Heartless

      — Что ты сказал? — Сакура задыхается в полном ужасе, поскольку она, наконец, преодолела свою первоначальную реакцию, когда была слишком потрясена, чтобы даже связать связное предложение.       Итачи приподнимает бровь, явно забавляясь страстностью ее реакции.        — Я верю, что ты услышала меня в первый раз, Сакура. — Он легко проходит мимо нее в квартиру, закрывая за собой дверь, прежде чем небрежно прислониться к стойке, которая отделяет ее кухню от гостиной.       Все еще не находя слов, Сакура идет за ним, размахивая почерневшей розой, которую он ей подарил.       — Какого черта? Ты должен знать, что ты не можешь просто прийти сюда и приказать мне пойти с тобой на свидание!       Подвергнувшись такому грубому обращению, один из сморщенных лепестков падает с розы и по спирали приземляется на пол, и Сакура смотрит на него, ее любопытство борется с желанием сбить Итачи с ног и физически засунуть розу ему в рот по самое горло в отместку.        — …Что это вообще такое? — недоверчиво спрашивает она.       Итачи только улыбается ей.       — Я чувствовал, что это будет более запоминающимся и оригинальным, чем традиционное предложение встречаться.       Сакура лишь молча качает головой. Получается, что каким-то образом она оказывается с единственным мужчиной в мире, который думает, что лучше подарить женщине почерневшую мертвую розу, чем красивую, красную, живую.       Она бы не подумала, что это возможно, чисто по-человечески, но ухмылка Итачи становится только более отчетливой, когда он спокойно смотрит на нее.       — Сакура, ты в состоянии одеться к ужину или тебе понадобится моя помощь?       Это заявление имеет предполагаемый эффект. Сакуре приходится сдерживать визг ужаса, когда она отступает на шаг, и непреднамеренно снова спотыкается о свои ботинки и чуть не падает на диван.       — Я — о Ками, нет! Я могу сделать это сама!       Итачи весело хмыкает, снова поднимая ее на ноги и провожая по коридору, крепко держа одну руку на пояснице девушки. Сакура смотрит на него снизу вверх, безрезультатно пытаясь упираться ногами в деревянный пол с каждым шагом и продолжая постоянно комментировать, сколько уже есть причин арестовать его за сексуальные домогательства.       — Это предосудительное поведение, знаешь ли. Совершенно и абсолютно предосудительное. Угрожать физически лишить меня одежды и, следовательно, моего достоинства в попытке заставить меня пойти с тобой на свидание…       — Ты будешь жить, — сухо отвечает Итачи, нежно подталкивая Сакуру в ее спальню и закрывая за ней дверь.       — Я ненавижу тебя, — слышит он приглушенный голос Сакуры через другую сторону двери.       — Да, дорогая, — прозвучал его саркастический ответ — судя по звуку, он прислонился к коридору прямо напротив ее двери.       Из своей спальни Сакура глубоко вздрагивает, распахивая свой шкаф.       — Ничего не трогай! — кричит она, торопливо стягивая рубашку и шорты, затем выбрасывает груду тренировочной одежды, пытаясь добраться до более подходящего сектора своего шкафа.       — Мои извинения, Сакура, но я слишком занят насильственным и беспричинным осквернением всего твоего личного имущества, до которого я могу дотянуться, так сказать, чтобы должным образом ответить на эту просьбу, — довольно злобно мурлычет Итачи, осматривая свои ногти с видом ученого интереса.       Сакура прекращает поиск подходящей одежды для свидания, воспользовавшись моментом, чтобы весело показать неприличный жест двери своей спальни — и, соответственно, красивому капитану АНБУ по другую сторону двери.       — Сакура, ты слишком долго тянешь, — скучно говорит Итачи. — Мне нужно проверить тебя?       Несмотря на то, что она наполовину надевает свой любимый вечерний топ, Сакуре удается схватить расческу с кровати и швырнуть ее в дверь.       — Не смей!       Итачи фыркает, кажется, его не впечатляют ее усилия по самообороне.       — У тебя есть пять минут.       Сакура изо всех сил пытается подавить подергивание неудовольствия, поправляя свой изумрудный шелковый топ с открытыми плечами и натыкаясь на короткую черную юбку и пару сандалий в тон.       — Куда мы идем? — спрашивает она, торопливо садясь за комод и приступая к макияжу.       — Мы не будем гулять на улице, если это повлияет на твой выбор одежды, — спокойно отвечает Итачи, и она практически слышит его последующую ухмылку. — Хотя, учитывая то, во что ты была одета во время нашей встречи в лесу не так давно, я сомневаюсь, что так и будет.       Сакура краснеет при одном воспоминании о том откровенном топе, расчесывая волосы.       — Не волнуйся, это была разовая сделка… — бормочет она себе под нос.       Итачи как раз просматривает фотоальбом с визуальными свидетельствами злоключений Команды Семь на протяжении многих лет, когда Сакура наконец выходит из своей спальни. Ее глаза тревожно расширяются, как только она видит, что он держит, и, несмотря на высокие каблуки и модную одежду, она быстро бросается на более высокого мужчину с явным намерением убить.        — Что… нет, не смотри на это!       Даже когда он легко вырывает фотоальбом из ее рук, Итачи оценивающе смотрит на Сакуру сверху вниз.       — Если ты предпочитаешь, чтобы я посмотрел что-то еще, все, что тебе нужно сделать, это вежливо попросить.       