i love her (and must make her love me)

                            Реджина не жалуется на проблемы со здоровьем, но когда в её кабинете появляется Роланд Локсли периодичностью раз в неделю, её сердце сначала замирает, а потом начинает болеть.        Колоть, щемиться, обливаться кровью, если точнее. Она физически ощущает одиночество этого проблемного ребёнка, сына местного автомеханика, который видит смысл жизни на дне очередной бутылки. О матери мальчика она не знает — этого, кажется, никто не знает, включая самого старшего Локсли.        Впервые Роланд попал в её кабинет, будучи второклассником, затеявшим драку с дерзкими мальчишками, которые смеялись над его внешним видом. Семья Локсли из двух человек жила скромно и бедно, поскольку большая часть заработанных главой семейства грошей уходила на пьянство в компании недалёких собутыльников. Об инциденте доложили Реджине, и ей захотелось переговорить с Роландом лично, дабы оценить степень проблемы.        У мальчика была бурная фантазия, навеянная историями из книги сказок, которую подарила ему добросердечная учительница. Он считал своего отца-алкоголика благородным разбойником Робином Гудом, который грабил богатых для того, чтобы отдать их состояние бедным, его друзей — «Весёлыми ребятами», а свою преподавательницу — феей Динь-Динь.        Школьный психолог со знанием дела сообщил, что таким образом детский мозг реагирует на травму, а именно лишение матери. «Это не опасно и совершенно безобидно», — так он заявил под конец своей речи, тем самым отходя в сторону и решая не реагировать. Само же пройдёт.        Но Реджина при всём желании не могла оставить Роланда одного с его травмой. Она решила переговорить с его отцом и дважды вызывала мистера Локсли в школу. Он произвёл впечатление печального человека с непростой судьбой, который искренне беспокоился о сыне, однако был слаб перед собственными демонами. Каждый раз, когда их встречи заканчивались, Реджина могла думать лишь о красивых голубых глазах Робина и о его крепком, но в то же время нежном рукопожатии.        Роланд не был плохим ребёнком, он отличался от тех детей, которых принято считать хулиганами. Он промышлял маленькими злодеяниями в надежде попасть в кабинет директора и увидеть добрую женщину, которой было не всё равно.        — И что на этот раз? — устало вздохнула мадам директор, когда в дверях показалась взъерошенная кудрявая макушка младшего Локсли. — Кинул камень в окно или отобрал у одноклассниц куклы?        — Камень был в прошлом месяце, а девчонок я не обижаю, — насупившись, серьёзно ответил мальчик, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сесть без разрешения. — Папа говорит, что к миледи всегда нужно проявлять уважение.        — Рада слышать, — мягко улыбнулась Реджина, жестом приглашая Роланда занять место напротив. — Однако почему-то ты совсем не щадишь свою бедную классную руководительницу, которая сходит с ума от каждой твоей проделки.        — Ничего, скоро всё изменится, — неожиданно радостно воскликнул ученик, вытаскивая из-за пазухи огромную книгу сказок. Опять. — Миссис Нолан, я наконец-то понял, что случилось с моей мамой. И теперь мне нужно, чтобы вы тоже поняли.        Бровь Реджины вздёрнулась сама собой. Любопытство поселилось в её взгляде — ответы на многие вопросы были так близко. Её жажда помочь этому грустному ребёнку была так велика, что она пошла бы на что угодно ради этого.        — Ты нашёл ответ в своей книге?        — Да, — энергично закивал Роланд, протягивая ей большой том. — Я разгадал всех знакомых, ну, мне так кажется. Официантка из кафе — Красная Шапочка, конечно, мистер Голд — Румпельштильцхен, а ваш муж — Злой Король, не обижайтесь. Вот только у него не было Королевы, но вы есть… И я наконец-то понял!        — Роланд, милый, мой муж не…        — Он не ваш муж, — стукнул кулаком по столу младший Локсли. Недостаточно сильно, чтобы вызвать ярость, но хватит, чтобы зародилось негодование. Какого, собственно, чёрта?        