ix;
15 мая 2024 г., 00:29
Примечания:
ухххх, закрутилось-то как, не ожидала.
как вам такое видение этой необычной истории?
нервничаю. жду ваших откликов 🩶🪽
Шумит коробка передач. Ветер глухо скребëтся о стëкла автомобиля. Лес сладко дремлет в сумерках, как и его жена на соседнем сидении.
Его руки сжимают руль. Он даже не подозревает о том, с какой силой, пока костяшки пальцев не щëлкают, привлекая внимание. Он смотрит на Реджину — она не двигается. Она, вымотанная и напряжëнная, уснула сразу, как машина тронулась с места.
«Человеку несвойственно засыпать там, где он не чувствует себя в безопасности», — мелькает мысль в его голове и затихает, пока Дэвид разглядывает мирное лицо брюнетки, повëрнутое к нему.
Отличным лекарством от недоверия в этом мире считается сильнодействующее снотворное. Благо, его присутствие можно скрыть в бутылке воды.
Что ж, он злится на неё.
Он любит её.
///
— Ты не можешь быть серьёзной, — мягко говорит принц Дэвид, скользя пальцами по алым, словно неспелые вишни, губам своей суженой. — Мне нравится страсть, с которой ты отдаëшься доброму делу, помощи народу, но тебе нужно заканчивать с этим, Мэри. Ты — будущая королева. Моя королева. Она коротко вздыхает, щекой прижимаясь к его ладони и прикрывая глаза. У неё бунтарский вид — совсем не тот, что у леди Кэтрин. В спутанных волосах, собранных в свободную косу, торчат шишки и ветки, исцарапанные руки облачены в кожаные перчатки — подарок Дэвида, меховую накидку она сшила сама в разбойничьем лагере. Его любовь к ней такая отрицательно-неправильная, что он не может любить её ещё больше. Он — наследник престола. Она — повстанка, недовольная правлением его отца. — Если мы не покончим с тиранией Спенсера, править будет нечем, — на выдохе отвечает она. Её голос звучит грустно и... виновато. — Ты и сам это знаешь. Она никогда не зовёт короля иначе, чем по имени, словно отрицает принадлежность возлюбленного к злодеяниям «голубой» крови. Под злодеяниями она подразумевала внезапную смену настроения Спенсера после перенесëнной болезни, которая, по слухам, была вызвана тëмной магией. Сердце короля почернело, наполнилось ненасытной жаждой обладать. Обладать всем, до чего сможет дотянуться его рука. Король наугад ткнул пальцем в карту. Его зрачки были расширены, красные от изнеможения, сухие губы тихо перебирали названия смежных государств. Как итог — молодой цветущий Шервуд, его распростëртые леса и богатые урожайные поля. Зачарованный Лес и Шервуд всегда были дружными соседями, поддерживающими братьями. Они не вели воин друг против друга, напротив, объединяя усилия против врага. За долгие-долгие годы Спенсер и Леопольд выстроили добрые отношения между своими государствами, как и все их предшевственники. Никто не ожидал, что в один день всë изменится. Спенсер с болезненной ухмылкой ведёт своих рыцарей войной против друга. Ему всё хуже день ото дня, тёмная магия съедает его изнутри. Дни, которые ему отведены, — крупицы. Он использует их, учавствуя в кровавых битвах. В один день Дэвид и Мэри больше не друзья детства, тайные возлюбленные друг друга, краснеющие как подростки. Он — сын человека, миссия которого погубить её народ и украсть престол её отца. Она — принцесса Шервуда, покинувшая замок, чтобы сражаться с вольными людьми и помогать спасать жизни. — Он кашляет кровью каждое утро, — горько говорит Дэвид, отстраняясь от женщины, которую любит больше всего на свете. — Он умирает. Он никого не слушает, даже меня. Я пытаюсь его остановить, ты же знаешь. — Я знаю, — поспешно соглашается Мэри Маргарет, подходя к нему ближе. Она не хочет ссориться. Она не винит его в том, что его сумасшедший родитель идёт путём крови. — Иногда мне кажется, что он всё осознаёт, слышит меня, — добавляет Дэвид; по его щеке скатывается единственная слеза — слеза по родному человеку, которого забрала болезнь. — Его глаза порой становятся ясными. Всего на мгновение, и я думаю: он всё понимает, и