Белая пустошь

      Нечеловеческий холод колючим шарфом сжал горло — каждый последующий вздох был сравним с глотком иголок, которые мелкими острыми крошками скатывались в желудок. Темнота сковывала шаг: бежать без оглядки становилось труднее, когда действительно ничего не видишь. Ни слепящего снега под ногами, ни тусклых звёзд на чернеющем небе, ни покосившиеся бока антарктической станции… Но тяжёлое дыхание, доносившееся над примятыми сугробами, говорило об обратном — кто-то бежал, бежал прочь со всех ног, изредка оглядываясь назад. Взгляд, полный страха и боли, тонул в прозрачной дымке слёз, которые продолжал выжимать стойкий мороз. Фигура неожиданно затормозила, оборачиваясь в сторону заснеженных возвышенностей. Ветер вторил глухому гулу, кидая его в заиндевевшее лицо — губы задрожали, трескаясь в пугающей улыбке. «О, Аллах!» — буря подхватила слова на выдохе, растерзывая их в клочья. Ещё один шаг вперёд и провал — тело рухнуло под рыхлый снег. Ледяные воды, протекавшие под толщей хрупкого льда, больно искусали ноги, пытавшиеся выбраться из белой западни. Фигура извивалась в бесплодных потугах вылезти наружу. Всё тщетно — чем сильнее скрипел рыжий пуховик, тем сильнее он увязал в плотной белой крошке. Когда сил сопротивляться не осталось, всевышнему был послан ещё один укоризненный вздох. «Когда всё свернуло не туда?» — мысли начинали путаться, переплетаясь в один безобразный комок, заменивший пульсирующий мозг. Взгляд запорошило — белая масса облепила уголки глаз, губ и забила ноздри. Сознание потекло из ушей белым шумом — отключаясь от тёмного и холодного мира, в него всё же успела выпорхнуть фраза:       «П-помоги-и-и...».       И тут же спикировать вниз, растворяясь в диком вое снежной бури.       Когда всё свернуло не туда?       Тогда, когда на посадочную площадку станции Амундсен-Скотт должен был приземлиться последний в этом месяце вертолёт. Вместо этого спустя неделю на горизонте затрещала новая вертушка: она спешно приземлилась на белую гладь, выпуская из себя две фигуры. Эрик Кинг, вирусолог, прилетевший на Южный полюс по настоятельной рекомендации начальника станции, с упоением разглядывал вытянутое строение Амундсена-Скотта. «Наконец-то», — прошептал Эрик, как только его ноги коснулись обледенелой земли. Мужчина не сказал бы, что фанател от вечной мерзлоты и нехватки продовольствия, но подвиг Роберта Скотта в своё время поразил ум семилетнего Эдмунда. И вот теперь, по прошествии двадцати восьми лет, уже взрослый мужчина с непередаваемым трепетом в сердце шёл к спрятанной в глубине Южного полюса станции. Его не радовал ни повод, по которому его сюда вызвали, ни спутница, которая сопровождала его в этой поездке, ни щиплющий за щёки ветер, но возможность прикоснуться к детской мечте всё же помогла сохранить дух оптимизма. Скромная улыбка виднелась из-под натянутого на подбородок шарфа, говоря о том, что мужчина был рад. Так или иначе.       — Эрик! Мог бы и помочь! — Рэйчел плелась за бывшим мужем, словно мул, нагруженная оборудованием. Часть сумок были её — в них девушка упаковала весь инвентарь, который мог пригодиться ей для ветеринарного осмотра. Часть же сумок принадлежала Эрику – он выпрыгнул из вертолёта, совершенно позабыв про тяжёлый груз.       Рейчел Кинг — ветеринар с антарктической станции-порта Мак-Мёрдо. Как только поступил вызов с Амундсен-Скотта с подозрением на заражение неизвестным вирусом, выкосившим почти всех ездовых собак, Рейчел тут же согласилась на командировку. Грязный и прокопчённый Мак-Мёрдо уже порядком измотал её. Хотелось света: чистого яркого света, отпрыгивающего солнечными зайчиками от белого полотна искристого снега, не испачканного копотью и грязью. Но Рейчел не учла одной детали: вместе с ней должен был отправиться штатный доктор, чтобы проверить состояние полярников. Неизвестно, чем болели собаки и чем, соответственно, от них мог заразиться человек. А единственный человек, который без колебаний согласится отправиться вглубь Южного полюса со своего насиженного места, на всю станцию был только один. И это Эрик Кинг.       — Сейчас! — мужчина занёс руку над глазами, щурясь на улетающий в небо вертолёт — он не мог стоять тут дольше положенного времени из-за риска оледенения. Пилот отдал честь и скрылся в поднявшейся от лопастей снежной буре. Эрик только проводил его блеском солнцезащитных очков-авиаторов, которые уже начинали примерзать к переносице. Только после того, как чёрная точка растворилась в нежно-голубом мареве неба, он обратил внимание на запыхавшуюся Рейчел. Взвалив пару дорожных сумок через плечо, он неспеша поплёлся за своим компаньоном. Молча.       Молчание было таким же неприятным и острым, как кусающий за щеки ветер. Пара рассталась почти год назад, но работа столкнула их лбами вновь. Обида и разочарование никуда не делись — они лишь залегли на дно, медленно тлея и издавая неприятный аромат безразличия. Они друг другу никто. И, к сожалению, это было видно с их первого спуска на холодную землю.       В гнетущей тишине они подобрались к подножию станции: под сваями, на которых стояла вытянутая кишка коридоров, горела красная точка. Это оказался крепко сложенный мужчина, смуглый, с большими, живыми губами, которые ходили ходуном, разжёвывая сигаретный фильтр. Он сидел в красной куртке, на которой красовалась нашивка Соединённых Штатов Америки — Эрик приметил её, а затем почуял на себе беглый взгляд. Кивнув незнакомцу и не получив никакой реакции в ответ, Кинг направился к балкам, недовольно пыхтя. Рейчел, услышав, как громче захрустел снег под ногами, быстро остановила напарника, схватившись за пышный меховой капюшон.       — И куда ты направился? Мериться своим и без того выпирающим эго? Давай мы для начала раскидаем вещи, и я смогу приступить к работе, чтобы не следить за каждым твоим шагом.       — Мы напарники, а не нянька и воспитанник, — пробубнил в шарф Эрик, всё же притормаживая. Взгляд был направлен на молчаливого обитателя станции — тонкая струйка дыма вилась вверх, рассеиваясь об острые бетонные углы.       — Ага, как же, — фыркнула в ответ Рейчел, возвращая съехавшую с плеча лямку на место. Ещё пару шагов и они дойдут до угловой лестницы, ведущей в недра тёплой станции. К счастью, стучаться в двери не пришлось: из них показалась лохматая голова, окинувшая прибывших сощуренным взглядом. Затем она исчезла и появилась вновь уже в старой серой кепке. На очередном обитателе станции красовалась такая же красная куртка с эмблемой — «Значит, он тоже здешний. Ну и хорошо», — успокоился Эрик, опуская тяжёлые сумки на железные ступени. Парень юркнул мимо них, выбегая к заснеженному, дымящемуся голему. Обменявшись короткими кивками, обладатель кепки наконец обратил своё внимание на две ожидающие его фигуры. На такой радушный приём Эрик только хмыкнул. «Никакой субординации… Как жаль».       — Я извиняюсь за заминку. Ник после произошедшего с собаками неважно себя чувствует: всё считает, что это его вина, никак не может успокоиться. Просто… просто дайте ему время. А пока же я могу представить вас нашим бравым полярникам и показать койки. Джейсон Колчек — местная палочка-выручалочка, если можно так выразиться, — запыхавшись, отрапортовал Джейсон. Он согнулся пополам, уперев обтянутые чёрными перчатками ладони в коленки. Вернув дыхание в норму, он выпрямился по струнке, протянув руку сначала Эрику, а затем Рейчел. После кратких рукопожатий Джейсон нырнул за дверь, оставив её приоткрытой. Эрик и Рейчел только переглянулись. Мужчина пропустил свою напарницу вперёд, а сам задержался на пороге, бросая последний взгляд на сгорбленную фигуру Ника. Теперь он видел грусть в больших карих глазах и тяжёлую задумчивость в склоненной к коленям голове. «Пф, слабак», — только и обронил мужчина, догоняя уже порядком ушедших в глубь полярников. Джейсон и Рейчел успели разговориться, во всю обсуждая приключившийся инцидент:       — И где же у вас находятся загоны с собаками? Мне нужно осмотреть их и взять анализы пока не стемнело — не хочу провозиться с ними всю ночь.       — Не любите животных? — поинтересовался Колчек, с интересом оглядывая девушку. — Я думал, вы ветеринар.       — Я ветеринар, который уважает своё время, — Рейчел шла вперёд, не сбавляя темпа, желая поскорее избавиться от тяжёлой ноши, скинув её с уставших плеч. Но в отличие от неё, Джейсон любил тратить отведённое ему за день время на побочные действия, поэтому вместо того, чтобы показать новоприбывшим их комнаты, сначала повёл всех в столовую. Там расположились остальные немногочисленные члены полярной станции.       Просторное квадратное помещение, усеянное продолговатыми столами, чем-то напоминавшими обеденные лавки в школьной столовой, пустовало. Только два человека, о чём-то рьяно спорящих, сидели здесь, не замечая, как открылась дверь. Судя по долетающим обрывкам фраз, Рейчел поняла, что незнакомые ей полярники обсуждали фильмы, которые, по всей видимости, собирались поставить в кинозале сегодня вечером.       — Мёрвин, Джоуи, вы опять за своё? — вместо приветствий начал Джейсон, присаживаясь за противоположную от приятелей сторону. — Что на этот раз не поделили? Киноночь?       — Этот человек собирается смотреть «Грайндхаус»! Извините, но я отказываюсь два с половиной часа пялиться на откровенный трэш.       — А я отказываюсь в сотый раз пересматривать «Нечто». Тут снег, там чёртов снег — я уже заебался глядеть на это белое месиво.       — Мёрвин, тут дама! — одёрнул мужчину с раскосыми глазами второй, любитель классических ужастиков. Мёрвин обернулся, замечая уже порядком уставшую Рейчел. Мужской красно-чёрный пуховик был наполовину расстёгнут, выпуская наружу покрасневшую от жара шею. Кинг парилась в полярном обмундировании, дожидаясь, когда её наконец представят всем членам последней на сегодняшний день экспедиции. Но никто пока не походил на учёного, готового провести сутки в палатке на заснеженных равнинах Южного полюса. Пока Рейчел видела только местный обслуживающий персонал, да и то средней паршивости. «Несколько эмигрантов без всякого рвения к работе — кажется, я здесь надолго». Девушка не хотела думать «мы», стараясь по возможности игнорировать бывшего мужа. Но тот всплывал сам, стоило только Рейчел запихнуть воспоминания о нём в самый дальний угол. Они словно скомканные носки отскакивали обратно, вальяжно развалившись перед её ногами. Также вальяжно Эрик наконец зашёл в столовую, обводя всех взглядом поверх солнцезащитных очков, которые он не спешил снимать в тёмном помещении.       — Самое время представить нас друг другу, да?       — Это ещё что за пижон? — фыркнул Мёрвин, исподлобья наблюдая за вошедшим мужчиной. — Ветеринар, которого направили из-за больных собак Ника?       — Я Эрик Кинг. Вирусолог. И я здесь, чтобы спасти твою тощую задницу, если заболевшие собаки окажутся разносчиками новой эпидемии.       — Ага, сплю и вижу, как на следующий день здесь вместо нас с кроватей встают зомби и начинают пожирать друг другу мозги. Мне хватает Джоуи. Но ты, парниша, вряд ли сможешь это вылечить. — Мёрвин нагнулся чуть вперёд. Клетчатая рубашка, закатанная по локоть, натянулась на широкой спине, неприятно сковав руки. Джоуи скрыл ухмылку — он сто раз предупреждал партнёра о том, что б тот не разбрасывал свои вещи по станции, иначе постирает их со своими. И видимо кто-то в очередной раз его ослушался. Поэтому остроту Мёрвина он пропустил мимо ушей, решая вместо этого нормально познакомиться с новоприбывшими.       — Джоуи Гомес — радио-связист. В общем и целом, я отвечаю за всю связь с внешним миром на этой станции. А это Нейтан Мёрвин…       — Шутник, балагур и анархист, — вставил своё слово Нейтан, под аккомпанемент двух громких хлопков. Разведя руки в стороны, мужчина чуть наклонился вперёд, получая несильный подзатыльник от Джоуи.       — Вернее, местный техник. Если что-то сломается, то можно обратиться к нему. Мы поддерживаем Амундсен-Скотт, пока сюда не приехали учёные. И во время их присутствия. И после.       — Что-то вроде местных умпа-лумпов, — улыбнулся Джейсон, вставая из-за стола. — Ник Кей, с которым вы заочно знакомы, был ответственен за собак. А я так, на подхвате — на севере никогда не помешает пара-тройка крепких мужских рук.       — И пара слепых глаз, раз не смогли уследить за собаками, — заметила Рейчел. Все в комнате немного помрачнели, как только речь зашла о четвероногом средстве передвижения. Только Эрик не поменялся в лице, то и дело выглядывая в коридор, пытаясь предположить, где на станции находились жилые отсеки. Заметив его нетерпение, Колчек наконец проследовал к выходу.       — Поэтому вы здесь. Собаки лишь запаска, но и их потеря может сильно сказаться на нашей мобильности.       — Запаска, ха, прям как ты, Джоуи, — тыкая парня в бок локтем, прошептал Мёрвин. Джоуи ничего на это не ответил. Он лишь вяло отмахнулся и, вместе с Джейсоном, вышел из-за стола.       — Не смешно. А если это и впрямь какая-то болезнь? Они пали духом слишком быстро — мне бы не хотелось подхватить заразу и сгинуть в этом Богом забытом месте, — нательный крестик блеснул в клетке рубашки — Гомес спрятал его обратно за ткань, не спеша выставлять на показ свою набожность. Всему своё время.       — Ладно, все детали потом. А сейчас вы, наверное, хотите скинуть вещи и хорошенько позавтракать. На часах только восемь утра — Джоуи как раз этим займётся, — Колчек как-то странно подмигнул парню и тут же выбежал за дверь. Джоуи только раздосадовано вздохнул, направляясь к остывшей несколько минут назад плите под тихий хохот Нейтана.       Преодолев не один длинный коридор, Колчек наконец привёл бывших супругов к жилому корпусу. В самом конце одного из блоков станции по обе стороны расположились четыре двери. Джейсон сначала открыл одну, жестом приглашая пару войти, но затем заколебался и спешно открыл вторую дверь, по соседству. Гости молча разошлись каждый по своим комнатам, оставляя Джейсона в гордом одиночестве. «Ждём вас к завтраку! Может, там и Ник подтянется — уверен, с ним, как с очевидцем, вам стоит поговорить первым», — прокричал Колчек в закрытые двери. Эрик проигнорировал кинутые в пустоту слова: он погрузился в распаковку походной сумки и не заметил, как Рейчел, немного погодя, отправилась с Колчеком обратно на кухню. Лёгкий и непринуждённый смех раздражал залитые краской уши — Эрик помнил, какой тяжёлой на подъём была бывшая жена, но после развода в ней что-то изменилось. Она не стала более открытой или дружелюбной, однако общий язык с новыми людьми ей удавалось находить проще, чем тому же Эрику. Возможно, девушка уже была готова для новых знакомств в отличие от Кинга. А, может, она изначально располагала к себе больше, чем холодный и заносчивый вирусолог.       — И пускай — мне всё равно, — пробубнил себе под нос мужчина, раскидывая полосатые джемперы на полки старого платяного шкафа. Из-за скрипа не смазанных петель Кинг не сразу заметил, как дверь его комнаты открылась. В проём уместилась фигура, скрестив крепкие руки на широкой груди.       — Это ложь, — раздался незнакомый голос. Эрик застыл, словно встретился с Медузой Горгоной лицом к лицу. Никто из представившихся ему сегодня не мог похвастаться таким глубоким и бархатистым голосом, обличающим его мысли. Никто, кроме, возможно, обладателя первой красной куртки, встретившейся Эрику ещё на подходе к антарктической станции.