Сакура яростно краснеет и пытается одной рукой одернуть подол своей юбки, подпрыгивая к фотоальбому.       — Замолчи!       Итачи просто переворачивает другую страницу, не обращая внимания на ее усилия.       — Сакура, почему на фотографии ты, мой глупый младший брат, и Наруто — в душе? — Он ухмыляется ее ошеломленному выражению. — Не волнуйся, однако, я принимаю ваши предыдущие набеги на, ах… эксперименты такого рода, если эти эксперименты не проводятся сейчас…       — Эй! — Сакура вопит, целясь наполненным чакрой кулаком ему в грудь, от чего он быстро уклоняется. — Не говори так! Мы все были одеты, идиот!       В своих попытках причинить Итачи как можно больше физического вреда, Сакура ограничивается тем, что злобно бьет его ногой по голени со всей силой, на которую она способна; несмотря на то, что он провел почти десятилетие в качестве шиноби на действительной службе, Итачи совершенно точно не ожидал этого. Он не может подавить быстрый вдох боли, прежде чем рухнуть на ближайший диван Сакуры, приземлившись на спину.       В свою очередь, Сакура теряет равновесие на каблуках и падает на него, приземляясь с визгом ужаса прямо на грудь Итачи. Она быстро конфискует фотоальбом, прежде чем сильно ударить его им по лбу, несмотря на их… слегка компрометирующую позицию.       — Все это было заговором, чтобы заставить меня броситься на тебя, не так ли? — горячо спрашивает Сакура, торопливо пытаясь подняться, сохраняя при этом скромность — что намного сложнее, чем кажется. Между тем, Внутренняя Сакура падает в кучу слизи, чувствуя, что ее в основном прижимают к теплому, мускулистому телу Итачи, и тут же приказывает сознанию Сакуры хоть раз сделать что-нибудь умное и остаться.       Со своей стороны, Итачи просто настраивает голову в более удобное положение, разглядывая взволнованную куноичи на нем с выражением веселья в его завуалированных темных глазах. Затем он принимает дебаты о том, вставать или нет, небрежно обнимая Сакуру за талию, притягивая ближе к себе, так что макушка ее головы оказывается прямо под его подбородком. Не обращая внимания на ее протестующий писк, Итачи с восхитительной медлительностью проводит пальцами по ее позвоночнику, ухмыляясь, когда ее протест превращается во что-то, что может быть сдавленным стоном удовольствия.       — А теперь, Сакура, — самодовольно тянет он, получая от этого удовольствие. — У меня сложилось впечатление, что люди обычно оказываются в таком положении после свидания за ужином, но я не стесняюсь делать что-то немного не по порядку.       В ярости, Сакура вырывается из его хватки, несмотря на то, как хорошо его подтянутая грудь ощущается рядом с ее собственной, и торопливо поправляет топ и юбку, придавая себе некое подобие приличия.       — Ты… о, пошли сейчас, пока твоя кровь не оказалась на полу.       Итачи вряд ли позволит ей сказать последнее слово, даже когда он легко встает.       — Как бы ты не захотела это сделать…       Он позволяет своему заявлению злобно замолчать, и Сакура не может сдержать смех, даже когда игриво бьет его в грудь.       — Ты и Генма слишком долго дружили.       Итачи выходит из двери ее квартиры рядом с ней, позволяя ей запереть за собой замок.       — Да, ну, он растет на людях. Скорее, как мох или лишайник.       Они проходят вместе несколько шагов, прежде чем он неуверенно прочищает горло, кладя одну руку ей на поясницу.       Сакура сначала удивляется внезапному контакту, но улыбается ему, прежде чем слегка придвинуться ближе, так что его рука еще больше скользит вокруг ее талии. Она чувствует, как пальцы Итачи рефлекторно дергаются, но он не пытается убрать руку. Мягкий интимный контакт труден для человека с его натурой, но ни в коем случае не неудобен. И, честно говоря, даже без сложностей с глупыми сюжетами соблазнения или контр-соблазнения, Сакура должна признать, что это, мягко говоря, довольно комфортное чувство. Но это также и противоречивое чувство; Итачи едва ли можно назвать парнем, рядом с которым большинство людей могут расслабиться.       — Мы идем в кафе напротив больницы, — спокойно сообщает ей Итачи. Они идут совсем недолго и видят кафе в пределах видимости уже через несколько минут.       — Это мое любимое — как ты узнал? — Сакура ярко сияет.       — В то утро, когда Саске впервые объявил о своем намерении встречаться с некой куноичи, — отвечает Итачи, позволяя своей руке на мгновение сжаться вокруг ее талии. — Наша мать несколько неправильно истолковала его заявление и сказала ему, что маленькое кафе рядом с больницей будет прекрасным местом, чтобы отвести дорогую Сакуру-чан.       Ей не нужно поднимать голову, чтобы услышать тонкий юмористический оттенок в его голосе, и Сакура хихикает.       — О, ирония. Это почти невообразимо. — Куноичи с розовыми волосами немного колеблется, глядя на него снизу вверх. — Ты, эм, рассказал своим родителям…       Они оба знают, что Микото любит Сакуру, как дочь, которой у нее никогда не было, и даже Фугаку питает к ней крошечную привязанность в своем сердце, но Лорд и Леди клана Учиха всегда считали само собой разумеющимся, что Сакура и Саске могут быть возможной парой. Итачи ухмыляется, наслаждаясь вездесущей иронией, и открывает перед ней дверь в кафе; их обоих тут же вежливо встречают и проводят к столику на двоих у окна.       