My risu et risum - nos inter mundi

      — С-Сандра?! Как…как давно ты здесь? Боже…       — Дай-ка подумать, дорогая…пятнадцать чёртовых минут! Лайя! Пятнадцать чёртовых минут я кричу твоё имя и серьезно подумываю вызывать скорую — для тебя разумеется, а то люди в кафе уже начали нездорово на меня коситься. Не могу же я всем посетителям и персоналу объяснить, что я — твоя подруга и просто беспокоюсь, а не сумасшедший банный лист. Как минимум, их это не касается. Ты будто в прострацию ушла, ни на что не реагировала…       — Сандра, прости… Я просто…понимаешь…       Порывистое объятие за плечи. Сандра прислонилась щекой к шее Лайи и крепко-крепко сжала её плечики своими тонкими руками, малость обретшими силу после их последней встречи.       — Я так за тебя испугалась, знала бы ты, милая… У меня сердце ёкнуло, когда увидела тебя, такую одинокую и подавленную за нашим белым столиком. Чем ближе я подходила, тем хуже была картина: я всем телом чувствовала исходящие от тебя волны — отнюдь не радости — от встречи со мной. Тогда я чуть не перестала дышать, а потом поняла, что ты в упор меня не видишь, ну, после моих двух попыток докричаться и махания рукой прямо перед твоим лицом.       Послышался тихий смешок.       — Лайя, что стряслось с тобой? Неужели кто-то обидел тебя, пока меня не было?..       Сандра наконец выпустила девушку из объятий, и Лайя тоже отстранилась. На щеках и ресницах у обеих блестели капельки слёз.       — Сандра…по правде говоря, я просто слишком распереживалась, — девушка смахнула тыльной стороной ладони оставшиеся слёзы и таким же жестом убрала их с лица подруги. — Понимаешь, мы так давно не виделись, не говорили нормально по душам, так как обе очень занятые люди, что я просто испугалась, что забыла, как вообще с тобой разговаривать. Разговаривать с лучшей подругой, с которой мы столько всего пережили, и главное — вместе… Потерять связь с тобой из-за редких встреч и чересчур коротких разговоров — вот, чего я страшусь. И…пока тебя ждала, провалилась в воспоминания и мысли. Совсем забыла, каково находиться в социуме. — она печально улыбнулась, как бы продолжая: «не волнуйся, это нормально для такой, как я».       Сандра, от природы обладающая чуйкой на настроение, когда всё идёт в тёмный тупик, взяла Лайю за руку и нежными, поглаживающими тонкую кожу запястий движениями нарисовала на тыльной стороне руки девушки, где ещё была свежа память о слезах, маленькое сердце.       — Думаю, что ты без слов поняла, как дорога мне ты сама и твоё присутствие здесь и сейчас. Я серьёзно, все эти дурные мысли и боязни лишь мучают твоё большое сердце, дорогая. Они бесполезны, поверь, солнце. Я никогда не переставала считать тебя своей лучшей подружкой и одним из самых родных мне людей на этом чертовом шарике. Ты одна из немногих в этом городишке, что поддерживала мои стремления стать полицейским и учиться в специальной академии. Кто был со мной и в горе, когда я провалила первый экзамен, и в радости, когда меня зачислили в полицейскую академию мечты? Ты знаешь меня, как облупленную, и никогда от меня не отворачивалась и не бросала, даже когда внутри самой был хаос. Мы были везде вместе и до конца, даже когда пошли по разным путям в жизни, и ты думаешь, что я променяю мою маленькую ранимую творческую кроху, что не в состоянии в двадцать четыре года перестать переживать обо всех, кроме себя, на других левых людей в моей жизни?.. Да даже если ты, черт подери, забудешь, как со мной говорить и о чём, я поделюсь с тобой своими знаниями и снова научу магии нашего локализма.       Сандра, закончив свою речь, снова обняла уже растроганную девушку и, поглаживая её по спине, произнесла на ухо: «Если тебя беспокоят наши редкие встречи, то я себя в клочья порву, но стану чаще приезжать к тебе. Если тебе не нравится наша форма общения, то я найду выход из этой ситуации и мы снова будем беззаботно общаться, даже к тебе в окно залезать буду, если связь ловить не будет. Если тебе захочется исчезнуть из этого мира — я исчезну вместе с тобой и прихвачу начос, чтобы мы не умерли от голода в небытии. Я люблю тебя, кроха, так что запомни уже наконец, что препятствия и проблемы меня от тебя не отвяжут.       — Сандра… — Лайя шмыгнула носом, — …божечки, Сандра, я тебя так люблю, дорогая. Спасибо миру, что он подарил мне таких подруг, как ты, и начос.       — Да, начос в качестве подруги — это бомба.       — Пикантная бомба, заметь.       — Боже, у меня только что в голове возникла идея для лесбо-фанфика с хуманизацией начос в главной роли! Лайя, ты, черт возьми, чудо для вдохновения! Пойду прямо сейчас писать.       — Вот дурашка, тьфу, забудь об этом и сосредоточься на нашем вечере. Мы сидим здесь уже почти час и так и ничего не заказали. Зато запас воды уменьшился за это время. Какие мы копуши…       — Я все равно напишу его, но после нашего чудного вечера. И Лео покажу.       — Ну что с тобой поделаешь…так что будем?..       — Делать? Пить и плясать под One Direction из моего плейлиста, да читать древние фанфики по Луи и Гарри.       — Найл всемогущий! С тобой серьёзно человек пытается поговорить о еде и напитках, что мы собираемся брать, иначе нас вытурят отсюда, а это, на минуточку, наше любимое кафе!       Вдруг откуда ни возьмись возле диванчика материализовался улыбчивый официант.       — Капучино и круассан с медом, пожалуйста.       — Быстро ты! — и пока Лайя открывала и закрывала рот от внезапного ответа шатенки, та уже уточняла, какой именно мед должен быть на изделии и нужен ли к кофе сахар. Наконец она обратилась к подруге деловитым тоном.       — А ты подумала, что брать будешь?.              «Вот же ж колбаса деловая!»       — Лавандовый раф и круассан с лавандой, пожалуйста. — ответила Лайя так же деловито и благожелательно улыбнулась.       — Ваш заказ будет готов в течение 10 минут, дамы, спасибо за уделённое время и приятного вам вечера. — молодой официант улыбнулся подругам милой щербатой улыбкой и прошествовал к другим столикам, предварительно передав девушке за стойкой про их заказ. Последнее, что услышала Лайя из их разговора, прежде чем официант пошёл дальше исполнять свой рабочий долг, это странное по звучанию имя. Оно было то ли итальянское, то ли финское, но очень красивое. Официант, произнося его, выглядел очень напуганно.       — Ноэ?..