Взгляд лисицы

В имении Шмелёвых было тихо. В такие дни жители особняка обычно предпочитали безмятежно проводить холодное осеннее утро за чашечкой чая и хорошей книгой. За окном задувал ветер с набережной Мойки. Люди на улицах спешили укрыться, от моросящего дождя. Будильник отмерил 11 часов утра и в спальне на втором этаже раздался громкий звон биения молоточка по металлическому колокольчику. Послышалось первое бурчание из-под одеяла, а после показалась и рука, пытавшаяся прекратить перезвон над своими ушами, но благополучно завалив это задание, высунулось сонное лицо Екатерины. Одно, уже ловкое нажатие, и будильник умолк. Проснуться всё никак не получалось, а плотные шторы лишь задерживали остатки ночи, создав лишний повод поваляться в кровати подольше. Рядом начала слышаться какая-то возня, которая окончательно разбудила девушку и заставила раскрыть глаза. Источником шума стала Шпулька- одна из её гончих. Сейчас она стояла на задних лапках и старательно пыталась разглядеть спит ли хозяйка. Вторая же собака- Жозетта, тем временем всё ещё мирно вздымала свои бока, спав крепким сном в дальней части комнаты. Обычно они любили ночевать у неё, устроившись на любимых лежанках или, в случаи, когда их баловали, засыпали в ногах графини. Животные разительно отличались друг от друга по нравам. Энергичная, озорная Шпулька и размеренная, спокойная Жоззи выглядели очень контрастно особенно для гостей. — Всё-всё, Шпулька, не хулигань. Я уже проснулась, — спустила ноги с кровати и потрепала по голове животное, девушка. — Доброе утро, озорница. Ты у меня, как петухи у крестьян- каждое утро, как штык на месте. Закончив с ней шептаться, Шмелёва босыми ногами прошлась до окон, выходящих на небольшую веранду, и расшторила их. Помещение заполнил слабый белый свет, от загороженного облаками солнца. Пасмурная погода держалась уже почти неделю и вгоняла в тоску. Промозглые Питерские осени Екатерине никогда не нравились. Единственным плюсом было то, что она не любила загар, который ей совсем был не к лицу, а с такой погодой его никогда и не будет. Послышался грустный вздох, а после и тихое подытоживание увиденного: — Вот бы поскорей весна... Шпулька, знаешь, мне бы твой оптимизм ну или сонливость, как у Жоззи, чтобы проспать всю эту сырость, — на последних словах последовал лёгкий смешок. Далее юная леди отправилась приводить себя в порядок. При помощи служанки была сделана незамысловатая, но изящная причёска, а после выбрано светло-жёлтое платье, из соседствующей гардеробной комнаты. Там покоилось множество различных одежд, работу над которыми частично осуществил её знакомый дизайнер Александр Ласточкин. Надо признать сей процесс достаточно оживил Екатерину и привнёс красок в серый осенний день. — Спасибо, Марго. Можешь идти, — отпустила личную служанку лет 18 девушка. - Постой, родители уже за столом? — Да, Ваше сиятельство. Уже около трёх минут, — сообщила она и покинула свою госпожу, направляясь вглубь имения. Дальше по маршруту стояла столовая. Семейство завтракало поздно, поэтому страшиться опаздывания было ни к чему. Второй этаж имения был более жилым, чем первый, на котором находилась библиотека, столовая, гостиная, бальная и многое другое. Спуск предстоял по невероятной красоты парадной деревянной лестнице с резьбой. Уже на полпути можно было услышать слабые ароматы запечённой курицы и специй, доносившиеся с кухни. Слуги методично выполняли свою работу, периодически сменяя места дислокации. Имение было на пике своей оживлённости после длинной ночи. Свернув по коридору, и немного углубившись в него, зала была быстро настигнута. Основные блюда ещё не были поданы и служанки только начинали кружиться с подносами в руках. Родители восседали за длинным дубовым лакированным столом, накрытым белой скатертью. Каждый был занят своим делом: отец вдумчиво читал газету, закрывшись ей полностью, а мать перебирала в руке гранатовый браслет. Дополнив их компанию, девушка пожелала им доброго утра и вскоре, преступила к трапезе. Завтрак проходил тихо, никто и слова больше не молвил с того момента. Старшие Шмелёвы были вдумчивы. Со стороны казалось, что они были чем-то обеспокоены, но зная их лично это было не самое лучшее определение их настроениям. И вот, спустя 10 минут скрежета и постукивания столовых приборов по фарфору, первой молчаливое напряжение прервала Людмила Аркадьевна: — Катя, сегодня утром пришло приглашение на бал в дворце Юсуповых, - внимание членов семьи не заставило себя ждать, — он состоится через пару дней. Её мысль перехватил отец Екатерины, отложивший газету чуть в сторону от себя. Он явно не ожидал, что его жена начнёт свою речь прямо за столом. — К сожалению, мы с твоей матерью не сможем присутствовать на нём по ряду обстоятельств. — А что же случилось? Обычно вы стараетесь не пропускать такие события мимо себя. Что-то важное? — заинтересовалась девушка. Было непривычно видеть родителей, отказывающих себе в праздности. — Дело вот в чём. Мы планировали наведаться к моему брату, узнать, как он. Последнее время у него очень плохо со здоровьем. Врачи диагностировали чахотку, — речь Николая Александровича шла как-то слишком легко для человека, родному брату которого осталось жить год максимум. — И, понимаешь, на него записана большая мыловарная фабрика, которую было бы неплохо заполучить по наследству. Мы не так часто общались с ним, но сейчас самое подходящее время для налаживания связей, - взяла на себя ответственность закончить новость, матушка Екатерины. — Ты должна представить наш род на таком событии. Мы не можем просто так не явиться. Их взгляды сводились на дочери. Стихнув на своих местах, они ждали её реакции. Екатерина слышала, что отец с братом раньше конкурировал за это предприятие, но оно так и не досталось ему после смерти родителей. Сейчас заполучить такой объект было как никогда выгодно. Однако, до нынешнего дня он не выказывал яркого желания обладать им. Послевкусие после этих слов было очень странное. С одной стороны она давно не выбиралась в свет и хотела увидеть князя в живую, а не пытаться строить его портрет со сплетен подруг, а с другой подобный предлог отметиться за них, тогда, когда они будут столь корыстным путём задабривать её дорогого дядю. — Это аморально, — единственное, что молвила девушка после некоторых раздумий. — А что поделаешь Катенька? Что поделаешь? — с лёгким сожалением подвёл к концу разговор Николай Александрович.