ему так жаль. А затем его кости снова ломит, вены вздуваются, голос отдаёт приказ убивать. Это безумие. — Это безумие, — соглашается брюнетка, успокаивающе целуя его в лоб, и плачет. — И нам нужно это остановить. Ты — на своей стороне, я — на своей. — Я не хочу отпускать тебя одну, — безнадëжно ворчит Дэвид, зная, что она всё равно поступит по-своему. Это была его Мэри, а она никогда никого не слушала — только своё сердце. — Я не одна, — в попытке убедить его она тепло улыбается, и её глаза светятся. — Помнишь мою лесную шайку? Робин и Весёлые ребята позаботятся обо мне. — Мэри... Они всего лишь разбойники, — выдыхает Дэвид. — А Спенсер — король Зачарованного Леса, который клялся в верности моему отцу, и? Он хмыкает. Конечно, она не хочет его обидеть, задевая его отца. И Робин... Этот парень вызывает доверие у принца, хотя он, вероятно, никогда в этом не признается. Они виделись множество раз, и Робин всегда был уважителен к нему и Мэри, а в своих кругах его знали как надёжного крепкого человека с непростой судьбой, но справедливым сердцем. Хоть он и был разбойником, он грабил только богатых и раздавал монеты бедным, думая обо всех хороших людях разом. ... И никогда не пытался украсть у Дэвида. Во всяком случае, он об этом не знал. — Скоро всё закончится, — уверенно твердит принц, касаясь руки своей любимой прежде, чем поцеловать её. — Только обещай, что не пойдёшь в деревню, в направлении которой двигается мой отец. — Ну хорошо, — нехотя отвечает девушка, прикрывая глаза. — Обещаю. Конечно, это ложь, сладкая, но ложь. И Дэвид примет её, хотя в глубине души знает Мэри Маргарет как свои пять пальцев.///
У него дрожат руки, как у его отца перед смертью. Сравнение прискорбное, однако и безумие, как оказалось, заразно. В склепе прохладно, он без куртки — накрыл ею Реджину перед тем, как оставил её в машине на парковке. По его подсчëтам, хотя вычисления никогда не были его сильной стороной, она проснётся ещё не скоро. — Я знаю, что ты меня осуждаешь, — не глядя на могильную плиту, вслух произносит Злой Король. — Тебе не нравится, что я поступаю с ней так. Думаешь, мне нравится? В ответ ему тишина. Он бы искренне удивился, если бы в кромешной темноте склепа послышался чей-либо голос. — Поцелуй любви не сработал, понимаешь? — просиял Дэвид, в его тоне звучало победное торжество. — «Добро всегда побеждает зло», да? Ты это хотела бы сказать? Но этот грёбанный ублюдок никогда не был добрым. Особенно в тот момент, когда ты... Чиркает спичка. Маленькое пламя разгорается, стоит ему зажечь факел. Глаза привыкают к свету, руки ложатся на плиту, под которой прячется его мёртвая невеста, убитая принцесса... — Я хотел бы разделить с тобой вечность, но ты ушла. Я люблю тебя, и это никогда не изменится. Однако после стольких лет я чувствую себя гораздо лучше... с ней. — Дэвид склоняет голову к рукам, лежащим на холодном мраморе. — Но мне всё ещё больно, потому что ты не отпускаешь меня. Может?... Он не договаривает. Она всё равно никогда его не услышит. Мэри никогда особо его не слушала. Только себя. Только себя.///
Спенсеру тяжело противоречить. Дэвид пытается привести отца в чувство — невозможно. Дэвид вспоминает истории опытных главнокомандующих и строит собственный план внутри плана Короля — бесполезно. Дэвид настраивает рыцарей трона против королевской воли — отчаянно. И всё зря. Он чувствует себя пешкой несмотря на статус и почести. Его девушка со своими друзьями противостоит невиданному злу, не страшась за свою жизнь, сражаясь за государство, любя свой народ, а он тем временем сидит сложа руки. «Ты — наш разведчик», — хитро поправляет его Мэри, когда он хмуро зовёт себя бесполезным кротом. Его отец бы не согласился — назвал бы крысой и подарил бы крысиную смерть. Дэвид не считает себя разведчиком, героем, даже Принцем. Его отец сходит с ума, а он наблюдает со стороны и предоставляет возможность Мэри Маргарет играть в войну. Порой в