Шкаф, что ведёт в Лондон

— О Аслан… — поражённо выдохнула Люси, когда её ладони неожиданно натолкнулись на холодную стенку. — Почему?.. Так же, как и десять лет тому назад, ей вдруг стало несколько неуютно под недоумёнными взглядами братьев и сестры. Конечно же, сейчас ситуация была другой, и всё не могло закончиться как в прошлый раз — обвинениями в её слишком разыгравшейся фантазии, но легче Люси от этого сделалось. Она отвернулась от шкафа, напоследок как-то беспомощно скользнув пальцами по юбкам висевших там платьев. И первым же делом Люси наткнулась на отрешённый взгляд Эдмунда. Он без эмоций смотрел на неё, и в его тёмных глазах просто невозможно было что-либо прочитать. Люси, старательно игнорируя всколыхнувшееся в груди тёплое чувство, чуть дёрнула головой и быстро выпалила: — Это правда! Я на самом деле была в Лондоне! Неужели вы опять не поверите мне? Питер, в отличие от Сьюзен и Эдмунда, выслушал весь её сбивчивый рассказ молча, ни разу не испытав потребности оборвать её и вставить своё слово. Именно он первым кинулся проверять шкаф, что, по словам Люси, стал ей дверью на улицы холодного Лондона. Убедившись, что у шкафа имелась задняя стенка, а также, что за ним не притаился какой-нибудь потайной проход, он ничего не сказал и позволил Сьюзен и Эдмунду, а потом и самой Люси тоже осмотреть шкаф. Это не принесло никаких результатов. — Нет, Лу. Мы верим тебе, — спокойно, но твёрдо произнёс Питер на её беспокойные восклицания. — Я лишь думаю о том, почему так произошло. — Почему ты сунулась туда одна? — нахмурила брови Сьюзен, стоявшая рядом. — Это могло закончиться плохо! Неужели самонадеянность Эдмунда так заразна? Эдмунд недовольно поморщился и бросил на сестру неприязненный взгляд: — Ты, видимо, умрёшь, если упустишь возможность почитать нотации? Люси уже приготовилась выслушивать их длинную перепалку, но Питер поднял в воздух ладонь и смерил брата и сестру суровым взглядом. Никто не стал ему перечить. За десять лет правления Питер научился убеждать одним взглядом. Временами Люси с искренним восхищением наблюдала за тем, как он вёл беседы с иностранными послами. Одним метким словом он мог повернуть ход переговоров в нужную ему сторону. Конечно же, он научился этому не сразу. Его путь был долог и тернист, полон ошибок и промахов. Но именно к десятой годовщине своего правления Питер целиком и полностью оправдывал своё второе имя — «Великолепный». Однако на данный момент он выглядел не так величественно, как мог бы, поскольку все четверо стояли посреди покоев Люси лишь в своих ночных одеждах, а не в привычных великолепных нарядах. Когда Люси влетала в их покои, восторженно шепча о проходе в шкафу, ни у кого из них не было времени переодеться. Да у них даже мысли об этом не возникло. — Больше не разведывай всякие подозрительные места одна, ладно? — мягко обратился Питер к Люси, улыбнувшись ей лишь кончиками губ. От этого Люси стало почти обидно, хотя она и понимала, что его просьба не имела под собой ничего, кроме искреннего беспокойства и желания уберечь её. Но Люси ведь уже не маленькая девочка! К тому же, это она однажды нашла Нарнию и привела всех сюда!.. Нет, Люси никогда не хвалилась этим фактом, она не думала об этом в таком ключе. Просто с каждым годом её всё больше огорчала излишняя опека братьев и сестры. Она была уже старше любого из них, когда те впервые попали в Нарнию! Ну вот что за несправедливость? — Во-первых, — начал Питер, — нужно… Они все уже были готовы выслушать его чёткие указания, однако Питера внезапно прервал Эдмунд: — Шутка не удалась, Лу. Давай заканчивать это представление. Она увидела его кривую улыбку и послала ему непонимающий взгляд. Но дальнейшие пояснения ей не потребовались, потому что она вмиг поняла, что