В момент истины, словно это был фильм, в котором всё подстроено, открылась дверь кабинета. Виноватая улыбка мелькнула на лице секретаря.        — К вам посетитель, — и прежде, чем её уволят, добавила: — Мэр. Мистер Нолан. Говорит, что дело безотлагательное.        Не день, а сумасшествие какое-то.        Реджина сняла очки, давая глазам отдохнуть, и устало потёрла переносицу. Ей нужна была минутка, чтобы подумать наедине с собой, а затем ещё одна, чтобы выслушать Роланда с его безумными теориями, и последняя, чтобы встретить мужа дежурной улыбкой и не показать своё истинное настроение. Его это заинтересует, и что-то подсказывало Реджине, что ему не нужно ничего знать.        Чёрт возьми, но у неё было всего несколько секунд на принятие решения, и она отослала секретаря.        — Мне жаль, что нас прервали, но я хочу, чтобы впредь ты думал о своих словах, Роланд, и о том, как они отразятся на собеседнике. Словами можно ранить, и мне неприятно, что ты так говоришь о моём супруге, — на выдохе выдала брюнетка. — Я позже поговорю с мисс Белл и решу, какое наказание соответствует твоему проступку, Роланд, а сейчас…        — Моя жизнь — и есть наказание, — горько усмехнулся мальчик, вставая с места. — Я всего лишь хочу вернуть маму, а вы даже слушать не хотите!        — Роланд, мы обсудим это позже, а пока я прошу тебя успокоиться, — ласково, почти по-матерински отозвалась Реджина, наблюдая за тем, как разбивается сердце ребёнка, который ей, кажется, доверял. — Не уходи домой, я найду тебя позже, и мы всё решим, хорошо?        — Сегодня меня встретит папа, — буркнул себе под нос парнишка, собираясь оставить её. Если бы он не был так опечален, он бы радовался тому, что у его отца хороший день. — До свидания, миссис Нолан.        Едва за ребёнком закрылась дверь, как она отворилась снова, не давая женщине расслабиться и передохнуть. Ей не нужно было спрашивать, кто посмел зайти без стука, поскольку ранее новости были оглашены. Муж редко навещал её на работе, и факт его присутствия оказался для неё удивительным.        Его лицо было непроницаемой маской, а взгляд — хищным, в глазах читался вопрос.        — Всё в порядке, Реджина? — обратился он к жене, подходя ближе. — Этот мальчик беспокоит тебя?        «Нет!». Её одолевали переживания по поводу жизни Роланда, однако он никогда не докучал ей.        — Часть работы — общение со сложными детьми, — взяла себя в руки брюнетка и тепло улыбнулась Дэвиду, приподнимаясь со своего места, чтобы встретить его поцелуем, как и полагается хорошей жене.        — Роланд — сложный ребёнок? — заинтересованно приподнял бровь Дэвид, и это смутило Реджину.        — Ты знаешь его?        — Недавно он налетел на меня в кафе и выглядел опечаленным, — поделился супруг, обойдя стол и по-хозяйски размещая руки на талии своей благоверной. — Что у него за проблема, дорогая?        «Он верит в выдуманные истории и зовёт тебя Злым Королём, любовь моя, ничего такого».        Из всего этого она выдавила из себя лишь «ничего такого». Зная Дэвида, она переживала, что ему такой ответ не понравится, но заметила в его глазах пляшущих чертей.        — Всё, что происходит в кабинете директора, остаётся в кабинете директора? — загадочно спросил муж, и женщина почувствовала, как его руки стали более требовательными, а движения — резкими. — И никто об этом не узнает, Госпожа Директор?        Блять.        Он пришёл ради секса.        — Малыш, это плохая-плохая идея, — не поддержала энтузиазм супруга брюнетка, останавливая его руки своими. — Это школа. Я не могу, не здесь и не сейчас.        — Брось, — пропустил мимо ушей возражения Дэвид, наклоняясь к открытой женской шее, чтобы оставить на ней отпечаток губ. — Мой офис мы уже осквернили, теперь очередь твоего.        Реджина закатила глаза. Она и тогда была против уединения в общественных местах, учитывая их должности и ценности, однако муж настаивал, что будет весело. По правде говоря, он оказался прав: адреналин смешался с похотью, и ей удалось несколько раз кончить к великому счастью любимого.        — А если кто-то зайдёт?.. Нет, малыш, мы не можем, — покачала головой, ненавидя себя за то, что приходилось ему отказывать. Чувство вины внутри неё волной поднималось на поверхность, застревая комом в горле.        — Мы запрём дверь и будем вести себя тихо, — заговорщески прошептал ей на ушко Нолан, творя своими длинными пальцами магию. Он разминал её шею и затёкшие плечи, целовал обнажённые ключицы, выступающие из-под блузки, поглаживал нежные участки кожи, заставляя жену дрожать в своих руках. — Не будь занудой, Реджина. Ты не такая.        Не такая.        Она иногда и сама не знала, какая она, так откуда ему было знать? У неё было странное ощущение, что всё это происходило не с ней, словно она проживала чужую жизнь вместо своей собственной. Ощущение, будто у неё напрочь отшибло память, и ей внушают то, что хотят, что отличается от действительности.        Страшно. И глупо.        Она любила Дэвида. Она помнила это чувство — чувство глубокой любви и привязанности к своему супругу. Смутные воспоминания о старомодной церкви, мерцающем подвенечном платье, медовых губах на своих собственных, недопитом шампанском и продолжительной брачной ночи туманом накрывают её сознание, заставляя откинуть голову назад и вжаться ягодицами в столешницу, позволяя мужу любые вольности.        Её голова твердила чёткое нет! , но её сердце любило его больше.        — О чём думаешь? — замечая мечтательное выражение лица Реджины, поинтересовался мэр.        — О нашей свадьбе, — с улыбкой поделилась она, и Дэвид отстранился. Замер, изучил красивое лицо, крепко задумался, нахмурив брови. Если бы женщина ловила сигналы, исходящие от мужа, она бы не верила ему так слепо. — Помнишь этот день? — лукаво взглянула она на него из-под опущенных ресниц. Так смотрят жёны, когда пытаются подловить мужей.        Дэвид поцеловал её в висок прежде, чем прошептать на ухо:        — Конечно, я помню, — ещё один поцелуй. — Это был идеальный день.        — Вовсе нет, — засмеялась брюнетка, в шутку ударив мужчину кулачком. — Погода не задалась, было дождливо и холодно, и моя мама не соизволила приехать. А ещё кто-то стащил букет невесты, и торт был недостаточно вкусным, не таким, как на дегустации…        — Это всё мелочи, — прервал её разглагольствования Нолан, воруя ещё один поцелуй со сладких губ жены. — В этот день мы стали принадлежать друг другу, и это самое главное.        «Принадлежать» — это слово эхом отозвалось в голове Реджины. Как к нему относиться, она не знала.        Дэвид тем временем даже не думал отступать — у него был чёткий план покорения крепости, и он не собирался уходить с пустыми руками (и «синими шарами»).        Его руки блуждали по её телу, побуждая женщину снять деловой пиджак, который она носила по работе и в котором выглядела так сексуально. Мистеру Нолану определённо нравился стиль его потрясающей жены в новом мире — разнообразие и элегантность в каждой детали, а под всем этим изяществом — кружевное нижнее бельё, на которое он отнюдь не скупился. Бельё нового мира было буквально создано для неё, он был в этом уверен.        Когда пальцы потянулись к пуговицам белоснежной блузки, брюнетка отрицательно покачала головой и поспешно облизала губы.        — Закрой дверь, — тихо сорвалось с её шаловливого языка. — Я, конечно, всегда открыта для детей и их родителей, но не настолько.        Мужчина непринуждённо засмеялся, оценив шутку. К тому же он был рад тому, что сексуальный аппетит его жены был столь же хорошим, как и его.        Он не заставил себя долго ждать. Дверь была заперта изнутри спустя несколько мгновений.        Его полуобнажённая супруга уже строила ему глазки, нахально виляя бёдрами в тесной юбке. Блузка уже была откинута в сторону (довольно бережно, чтобы не помять — в этом жесте вся Реджина).        «Белое».        