Итачи приподнимает бровь, отвечая на вопрос Сакуры, а официант наполняет для них два стакана ледяной воды.       — Ну, я собирался рассказать им завтра утром. Конечно, мой глупый младший брат и я должны устроить своего рода представление до этого — в конце концов, мать и отец ожидали бы, что Саске отреагирует довольно бурно на то, что благодаря его усилиям, я украл предполагаемую… девушку Саске.       Сакура ухмыляется задуманному мысленному образу инсценированной конфронтации из-за ее отношений между Итачи и Саске, и пальцы Итачи слегка касаются ее ладони, и она знает, что он так же удивлен, как и она.       — Несмотря на то, что я не думаю, что я товар, который можно украсть, — осторожно говорит она беззаботным тоном, глядя на свое меню, — это утверждение имеет… гм… определенные последствия для природы наших… отношений?       Сакура позволяет последнему слову повиснуть в воздухе между ними в предварительном вопросе; Итачи требуется некоторое время, чтобы понять ее точный смысл, но когда он это делает, обычно стойкий капитан АНБУ несколько мгновений борется со своими словами, прежде чем снова взять Сакуру за руку. Она поднимает на него взгляд так быстро, что чуть не сворачивает шею, явно испуганная, а затем торопливо оглядывается; может быть, это просто она, но он тоже выглядит немного встревоженным своими действиями. Несмотря на то, что Итачи ухмыляется ей, как он всегда делает, замечая ее реакцию, его голос чуть менее бесчувственно мягок, чем обычно.       — Это и было задумано.       Сакура моргает.       Что за черт?       Неужели Итачи — печально известное холодное, ледяное и неприступное, Демоническое Отродье, страшный Итачи — только что (очень, очень тонко) намекнул на их отношения?       Есть миллион вещей, которые она может сказать в ответ на его двусмысленное заявление; миллион вопросов, которые она хотела бы задать, все время борясь с искушением взять его жизненные показатели и посмотреть, страдает ли он под воздействием галлюцинаторных препаратов или чего-то еще, что может запутать его разум, но сейчас один вопрос имеет приоритет выше всех остальных.       — Итачи, — наконец произносит Сакура напряженным голосом. — …Ты делаешь мне больно.       Итачи встревоженно смотрит на их руки; действительно, его пальцы переплелись с ее пальцами в хватке, которая уже сломала бы пальцы шиноби слабее Сакуры.       — Ой. — Когда он ослабляет хватку, наступает тишина, такая, что он может слышать собственное учащенное сердцебиение. Все это почти до боли ново для него, и он слегка поглаживает большим пальцем тыльную сторону ее ранее раздавленной руки. — …Я прошу прощения.       Выражение лица Сакуры светлеет, когда она улыбается ему. Это не печально известная улыбка — Я-соблазняю-тебя-от-имени-Команды-Семь-даже-если-это-будет-последнее-что-я-сделаю — или — Я-собираюсь-вырвать-твои-красивые-глазки-Учиха, но скорее как непринужденная, ласковая улыбка, обычно предназначенная только для людей калибра Ино и остальных членов Команды Семь. Итачи на мгновение немного теряется, но затем одаривает ее самой ласковой ухмылкой — в конце концов, он думает, что сможет к этому привыкнуть.       — Ты видишь это? — шипит Саске, прячась в задней части кафе возле чулана для мётел. — Она дарит ему нашу улыбку, тупица. Нашу улыбку.       Наруто недовольно рычит при одной мысли об этом и он с отвращением дергает свою одежду.       — Кроме того, почему мы вообще должны носить эти дурацкие вещи? Мы могли бы шпионить за ними в нашей обычной одежде…— он слегка вздрагивает, замечая, что Сакура сегодня выглядит еще более душераздирающе красивой, чем обычно. — Ками знает, что Сакура-чан не носит плащи… — бормочет Наруто вполголоса, стараясь не выглядеть завистливым к Итачи.       — Плащи добавляют ауру утонченности и таинственности, — объясняет Саске, по крайней мере, в пятый раз за вечер. — Кроме того, эти двое в любом случае не ожидают, что мы будем одеты так, поэтому, если им надумается совершить таинственный крюк в районе чулана для мётел, они, вероятно, просто подумают, что мы… часть клана Абураме, или что-то вроде того. — Затем Саске смотрит на него. — Черт возьми, Сакура должна быть одета в плащ. Как это раздражает с ее стороны. Мы должны были зайти раньше, чтобы поговорить о приемлемом дресс-коде.       Наруто старается не дергаться, представляя, как отреагирует их любимый товарищ по команде на такой разговор, прежде чем его мысли переходят к другому тревожному аспекту заявления Саске.       — Зачем Итачи и Сакуре-чан таинственный крюк в районе чуланов для метел? Если только, — он бледнеет, вспоминая ту ужасную вещь, которую они увидели прошлой ночью на кухне Саске, — …ох, фу.       — Вот почему мы это контролируем, — мрачно отвечает Саске. — Они выглядят так, будто уже веселятся. Им слишком весело.       Наруто выглядывает из шкафа на необычную пару.       — Они просто разговаривают, Саске.       Саске бросает на Итачи и Сакуру желтушный взгляд.        — Да, но их руки все еще соприкасаются. Ну, вроде, немного. И они не просто разговаривают — они погружены в разговор. Кто знает, что они замышляют? Один из них может предлагать что-то другому, насколько нам известно.        — Саске-сволочь, ты такой параноик. — Наруто глубоко вздыхает. — В любом случае, вся эта история с Итачи и Сакурой-чан была твоим планом.       Саске прислоняется к стене чулана для мётел и молча размышляет. — Я знаю. Это просто… странно. И, я имею в виду, посмотри на Итачи! Он выглядит чертовски счастливым, и поблизости нет трупов или онигири. Это просто неправильно. И… — он хмурится. — Сакура выглядит практически вне себя от радости.       Наруто на самом деле всхлипывает и вытирает уголки глаз.       — Ой, наша маленькая Сакура-тян растет и переживает свой первый настоящий роман… — хихикает он, прекрасно понимая, что ассоциация романтики и Итачи — это не что иное, как самый большой в мире оксюморон. — Поговорим о красавице и чудовище, а?       — Хорошо. Как угодно. — Саске скрещивает руки и бормочет обиженно и бессвязно.       Затем, к шоку Наруто, он бросается прямо к выходу из чулана для мётел. В ужасе, Наруто хватает его сзади за плащ и затаскивает обратно внутрь.       — Какого черта, Саске-сволочь? Ты не можешь сорвать свидание Сакуры-чан! Она убьет тебя, если Итачи не доберется до тебя первым!       Левый глаз Саске возмущенно дёргается, когда он немного рычит. Наруто, видя, что он на самом деле вынужден действовать как голос разума в этой ситуации, тут же хватает младшего Учиху в хедлок.       — Саске-сволочь! Разве ты не хочешь жить, чтобы пригласить свою тайную куноичи?       Борьба Саске замедляется через несколько мгновений.       — …Ага, — бормочет он с чем-то, что почти можно было бы назвать настоящим румянцем, заливающим его лицо при одной только мысли о ней. — Я хочу.       Наруто нервно смеется, ободряюще похлопывая по голове эмоционально неуравновешенного товарища по команде.       — Ну, тогда, если это так, пришло время сидеть здесь и мирно шпионить, не делая глупостей, потому что, если Сакура-чан или Демоническое Отродье твой брат узнают об этом… ну, тогда скажем так, Итачи останется единственным наследником клана Учиха, а Конохамару станет Шестым Хокаге вместо меня.       Саске выглядит ошеломленным от самой мысли об этом.        — Да. Это была глупость почти самоубийственного уровня, не так ли?       Наруто горячо кивает.       — Итак…— Саске скрещивает руки и смотрит на не обращающих внимания и остроумно подшучивающих Итачи и Сакуру с несчастным видом. — Мы ничего не можем сделать. Мы просто должны стоять здесь и ждать.       — Но если они вдвоем забредут сюда после десерта с какими-то, э-э, менее чем чистыми намерениями, тогда мы сможем принять меры, — серьезно уверяет его Узумаки.       — И под принятием мер ты имеешь в виду кастрировать Итачи? — Саске фыркает.       — Черт, да. — Наруто ухмыляется очень по-лисьи.       В конце концов, два самых чрезмерно защищающих члена Команды Семь почти два часа стоят в тесном чулане, задыхаясь в своих нелепых плащах.       — Ладно, — наконец хрипит Саске с глубоким отвращением. — Никогда не думал, что скажу это, но очевидная химия Итачи и Сакуры видна даже на нефизическом уровне и, следовательно, склонность к длительным и интеллектуальным разговорам только что оказалась такой же раздражающей, как и их странная привычка таинственным образом заканчивать свои отношения, пихая языки друг другу в глотку всякий раз, когда они изолированы от других.       Наруто неодобрительно качает головой.       — И здесь я подумал, что нет ничего хуже, чем, казалось бы, неизлечимая привычка Итачи и Сакуры-чан целоваться, когда у них есть несколько минут наедине… — он делает паузу, прищурившись, а затем крепко хватает Саске за руку. — Саске-сволочь! Смотри! Они уходят! Наконец-то! Мы можем скинуть эти дурацкие плащи и пойти за раменом — я чертовски голоден! Подожди… — он замечает несколько задушенное выражение лица Саске. — Это хорошо, верно?       — Не… обязательно, — бормочет Саске, прежде чем выскользнуть из чулана, убедившись, что оставшийся официант отвернулся. — Ну, если только Итачи не собирается быть настоящим джентльменом и не подкинет ее к ее двери.       Наруто хмурится при одной этой мысли.       — Что-то я в этом сомневаюсь. — На этой зловещей ноте Наруто следует за Саске из кафе, совершенно не замечая восхищенных взглядов остальных шиноби Конохи, наблюдающих за ночной жизнью деревни, за которыми следуют Наруто и Саске, скрываясь на расстоянии от Итачи и Сакуры, потому что, в конце концов… они работают полностью под прикрытием таинственных и гладких черных плащей.       При нормальных обстоятельствах, как уже неоднократно было доказано, Сакура может легко чувствовать чакру Саске и Наруто, даже когда она скрыта. Поэтому, поскольку Саске и Наруто следуют за ней и Итачи очень тонко и на расстоянии, они осторожны и уже имеют большинство признаков для их соответствующего дзюцу побега, запланированного по нескольким веским причинам.       Тем не менее, это, безусловно, не нормальные обстоятельства (опять же, как уже было неоднократно доказано), и Сакура полностью готова отрицать это, если ее допросят в тот же момент, но присутствия Итачи достаточно, чтобы отвлечь ее на что-либо еще, кроме … него.       Сакура слишком раздражена своим поведением, чтобы заметить их появление у двери ее квартиры; это на нижнем этаже и всего в нескольких шагах от улицы, факт, который всегда причинял ей много горя. Со своей стороны, Итачи приподнимает бровь, забавляясь тем, как легко читается его куноичи — слишком очевидно, что она чем-то обеспокоена; достаточно обеспокоена, чтобы все еще почти не осознавать свое окружение.       