i love her (and must make her love me)

                            Перед самым пробуждением его мысли путаются, бегут друг за другом, сбивая с толку, рисуют чёткие картинки в его голове. Зелёное богатство Зачарованного Леса, раскинувшееся у подножия его мрачного замка, голодающий народ, отдающий последнюю копейку Королю, сожжённые деревни, тлеющие человеческие тела, попадающие точно в цель разбойничьи стрелы и сладкий вкус яблок на пухлых губах чужой жены.        Яблоки. Их аромат витает в воздухе, заставляя Короля распахнуть веки и резко сесть на кровати, обрывая видения. Спросонья он не понимает, где находится и почему в вечно тёмной комнате так светло, а затем его прошибает мысль, от которой холодеют все внутренние органы. У него получилось.        «Тёмное Проклятье не поддаётся дилетантам» — что ж, Румпельштильцхен, выкуси, потому что впервые за долгие годы Король празднует победу. И его победа имеет вкус яблок.        Ему нужна минутка, чтобы оглядеться. Комната достойна своего хозяина, окрашена в чёрно-белые тона и обставлена со вкусом; всё довольно прозаично и без эмоций — ничего лишнего, помимо короткого чёрного волоса на подушке справа. Дэвида терзает догадка на задворках сознания, и он утыкается носом в мягкую наволочку, которая пахнет ей и яблоками, чёрт возьми, и Король задаётся вопросом, где же она.        Он поднимается на ноги, босиком подходит к окну и смотрит на свои владения, как он любил делать в Зачарованном Лесу, представляя, куда ударит в следующую очередь. Здесь всё по-другому: невысокие светлые дома, похожие друг на друга, словно близнецы, куда-то спешащие люди, забирающиеся в большие и стильные кареты нового времени, нелепые наряды и тихий смех горожан, которые играют отведённые им роли. Он — создатель нового сценария, и ему предстоит выяснить, чем заняты его главные герои.        Дэвид слышит шум внизу и как есть спускается по ступенькам, слишком одухотворённый своей победой, чтобы испытывать нечто другое. Посторонние звуки, нарушающие покой белоснежного особняка, раздаются из просторной комнаты — кухни, его озаряет, — а потрясающие ароматы бьют в ноздри. Дэвид на секунду закрывает глаза, обескураженный, и всё ещё ищет источник шума.        И тогда он видит её. Он даже не может до конца поверить, что это она, потому как волосы её гораздо короче, чем в Зачарованном Лесу, но всё так же сияют. Она поднимается во весь рост, держа в руках противень с румяными плюшками, и закрывает шкаф, из которого струится пар. Дэвид часто моргает, проверяя, не спит ли он, и только потом подаёт признаки жизни, прочищая горло.        Она — Реджина, чёрт возьми, Гуд — вздрагивает и оборачивается к нему с широко раскрытыми глазами, едва не роняя то, что держит в руках, однако Дэвид быстро добирается до неё, прожигая взглядом насквозь. Помнит ли она что-нибудь из прошлой жизни? Что она делает в его доме? Значит ли это, что они?...        — Доброе утро, — лениво улыбается Реджина, приходя в себя и поднимаясь на цыпочки, чтобы оставить на его губах целомудренный поцелуй. — Я проснулась пораньше, чтобы приготовить тебе завтрак, но это не значит, что ты тоже должен был подниматься. У тебя будет тяжёлый день в мэрии, и я...        Он прерывает её размеренную тираду вторым поцелуем — жёстким, нуждающимся и страстным. Он давно мечтал её поцеловать, и если в этом мире им суждено быть вместе, он не собирается терять ни секунды.        Даже в этом новом мире, придуманном Злым Королём, она была самым красивым созданием, окутанным ароматом спелых кроваво-красных яблок и решительно настроенным свести его с ума. Однажды в Зачарованном Лесу Дэвид удерживал её с помощью магии, ожидая её идиота-муженька, который должен был спасти её, и в то время, что они провели наедине, она стреляла в него острыми ненавидящими взглядами, а он срывал с её губ горестные поцелуи. Это было хорошо для него и тогда, но сейчас она не сопротивлялась.        Реджина однозначно была сбита с толку, не реагируя со всей интенсивностью, когда он прижал её маленькое хрупкое тело к себе и углубил поцелуй одним лишь движением языка. Женщина нерешительно пробежала пальцами по его оголённым мышцам и позволила ему добавить страсти, переплетая их языки и удовлетворённо мурлыкая себе под нос.        Идеальный звук.        — Боже, Дэвид, мы не... Мы не можем, — всхлипывает она, наконец отстраняясь и переводя дыхание. Он не выпускает её из объятий, как бы настойчиво она не вырывалась. — Мне нужно собираться на работу.        — Мне плевать, — и он имеет в виду каждое сказанное слово.        Его руки скользят по её бокам, задерживаясь на рёбрах ниже груди, пересчитывая их, а затем плавно опускаются на аппетитные бёдра — в этом мире она не скрывает их под лишней одеждой, на ней только спортивный топ и леггинсы, и она выглядит так привлекательно для него. Она позволяет ему вольность, реагируя на прикосновения не так, как он привык, мирно и с нежной улыбкой, изучая при этом его тело. Он не потрудился одеться, и ей это нравится.        — Остановись, — хихикая, шепчет она ему на ухо, прислоняясь щекой к его щеке. Он не совсем уверен, когда это началось, возможно, сейчас, но он любит её, любит её такую. — Малыш, мне нельзя опаздывать, я — директор школы.        Малыш! Чёрт возьми.        — Я знаю, кто ты, — он теребит её пальчики, целуя их по очереди с несвойственной ему нежностью, замечая ободок красивого обручального кольца, достойного Королевы. Его выбор. Как и она — его выбор. — Ты — моя потрясающая жена, и ты никуда не пойдёшь, потому что я хочу, чтобы ты осталась. Со мной.        — Ты эгоист, — Реджина пытается хмуриться, но веселье в глазах выдаёт её с потрохами. — Детям я нужна больше, чем тебе.        — Не согласен, — качает головой Дэвид. Как же она не права, но он простит ей любую глупость, которая сорвётся с её милого розового язычка. — Посмотри, как я нуждаюсь в тебе.        Реджина прослеживает за его голодным взглядом и стремительно краснеет, словно была не директором школы, а юной школьницей. Эрегированный член её мужа натягивает ткань боксёров, и ей сложно отвести взгляд, но она справляется. В конце концов, она только недавно вернулась с пробежки и в тренировке не нуждалась.        — Я буду рада помочь тебе с этим, малыш, — её голос кокетливый, но он знает, что за этим последует «но», — вечером.        Дэвид хмурится и отступает, чувствуя, как первобытные инстинкты притупляются, а на смену им приходит разочарование. Даже в мире, где она принадлежит ему, он должен бороться за её внимание. Разве это правильно?        Отказывала ли она Разбойнику?        Его съедает ревность, забирается под кожу и извивается змеёй, когда он думает о её жизни в Зачарованном Лесу. Её можно было назвать счастливой благородной леди, которая предпочла своему общественному статусу тихое семейное счастье; вышла замуж за родственную душу — известного вора и разбойника — и приняла его сына от первого брака как родного. Возможно, её воспоминания искажены магией, но чувства к настоящей семье всё ещё теплятся в ней, и подсознательно она понимает, что он не её семья.        Всё это, должно быть, отражается на его лице, и во взгляде Реджины читается извинение. Она делает маленький шаг к нему, но он отстраняется: его эго задето.        Возможно ли навязать любовь человеку, который ненавидел тебя в прошлой жизни?        — Мастер манипуляций, — вздыхает брюнетка, внезапно опускаясь перед мужем на колени и освобождая его член, спуская нижнее бельё к лодыжкам. — У меня мало времени, так что расслабься и получай удовольствие. Как можно скорее, малыш, хорошо?        Дэвид заинтересованно следит за развитием событий, задаваясь вопросом, почему она делает это ради него. Она чувствует любовь к нему или это лишь навязанное проклятием одолжение?        Королева не должна стоять на коленях. Даже перед Королём — это немыслимо, унизительно. Он хочет потянуть её за руку вверх, но Реджина легко проводит языком по кончику его члена, слизывая предэякулят, и он с облегчением стонет, дергая бёдрами ей навстречу.        Она растягивает губы в хищной улыбке, поднимая на него глаза, и, не прерывая зрительный контакт, снова обводит языком головку.        — Больше, — хрипит Дэвид; одна его рука путается в её волосах, другой он хватается за столешницу, крепко сжимая пальцы. Слишком хорошо.        Реджине не нужно повторять дважды: у неё нет на это времени. Она обхватывает его плоть своей тёплой рукой, нежно проходясь пальцами от основания до головки, ощущая его твёрдость. Использует свою слюну для лучшего трения и удовлетворительно мычит, когда муж трогательно перебирает её волосы, закручивая на палец, — это мило и так не похоже на него.        