ночи он слышит дерзкий голос — женский, тягучий, словно мёд, грозный, как молния, — «убей старого ублюдка, убей, и ты станешь героем, которого она хочет в тебе видеть». Он гонит мысли прочь, отказываясь совершить самосуд над родным отцом, а голос продолжает: «ты правда думаешь, что она захочет быть с тобой после того, что сделал он и не сделал ты, глупый трус?». Он верит, что да, Мэри останется с ним. Она любит его, она борется против магии, которая контролирует Спенсера, она никогда не поднимет оружие против него. Они верят, что Короля ещё можно спасти. Его не зовут на последнее собрание отцовского Совета — очевидно, догадываются о его возможной причастности к тому, что последние нападения армии были предотвращены с худшим итогом для Короля, но вслух об этом никто не говорит. Дэвид держится стойко, но под ложечкой непрерывно сосёт, словно нехорошее предчувствие даёт о себе знать. Это повод для беспокойства — Мэри ждёт от него информации, чтобы должным образом подготовиться. Чем лучше она знает план, тем меньше он за неё беспокоится. Отцовский посыльный — молодой рыцарь — сообщает ему о воле Короля: сын остаётся в лагере, пока войска двигаются в сторону деревни. Или уже в другую сторону — Дэвид точно не знает, но новость воспринимает разъярëнно. Бросается в покои Его Величества, чтобы переговорить с глазу на глаз, развеять сомнения, напавшие на старика, противостоять Злу со своей стороны. Отца в его покоях он не находит. Однако находит записку. Его сердце бьётся в районе пяток. «Неужели ты думал, что я не узнаю о твоей смехотворной повстанке?» Оглядываясь через плечо, Дэвид замечает, что его уже ждут. Чёрные рыцари обступили порог королевской палатки, готовые отражать возможное нападение. Женский голос, подозрительно похожий на голос Мэри Маргарет, только не нежный и трепетный, а агрессивно-холодный заключает в его голове: «знали бы они, как у тебя кишка тонка».///
Стрелка часов граничит где-то между четвёркой и пятёркой, когда Мерседес вновь несётся по шоссе, по обеим сторонам объятому волной зелёных сосен. В кронах деревьев застревает ветер, лес бесшумно провожает попутчиков. Изредка с неба падают тяжёлые капли дождя; соберётся ли погода испортиться — это ещё под вопросом. У Дэвида на душе холодно и кошки скребут. Его руки, сжимающие руль автомобиля, оцепенели и продрогли. Навещать Мэри Маргарет для него традиция, однако после ему кажется, что за ним наблюдает сама смерть. Или что хуже — сама Мэри. Реджина шевелится на соседнем кресле и выдыхает. Дэвид вздрагивает — он забыл, что находится не один. Этот факт застаëт его врасплох, однако помогает расслабиться. Словно ничего не может случиться, пока он не один. Преодолев сложный поворот на пустующей трассе, он тянет руку к спящей жене. Ему хочется сжать её тёплые пальцы, почувствовать силу и мужество, которые всегда накрывают его с головой в её руках. Конечно, он любит её — это бесспорно. Дэвид кусает губу и смотрит на неё в темноте. Мэри Маргарет стеклянным взглядом взирает на него сквозь опущенные ресницы, её кожа белее мела, сухая и с подтëками. Струйка запëкшейся чёрной крови сползает с синих губ и теряется под белой блузой. Окровавленное пятно растекается у неё под сердцем. — Блять, — Дэвид отводит взгляд моментально, чувствуя, как холодеет между лопатками. У него дрожат руки и сосёт под ложечкой. Рациональный мозг старается успокоить сердце: это всего лишь галлюцинация, день был слишком долгим. — Милая, отговори меня, если я снова захочу ехать на кладбище ночью, — шутит он, обращаясь к Реджине, зная, что на соседнем сидении именно она, крепко спящая. Он слышит, как она сопит во сне, и снова поворачивается к возлюбленной. Мëртвая Мэри кричит ему в лицо, хватая пальцами его уши и притягивая к себе. У неё гнилое дыхание, яростные чёрные глаза и крик, похожий на ультразвук; Дэвид теряет контроль — он брыкается, отгоняя наваждение, наверняка громко ругается и отпускает руль. Он понимает, что автомобиль срывается с дороги, когда слышит хруст, ощущает падение всем своим нутром и слышит довольный смех мелькающей перед глазами Белоснежки. — Реджина... — произносит он, не видя её, прежде, чем удариться головой о приборную панель.///