Итачи тихо откашливается и с удовлетворением видит, как встревоженные зеленые глаза Сакуры быстро возвращаются к нему. Она краснеет, ощущая на себе тяжесть его темного молчаливого взгляда, а затем начинает горячо корить себя за непроизвольную физическую реакцию.       — …Кхм, — наконец выдавливает она, выглядя несколько потерянной. Несмотря на оба их положения вундеркинда шиноби и капитана АНБУ, а также самого опытного ниндзя-медика и ведущих специалистов по тайдзюцу, соответственно, неловкость в этой очень новой ситуации внезапно излучается над Итачи и Сакурой почти осязаемыми волнами.       С их места, за колонной снаружи, Наруто тихо стонет, хлопая себя ладонью по лбу.       — …Черт, Саске-сволочь, я говорю об этом со всем уважением, но твой брат и Сакура-тян — это крушение поезда.       У Саске другие мысли на уме, поскольку он самодовольно представляет некую куноичи, у которой остался всего один день миссии.       — …Хех, это значит, что я унаследовал гены обходительности! Возьми это, Демоническое Отродье…       Тем временем Сакура сердито смотрит на Итачи, ее взгляд маскирует тот факт, что она совершенно не знает, что делать. Они уже серьезно — очень серьезно — дважды целовались, а это значит, что она не должна колебаться у своей двери, не пригласив его, конечно. В этот момент не должно быть причин для беспокойства или неуверенности. Она уже довольно хорошо знает Итачи на личном уровне, не говоря уже о том, что он чертовски хорошо целуется… Отрицать ее влечение к нему на физическом, эмоциональном и ментальном уровне было бы совершенно бессмысленным занятием.       На этот раз Итачи, кажется, нечего сказать; он просто наблюдает за ней почти с опаской, ожидая, когда она примет решение. Помимо их довольно кокетливых взаимодействий в ее квартире перед свиданием, он не собирается давить на Сакуру, чтобы она сделала приглашение такого рода.       Сакура быстро прочищает горло, проклиная свою нехарактерную почти застенчивость.       — Зайдешь? — спрашивает она, изо всех сил стараясь не спотыкаться о свои слова.       Выражение глаз Итачи непостижимо, когда он делает небольшой шаг вперед, отбрасывая собственные сомнения, кладя руки ей на бедра, слегка притягивая ее ближе к себе. После всего, что они сделали вместе — и он оба раза инициировал контакт — Итачи совершенно уверен, что он не чувствовал себя так раньше… возможно, потому, что это кажется гораздо более серьезным, чем их предыдущие встречи, как в его офисе, так и в его кухне.       Прежде чем он успевает передумать, Итачи наклоняется ближе к ней, и Сакура встает на цыпочки, инстинктивно потянувшись к нему. Она ожидает полной чувственной атаки, как и в прошлые разы, но в отличие от предыдущих поцелуев, которые они разделили, этот гораздо более нежный и… целомудренный, как ни странно, даже когда Сакура слегка обнимает его за талию, возвращая объятие.       Без ведома Итачи и Сакуры глаза Саске и Наруто сужаются в унисон с другой стороны колонны.        — Вот именно, — бормочет Саске. — Не похоже, чтобы они больше чем целовались, но если мы заметим хоть малейший намек на пошатывание в сторону двери квартиры Сакуры, мы атакуем.       Наруто коротко кивает, хотя на их глазах Итачи мягко отстраняется от Сакуры, восстанавливая свой обычный контроль. Она моргает, глядя на него, явно запутавшись.       — Я думала…       Итачи кладет палец ей на губы, не осознавая, насколько чувственным по своей сути является это действие, прежде чем слегка потереть большим пальцем ее нижнюю губу.       — Просто иди спать, Сакура, — мягко говорит он. — В конце концов, завтра утром у нас миссия.       Противоборствующие эмоции мелькают в ее глазах, прежде чем вполне предсказуемо сменяются гневом.       — Подожди, что? Ты не можешь этого сделать!       Итачи издает тихий звук веселья в глубине своего горла, прежде чем снова наклониться и поцеловать ее еще раз.       — Спокойной ночи, Сакура.       И вот так он исчезает в вихре пепла, оставляя после себя тайно ликующих и дающих пять Наруто и Саске… и очень растерянную Сакуру. С недовольным рычанием она довольно злобно отпирает дверь своей квартиры и врывается внутрь, хлопая и запирая ее за собой.       Оказавшись внутри, она снимает один из своих высоких каблуков так быстро, как только может, не травмируя себя, а затем падает на ближайший диван, пытаясь разобраться в своих мыслях. Затем Сакура со стоном осознает, что это был тот самый диван, на котором она лежала поверх Итачи всего два с половиной часа назад, когда он так прикасался к ней…       Пробормотав что-то о своем недовольстве, Сакура расстегнула ремешки на другой пятке, и когда вторая туфля слетела, она вытянула ноги перед собой, мрачно наблюдая за безупречным изумрудно-зеленым педикюром, который Тентен сделала ей во время их последней ночевки. Если она правильно помнила, она сделала мастерице по оружию маникюр с темно-сливовым оттенком лака для ногтей, несмотря на протесты Тентен, что он все равно просто отколется.       