Оральные ласки нравятся ей не меньше, чем ему, — для неё это игра, в которой она всегда побеждает. Реджина умело работает языком, облизывая его член, пробуя на вкус, захватывая в тугом кольце пухлых губ. Она помогает себе руками, касается эрегированных зон по очереди, стимулирует яички, нежно поглаживая, щекоткой проходится по бёдрам и задерживается на округлой заднице, сжимая и царапая. Его бёдра непроизвольно подаются навстречу её ласкам, его пальцы убирают шелковистые волосы с её румяного лица, а глаза горят любовью, когда он видит, как она старается доставить ему удовольствие.        Но каждый раз, когда он готов кончить, жена поспешно отстраняется, дует на его половой орган и отвлекает внимание, оставляя его ни с чем. Дэвид пробует удержать её за голову, заставляя вернуть губы на его член, но Реджина мягко вырывается: хихикает, оттягивает спортивный топ вниз и медленно играет со своими возбуждёнными сосками, заставляя его смотреть — прикасаться нельзя.        — Жестокая женщина, — хрипит Король, завороженно наблюдая, но не нарушая её запрет. Он умеет ждать, особенно если знает, что это сполна окупится; Реджина — его драгоценность, которую он украл прямо из-под носа Разбойника, и он собирается изучать её до самой смерти.        Ему приходится смотреть, как его жена ласкает себя самостоятельно. Она играет с упругой грудью, которая смотрится так хорошо в обнажённом виде, будто зазывает его. Её ухмылка говорит за себя — как и его член, дёргающийся каждый раз, когда она зажимает сосок между пальцами. Её рука плавно достигает линии ткани, облегающей её словно вторая кожа. Она просовывает свободную руку между леггинсами и разгорячённым телом, не прерывая зрительный контакт с мужем. Дэвид облизывает губы, и она повторяет за ним, а затем пробегается пальцами по влажным складочкам и выгибает спину; её стон звучит как музыка для его ушей.        Он становится нетерпеливым, кладя руку на эрегированный член, но Реджине это не нравится. Женщина заменяет его руку своей, той самой, которая покоилась между её бёдер с минуту. Её язык снова порхает над его плотью.        Его Королева начинает работать усерднее, быстрее, позволяя его кончику упираться ей в горло. Она хороша — поддерживает темп, который он задаёт, успевая активно задействовать пальцы, нежно поглаживая яички. У Дэвида складывается ощущение, что Реджина знает, как ему нравится, знает его, и он задаётся вопросом, какие воспоминания об их браке она хранит. Он выяснит это позже и создаст новые воспоминания, а пока...        — Чёрт, Реджина, я почти... — бормочет он, теребя её волосы. Его глаза закатываются от лёгких волн удовольствия, пронизывающего его тело, однако мужчина не перестаёт смотреть на свою обнажённую жену, что стоит перед ним на коленях и делает ему восхитительный минет.        Этот вид, а также то, как она резко меняет темп по нарастающей, делают своё дело: его тело содрогается от мощного оргазма, и он с криком кончает ей в рот. Она продлевает его оргазм, продолжая ручную стимуляцию, и облизывается. Его сперма украшает её покрасневшие губы.        — Вот и позавтракала, — подмигивает мужу Реджина и опирается на его протянутую руку, поднимаясь с колен. Она натягивает спортивный топ обратно прежде, чем Дэвид успеет возразить. — Мне нужно в душ — и не смей за мной ходить.        — Ты не можешь быть серьёзной, — качает головой Король, не желая её отпускать. Не после того, какой он её видел. — Ты ещё не получила свой оргазм.        — Я могу подождать до вечера, — Реджина закусывает нижнюю губу, и это самое настоящее зрелище. — А проблемные дети ждать не будут.        Нехотя он отпускает её, наблюдая за тем, как она удаляется, ошеломляюще покачивая аппетитными бёдрами. Она теперь его, и он не хочет торопиться и отпугивать её несмотря на то, что он её законный (по меркам созданного им мира) муж. Дэвид обязательно получит её позже и насладится этим, и когда это случится, она уже не захочет ему отказывать. Никогда.        — Эй, малыш, — Дэвид слышит свой собственный голос раньше, чем успевает подумать. Нежное прозвище, которым она его называла, срывается с его губ неожиданно.        Реджина замирает в дверном проёме и выгибает спину, выставляя напоказ лучшие части своего тела. Судя по её хитрому взгляду она тоже это заметила.        — Я люблю тебя, — признаётся он, думая, что это правда. Она — его награда, его мечта и его достижение. Конечно, он любит её так давно.        Она смеётся как ангел и отправляет ему воздушный поцелуй, а затем скрывается за перегородкой.        Довольный Дэвид хватает с противня сладкую яблочную плюшку и думает о ней в душе.       