***

На улице начало распогодиваться. Оставшиеся птицы что-то чирикали друг другу, а ветви близ расположенной зданию липы, покачивались из стороны в сторону. Юсуповский дворец был наполнен суматохой по подготовке к приёму. Атмосфера царила, как в каком-то улье: повара спешили закончить меню для банкетного зала, нанятые музыканты репетировали свой репертуар, а прочие слуги расставляли мебель и проверяли партии шампанского. Уже завтра здесь будет разливаться смех довольных гостей, музыка и постукивания каблучков, вальсирующих дам. А хозяин всего этого благородия тем временем разбирался со своей новой холодильной машиной, попутно перебирая пузырьки с кровью. Фрак и туфли уже давно были готовы и ожидали Феликса в гардеробной комнате. Оставалось только разобраться с парой отчётов для дружины и выбрать группу крови, которая после бала будет переливаться в его бокале. Вся эта спешка и беготня его не шибко радовали, но результат того точно стоил. — Четвёртая отрицательная... Ага, тебя-то я ищу, - после чего вскрыл пробку и вдохнул аромат красной жидкости. — Как всегда прекрасна. Грех мимо такой прелести пройти завтра. Празднества во дворце проводились не так часто и в основном выпадали на осень, весну. Размах их всегда был поводом для обсуждения. Особенно торжественными и затяжными они были в периоды, когда тоска князя не знала границ, но этот раз был иным. Тоска Феликса не душила, да и кокаин исправно справлялся со своими обязанностями, однако, душу тянуло продемонстрировать и выгулять свои новые костюмы, попутно напоминая остальным дворянам о своём состоянии. По резной двери раздался стук и в кабинет вошёл дворецкий, чтобы известить, о внезапно прибывшем члене внутренних расследований. По прошествии минуты Юсупов уже беседовал со своей главной ищейкой. До отдела дошла информация о недосчёте двух тел из банды террористов, которых должен был навестить Руневский. Вампиры не допускают таких оплошностей. Мужчина, веря графу, провалился в трубопровод и там же должен был утонуть, но с девушкой всё было мутнее. Основываясь на обращении Руневского можно было сделать вывод о том, что он так же мог посимпотизировать ей, как ему года-то Свечников. — Это нельзя оставлять без внимания. Дайте мне сжечь его. Повод уже есть! Он давно порочит вампирское чистокровие. — Дашков, дело ваше. Я вас сдерживать не собираюсь, только, ради Бога, покиньте мой кабинет. Вы не представляете как невовремя заявились сюда. У меня тут праздник, а вы про трупы подгоревшие рассказываете... Как неаппетитно, — кровь спешно отправилась обратно на полочку холодильной машины. Член внутренних расследований замер за спиной князя и рассчитывал на какое-то возможное высказывание на тему самовольного обращения террористки, но ответа так и не получил. Вместо этого, спустя минутную паузу, Юсупов развернулся, облокотившись на машину, заглянул в его лицо и проговорил: — А, что вы до сих пор здесь делаете? Разве я непонятно выразился? — на последних словах раздражение было нескрываемо. — И вы ничего не скажите про самовольное обращение? Он обратил не просто человека, а настоящего монстра, — не удержался граф, защищая своё положение перед Феликсом. Тот часто выгонял их с Щербатовым после того, как слышал то, что ему было нужно посреди докладов. — А, что тут ещё говорить? Видимо, очень понравилась, если так с ней возиться захотел. Завёл себе новую