всё как будто начало повторяться. Как и десять лет назад, в Англии, в доме профессора Кёрка. Тогда она, повстречав Эдмунда по ту сторону шкафа, понадеялась на его поддержку и радостно известила Питера и Сьюзен о том, что Нарния всё-таки есть, что вот он — Эд — он видел её тоже! Но вместо того, чтобы подтвердить её слова, Эдмунд внезапно пошёл на попятную и обвинил её во лжи. Всё это было так давно, так неважно и затёрто течением времени, что Люси будто заново вспомнила об этом. Неужели сейчас Эдмунд хотел сделать то же самое? Но почему? Почему, если они… Пока Люси мысленно погружалась в омут тревоги, Эдмунд упорно продолжал смотреть ей в глаза и вдруг почти незаметно двинул головой вправо и влево. Так, чтобы это смогла увидеть только она. — Что это значит? — с недобрыми нотками в голосе поинтересовалась Сьюзен. — Лу захотела поднять вам настроение, — Эдмунд ухмыльнулся. — Она пожаловалась мне, что вы в последнее время слишком хмурые, так что она решила вот так разыграть вас. Мне тоже показалось, что это будет забавно. Но, похоже, смешно было только нам с ней. Всю эту историю Люси слышала впервые, и в ней удивительным образом были перемешаны правда и ложь. Они действительно недавно разговаривали о плохом настроении Сьюзен и угрюмости Питера, но как это исправить никто из них не придумал. Вернее, Эдмунд даже не пытался. Он махнул рукой и сказал ей просто подождать. По его мнению, это было исключительно их дело, с которым они разберутся без чьей-либо помощи. Люси попробовала возразить, назвав их всех семьей, но Эдмунд скривился и попросил избавить его от дальнейший объяснений. Для чего же он придумал всё это? Люси растерянно смотрела на него, будто ждала, что он мог глазами пояснить причину своего поступка. Вопрос Питера застал её врасплох: — Это правда? «О Аслан», — потерянно подумала Люси. Эдмунд только улыбнулся ей. — Да… — выдавила она наконец. — Простите… Она не знала, даже не догадывалась в чём было дело и для чего всё это понадобилось Эдмунду, но Люси решила довериться ему. Может быть, это было крайне важно для него. — Совершенно дурацкая шутка, — недовольно процедила Сьюзен, сложив руки на груди. — Вы подорвали нас посреди ночи, хотя завтра у нас много дел! А эта история? Это не смешно! Мы с Питером разнервничались! Ведёте себя как дети! Если бы это и правда была шутка, то Люси тоже сочла бы её довольно скверной. Она опустила голову и прикусила губу, подавив желание покоситься на Эдмунда. У их брата с сестрой определённо были глаза, чтобы заметить нечто неладное по их постоянными переглядкам, так что злоупотреблять не стоило. Сьюзен больше ничего не сказала и, в последний раз укоризненно оглядев их, быстрым, раздосадованным шагом вышла из покоев. Её можно было понять. Питер тяжело вздохнул, и Люси похолодела, различив оттенок разочарования в его голосе: — Сью права, это ни капли не смешно. Никогда так больше не делай. Пообещай мне. Скорее всего, это была лишь самая малая часть от того, что он думал о её поступке. Будь на её месте Эдмунд, он бы непременно высказал ему всё. Возможно, он бы даже открыто злился и наказал бы его. Однако с Люси Питер всегда был по-отечески мягок. Он не мог долго обижаться на неё и вообще проявлять гнев по отношению к ней. А потому разочарование Питера очень больно отозвалось в груди Люси. — Обещаю… — расстроенно пискнула она, сжав пальцами ткань своего ночного платья. — Ты тоже. — Серьёзно?.. — Эдмунд цокнул языком. — Обещаю. Питер медленно закрыл за собой дверь и ещё некоторое время были слышны его шаги в коридоре. Было лишь два места, куда он мог отправиться в такой час: библиотека и тронный зал. И там, и там, по его словам, ему очень хорошо думалось. Люси, испытавшая крайнюю и несправедливую степень