Не важно, что ты сделаешь, всё равно останешься моим

Субботнее утро; птицы поют, летний ветерок мягко вздымает занавески, вся жизнь в этот момент прекрасна. Почти. Вся идилия, как по щелчку, была уничтожена шестилетней девочкой, которая радостно скакала по кровати. - Па-апа! Папа! Вставай! Мама сказала, чтобы ты спускался на кухню! - рыжая девочка приземлилась на бугор из одеяла, который что-то начал говорить. - Чего? - Я говорю... - из под одеяла вылез недовольный невыспавшийся мужчина. - Хая, милая, спустить вниз и скажи: папа не будет вставать в выходной и плестись вниз. - Хорошо! - радостная дочь соскочила с кровати и скрывшись за дверью, унеслась вниз по лестнице. Облегчённо вздохнув, рыжеволосый вновь опустил голову на подушку, отдаваясь своей дрёме. Но резкий крик с нижнего этажа дал точно понять, что его обладательница не желает мириться с этим. - Натаниэль! Быстро спустился вниз! Тишина. - Куртцберг!!! - голос стал ещё злее. - Да блять! - Нат вскочил на холодный пол и недовольно зашипев, спустился вниз, приближаясь к кухне. - Марта! Один день в неделе! Я так много прошу?! - Звонила мама. - кудрявая брюнетка повернулась к мужу. - Они на следующей неделе прилетят к нам из Чикаго. - Пусть летят дальше нахер. - рыжеволосый недовольно скрестил руки. - Натаниэль! Не выражайся при детях. - женщина перевела взгляд на рыжую девочку, передающую хлопья и годовалого мальчика, что размазывал кашу по всему детскому столику. - И не говори так о моих родителях. - Интересно, если я скажу, что они меня бесят в прямом смысле этого слова, что-то поменяется? - он улыбнулся, изогнув бровь. - Нет! - она отвернулась, продолжая мыть посуду. Ей совсем не нравилось, как её муж враждебно относится к её семье. Ну чем это могло быть вызвано? Из раздумий её отвлёк шум на улице. - Что это? - Похоже, грузовик. - мужчина выглянул в окно. - Почему он здесь? - А! Я совсем забыла! - Марта сняла фартук и спустила малыша на пол. - Сегодня переезжают к нам напротив новые соседи. Надо хоть познакомиться. Хая, давай быстрее. Девочка не особо отреагировала на слова матери, продолжая болтать ногами под столом. Натаниэль лишь скривил от мысли, что надо идти и говорить с незнакомыми людьми, которые зачем-то решили переехать именно сюда. - Блевать уже можно? Серьёзно, не один ужастик начинается с того, что кому-то приспичило куда-то съездить или переехать, а потом начинается херня, а за ней и жесть. - Шест! - постарался повторить мальчишка на руках Марты. - Рон, не повторяй за папой плохие слова. - Правильно. - ухмылка озарила лицо рыжеволосого. - Плохие слова надо повторять либо за мамой, либо за дедом. Тут кому что ближе. - Ты опять за своё?! Подходя к новым жильцам, Нат понял, что женщина с короткими чёрными волосами кажется ему очень знакомой. Когда она обернулась на приветствующую их Марту, её голубые глаза озарились детской радостью. Оставив коробки, она метнулась и повесилась на шее Куртцберга. - Нат! Со школы не виделись. Ты как? - Маринетт? Тебя не узнать. Какими судьбами? - небольшая враждебность сменилась радостью от встречи со старой подругой. - Почему ты здесь оказалась? - Решили немного отдохнуть от городской суеты. О! - голубоглазая перевела взгляд на немного растерявшуюся женщину с маленьким ребёнком на руках. - Простите, я забыла представиться. Я Маринетт Агрест. Там мой муж Адриан, а это мой сын Зихао. - она указала на десятилетнего мальчика с чёрными волосами и зелёными глазами. На секунду Нат почувствовал странную боль в груди. Внешность этого ребёнка напомнила ему о кое-чём. - Извините, Маринетт, а как давно вы знакомы с Натаниэлем? - Марта недоверчиво глянула на этих двоих. - Мы бывшие одноклассники. - улыбнулась Агрест, пропуская или не замечая недоверчивость в голосе кудрявой женщины. - Так, дамы, вы тут беседуйте со своими женскими новостями, а я пойду с Адрианом поболтаю. Хоть какая-то нормальная компания. - Нат поняв, что тут может произойти, для своей безопасности, быстро сретировался настолько дальше, насколько в данный момент было возможно. В первые за долгое время рыжеволосый чувствовал себя в своей тарелке; нормальные соседи, нормальные интересы и неизъезжанные вечера в компании блондина и одной-двух бутылок пива. Он не брезгал традициями их народа, но такая яркая помешанность на них в современном мире для него казалось перебором. Как например: как женатый мужчина он не имел права прикасаться к чужой жене или другой девушке. Но как следовать этому правилу, когда Маринетт сама лезет обниматься? Никак. Надо просто плевать на то, что придумали тысячи лет назад и жить в ногу со временем. Но ведь хорошие моменты на то и хорошие моменты, чтобы заканчиваться.