Не важно, что ты сделаешь, всё равно останешься моим

Спустя несколько месяцев рыжая девочка начала сильно хандрить: она быстро теряла вес, беспокойно спала, постоянно кашляла и задыхалась. Такие же симптомы стали проявляться и у Зихао. Но мальчик быстро шёл на поправку пока сидел дома и вновь заболевал, когда заходил проведать Хаю. В конечном итоге Маринетт приняла решение вернуться в Париж, а оттуда в Китай к родственникам. Адриан пытался остудить её пыл, но безуспешно, в итоге они уехали. - Кхе-кхе... Мама... почему Зихао уехал? - девочка лежала в кровати, неспособная самостоятельно ходить. - Милая, тётя Маринетт увезла его в город, чтобы он мог поправиться. - Марта погладила дочь по голове. - Как только ему стало лучше, он снова приедет, а к этому времени и ты поправишься. - Спасибо. - она постаралась улыбнуться. - Отдыхай, милая. - женщина поцеловала девочку в лоб и вышла из комнаты. Тяжело вздохнув, она пошла вниз. - Натаниэль, я хочу выпить немного снотворного. Рон с тобой? - Я думал ты его с собой к Хае брала. - голубоглазый выглянул из кухни с беспокойством. Теперь, когда их сын не мог издавать ни звука, они старались не упускать его из виду. - Марта, спокойно. Посмотри дома, а я на улице. - Ты думаешь, что он мог выйти на улицу? - Ребёнку только два года. Естественно, он удерёт при первой же возможности. - Нат бегал по улицам, ищя маленького беглеца. И когда он уже совсем отчаялся, его взгляд выловил детскую куртку за воротами центрального кладбища. Моля Бога, чтобы ничего страшного не произошло, он вошёл на территорию покойников. Несмотря на то, что был день, в округе было очень тихо, лишь в далеке слышалось какое-то рычание. Дёрнувшись с места, рыжеволосый побежал в сторону звука и практически потерял сознание от картины: между могил стояла Милли, а рядом с ней изуродованное до неузнаваемости тело ребёнка, если бы не знакомая одежда, Куртцберг ни за чтобы не признал, что это Рон. Ребёнок лежал в луже собственной крови, с разодранным лицом и отсутствующей челюстью. Руки и ноги были перегрызаны, а одна из ног была вывернута, словно её пытались открутить. Сама "собака" с окровавленной мордой и передними лапами, продолжала рычать. Посмотрев на едва не упавшего мужчину, она вгрызлась в живот ребёнка, отрывая кусок плоти. Чтобы мясо легче отсоединилось, она помогала себе чешуйчатым хвостом. Когда кусок наконец был в её пасти, она отбросила его к одной из могил, где сидел чёрно-белый щенок. Используя передние лапы ящерицы, он начал разрывать пишу. - Вы... людоеды... - Натаниэль вспомнил, что ещё один выродок, втайне от Марты, всё ещё у них дома. - Хая! Марта! Сейчас главное успеть!