унижения, подняла наконец голову и увидела, что в её покоях остался один Эдмунд. Прищурившись, он оглядывал её шкаф. — Зачем ты сделал это? — обиженно воскликнула она. — Я говорила правду! Он вдруг озабоченно оглянулся на дверь и приложил палец к губам. Убедившись, что в коридоре никого не было, Эдмунд вполголоса сказал: — Я верю тебе. Но лучше бы нам с тобой сохранить это в секрете. Его слова одновременно принесли ей облегчение и заставили напрячься. — В тайне? От Питера и Сьюзен? — он кивнул. — Почему? Эдмунд как будто засомневался в том, какую же часть из своих многочисленных причин ей поведать. Люси была уверена, что многочисленных, потому что для такого серьёзного поступка одной причины точно было бы недостаточно. Эдмунда нельзя было причислить к самым осторожным, тонким и расчётливым правителям (возможно, пока что), но и просто так — из-за одних лишь эмоций — он тоже не стал бы что-либо предпринимать. Он прислонился плечом к шкафу и мрачно пояснил: — У нас сейчас весьма сложные отношения с Тархистаном. Сложнее, чем вы, девочки, думаете. Вернее, сложнее, чем мы вам об этом говорим… Из-за этого Питер совсем зашивается. А ещё эта годовщина… Я только и вижу, как Сью целыми днями носится по Кэр-Паравалю без конца. Этот год был для королевской четы особеннее всех предыдущих вместе взятых — кроме самого первого, разве что. В этом году они должны были отмечать своё десятилетнее правление Нарнией. Эта красивая, круглая дата означала одно: их ждал огромный пир, несметное количество гостей и поздравлений. И всем этим, как и всегда, заправляла Сьюзен. Организовывать торжественные приёмы, пиры и праздники было её маленькой страстью, которую она в полной мере реализовывала, когда это было необходимо. А потому никто не сомневался в том, что годовщина под её руководством пройдёт просто великолепно. — Они совсем свалятся с ног, если накинуть на них ещё и это, — Эдмунд кивнул в сторону шкафа. — Давай-ка мы с тобой сами разберёмся. — Эд, ты говоришь так, словно у нас с тобой обязанностей нет вообще, — недоумённо заметила Люси. — Конечно, они есть. Но на плечах этих двоих… всё-таки немного больше, согласна? Что-то подсказало Люси, что одну из самых главных причин своего поступка Эдмунд всё же утаил от неё. Она посмотрела на немного трепетавшее из-за ветерка пламя свечей, что стояли у кровати. Эдмунд расценил её молчание по-своему. — В конце концов, мы не склонны впадать в истерику в случае чего, как Сью, или рубить с плеча, как Питер. — Но скрывать от них такое… — с сомнением уронила Люси. — Как только они немного разберутся со своими делами, мы всё им расскажем. А может и рассказывать уже нечего будет, — он самодовольно приподнял уголок губ. — Ну так? Согласна? Вероятно, в нём играла мальчишеская гордость. Разузнать всё, справиться самому, без вездесущей помощи и надзора Питера. Но с другой стороны он был прав. На Сьюзен и Питера и правда в последние дни многое свалилось. И пускай Люси старалась помогать им по мере своих возможностей, некоторые дела они не могли поручить никому, кроме, собственно, самих себя. Хотя Люси и не до конца нравилась вся эта идея, она признала, что в ней было много разумного. Тем более, это же будут она и Эдмунд… Это вызвало у неё улыбку. Люси неуверенно согласилась: — Хорошо. — Отлично, — Эдмунд отлип от шкафа и, захватив из дальнего уголка её покоев стул, поставил его ближе к её кровати спинкой вперёд и сел на него. — Тогда расскажи мне всё заново. — Но я уже… — В подробностях, — добавил он и пожевал губу. — Даже самое незначительное. — Ох, ладно, — Люси опустилась на краешек кровати и глубоко вздохнула, приготовившись рассказывать. — Я просто спала, как вдруг сквозь сон что-то услышала. Какой-то сигнал. Это сразу разбудило меня, и я