Под покровом ночи

Даррен изумленно приподнял брови, с наслаждением вдыхая аромат, идущий от напитка в его бокале. Терпкий, экзотический вкус никак не сочетается с образом мужчины в строгом костюме, который сейчас трепетно улыбался ему, так тепло и искренне, что невольно хотелось ответить ему тем же. Капля пота медленно скользнула по виску студента и Даррен почувствовал как краснеет, когда вспыхнувшие глаза учителя сконцентрировались на ней, а затем по губам мужчины медленно скользнул кончик языка. Юноша смутился ещё больше, представляя как он скользит по шее, оставляя влажную дорожку. Стало жарко. — Зачем ты позвал меня? Аарон поднял одну бровь, невесомо скользя кончиками пальцев по кромке собственного бокала и на нефритовой жидкости показалось отражение искр невербальной магии, стекающих в неё будто обычная вода. От увиденной картины жар, охвативший юношу, достиг той точки, когда кожа грозит расправиться, а лёгкие горят от недостатка воздуха, пропитан ароматом мистера Картера. И любой другой воздух отныне казался сухим, пресным и безвкусным. Рука мужчины накрыла его собственные пальцы, беспокойно прокручивающие ножку бокала, отчего Даррена прошлибло разрядом молнии. — Ты знаешь ответ, — вновь улыбнулся Аарон, уклоняясь от признаний и пояснений. Глаза его свернули лукавством и, без маски строгого преподавателя, Аарон стал ещё красивее. Настолько, что его захотелось нарисовать. В роскошном интерьере, влекущего к себе на постель. Даррен изобразил бы его без одежды, скользя кистью по холсту, а после и губами по гладкой коже. Аарон был красив и желанен. До дрожи, до покалывания на кончиках пальцев. Но, Даррен был упрям и полон сомнений. — Не знаю. — Тогда зачем ты пришёл? — с прохладой в голосе спросил мистер Карстен, не прекращая дразнить юношу круговыми движениями пальцев по оббивке своего кресла и лёгкими прикосновениями языка к губам, когда мужчина слизывает с них капельки алкоголя. Знает ли он как это выглядит со стороны? Специально ли провоцирует? Даррен не знает. Он уже ни в чем не уверен, в то время как преподаватель читает с лёгкостью, будто свои звёздные карты. Или как сборники лирический поэзии, которые занимают его полки и ум, высвободлая наружу запретные чувства. — Не знаю, — снова говорит Даррен и делает шаг ближе, застенчиво заглядывая в глаза. Он неопытен, робок, неискушен. Но, под взглядом преподавателя в душе появляются странные желания. В висках гудит от охватившего напряжения. Аарон улыбается довольный тем, как действует на юношу. Он оставляет свой бокал и забирает второй из руки Даррена, протягивая вперед длинные, тонкие пальцы, словно созданные для игры на пианино. На эти руки Даррен готов молиться. Но, вместо слов поклонения, с губ срывается полузадушенное: — Прикоснись ко мне. И Аарон ведёт по коже вверх, задевая чужое запястье, обретшее небывалую чувствительность. Даррена поглощает водоворот слепых чувств и юноша замечает, сраженный. Он уже не может отвести взгляд, сконцетрировавшись на этом прикосновении. Легком, будто случайном, но совершенно необходимом. Невозможно отвести руку, потому что её уже вовсе не ощущаешь, растворяясь во мгновение, в ощущениях. Как в прекрасной мелодии, от которой замирает сердце. — Это то, чего ты хочешь? Даррен колеблется лишь мгновение: — Да.