Недели в заточении у собственного отца проходят незаметно — всё это время Дэвид не сидит на месте, слушая разговоры своих тюремщиков, сопоставляя факты, планируя побег в ряды повстанцев. Он думает о прекрасной брюнетке в недрах леса, как о своей будущей жене, матери своих детей, Королеве Зачарованного Леса. Она ждёт его — он знает. Она беспокоится о нём, как о себе. Она в безопасности — с ней Робин и Весёлые Ребята, готовые защитить её ценой своей жизни. Дэвид в этом уверен, потому что проще надеяться в лучшее, чем представлять себе её голову на отцовской пике. Дэвид ведёт себя тихо, усыпляя бдительность Спенсера и рыцарей, охраняющих его. К нему относятся с уважением, не как к прочим заключённым. Его свобода ограничена, однако он всё ещё Принц; в его отце, должно быть, ещё осталось что-то человеческое, раз он ещё не приказал казнить родного сына. При этом побег кажется абсолютно невозможным. Дэвид ломает голову, как одурачить всех в округе, однако каждая новая мысль приводит к одному — очередному задержанию, которое закончится на плахе. В минуту полнейшего разочарования одной глубокой ночью Дэвида окружает фиолетовый дым. — Птичка в клетке, — хрипит Тёмный маг, вредно хихикая. — Жалкое зрелище. Дэвид вскакивает с места, готовый кинуться к уродцу и надрать ему зад. Он знает Румпельштильцхена — после его колдовства Спенсер оправился от смертельной болезни, однако заболел вновь жаждой сокрушительной войны и грандиозной власти. — Не так быстро, красавчик, — продолжает хохотать Румпельштильцхен, применяя магию, чтобы остановить Принца каким-то своим заклинанием. Дэвид не имеет возможности пошевелить даже пальцем. — Я пришёл помочь тебе воссоединиться с твоей суженой. — Зачем тебе это? — неожиданно для себя спрашивает Дэвид, пытаясь понять ход мыслей волшебника. — Как? — Не могу смотреть на несчастную любовь, — положа руку на сердце, выдыхает маг, будто ему действительно жаль. — К тому же вы оба ещё пригодитесь мне, голубчики. — Ни я, ни Мэри — никто из нас не станет плясать под твою дудку, — выплёвывает в лицо злодею отважный Принц, желая броситься тому навстречу и задушить, однако... — Не хотел говорить тебе, мальчишка, но, если ты продолжишь прятаться в этой собачьей конуре, твоя подруга погибнет от руки твоего отца. Ах, но раз ты такой уверенный... — Стой! — шипит Дэвид, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Почему я должен верить тебе? И Румпельштильцхен показывает ему зеркало, которое преображает изображение на глазах, плавно перетекая в следующую картину: смелая Белоснежка в одиночку против Безумного Короля; его меч разрезает воздух и проникает в её податливое тело; она задыхается, кашляя кровью, её руки бессмысленно зажимают кровоточащую рану. Белоснежка умирает на кромке леса. — Миледи ждёт мучительная смерть, — наигранно печалится Тёмный, но в следующее мгновение его лицо преображается. — Я могу помочь вам обоим. Ты остановишь своего отца — разве кто-то ещё способен на это? — Чего ты хочешь взамен? — ненавидя себя за эти слова, спрашивает Дэвид. Он не может позволить Мэри умереть, а отцу — стать её погибелью. — Небольшую услугу, — мягко улыбается Румпельштильцхен и легко машет рукой, — мол, ничего серьёзного. — Мы рассчитаемся, когда ты предотвратишь это несчастье — свëкр не должен покушаться на жизнь невестки! Принц чует неладное, но соглашается на условия. Интуиция часто отходит на второй план, когда сердце неистово направляет в обратную сторону. И зря.///