Она была такой нежной в белом, словно невинный ангел в руках дьявола, словно его вечная невеста, с которой каждый раз был как первый. Если бы не греховная усмешка на винных губах, он бы воззвёл её в ранг святых.        — Ты так долго уговаривал меня, чтобы замереть с открытым ртом сейчас? — нетерпеливо высказалась брюнетка, откидывая спутанные волосы назад, открывая шею для последующих поцелуев. — Не заставляйте меня ждать, Господин Мэр. Я этого не умею.        В подтверждение своих слов она обхватила пальчиками соски прямо через кружевную ткань лифа и выгнула спину, закусывая губу. Невозможно было устоять.        Он стремительно сократил расстояние между ними, сводя его к нулю. Ему пришлось приподнять её за упругие ягодицы, чтобы усадить прямо на директорский стол, и потянуть юбку наверх к талии, чтобы удобно устроиться меж её ног. Его рука нащупала её влажность, пока другая играла с сосками; он проглотил её стон в поцелуе, когда отодвинул намокшие трусики-стринги в сторону.        У него были две вредные сексуальные привычки: хотеть её всегда и везде (и иметь её всегда и везде, что не может быть вредно априори) и забывать о том, что Реджина озабочена прикосновениями кожа к коже. Лишняя одежда на нём всегда расстраивала красавицу, и это убивало настроение.        — Дэвид, — глухо отозвалась она, понимая, что не получает того, чего хочет. — Не беси меня, — её бёдра чуть двинулись навстречу пальцам, — сними рубашку. Сними немедленно и трахни меня как следует.        — О Боги, скажи это ещё раз, — ошеломлённо попросил её муж, понимая, что едва не получил оргазм от одних лишь её слов.        Она повторила со свойственной ей хрипотцой в голосе, помогая ему избавиться от рубашки. Его член отчаянно набухал в тесных брюках.        Им обоим не нужны были предварительные ласки, им хотелось грубого отчаянного траха в месте, где им не следовало этим заниматься. Эффективно и по-быстрому — идеальный вариант для середины рабочего дня.        Дэвид припустил брюки вместе с нижним бельём и, не позаботившись о презервативе, мучительно медленно ввёл член в исходящее соками влагалище. Реджина качнула бёдрами вперёд, ускоряя процесс, и громко застонала то ли от удовольствия, то ли от резкой боли (скорее всё вместе).        — Не спеши, — погладив её живот, ласково прошептал Дэвид, двигаясь в ней и с поразительной точностью попадая в самую чувствительную точку. Он не сводил глаз с любимого лица, стараясь замечать каждую эмоцию, которую она испытывала. — Так хорошо?        Он знал, что хорошо, но подтверждение никогда не помешает.        — О да, — простонала Реджина, чувствуя головокружение. Внезапно всё стало слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Да, малыш, не останавливайся…        — Не посмею, — хрипло заверил Нолан, помогая жене поменять позу на более удобную — ей захотелось спиной лечь на стол, который, благо, не был заставлен огромным количеством вещей. — Так?        — Да-да-да! — согласно защебетала она, одной рукой обводя его торс, а другой лаская себя. — Быстрее, пожалуйста…        Разгорячённая, полуголая, умоляющая — картина маслом, о которой он мечтал годами. Не его жена, которая любила его, которая позволяла ему всё, которая кончала с его именем на устах.        Дэвид чувствовал себя почти Богом.        Но главное — впервые за очень долгое время он испытывал… счастье? Она делала его счастливым. Она стала всем его миром, и он хотел стать тем же для неё.        Его член продолжал отчаянно врезаться в неё, действуя по её указаниям. Он готов был исполнить любой её каприз — сильнее, резче, быстрее. Порой ей хотелось жёстко, так, чтобы отнялись ноги и после всё ныло от боли, зато сладостная нега послевкусия надолго запоминалась.        — Моя, — сорвалось с языка мэра. Он тут же его прикусил, но Реджина заметила и улыбнулась ему.        — Я твоя, — с придыханием, с чувством ответила. — А ты мой.        Выкуси, ублюдок Робин Гуд.        Она кончила, повторяя, что принадлежит только ему, и он получил свой оргазм сразу после её обещания.              