Сакура закрывает голову руками, проводя ногтями по длинным волосам, и пытается сопротивляться искушению позвонить Ино и попросить серьезного совета. Неужели Итачи просто пригласил ее на свидание, чтобы выполнить первоначальные детали плана Саске — теперь, когда этап — соблазнение — закончился, в конце концов… или это могло быть что-то еще?       Сакура фыркает при одной этой мысли, прежде чем встать и пойти на кухню, чтобы приготовить себе чашку теплого молока — в конце концов, она любит жить замещающей жизнью — и вернуться на свой диван, все еще глубоко задумавшись. Это — сегодня, все это — должно быть просто для того, чтобы соответствовать плану Саске, потому что Итачи… он просто не из тех парней, которые ходят на свидания. Он неизлечимый трудоголик и, если не считать случайных обедов с ней, Генмой и Шино после миссий, он также полностью асоциален и убежденный одиночка. Потому что эти черты характера полностью не способствуют романтике, знаешь ли, — сардонически комментирует Внутренняя Сакура.       Это факт, конечно; факт, который она знала почти столько же лет, сколько знала самого Итачи, но… почему это так беспокоит ее сейчас, черт возьми?       Сакура глубоко вздыхает, подтягивая колени к груди и свернувшись калачиком, прежде чем положить голову на руки. Каким-то образом — и она совсем не уверена, как — и достаточно иррационально… Глупый план Саске привел ее к тому, что она оказалась в затруднительном положении с неким темноволосым, черноглазым капитаном АНБУ.       Примечание для себя: после завтрашней миссии выследить и вырубить Учиху Саске, а затем повесить его вверх ногами за лодыжки с крыши Башни Хокаге.              … Резко, да, но он полностью этого заслуживает.       Следующее утро       На следующее утро, на рассвете, Итачи уже одет в свою экипировку АНБУ и ждет за дверью спальни никого иного, как своего глупого младшего брата. Выражение его лица совершенно непостижимо, и он терпеливо исследует свои ногти, даже не отрывая прищуренных глаз от двери, как хищник, поджидающий свою неосторожную добычу.       Когда Саске, наконец, выходит из своей спальни, одетый в свою обычную форму джонина, он быстро направляется по коридору к кухне, все еще выглядя спящим и очаровательно взъерошенным, в то время как в своем сонном состоянии он совершенно не замечает отчетливо угрожающего присутствия Итачи, скрывавшегося в тени возле его двери.       Столкнувшись с таким откровенно оскорбительным обращением, Итачи мельком закатывает глаза, считая, что его младший брат является полной и абсолютной тратой кислорода, и догоняет Саске, прежде чем бесцеремонно шлепнуть младшего джонина о стену.       — Доброе утро, глупый братишка, — мягко произносит он.       Саске тут же приходит в ужас и трет затуманенные глаза, явно убежденный, что это ужасный кошмар.       — Что за … Итачи?       — Где твои манеры, Саске? Я сказал: — Доброе утро. — Итачи глубоко вздыхает, прежде чем безжалостно задушить брата       Саске с ненавистью смотрит на Итачи, теперь полностью проснувшийся.       — Доброе утро, — бормочет он.       Итачи отпускает его со скучающим видом.       — Я намерен рассказать нашим родителям о своей романтической привязанности к Сакуре за завтраком.       — Хорошо. — Саске обиженно массирует шею. — Мы все устроим вечеринку или что-то в этом роде.       Итачи только моргает, глядя на него.       — …У тебя интеллект зараженной грибком золотой рыбкой с мертвым мозгом, не так ли?       Саске сердито смотрит на брата, практически излучая намерение убийства, когда пытается вернуться на кухню.       — Извини, но я считаю своим личным правилом не иметь дела со злыми психопатами по крайней мере до полудня.       Итачи злобно тычет в несколько болевых точек Саске и ухмыляется, когда его брат приваливается к стене, потирая затылок.       — Я считаю личным правилом не иметь дел с идиотскими кретинами, такими как младшие братья, до полудня, но лично для тебя я сделаю исключение.       — Я тоже тебя люблю, аники, — саркастически бормочет Саске.        — Да, хорошо. — Итачи ухмыляется. — Как я уже говорил, я намерен рассказать нашим родителям о моих… отношениях… с Сакурой за завтраком. Убедись, что ты испытываешь соответствующее отвращение, ужас, разбитое сердце, возмущение и убийственность. Порядок зависит от тебя.       — …Я могу это сделать. — Саске моргает.       Итачи мчится по коридору к кухне.       — Очень хорошо. Я полагаю, мама спросит, где я был прошлой ночью в начале завтрака. Тогда я скажу им. Будь готов.       Саске яростно показывает неприличный жест старшему брату в спину чтобы хоть как-то себя успокоить.       — Надеюсь, ты знаешь, что я намерен сломать этот палец где-то на следующей неделе, — ни с того ни с сего говорит Итачи.       Саске резко бледнеет и засовывает обе руки за спину.       Итачи входит на кухню и обнаруживает, что их отец сидит за столом и методично ест вафли с черникой, как обычно. Микото наливает всем стаканы апельсинового сока, и Итачи кивает своим родителям в знак приветствия, садясь на свое обычное место за столом, за ним следует и Саске.       — Доброе утро.       Саске тоже бормочет необходимые приветствия, глядя на кухонный стол рыбьими глазами — в конце концов, их родители невинно едят на нем, совершенно не подозревая, что Итачи и Сакура делали на нем всего два дня назад. Это отвратительно, правда.       — Итачи, — слегка хмурится Микото, кладя две вафли на тарелку старшего сына. — Где ты был прошлой ночью? Ты всегда помогаешь мне делать онигири…       Фугаку выжидательно поднимает взгляд от своих вафель, а пальцы Саске в предвкушении сжимают нож для масла.       — Я пригласил Сакуру на ужин, — бесстрастно объявляет Итачи, изящно разрезая свою вафлю на кусочки в форме сюрикена. — В кафе напротив больницы.       Фугаку среагировал первым; он фактически давится апельсиновым соком, его обычное ледяное самообладание разрушено.       — Что? Ты — что?       Нож и вилка Саске с громким лязгом падают из его внезапно ослабевшей хватки на тарелку, когда он тупо смотрит на Итачи, явно отрицая это.       — Повтори.       Микото переводит взгляд с обоих своих сыновей, явно разрываясь между визгом от радости, что ее милый, но асоциальный Итачи встречается с ее любимой маленькой Сакурой-тян… и торопится утешить явно убитого горем Саске, который становится все более тревожно бледным во второй раз утро.       — Да, — беспечно продолжает Итачи, делая глоток апельсинового сока. — Я пригласил Сакуру на ужин, отец.       Фугаку откидывается на спинку стула, выглядя совершенно потрясенным и совершенно не находя слов.        — …Ну, — наконец выдавливает он. — Она ученица Годайме Хокаге и лучшая куноичи своего поколения. Это достойный выбор для наследника клана.       При этом и Микото, и Фугаку неуверенно смотрят на своего младшего сына. Шаринган Саске мерцает, показывая эмоциональную нестабильность, а его пальцы сжимаются в кулаки, когда он безмолвно смотрит на Итачи.       Мысленно Итачи должен признать, что его младший брат, хотя и очень глупый, вполне приличный актер, и ухмыляется Саске.       — Да?       Микото инстинктивно движется, чтобы встать между двумя своими сыновьями, оба из которых свирепо смотрят друг на друга, но Фугаку берет ее за руку, качая головой.       — Это между ними, — бормочет он вполголоса.       Тишина затягивается еще на один мучительный момент, когда Итачи и Саске участвуют в Битве Грозного Додзюцу. Неудивительно, что Саске первым раскалывается и бьет стаканом с апельсиновым соком по столу с такой силой, что тот дрожит.       — Я ненавижу тебя, — яростно шипит он на Итачи, прежде чем схватить свой нож для масла с побелевшими костяшками пальцев.       — Я ненавижу тебя еще больше, — скучно отвечает Итачи, доедая свою вафлю.       Микото наклоняется к плечу Фугаку, пытаясь подавить всхлипы.       — Где я ошиблась? — жалобно спрашивает она.       — Ну, нет, — Фугаку нежно похлопывает ее по спине. — Это просто здоровое соперничество между братьями и сестрами.       Оба родителя с опаской переглядываются с одного наследника на другого, пока Саске не швыряет на стол свой нож для масла.       — Она должна была быть моей, черт возьми!       — У тебя был шанс, — невозмутимо говорит Итачи. — И после того, как ты разрушил это, у тебя было еще три года, чтобы попытаться исправить свои ошибки.       Саске просто смотрит на Итачи еще несколько мгновений, его левый глаз опасно дергается. Затем он отодвигает свой стул от стола и выходит из кухни, окутывая его убийственной аурой.       — Ну, — тихо бормочет Микото. — Это прошло…       — Ужасно, — завершает Фугаку.       Итачи только что допил свой апельсиновый сок, выглядя довольно безмятежным.       С хлопком двери Саске врывается обратно, хватает свои вафли с тарелки для завтрака и швыряет утреннюю газету в голову Итачи.       — Ты губишь мое существование, ты разрушаешь все в моей жизни и…       — Ты меня ненавидишь, — заканчивает Итачи.       Саске моргает.       — Да. На самом деле я надеюсь, что ты погибнешь в огне.       С этими словами он выбегает обратно, выглядя явно злым.       — О, дорогой, — слабым голосом говорит Микото, делая укрепляющий глоток апельсинового сока.       — Это очень хорошо подводит итог, — сухо отвечает Фугаку, открывая газету.       Итачи ополаскивает посуду под раковиной, прежде чем поставить ее сушиться.       — Я найду его, и мы не будем делать ничего опрометчивого, — уверяет он своих скептически выглядящих родителей. — Саске просто нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли. — Он слегка целует мать в щеку, кивает отцу на прощание и быстро выходит из кухни.       Он находит Саске, который задержался у ворот комплекса Учиха, прислонившись к воротам, скрестив руки на груди, и заканчивает жевать оставшуюся вафлю. Как только он чувствует приближение Итачи, то поднимает бровь, глядя на старшего брата.       — Кто умнее зараженной грибком золотой рыбки с мертвым мозгом?       — Ты, — неохотно признает Итачи, когда они вдвоем начинают свой путь к восточной границе деревни — там Саске должен встретиться с Хатаке Какаши и Наруто, а Итачи встречается со своей командой АНБУ. — Но только с микроскопическим запасом мозгов.       Саске ухмыляется.       — При таких темпах я могу достичь интеллекта умственно отсталого грызуна где-то к концу года.       — Не надейся. — Итачи ухмыляется в ответ. Где-то на восточной границе деревни       — Привет, Сакура, — слегка охрипший после сна голос Генмы ловко пробуждает дремлющую куноичи от импровизированного сна у основания дерева. — Просто чтобы ты знала, Итачи уже в пути, хотя мы все еще ждем Шино.       