Белая пустошь

      — Я, блять, кажется сейчас сдохну, — Джейсон лежал на кровати, обливаясь потом. Из подмышки торчал тонкий градусник – Салим взял его, неодобрительно глядя на ртутный столбик. Блестящая полоска остановилась чуть выше середины мерного стобца. Колчек выхватил градусник из чужих рук, пытаясь узнать, какой приговор его ждал.       — Так и знал. Не хочу слететь с катушек.       — Ты не слетишь. Одна температура ещё не говорит о том, что ты подцепил эту дрянь.       — А ведь я даже не знаю, поможет ли переливание, — будто не слыша Османа, продолжал Колчек. Он откинул горячую голову на подушку и укрылся простынёй, предварительно сбив в её конец шерстяное одеяло. Ладони, устроившиеся на груди, подрагивали, голос — сбивался на глухой кашель. Салим на секунду присел рядом, вглядываясь в затуманенные болезнью глаза.       — Должно помочь.       — Ты успокаиваешь меня, как мы Джоуи, — грустная усмешка с трудом не затерялась в диком кашле Джейсона.       — Эрик уже вряд ли сможет что-то сделать. Поэтому стоит довериться Рейчел.       — А что с Эриком? — парень притих, опасаясь наихудшего. Салим тут же прикусил свой длинный язык, проклиная излишнюю болтливость там, где следовало правильно вымерять каждое последующее слово. Пододвинувшись ближе и сжав холодную ладонь в своей, он ещё пару секунд собирался с мыслями, обдумывая, как бы всё преподнести. И чем дольше Салим готовился, тем сильнее холодел внутри Джейсон.       — Не знаю, но, кажется, он был ранен. Ник весь вечер таскал его на руках. А, может, я преувеличиваю и это было просто…       — Просто?.. — повторил за ним Колчек в ожидании какой-либо вразумительной альтернативы, но Осман лишь пожал плечами и умолк. Он бы хотел как-то успокоить парня, которому не стоило лишний раз волноваться, но врать и выкручиваться не получалось. Былая лёгкость в диалоге куда-то исчезла, стоило Джейсону серьёзно заболеть. Мужчина помнил, как меньше волновался, когда однажды Колчек связался с ним по радио и хриплым голосом возвестил о гнойной ангине. Сейчас же, наблюдая за тем, как мозг плавился на глазах, переставая соображать, Османа пробрал панический страх. И если до этого мужчина ещё мог сдерживать его внутри черепной коробки, то чем больше он проводил времени на Амундсен-Скотте, тем сильнее эта липкая паника текла из ушей, забиралась в рот и ноздри, перекрывая дыхание.       Не дождавшись вразумительного ответа, Джейсон предпринял попытку подняться. Паника начала отражаться и в его взгляде, бесплотно метавшемся из стороны в сторону. «Нужно связаться с кем-то, чтобы выслали помощь… Мы вроде отправляли сигнал SOS, но на него, кроме тебя, никто не вышел. Нам всем пиздец, если немедленно не прилетит вертушка и не заберёт нас всех!» — тихий бубнёж лился нескончаемым потоком. В попытке встать, рука, на которую Колчек опирался, подломилась и вернула парня обратно на матрас. Салим тут же укрыл его, заправляя торчащие края простыни под горячее тело.       — Думаю, тебе лучше прилечь: поспи, а я пока опрошу команду, как обстоят наши дела с эвакуацией.       Протяжный стон послужил ответом – Колчек хотел было возразить, но ломота в теле дала о себе знать, приглушив возмущение. Уткнувшись носом в подушку и одобрительно кивнув, парень сдался, позволяя тяжёлому сну сомкнуть уставшие за пару часов бодрствования веки. Убедившись, что дыхание выровнялось, пускай и оставшись тяжёлым, но уже не таким прерывистым, Салим вышел из комнаты. Мягко ступая на носочках, мужчина прошёл ещё несколько шагов, после чего уверенно зашагал прочь от жилых корпусов. Уже через пару минут он спускался к вольерам, где паковала вещи Рейчел. Собаки мирно спали в своих клетках и не шелохнулись, когда по ступенькам сбежал Салим, с тяжким дыханием преграждая путь девушке. Рейчел непроизвольно вздрогнула, когда перед лицом возник явно чем-то обеспокоенный полярник.       — Собаки готовы отправиться в путь? — на одном дыхании выпалил Осман. Опершись ладонями о полусогнутые коленки, он пытался восстановить дыхание, напрочь сбитое при небольшом марш-броске до подвала.       — Не-е-ет, я только закончила с переливанием. Они сейчас должны отоспаться и только затем мы сможем судить, помогло это или нет.       — Я про своих животных, — уточнил Осман, но другого ответа у Рейчел не нашлось.       — Они только после процедуры. Готовы будут не раньше завтрашнего утра. До этого времени я не позволю их беспокоить. — заявила Рейчел, скрещивая руки на груди. Теперь девушка уже не так сильно торопилась покинуть вольеры, сняв сумку с плеча и вернув её на тонкую скамью позади себя. Большего намёка Салиму было и не нужно. Извинившись, он также спешно покинул вольеры, решив попытать счастье в другом месте.       Эрика мужчина застал в общем зале. Камин тихо потрескивал, переваривая в себе страницы «Борьбы за Южный полюс». Кинг вырывал их из сборника, отправляя в огонь. Одна, за ней ещё и ещё — Эрик почти не комкал листы, сжигая чуть помятые бумажки. Он сидел напротив открытого камина, отставив ноющую от боли ногу чуть поодаль: она не была ничем закрыта, бросаясь в глаза потускневшими бинтами. Скрывать её было бесполезно, как и собственное состояние. Поэтому мужчина спокойно сидел и методично избавлялся от последних напоминаний об идеалах прошлого. Как и Роберта Скотта, Южный полюс одолел его, сломив тело и душу.       Внутренние колебания остановили Салима на пороге: мужчина застыл с вопросом на губах, когда разглядел, чем именно занимался Эрик. Однако внутренние переживания вирусолога не смогли его остановить. Встряхнув головой и прогоняя прочь последние сомнения, Осман, постучав по косяку, спросил:       — Ты собираешься искать лекарство?       — Нет. Больше нет. Теперь это бесполезно, — спокойно ответил Эрик, продолжая дербанить книгу. Остальные истории мужчина не трогал, предпочтя измываться лишь над одной. Когда вырывать и сжигать было уже нечего, Кинг наконец оставил в покое книгу, сфокусировавшись на языках пламени. Подперев подбородок кулаком, Эрик уставился вперёд, не различая очертаний. Безобразное красно-оранжевое месиво отражалось в очках, за которыми прятались полные сожаления глаза.       — Чёрт возьми, что тут творится! — выругался про себя Салим, разворачиваясь прочь. Люди на станции не хотели ни решать свои проблемы, ни позволить ему вырваться из этого замкнутого круга. И чем больше Осман накручивал себя, тем ярче понимал исход. В ужасе он двинулся к генератору, где оставил походный рюкзак. Спустившись в очередной раз вниз и найдя необходимую дверь, Осман столкнулся с Джоуи: парень сидел рядом с радио и беспорядочно скакал с одной волны на другую, вслушиваясь в белый шум. Голова дёргалась, словно Гомес слушал какую-то мелодию, а не беспорядочный набор искажённых звуков. Заметив Салима, он радостно замахал ему, жестом приглашая сесть рядом. От такого щедрого предложения Осман отказался, также беззвучно указывая куда-то позади себя. «Извини, мне пора», — одними губами прошептал мужчина, ретируясь. Джоуи не обиделся, вновь садясь за радио с блаженной улыбкой.       По коридорам, вслед за Османом, крался вой Мёрвина. Нейтан вновь принялся буянить, с дикой силой колотя по двери и надрывая горло в проклятьях. Услышав этот вой, Салим не выдержал и кинулся на улицу, натягивая по пути куртку. На лестнице, уже на улице, в меховой капюшон вцепилась чья-то рука, быстро останавливая беглеца.       — Эй, ты куда это собрался? Снег ещё валит — ничего не видно, — это оказался Ник. Он стоял с сигаретой в зубах, изнеможённый и вымотанный. Салим не рассматривал его, но сейчас, впервые задержав на нём взгляд дольше, чем на пару секунд, мужчина заметил впалые щёки и усталый взгляд. Сложившаяся на станции ситуация пила из него все соки, постепенно иссушивая. Будущий претендент слечь с нервным истощением сейчас пытался удержать Салима на месте, то ли искренне беспокоясь за него, то ли искренне не понимая, куда можно уйти в такую непогоду. Отшатнувшись от Ника, словно от ходячего мертвеца, Осман спустился на несколько ступеней, только после чего ответил ему:       — Я больше не собираюсь здесь оставаться. Это место как будто действительно проклято. И пусть я сгину в снегах, но хотя бы попытаюсь добраться до помощи!       — То есть ты испугался собственных баек? — Ник попытался усмехнуться, но вышло это плохо. Один уголок поднялся вверх, а второй остался лежать, обнимая сигаретный фильтр.       — При чём тут байки? Здесь творится нездоровая хуйня. И мне действительно до чёртиков страшно здесь оставаться. Приятно было познакомиться, — застегнув куртку только на пару кнопок, полярник развернулся и исчез в вихре белого снега. Ник успел только протянуть руку вперёд, после чего безвольно опустил её обратно. Маленький сигаретный огонёк продолжал тлеть, упорно борясь с воздушной стихией.       Продираясь вперёд, Салим вступил в противостояние с природой. Нечеловеческий холод колючим шарфом сжал горло — каждый последующий вздох был сравним с глотком иголок, которые мелкими острыми крошками скатывались в желудок. Темнота сковывала шаг: бежать без оглядки становилось труднее, когда действительно ничего не видишь. Ни слепящего снега под ногами, ни тусклых звёзд на чернеющем небосводе, ни скрывавшегося в вихре снежинок бока антарктической станции… Но тяжёлое дыхание, доносившееся над примятыми сугробами, говорило об обратном — Салим продолжал бежать, бежать прочь со всех ног, изредка оглядываясь назад. Взгляд, полный страха и боли тонул в прозрачной дымке слёз, которые выжимал стойкий мороз. Полярник неожиданно затормозил, оборачиваясь в сторону заснеженных возвышенностей. Ветер подхватил глухой гул и кинул в заиндевевшее лицо — губы задрожали, трескаясь в пугающей улыбке. «О, Аллах!» — буря подхватила слова на выдохе, растерзывая их в клочья. Ещё один шаг вперёд и провал — тело рухнуло под толщу мелкого снега, погребая под собой ярко рыжую куртку. Ледяные воды, протекавшие под толщей хрупкого льда, больно искусали ноги в попытках выбраться из белой западни. Салим извивался в бесплотных потугах вылезти наружу. Всё тщетно — чем сильнее скрипел рыжий пуховик, тем сильнее Салим увязал в плотной белой крошке. Когда сил сопротивляться не осталось, всевышнему был послан ещё один укоризненный вздох. «Когда всё свернуло не туда?» — мысли начинали путаться, переплетаясь в один безобразный комок, заменивший пульсирующий мозг. Взгляд запорошило — белая масса облепила уголки глаз, губ и забила ноздри. Сознание потекло из ушей белым шумом — отключаясь от тёмного и холодного мира, в него всё же успела выпорхнуть фраза:       «П-помоги-и-и...».       И тут же спикировала вниз, растворяясь в диком вое снежной бури. Салим, не в силах выбраться из белой ловушки, прекратил барахтаться. Вскинув голову к бескрайнему небу, мужчина прикрыл глаза. Постепенно стихия смолкла. С ней ушёл хруст снега и вой озлобленного на всё человечество ветра. Но вместо тихой, густой ночи до ушей Османа донёсся шум лопастей вертолёта: вдалеке рычали моторы железных птиц, спешащих к самому центру Южного полюса.       — Спасибо тебе, — улыбка сама расплылась на застывшем лице — больше Салим ни о чём не думал, позволяя холоду пробраться под толстый слой пуховика.