///

                            Жалко. Гнусно. Убого.        Торжествующая улыбка расцвела на лице Дэвида Нолана, когда он собственными глазами убедился, что жизнь его врага в руинах его ошибок. Ничего бы не случилось, если бы Робин умел держать рот на замке как синоним «сам виноват» — главное успокоение Злого Короля.        Автомастерская выглядела блекло, бедно. Обшарпанные стены здания, что находилось у окраины Сторибрука, навевали самые тоскливые мысли, аромат в воздухе побуждал по приезде принять душ, чтобы избавиться от маслянистой вони, унылые рабочие, снующие без дела и работы, озирались по сторонам, словно чего-то ждали.        И Дэвид тоже ждал. Около двух недель прежде, чем посмотреть в глаза своему неприятелю и признать свою победу над ним. Ему хотелось убедиться в своём превосходстве (в любви Реджины) прежде, чем он сможет бросить всё это в лицо Робину.        Вообще он не отказался бы бросить в лицо Робина кирпич, но это другая история, и он больше не Злой Король.        Злоба, кипящая в нём все те годы, начала потихоньку угасать. Но боль не затихала ни на мгновение.        Несмотря на то, что он глубоко привязался к Реджине, в нём всё ещё жила любовь к его милой Мэри, которой по вине Гуда он лишился.        Он знает, каково это — лишиться всего. Ему хотелось посмотреть, как с этим (не)справляется Локсли.        Весёлые ребята из его банды в новом мире были рабочими автомастерской, играющие в карты в перерыве между работой и выпивающие после. Дэвид хищным взглядом оценил всю команду прежде, чем войти внутрь автомастерской, где его явно не ждали.        Робин был внутри. В рваной старой одежде, со следами машинного масла. Его лицо немного заросло бородой, и это было непривычно, но не совсем ужасно. В глазах плескалось нечто напоминающее воинственность.        Что за?..        — Снова пришли пугать нас закрытием? — грубо поприветствовал Робин Дэвида, смертив его недовольным взглядом.        Мда, всё же стоило взять с собой кирпич.        — Не вижу смысла, — широко улыбнулся Нолан совсем недоброй улыбкой. — Вопрос времени, когда вы прогорите. В городе откроется новая автомастерская, я уже подписал все документы.        — Вы не можете, — стойко ответил Гуд, однако заметно помрачнел после объявленной новости. — Столько хороших людей потеряют работу, доход…        — На спиртное и на девочек? — одарил его ухмылкой мэр. — Не смеши меня, Робин. Я очищаю этот город от паразитов вроде вас. Ты у меня под колпаком, и я с радостью понаблюдаю за тем, как ты с этим разберёшься.        — Не понимаю, чем вам не угодили я и мои ребята, — вытирая руки о грязное полотенце, недоумённо и с раздражением поинтересовался человек, которого Злой Король всю жизнь считал своим врагом. Всю ту жизнь, когда он не считал его другом.        — Аморальный образ жизни, отсутствие заботы о ребёнке, некачественно выполняемая работа… Могу перечислять вечность, — смакуя каждое слово, вернул ему ухмылку Дэвид.        — Так и скажите, что это из-за вашей жены, — покачал головой Робин.        Какого чёрта?..        — Что ты сказал? — неуверенно спросил мэр, прокручивая в голове всевозможные картинки того, как рушится его собственная заново построенная жизнь.        — Я не знал, что она — ваша жена, когда приглашал её на свидание, хорошо? — Видно, что Робину пришлось сделать над собой усилие, чтобы вслух произнести эти слова. — Реджина очень впечатляющая женщина, и я…        — Ты! — воскликнул Дэвид, еле сдерживая себя в руках, чтобы не броситься на недруга с кулаками. — Не смей произносить её имя! Как ты посмел, пёс безродный, даже близко к ней подойти?        — Эй, давайте без оскорблений.        — Не смей, — прошипел озлобленно, — ни смотреть в её сторону, ни дышать, ты понял?!        — Это уже слишком, — нахмурился Локсли и сделал шаг вперёд, отбрасывая полотенце в сторону. — Не понимаю, как она с вами связалась. По моему скромному мнению, она заслуживает гораздо большего…        Это должно было разозлить Дэвида, но последняя фраза Разбойника заставила его искренне рассмеяться ему в лицо.        — Тебя что ли, ходячее недоразумение? — Презрительно. — Реджина куда более утончённая чем всё, что ты ей можешь предложить.        — Она выглядела вполне довольной, когда мы пили кофе из автомата, — изогнул губы в насмешливой ухмылке Робин, демонстрируя откровенное неуважение.        Блять!        Это была последняя капля.        Дэвид бросился к человеку, которого ненавидел всем сердцем, размахивая кулаками направо и налево в надежде, что отобьёт Локсли челюсть. Ярость ослепила его, и мысли о том, что он мог (может) потерять свою супругу, затуманили его разум, сбивая с толку. Если бы в новом мире он по-прежнему обладал магией, то сжёг бы чёртову автомастерскую дотла.        Робин успешно отразил несколько ударов, явно незаинтересованный в навязанной ему драке. Сам по себе он был спокойным человеком, уравновешенным, однако намеренное выведение его на негативные эмоции всегда имели подобные последствия. Драка с упрямым мэром — последнее, что было ему нужно.        В то время, как на шум сбежались Весёлые ребята, у Дэвида уже была случайным образом рассечена бровь, а Робину неплохо досталось под дых; из небольшой раны на губе безостановочно текла кровь.        Свидетелем этого стал и Роланд Локсли, который ещё больше убедился в своей теории.        Теперь следовало начать Операцию под кодовым названием «Зверь».