встала. Потом сигнал повторился, и я даже услышала чей-то голос. Все эти звуки доносились из шкафа. — И ты решила, что залезть туда будет наилучшей идеей, — иронично ввернул Эдмунд. — Ты не меняешься. — Эд… — Просто мысли вслух. Продолжай. — Я открыла шкаф и почувствовала вырвавшийся оттуда холод. Ну и зашла внутрь… — неловко добавила Люси под насмешливым взглядом брата. — Я всё шла и шла, как вдруг оказалась прямо посреди улицы! А когда я повернулась назад, то вместо шкафа была арка. — А вот с этого места поподробнее. — Деревянная красивая арка, — уточнила Люси, воссоздавая в памяти её образ. — М-м… Она была украшена хвойными ветками и красными лентами. Я испугалась и бросилась к ней, и тут же снова оказалась в шкафу. — И опять решила это повторить, — в тоне Эдмунда послышалось что-то похожее на недовольство. — Одна. Знаешь, мои покои, между прочим, находятся совсем недалеко от твоих. — Я же не ходила по всей улице, — попыталась оправдаться Люси. — Я прошла всего-то десять шагов влево, вправо и вперёд, а потом позвала вас! — Мне даже интересно сколько шагов сделал я, прежде чем натолкнуться на… — он осёкся. Они оба сделали вид, что не заметили этого. Произносить имя Джадис с самого начала стало неким табу для Эдмунда. Для него это имя словно оно обладало какими-то магическими силами, и одним своим звучанием оно могло причинить ему боль. Первое время после битвы его даже мучили кошмары, в которых Белая Ведьма изводила его, но со временем это прошло. Хотя след, который она оставила в его душе, скорее всего, ничем нельзя было уничтожить. Это был его невидимый шрам. — Это всё равно было опасно, — пробурчал Эдмунд, пытаясь сменить тему. — Угу. Да, Люси определённо была согласна с этим. Но в тот момент, когда её глазам вдруг нежданно-негаданно предстал Лондон, ею овладели страшное любопытство и восторг, и она больше не могла думать ни о чём другом. Как будто зачарованная, она оглядывалась по сторонам и никак не могла прийти в себя. — Так что ты увидела там? — Это была улица. Обычная улица, Эд. Там были магазинчики с одеждой, сладостями и украшениями. Это был Лондон! Я уже не помню названия улицы, но совершенно точно могу сказать тебе, что мы часто ходили там раньше. И не раз. «Раньше». Казалось, это было в другой, ненастоящей жизни. Теперь именно Лондон стал бы для них четверых чужбиной, а не Нарния. Их жизнь сначала раскололась на две части, а затем первая её часть и вовсе перестала существовать для них. И вот так теперь, десять лет спустя, обнаружить её кусочек прямо у себя под носом было… странно. Эдмунд, скорее всего, разделял её мысли, потому что он совсем не собирался расспрашивать её о прошлых днях. — Что-нибудь ещё? Кажется, ты что-то говорила про снег. — Да! Шёл снег! И всё было так украшено! — вмиг загорелась Люси. — Как будто на Рождество! Да, я думаю, там было Рождество! В Нарнии царила вечная весна, а потому они никогда не праздновали здесь Рождество. У них были другие, абсолютно другие праздники. И из-за всего этого Люси никогда прежде не задумывалась об этом, но сейчас она поняла, что в глубине души даже немного скучала по этому празднику с его душистыми хвойными ветками, красными носками и леденцами на палочках. — Сколько ты пробыла там? — вернул её в реальность Эдмунд. — Ой, я не знаю… — озадаченно пробормотала Люси. — Я даже не подумала об этом. — Я нисколько не удивлён. Значит, мы не знаем сколько ты отсутствовала, — медленно сказал он. — Это могло длиться как пару минут, так и пару часов… Давай поступим следующим образом. Ты больше ни в коем случае не идёшь туда одна, а сразу зовёшь меня. И мы вместе посмотрим на это. — Знаешь, — вдруг хихикнула Люси. — Питер бы на твоём месте… — Хвала Аслану я не Питер, — равнодушно перебил её