Шериф Грэм Хантер проклинает всё на свете, когда возвращается с очередного вызова в «Кроличью Нору» в машине, набитой суровыми низкими мужчинами, напоминающими гномов. Ничего нового — снова учинили драку, вступившись за своего ворчливого главаря, который нелицеприятно высказывался обо всём, что видел дальше своего носа. Пьяные карлики мало какой вред могли причинить обидчикам, поэтому вместо физической расправы над людьми принялись громить всё на своём пути, вызывая хаос. Вандализм — их стихия. В патрульной машине они не переставали буянить — ругались, как заправские рабочие (коими, впрочем, почти все и являлись), обещали вернуться и учинить ещё больший скандал, периодически нападали друг на друга. Шериф еле сдерживался, чтобы не достать табельное оружие, воспользовавшись им. — Я ей сказал не вызывать полицию, если бы я знал, я бы её... — Молчи, Хвастун, ничего бы ты ей не сделал, только болтаешь... — Ах так?... — Можно потише? Я пытаюсь спать. — Не вмешивайся, Соня, а то сейчас и тебе достанется. — Ой, а что это там?... — Мы не купимся на это дерьмо, чел. — Я серьёзно, парни. Шериф, вы видите? — Шериф, брат, там действительно что-то... Божечки! — Вы не даёте мне спать, это незаконно! Ох!... Рассветает: на сером асфальте виднеются чёрные полосы. Обломки сломанного ограждения разбросаны по всей дороге. Следы ведут в лес — если присмотреться, можно разглядеть силуэт перевëрнутого автомобиля мэра Нолана. От этой картины прошибал холодный пот. — Час от часу не легче, — тихо замечает Грэм, одним взглядом затыкая всех присутствующих в машине. Он паркуется рядом с местом аварии и немедленно хватается за телефон. Мужчина совершает первый телефонный звонок, выходя из своего автомобиля. Это не скорая помощь. Это не подкрепление. — Я не в том возрасте, чтобы принимать такие ранние звонки, шериф. — Мистер Голд, — на выдохе произносит Хантер, глядя на разбитую машину мэра. — Жаль вам это сообщать, но...///
У него сердце поёт, когда их глаза встречаются; её радужка искрится от переполняющих её чувств, её губы украшает белозубая улыбка, её пальцы мягко проводят по его щетине — любовь переполняет душу. Дэвид знает, что это навсегда, навечно, поэтому спустя три дня после воссоединения с любимой садится на одно колено перед ней и просит Мэри стать его женой, предлагая надеть фамильное кольцо, доставшееся от мëртвой матери. Мэри говорит чëткое растроганное «да» — по этому случаю в лагере повстанцев решают устроить пиршество. В последнее время радостные вести настолько редки, что воспринимаются как Божий дар. Пока возлюбленные заняты глупыми мыслями о предстоящей свадьбе, Безумный Король подглядывает за ними через магический котелок с зельем Тёмного мага. Сердце Спенсера даже не ëкает, когда дело касается его родного сына, — очерствело настолько, что план по крушению лагеря стремительно развивается в воспалëнном мозге. Спустя несколько дней чёрные рыцари меняют направление и ударяют прямиком в логово повстанцев. Это неожиданно, так как свои люди в королевских рядах доносили до Робина иные сведения. Начинается кровавый переполох — битва не на жизнь, а на смерть; рыцари в доспехах вооружены мечами, а Весёлые Ребята одними лишь ложками, так как едва собрались на завтрак. Дэвид видит своего угрюмого отца на коне в конце процессии. Тот облачён в тяжёлую защитную броню, двигается медленно, будто лениво, впивается яркими голубыми глазами в лицо сына и явно кусает губы под шлемом. Насколько близки они были, когда Дэвиду было десять, — настолько же далеки они сегодня. Эти мысли ранят, но не так глубоко, как крики Мэри Маргарет, что оплакивает каждого своего бойца во время битвы. Принц хватается за оружие и направляет его против уже не «своих»; он отважно борется с рыцарями, воспитанный с ними бок о бок, рука об руку — он читает каждое их движение и предугадывает, каким будет следующее, так как учителя были одни. Старается прикрывать Мэри, атакующей неприятелей остриём ножа — её излюбленным оружием. Он слышит её дыхание, он чувствует, как болит её сердце. Ему так жаль, так жаль... Он говорит это вслух? Потому что она отвечает ему сквозь слëзы, что