Сакура бормочет слова благодарности, прежде чем сонно потереть глаза и зевнуть, спрятав голову в руки. В конце концов, она сдалась и пошла к Ино, и они вдвоем задержались допоздна, анализируя последние события в Проекте соблазнения и после него. Достаточно допоздна, чтобы поспать всего четыре с половиной часа, чтобы быть одетой и готовой к восходу солнца.       — Спишь на работе, Сакура? Тц. Ты меня разочаровала.       Сакура поднимает взгляд на знакомые веселые голоса и моргает, когда видит Итачи и Саске, стоящих над ней и ухмыляющихся одинаково. Что? Проснувшаяся Внутренняя Сакура визжит. Братья Учиха, на самом деле мирно состоящие вместе, а не сражающиеся изо всех сил и не исповедующие вечную ненависть друг к другу? Апокалипсис наступил или что?       Они оба закатывают глаза, прежде чем Итачи хватает одну ее руку, а Саске — другую, и они легко поднимают ее на ноги.       — Спасибо, — говорит Сакура, переводя взгляд с одного на другого, все еще немного смущенная.       Итачи приподнимает бровь, глядя на ее слегка взлохмаченный вид, прежде чем как ни в чем не бывало смахнуть несколько случайных листьев с ее волос, в то время как Саске изображает извержение вулкана за его спиной. К удивлению Итачи, Сакура смеется и бросается к его брату, толкая Саске в плечо.       — Заткнись!       — От вас двоих тошнит, — ровным голосом сообщает Саске, прежде чем скрестить руки на груди и долго рассматривать их. — Ты слышал, как я сказал, что я… одобряю, верно?       — Саске, пожалуйста, — аристократически фыркает Итачи. — Не обманывай себя, думая, что твое одобрение действительно имеет значение.       Сакура смотрит на Итачи, зная, что заклинание хороших чувств между братьями было временным.       — Конечно, его одобрение имеет значение!       Итачи ухмыляется, хотя и несколько ласково.       — Знаете что? — Саске скрещивает руки, глядя на них.       — Что? — Итачи и Сакура сухо припевают.       — Прежде чем вы двое станете… э-э…официально, ну вы поняли... — мрачно произносит Саске. — Вы должны сделать для меня кое-что важное.       — …Зачем? — Итачи и Сакура одновременно моргают.       — Затем что, — хмурится Саске.       Сакура смотрит на Итачи, пытаясь скрыть улыбку.       — Это звучит как вполне весомая причина для меня.       — Ладно, — бормочет Итачи только ради миниатюрной розововолосой куноичи, стоящей рядом с ним. — Говори.       — Тебе это не понравится. — Саске ухмыляется.       Сакура преувеличенно закатывает глаза, вспоминая очень похожий разговор в кабинете Итачи несколько дней назад. Эти двое действительно очень похожи, независимо от того, что они хотели бы думать.       — Ты не узнаешь, пока не скажешь нам, — и снова, как добрая и дипломатичная куноичи, которой научила ее Цунаде-шишоу, она воздерживается от добавления слова «идиот» в конец предложения.       Между тем, Итачи лишь настороженно смотрит на своего младшего брата, слишком хорошо знакомый с этим коварным взглядом в глазах Саске — в конце концов, по словам Сакуры, это тот же самый взгляд, который он изобрел.       — Хорошо, — просто говорит Саске.       А потом он им рассказывает.       Несмотря на их крайне разные личности, на этот раз Итачи и Сакура выглядят так, как будто они полностью согласны в этом вопросе. На обычно невозмутимом лице Итачи появилось недоверчивое выражение, и Сакура, похоже, испытывала сильное искушение либо ударить его, либо проверить его жизненные показатели, чтобы проверить, нормально ли он все еще функционирует.       — Полагаю, ты шутишь, — наконец произносит Итачи.       — Учиха Саске, ты на крэке? — Сакура гораздо менее формальна и сдержана в выражении своих чувств.       Самодовольная ухмылка Саске достигает эпических масштабов.       — Нет. Можете начать завтра. И…— он хмурится. — Я ожидаю, что задание будет выполнено завтра же. Найдите меня, когда будете готовы.       С этими словами Учиха Саске вальсирует, чтобы встретить Какаши и Наруто, которые только что прибыли, его плохое настроение значительно улучшилось благодаря всегда приятному стремлению мучить его Демоническое отродье старшего брата и его одинокую подругу по команде, оставив Сакуру и Итачи все еще глядящих ему вслед и выглядящих совершенно ошеломленным.       Сакура, наконец, трет лоб, выглядя болезненно.       — Он хуже тебя. И я никогда не думала, что когда-нибудь скажу что-то подобное.       Наконец Итачи смотрит на нее.       — Знаешь, мы могли бы повеселиться с этим.       Сакура скептически поднимает бровь.       — Это было либо достойной Генмы шуткой, либо совершенно злым предложением.       — Это зависит от того, какой вариант ты бы выбрала, — отвечает Итачи, не теряя ни секунды.       — Как насчет и того, и другого? — Сакура ухмыляется ему.       — Это приемлемо, — невозмутимо отвечает Итачи, когда они вдвоем поворачиваются и начинают пробираться к остальным членам своей команды. — Вот, я и подумал, что мы могли бы сделать…       — …Дай угадаю, мне не понравится? — игриво спрашивает Сакура.       Итачи весело хмыкает.       — Наоборот, я думаю…       Без дальнейших подсказок Итачи говорит ей.       …И, как и следовало ожидать, Сакуре это нравится.       (Конечно, это совсем не сулит Саске ничего хорошего, но ему и не обязательно об этом знать. Пока.)