Эдмунд, впрочем, через пару секунд лениво улыбнувшись ей. Люси кивнула. Пускай она и очень любила Питера, но будь у неё второй такой же брат, она и Сью непременно бы умерли, задушенные чрезмерной заботой. Она вновь хихикнула, представив это. Эдмунд, задумчиво мазнув по ней взглядом, неожиданно вкрадчиво произнёс: — И ещё. Люси, помнишь о чём мы говорили? — Да? — Ты слишком сильно обращаешь на меня внимание, — он приправил свои слова лёгкой ухмылкой. Сердце Люси подпрыгнуло к самому горлу, и её щёки заалели. Она никак не ожидала, что он поднимет эту тему. Эдмунд с интересом понаблюдал за её реакцией и добавил: — Стоит мне войти, как ты дёргаешься или смущаешься. Это выглядит довольно странно для других. Я стараюсь не слишком проявлять к тебе внимание, когда с нами кто-то рядом, но всё равно… Они и сами не поняли, когда это началось. В какой момент их отношения перешли грань братско-сестринских? Когда они начали воспринимать друг друга иначе? Что стало отправной точкой? Это всё было крайне интересно, но на самом деле не слишком-то сильно их заботило. Что действительно волновало их, так это то, что происходило между ними сейчас. До одного дня между ними было много недосказанностей, долгих взглядов и случайных неловких касаний, пока однажды — на прошлой неделе — Эдмунд не нашёл Люси в библиотеке, и они не поцеловались. Это вышло спонтанно, ошеломляюще, но почему-то показалось им обоим правильным. Эдмунда (как он сам уверял) не волновали их родственные связи, а вот Люси понимала, что Сьюзен и Питер будут в ужасе, когда узнают. — А ты разве не чувствуешь волнение рядом со мной? — с улыбкой и искренним интересом спросила Люси. Ей и правда было невдомёк, как ему удавалось так держать себя в руках. Между ними изменилось абсолютно всё — а он совершенно будничным тоном приветствовал её в саду, она не ловила его долгие взгляды на себе, не ощущала неловкости с его стороны. В присутствии других он вёл себя как обычно, как просто её брат. Люси же так не могла. Когда она встречалась с ним взглядом, её кожа покрывалась мурашками, когда он заговаривал с ней она говорила чересчур жизнерадостно даже для самой себя. Эдмунд прищурился и, немного подумав, неопределённо произнёс: — Во всяком случае я неплохо контролирую свои эмоции. — А когда я смотрю на вас со Сью, мне кажется, что нет, — резонно подметила Люси, прыснув в кулак. — О, ну ты нашла пример. С этой занудой даже рыбы заспорили бы. Хотя нет… Они бы просто выбросились на берег… Ладно-ладно, тогда я контролирую себя просто в отношении тебя, — нехотя поправился он. — Вот уж не знаю хорошо это или плохо, — вдруг грустно призналась Люси, перебрав ткань своей юбки. — Ты всё время кажешься таким неприступным, Эд. Меня даже иногда терзают сомнения. А вдруг мне всё показалось? Или приснилось? Вдруг мы просто брат и сестра, а всё остальное я придумала себе сама… Особенно часто я думаю об этом, когда ты так смотришь на меня. — Как? По Эдмунду было отчетливо видно, что он хотел сказать что-то, но пока держался. Люси почему-то перешла на шёпот: — Как Питер смотрит на Сьюзен. Эдмунд вздёрнул бровь и недоверчиво протянул: — Ты думаешь, что они тоже?.. — Нет! Я не это имею в виду! Ты смотришь на меня… совершенно так же, как и раньше. Даже сейчас. Она ожидала от него какой-угодно реакции, но отнюдь не смеха. Он прикрыл рот ладонью и, резко встав со стула, присел рядом с ней. Люси напряжённо выпрямилась и уловила уже знакомое ей томительное чувство в груди, когда рука Эдмунда нашла её ладонь и чуть сжала. — Разве также? — она взглянула в его тёмные глаза и наконец-то уловила там нечто новое. — Тебе не в чем сомневаться, Лу. То, что произошло неделю назад в библиотеке спонтанно, вполне намеренно повторилось между ними в эту минуту.