Под покровом ночи

Даррен хотел быть хорошим старостой. Пунктуальным и ответственным. Одним словом, примером для подражания. Он шел по коридорам Хогвартса, как мантру повторяя про себя «я поступаю правильно» чтобы заглушить в голове чужой вкрадчивый голос, нежно повторяющий «Даррен». Юноша невольно вздохнул, стыдливо опуская ресницы. Никто не должен был знать как на него действует это раскатистое, почти мурлычашее произношение собственного имени. Мистер Картер смущал его, не делая ровным счётом ничего. Самого факта его существования хватало чтобы навеки лишить старосту Грифиндора спокойствия. Чужие пронзительные глаза сводили с ума, мешая сосредоточиться на лекциях по Астрономии. Но, разве может хороший староста быть влюбенным в своего преподавателя? Когда он задал этот вопрос в последний раз, его жизнь приобрела самый неожиданный поворот. Юноша решил поговорить с деканом, надеясь, что Львица сумеет отрезвить его. Вместо этого мисс Франк только ещё больше смешала карты, сама потянувшись за поцелуем. Не такой ответ ожидал юноша, но… это было правильно. Ведь хороший староста бесконечно предан одному только декану. И уж точно не встречается с мужчинами по ночам. Только если столкнётся с ними посреди коридора. Даррен замер, не в силах произнести не слова. Мистер Картер стоял прямо напротив него, слегка приподняв бровь в наиграном изумлении. Только глаз это выражение не коснулось. — Гуляете после отбоя? — насмешливый тон пробил брешь в, и без того истончившейся, защите юноши и он шумно сглотнул. Мужчина напротив него выглядел как ожившая фантазия — слегка взьерошенные волосы, припухшие испуганные губы. Даррен с трудом собрал мысли в кучу, осознавая что его перехватили в двух шагах от спальни своей невесты. Перехватил мужчина, явно возвращающийся со свидания и не скрывающий своего влечения к этой женщине. К которому было тяжело скрывать собственную влюблённость. Захотелось грязно выругаться, но как позволишь себе такое, если перед тобой невероятно правильный преподаватель? И если ты уже давно выбиваешься из сил чтобы произвести на него хорошее впечатление? Не встретив ответа, мистер Картер лишь хмыкнул и подошел к двери собственной спальни, расположенной немногим правее двери мисс Франк. Даррен знал, что должен был ревновать её, но получалось совсем иначе. — На самом деле я рад, что так сложилось. Видишь ли, я ненавижу пить в одиночку. Юноша изумленно прикрыл рот, но снова промолчал, рассматривая материалищовавшийся в его руке винный бокал. Сам он мог сделать его хоть из иголки, однако разгадать секрет астронома не смог. Только перехватил ножку покрепче, чтобы ненароком не уронить и машинально сделал шаг за преподавателем, в его комнату. Это было… странно. То есть, он ожидал своего волнения и особой романтической атмосферы, когда попадет сюда впервые. А в реальности получилось буднично и совершенно не вовремя. Не за месяц до свадьбы с мисс Франк. Всё-таки этот мужчина слишком сильно влияет на него, дразня мыслями о неправильности этого решения. Когда мистер Картер шагнул ближе, чтобы столкнуться бокалами, до юноши донесся слабый запах геля для душа и он машинально отвёл свою руку, отступая подальше в угол. Не стоило заходить сюда. Не стоило принимать приглашение выпить. Однако, уйти не было сил. Даррен поставил бокал на маленький круглый столик, где лежали какие-то астрономические карты. Сердце больно сжалось, когда юноша узнал среди них ту, которая висела в классе во время первой лекции мистера Картера. Тогда Даррен впервые обратил внимание на нового учителя. Заглянул в его чарующие глаза и пропал безвозвратно. — Я не пить собирался сегодня вечером. Мне нужно к мисс Франк, обсудить детали предстоящей свадьбы. Мужчина поморшился и староста вспомнил слухи про его непроходящую влюблённость во Львицу. Неожиданно пришла мысль, что искусанные губы и взъерошеные волосы могут значить нечто совсем другое. Что, если мистер Картер блуждал темным коридором, от отчаяния запуская руку в отросшие локоны, не находя покоя от мысли о приближающейся торжестве? Что если думать об этом было неожиданно тяжело для них обоих? — Зачем ты делаешь это? — усталым голосом прервал затянувшееся молчание астроном. Даррен вздохнул, осознав что его обман раскусили. Сложно играть влюблённость в женщину, когда ты голубее весеннего неба и каждый урок астрономии заканчиваешь внеплановым душем. Образ правильного старосты рушится на глазах, но он же и стал ответом: — Ради чести. — Чести? — ядовито выплюнул Аарон, — Какая может быть честь у того, кто превращает свою жизнь в ложь? Даррен опустил голову, не ожидая такой вспышки эмоций от обычно спокойного преподавателя. Мистер Картер залпом допил вино и его бокал снова наполнился. — Ты рушишь свою жизнь, знаешь? И её тоже. Эмили не заслуживает этого. Да и… ты сам. — Астроном запнулся, отчего Даррен покраснел. Ему так хотелось думать, что мужчина хотел сказать о себе. Юноша все так же не поднимал глаз, вместо этого любуясь рукой профессора, которая так изящно обвивала прозрачный бокал с жидкостью. От того как тонкие пальцы ласкали ножку становилось жарко и дыхание перехватывало. — Просто скажи мне, что ты влюблён в Эмили — и я от тебя отстану, — попросил Аарон, приближаясь к своему студенту недопустимо близко. Юноша заглянул в его лицо, позволяя прочесть все по глазам. Отвечать вслух не было надобности. Даррен хотел быть хорошим старостой. Бред. Он хотел понравится одному конкретному человеку. — Что, если я этого не хочу? — шепнул Даррен, мечтая чтобы его поняли правильно. И приняли его чувства. Астроном на секунду прикрыл глаза и сделал ещё один шаг вперед: — Тогда что тебе мешает остаться? — Зачем? — Даррен поймал себя на мысли, что здесь ему вовсе не нужно искать причины. Но, какие мысли побудили к такому предложению Аарона? Только ли нежелание пить в одиночестве? — Ради себя, — просто ответил преподаватель, простым «акцио» призывая оставленный бокал в свою протянутую ладонь. Даррен принял его и пригубил терпкий напиток, не покрывая контакта взглядов. В соседних покоях его ждали жизненная определенность и хорошая репутация. А в этой комнате царили недосказанность и надежда, которая грозила принести немало проблем в будущем. Даррен остался в ней до утра.