игрушку. У него уже была когда-то связь с человеком. Разве не помните? Как же звали ту женщину? — призадумался князь на пару секунд. — Не важно. В любом случае она от него сбежала. Связь с людьми была не так страшна и разрешена в кругу вампиров, а также предусматривала обращение в браке, но уже была хорошим аргументом для подозрения члена Дружины в нарушении устава. Закончив свою мысль, князь обошёл подчинённого и отправился проверять приготовления к балу, оставив того в одиночестве стоять в кабинете.

***

Имение Шмелёвых представлялось сейчас совсем тихим. В 4 часа дня слуг было меньше обычного. Старшие Шмелёвы уехали ещё утром, оставив свою дочь с данным ей поручением, а та за ненадобностью отпустила часть прислуги по домам- ей одной столько не нужно было. За несколько дней на улице совсем распогодилось и сейчас её комнату освещали, проскальзывающие через занавески лучи солнца. Екатерина сидела в кресле и читала сборник стихов. Они вдохновляли дворянку. Такие романтичные, целеустремлённые или печальные заряжали творить и создавать. Особенно близка ей была Ахматова. Ещё начинающая, но столь талантливая женщина, которой, однозначно, будет светить слава. Безмятежное время подошло к концу и нужно было начинать сборы в Юсуповский дворец. Книга отправилась обратно на полку, а её обладательница, сверившись с часами, поспешила в гардеробную попутно, позвав с собой служанку. Заблаговременно подготовленное платье, лежало на стёганном диванчике и дожидалось Шмелёву. Та перехватила его и через пару минут показалась из-за ширмы. — Что думаешь? — обратилась она к служанке Верочке. — Ваше сиятельство, вы великолепны! Этот вариант как никакой лучше. Хорошо, что вы остановились именно на этом, - девушка оглядела с ног до головы свою госпожу и прибывала в искреннем восторге. Она была самой дотошной из всех слуг. — Вера, ты мне льстишь, — посмеялась графиня с реакции. Далее, не медлив, были уложены непослушные тёмные кудри, в которые вплелись тонкие жемчужные нити. На шее в унисон с причёской появились длинные жемчужные бусы. Перламутр их так блестел и переливался на свету, что было сложно отвести глаз. По стенкам гардеробной бегали солнечные зайчики от хрустальных баночек с косметикой. Оставался лишь макияж. Уже без подчинённой Катя сидела за туалетным столиком, задумавшись о том, что на балу она будет совсем одна, без своих подруг. Конечно, она была знакома с большой частью дворян, которые будут там присутствовать, но знакомства со всеми были поверхностны и не особо подходили для душевных бесед. "Хотя, кого я обманываю. Там же не будет никаких бесед за кружечкой чая,"— подытожила свои рассуждения она. С последнего её выхода в свет, а это был Таврический дворец, прошло около двух недель. Всё это время девушка предпочитала оставаться дома или засиживаться в саду, примыкающем к имению, поэтому имел место быть лёгкий мандраж перед подобного размаха празднеством. Молодые руки начали искусно перебирать баночки и орудовать парой кисточек. Через 7 минут всё было готово. Лёгкий мягкий макияж вполне удовлетворил Екатерину, да и выбор его не занял много времени. И вот она, уже стоя у напольного зеркала, поправляла платье и рассматривала результат своей работы. Перед ней представала девушка, подобная ангелу, сошедшему со страниц книги, и, даже не подозревающая, что отправляется прямиком в лапы искусно хитрого дьявола.