*

       Его город — Сторибрук — оказывается произведением искусства, которое, к греху жителей, никто не воспевает. Они воспринимают всё как должное, не осознавая, что их жизнь стала куда лучше и проще. Никакой войны, никаких бешеных налогов, никаких голодных ртов — Дэвид постарался на славу, чтобы создать идеальный мир, и уже сомневался, что горожане это заслужили.        Но к чёрту их и всё, чем они там недовольны.        Должность мэра не кажется ему излишне сложной — в конце концов, он был Королём в Зачарованном Лесу. Его офис оформлен в том же стиле и той же цветовой гамме, что и особняк, и это позволяет ему чувствовать себя как дома (когда он думает о доме, он думает о ней).        На двери табличка с его именем — Дэвид Нолан. Звучит солидно, ему нравится. И у него целая армия помощников, которые не обращают внимание на глупые вопросы, которые он задаёт, чтобы узнать собственный мир лучше. У него есть персональный секретарь — Элла Де Виль, в которой он признаёт укротительницу долматинцев Круэллу, — и она нещадно флиртует с ним, обнажая декольте, но всё же помогает разобраться в нынешних технологиях.        Он быстро осваивает компьютер. Ему нравятся дела мэра, а ещё нравится раскладывать пасьянс и без конца пить кофе, который готовит КруЭлла.        Ближе к ланчу заглядывает Мэл — в ней с трудом узнаётся могущественная колдунья Малефисента, с которой он прежде вёл странную дружбу. У неё в арсенале серый пиджак, свисающий с руки, красная губная помада чётко по контуру и предложение вместе отобедать «У Бабушки». Он соглашается не раздумывая.        Мэл не флиртует в отличие от Эллы. Она уважает его брак и тепло отзывается о Реджине, с которой не была знакома прежде. Ей не составляет труда показать ему город под предлогом «подышать свежим воздухом» и в процессе немного поболтать. Она не любитель много говорить, но на хорошо поставленные вопросы отвечает чётко и по делу.        Заведением «У Бабушки» управляет бабуля с характером, старая волчица, когда-то угрожавшая его жизни своим смешным арбалетом. Он ей не нравится: она кривит носом, когда компания из двух человек заходит в закусочную, но ему всё равно. Его внимание привлекает дальний столик.        Роланд. Он смутно вспоминает это имя. Роланд. Ребёнок Робина Гуда. Ребёнок Реджины.        Мальчик молча играет с салфетками, сворачивая их разными способами. Он выглядит одиноким и грустным, хотя перед ним большой стакан с чем-то зефирным и сладким. На нём школьная форма, как и на других детях его возраста, которых Король встречал по пути в закусочную, — сейчас ему, наверное, около восьми.        — Ты сегодня сам не свой, — откровенно бормочет Мэл, направляя его к свободному столику. — Дома всё хорошо?        Дом. Реджина на коленях перед ним с его членом во рту.        — Идеально, — его настроение заметно улучшается, — как я и хотел.        Он старается выкинуть из головы мальчика, который перебирает салфетки с видом побитого щенка, хотя его окружают одноклассники и взрослый сопровождающий — ублюдок Маленький Джон, но дело не в нём. Дело в Роланде и в том, почему вечно весёлый мальчик больше не улыбается.        Дело в нём.        Дэвид отмахивается от чувства вины, которое подкрадывается из-за угла. Чем-то нужно жертвовать во благо всех остальных — это закон природы. И если он не будет получать удовольствие от жизни, которую создал из пепла и костей, жертва, которую принёс Роланд, будет бессмысленной.        Официантка Руби — молодая волчица в красных мини-шортиках — забывает положить столовые приборы на его поднос, и он встаёт, чтобы подойти за барную стойку и вежливо попросить её грамотно выполнять свою работу, когда натыкается на что-то маленькое, низкое, но достаточно сильное для того, чтобы доставить дискомфорт.        «Время для первого убийства!»        Это Роланд. Не моргая смотрит на мэра и ожидает его реакции. Не просит прощения, но и не бежит. Как и взрослый Гуд — такой же наглый. Кстати о нём...        — Где твой отец? — скрипя зубами, спрашивает Дэвид, оглядываясь на людей вокруг. Все замерли, ожидая, чем же закончится сие происшествие.        Роланд наконец моргает и сдвигает брови, хмурясь. У него такое серьёзное выражение лица, что Дэвиду кажется, будто он всё помнит, будто он знает, кого украл у него мэр.        — Папа в автомастерской, — спокойно отвечает мальчик, пожимая плечами, — как всегда. У него сегодня плохой день, — он горько вздыхает, — как всегда.        Дэвид ошеломлён подавляющей честностью ребёнка, но его сердце пропускает один удар за другим, а потом совершает кульбит. Получилось! Его враг несчастен!        По его лицу расползается медленная торжествующая улыбка.        — Я загляну к нему позже, — зачем-то делится своими планами Дэвид. Он хочет своими глазами увидеть глубокую печаль на лице Гуда. — А ты не путайся под ногами, если не хочешь быть похожим на отца.        Он обходит мальчика стороной и забывает о том, что собирался поругаться с обслуживающим персоналом закусочной.        Всё-таки это был хороший день, очень хороший день.              

*

       У него никогда не бывает проблем с женщинами. Удовлетворить их потребности зачастую не входит в его планы, он ищет лишь своё собственное освобождение, однако дамы из его покоев уходят довольные, словно закормленные досыта мартовские кошки.        Но его жена под ним, распластанная на их смятых простынях, полностью обнажённая и вспотевшая, обхватившая изящными лодыжками его торс, разочарована.        Её тело не поддаётся его ласкам. Он гладит её кожу, начиная с шеи и заканчивая набухшим клитором, — ничего, кроме тихого вздоха. Его пальцы касаются торчащих сосков, оттягивают их, дразнят шаловливыми прикосновениями, — ей больно. Его член наполняет её так идеально, словно их тела были созданы друг для друга, и результат — он кончает дважды, а она на грани, взволнованная, грубая, уставшая.        «Чёрт возьми, это крах».        Он и сам уже устал, работает из последних сил, чтобы доставить ей удовольствие хотя бы один раз, о большем он уже не мечтает. Его движения резкие, и Реджине это вроде нравится, потому как она встречает его интенсивные толчки со срывающимися стонами.        Был ли Разбойник нежен с ней? Или он предпочитал жёсткий секс? Как он обращался с этой богиней?        И главный вопрос на повестке дня:        Было ли ему сложно довести её до чёртового оргазма?        Дэвид ей обещал, когда она творила магию своим ртом на его члене. Он ей обещал после того, как она вышла из душа утром, влажная и смешливая, примеряющая бельё по его рекомендации. Обещал, когда осваивал телефон в собственном офисе: «Госпожа Директор, это мэр. Вам нравится стул, на котором вы сидите? Завтра вы уже не сможете на нём сидеть».        Он был так уверен в себе, что сейчас, испытывая трудности, начинает злиться, а это никогда ничем хорошим не заканчивается. Его жена, его трофей корчится под ним, помогая ему своими умелыми руками, и он ненавидит себя за то, что позволяет ей это.        Лишь бы она наконец-то кончила.        — Малыш, я не могу... — скулит Реджина, и он видит, как в её глазах скапливается влага. Это их первый (формально нет, учитывая предыдущий час и несколько подходов) секс, а она уже плачет. — Это... Это не работает, Дэвид...        Она сдается? Она просит его сдаться?        Нет!        — Ты кончишь, ты запомнишь этот оргазм на всю жизнь, — Дэвид меняет угол, наклоняясь к её уху, чтобы шептать ей грязные словечки. — Кончи для меня, Реджина, ты же так жаждешь освобождения...        В ответ она мычит и вытирает скатившуюся слезу тыльной стороной ладони. Король хватает эту самую ладонь и слизывает с неё солёную каплю, глядя жене в глаза.        — Я сделаю всё для тебя, — выдыхает он, понимая, что если продолжит в том же темпе, то долго не продержится. — Скажи мне, как тебе нравится.        — Твой язык? Твои пальцы...        Они это уже пробовали, но он готов повторить, лишь бы не ударить в грязь лицом. Эта восхитительная женщина, которую он отчаянно хотел годами, заслуживает человека, который будет полностью удовлетворять её потребности.        Он вытаскивает из неё твёрдый член и закидывает её ноги на свои крепкие плечи. Реджина не церемонится с ним: нежные взгляды исподлобья ей не нужны, ей нужен его рот, который доставит ей удовольствие. Она грубо впивается ногтями в его голову и ждёт, когда его язык коснётся половых губ.        А затем пронзительно стонет как в последний раз, когда её тело извивается от нетерпения и досады, когда стимуляция оказывается ещё одной ложной вещью, когда её накрывает волна негодования. Его ловкий язык творит чудеса, но не для неё; его длинные пальцы хорошо растягивают её тугие стенки, но недостаточно. Она ненавидит это.        — Дэвид, — она всхлипывает, её голос звучит так умоляюще. — Прекрати эту пытку. Дэвид...        — У нас получится, — «потому что если нет, то ты не выйдешь из этой комнаты никогда».        — Милый, я в порядке, — отчаянно, надрывно. — Мне не нужно...        Реджина снова стонет, потому что он неплохо справляется, время от времени задевая её чувствительные точки, но ей мало для того, чтобы оседлать волну своего же оргазма.        Её тело отвергает его.        Чёрт возьми, это самый худший день в его жизни. Он всегда считал себя искусным любовником, и его эго просто умерло глубоко внутри.        — Да, — бессвязно бормочет миссис Нолан, поощряя супруга. — Да, лучше, почти, да, о да...        Она кончает тяжело, не ощущая эйфории от нахлынувшего оргазма. На самом деле, она до смерти устала и хочет спать, её тело мучительно болит, мышцы всё ещё напряжены.        — Спасибо, малыш, — слабо улыбается она Дэвиду, но глаза ничего не выражают. Его язык всё ещё на ней в желании продлить её экстаз, но Реджина дёргает бёдрами, побуждая его закончить. — Отпусти меня в душ.        После секса с этим вонючим лесным чудовищем она тоже бежала подмываться?        Дэвида одолевает злоба, и он хватает её за запястье. Причинить вред не хочет, но бурю внутри утихомирить планирует.        — Ложись спать, Реджина, — он старается говорить ласково, но это больше похоже на угрозу. — Ты устала.        Если ей и есть что возразить, она этого не делает. У неё нет сил проявлять характер там, где это не нужно, где это вредит её безупречному браку. Она — хорошая любящая жена, и она знает, что ей повезло. Поэтому она откидывается обратно на простыни и мирно возвращается на свою половину кровати.        Дэвид прижимается к ней сзади, обнимает со спины, и она вздрагивает, когда чувствует, что его член всё ещё полутвёрдый. Но мужчина не спешит довести дело до конца, очевидно, он вымотан не меньше. Она благодарна Всевышнему за это.        — Реджина, — зовёт Король, когда его жена погружается в дрёму. Она поворачивает к нему голову, но веки не разлепляет. — Завтра верну тебе все оргазмы, что задолжал.        Несмотря на то, что в доме жарко и её дополнительно греет Дэвид, по коже брюнетки словно мороз проходит.        Она уже сбилась со счёту, как много он ей должен.