в этом нет его вины. Виновен Безумный Король и только. Дэвиду приходится сосредотачиваться на своих соперниках, чтобы как можно меньше доставалось его дорогой невесте. Рыцари обескуражены тем, что воюют против своего Принца, нехотя поднимают оружие в угоду Королю и тем самым подписывают себе приговор — Дэвид всегда был хорош в битве. Боковым зрением он следит за Мэри, пока на его пути мелькают молодые стражи, однако, когда подходит его очередь сразиться с правой рукой отца, мужчине приходится сконцентрироваться на поединке, от которого будет зависеть всё. Поединке со своим учителем. Стивен был ему вторым отцом, тем самым человеком, которому Дэвид мог доверить любую тайну. Он делился с ним переживаниями по поводу болезни отца и связи с тёмной магией, а также мимолётно упоминал повстанку Мэри в надежде, что Стивен примет его сторону и поддержит его. Так ему казалось до последнего — до того момента, пока он не взглянул на своего седеющего оппонента. В его глазах он увидел сталь. Это будет больно, но это будет. Либо стареющий Стивен, либо молодой Принц, проживающий свои лучшие годы. Ловко отражая атаки, замечая растерянность и усталость отцовского товарища, Дэвид позволяет себе улыбнуться и сделать последний выпад. Оружие соперника падает к его ногам — меч, которым гордился его учитель, который носил под боком всю свою сознательную жизнь. — Покончи с этим, — просит Стивен, склонив голову перед молодым человеком. В его голосе слышится вселенская усталость. — Сбрось это наваждение. Я никогда не хотел этого. Ему ничего не поможет. В этот момент воздух разрывается от душераздирающего женского крика. У Дэвида кровь в жилах застывает. Он с трудом заставляет себя обернуться на вопль, забывая о том, какой опасности подвергает себя сиюсекундно. Его отец выступает против Робина — всё как в замедленной съёмке. Этот парень очень хорош в стрельбе из лука, однако жизнь научила его бороться, чем придётся, и в данный момент это какой-то жалкий клинок. Это ничто против Безумного Короля — он с ног до головы защищëн доспехами, в его руках лёгкий убийственный меч — настоящее заморское произведение искусства. Несмотря на преклонный возраст Спенсер — отличный боец. Тёмная магия удерживает его на ногах, позволяет расходовать меньше энергии и делать верные движения, дабы сбивать противника с толку. У Робина, кажется, совершенно нет шансов, и Дэвид не единственный, кто так считает. Мэри бросается к другу со всех ног. Дэвид слышит собственный вой. Спенсер тянет руку вперёд, занося меч над головой Разбойника, его губы тянутся в искривлëнной болезненной улыбке. Робин защищается — клинок совсей дури бьётся о податливое тело, проворачивается несколько раз внутри, позволяя чужой крови хлынуть ему на руки. Однако кровь вовсе не королевская — между Безумным Королём и отчаянным Вором встаёт юная девушка, желающая спасти своего друга от неминуемой кончины, думая о том, что Спенсер бросит оружие, увидев её на поле боя — ведь она невеста его сына. Король не бросает меч, но тормозит с убийством. Робин же, напротив, бьёт на поражение. Раненая Мэри глотает воздух. Капли крови стекают по её подбородку, падая на белую блузу. Алое пятно растекается по приятному к телу материалу. Она падает на колени прежде, чем упасть совсем. Сломленный Дэвид повторяет её движение, сражённый увиденным.///
Приходя в сознание, Дэвид чувствует горячие слëзы на своих щеках. Пахнет дымом и гарью, а ещё — дерьмовой ситуацией. Пахнет ненавистью, которую он разогревал в себе все эти годы. Впервые за долгое время он снова оплакивает Мэри, пока его сознание старается сохранить рассудок. Боль отзывается во всём теле, но самая явная рана у него на сердце, где ни один врач не заметит. Только слëзы его теперь принадлежат не Мэри и не ему. Он чувствует, как чужие руки — довольно грубые, мозолистые, — бьют его по щекам, желая привести в чувство. — Мэр Нолан? Шериф? Плевать. — Только её. Спасите её.