***

Екатерина ехала в карете, попутно разглядывая прохожих на набережной. Деревья сменяли деревья, люди- людей. Дворянка знала, что в городе располагается два Юсуповских дворца, но сегодняшний маршрут предстоял на недалёкую набережную Мойки. Дорога с Коломенского острова заняла около 20 минут. Оно и не удивительно, ведь, имение Шмелёвых находилось на соседствующей Фонтанке. На выходе из кареты глаза встретились с величественным жёлтым зданием, украшенным барельефами и колоннадой. Со стороны парадного входа стояло множество карет и автомобилей, намекая на начало бала. Люди постепенно подтягивались к двум распахнутым дверям и растворялись внутри. Графиня последовала за ними. Внутри оказалось даже более помпезно, чем снаружи. Гостей встречала парадная лестница из белого мрамора. Стены украшали античные статуи и колонны, обращённые к входящим, а потолок покрывала мастерски выполненная лепнина. Венчала этот образ хрустальная люстра, освещающая весь простор, создаваемый архитектурным ансамблем. Богатство и убранство дворца уже с входа полностью оправдывали слухи о большем состоянии рода над Романовыми. Музыка тихо раздавалась через сквозные залы и зазывала к себе. Ещё пару преодолённых залов, и Шмелёва оказалась в танцевальном зале. Он представал себя достаточно просторным помещением. В дальнем углу его находились музыканты и виднелось фортепиано. По пути от некоторых представителей дворянского рода так и можно было услышать различные перешёптывания о хозяине этого великолепия. — Феликс Юсупов наряжался женщиной! — Феликс публично поссорился с князем Щербатовым... — Феликс... Феликс... Феликс, - жужжала толпа. "Да уж, обсуждаемая личность, однако,"— пронеслось в голове у Екатерины. И, ведь, не поспоришь. Столь экстравагантный персонаж зачастую оказывался вплетён в кучу сплетен и не всегда правдивых. Гости уже во всю вели светские беседы, смеясь, от ударившего в голову шампанского. Официанты галантно проскальзывали сквозь кучкующихся людей, разнося бокалы алкоголя на подносах. Екатерина направилась к ближайшему пустующему диванчику и, расположившись на нём, начала выискивать знакомые лица. "Княгиня Болконская, Шереметевы- нет, с ними беседы рискуют слишком затянуться, да и они довольно скучны,"— размышляла девушка. Ещё пару минут поисков и зазвучала первая бальная композиция. Люди начали подыскивать себе пары и выстраиваться в центре. Неожиданно какой-то молодой человек протянул графине руку, в знак приглашения на танец. — Миледи, — улыбнулся он. — Не могу вам отказать, — ответила с полуулыбкой Шмелёва и вложила свою руку в ладонь юноше.