***

      Сигнал SOS перехватил Мак-Мёрдо: как только буря стихла, они выдвинулись на помощь, помня как минимум о двух своих людях, застрявших в эпицентре буре один на один с неизвестной болезнью. Следовало спасти их, а также эвакуировать всю команду. Первым делом со станции вывезли Мёрвина: вместе с Джоуи его посадили в вертолёт поднимая вверх, подальше от Амундсен-Скотта. В следующий посадили Эрика и Джейсона — их села сопроводить Рейчел, проклиная тот день, час и минуту, когда она согласилась в последний раз поработать вместе с Кингом. Ника было решено временно оставить на станции: без присмотра такое большое помещение могло быстро заглохнуть, поэтому до приезда сменной команды Кею разрешили остаться здесь в одиночку. После осмотра врача, который не выявил у него никаких физических отклонений, полярник, вместе с парой оставшихся ребят, привезённых с Мак-Мёрдо, в этот же день отправился на поиски Салима. Его нашли запорошенным снегом в паре километров от станции. Будучи представителем другой страны, Осман в тот же вечер, не попрощавшись, покинул станцию уже в составе собачей упряжки. Когда пропажу обнаружил Ник, то не сильно расстроился. Он лишь надеялся, что Осман не потеряет связь с Колчеком, которому, возможно, могла бы понадобиться его помощь после болезни. Но Джейсону повезло. Возможно, даже больше, чем всем остальным.       Неизвестный вирус действительно был обнаружен в крови собак и человека. Он быстро распадался, был еле уловим, а продукты его разложения отравляли кровь и вызывали колоссальный стресс у организма, из-за чего и возникали припадки ярости и неконтролируемой агрессии. Переливание крови помогло частично избавиться от остатков вируса: Нейтан ещё долго провёл в госпитале на Мак-Мёрдо под присмотром Джоуи, однако прогнозы, которые давали врачи, утешали.       О светлом будущем не шло речи у Эрика: скальпель задел нить сухожилий и занёс туда инфекцию, из-за чего ногу пришлось ампутировать с риском распространения заразы дальше в организм. После операции и пары недель стационара Кинг быстро покинул Южный полюс. Контактов не оставил, однако Рейчел смогла отыскать для Ника предполагаемый адрес, по которому он смог бы попробовать отыскать Эрика, вернувшись с холодных земель.       Сама Рейчел тоже недолго пробыла на станции: после пары изматывающих допросов со стороны властей о произошедшем на Амундсен-Скотте и сдачи всех необходимых анализов, девушка смогла покинуть Мак-Мёрдо и вернуться в Америку.       Когда дело дошло до Джейсона, то выяснилось, что парень заболел обыкновенной простудой. Из-за большого стресса и переживаний пошли осложнения, но следов вируса в крови обнаружено не было. Когда Колчек восстановился и изъявил желание вернуться на станцию, то получил неутешительный ответ: его афера с поддельными документами раскрылась, из-за чего путь назад оказался закрыт. Никто точно не знал, куда подевался Джейсон, но на следующий день, когда за ним пришли сопроводить до вертолёта, в палате уже никого не оказалось. На кровати остался лист бумаги, сложенный вдвое и адресованный Нику. Его полярник получил в свой последний день на Амундсен-Скотте.       Новая команда полярников прибыла на рассвете. Пока они располагались и готовились к принятию новых обязанностей, Кею позволили остаться до прилёта второго вертолёта с продовольственными запасами. В шесть утра полярник вышел с маленьким рюкзачком наперевес, вдыхая морозный, утренний воздух. На ногах красовались толстые лыжи, пригодные для длительных походов. Закурив первую за сегодня сигарету, мужчина спрятал помятую пачку в нагрудный карман, из которого торчало сложенное вдвое письмо. Он собирался прочесть его позже, как доберётся до своей цели.       Вдалеке, на шельфовом леднике Росса, который дрейфовал по одноимённому морю прочь от Южного полюса, был купол, занесённый многолетними снегами. Неизвестно, можно ли ещё было разглядеть крест, связанный из двух лыж и воткнутый в заснеженную землю, но Ник хотел хотя бы чуть-чуть приблизиться к могиле кумира Эрика Кинга, чтобы во все лёгкие прокричать, что он был не прав.

Конец.