Эльдар

      Катить чемодан по лужам и грязи – не самая лучшая идея Эльдара. Маленькие колесики давно уже забились мокрой землей и просто отказывались ехать, поэтому двигался он с сопротивлением собственного багажа. Жизнь-сучка кидала очередное испытание, ни смотря на то, что он не успел оправиться от предыдущего. Слезы грозились вот-вот покатиться по щекам, но юноша упрямо вытер их запястьем, не обращая внимания на боль от фингала под правым глазом. Болью пристрелило плечо, и Дар готов был просто завыть. Гребанная рука во все предплечье была завернута в гипс и мешала, мешала, мешала… Как напоминание о предательстве, о слабости, о том, что в жизни пошло все по пизде. К счастью, рядом остановилась дребезжащая синяя шестерка, и дверь пассажирского сидения приглашающее распахнулась. С одной стороны, отлично, что остались неравнодушные люди рядом, с другой, подозрительно, что предлагают помощь. Сегодня он не красавец: в добавок к синему фингалету и сломанной руке, на скулах горели ярким пятном ушибы, хромала левая нога, а под одеждой пряталась россыпь синяков и порезов. Наверно, все-таки пожалели, не иначе. - Пешком от города, да ты оптимист! – присвистнул мужчина уже в машине, - Ты не местный да? - Типа того, - согласно угукнул Дар: говорить сейчас не хотелось. Но кого это волновало, да? - Никто пешком тут не ходил еще со времен колхоза, еще бы, кому нужно в нашу глубинку! Я очень удивился, увидев тебя, да и еще с чемоданами наперевес, от надо! Отчебучил! –не унимался громкий голос, - Я, кстати, Боря, тебя как звать-то? К родным собрался что ли? К кому? Я всех знаю, на пальцах пересчитать то, чай сколько домов осталось! - Я Эльд…в смысле, Эдуард! – поправился он, забыв, что говорить свои данные теперь нельзя. Многое сейчас ему недоступно, и, к сожалению, в том числе и имя. Хотя, возможно и к счастью. - Приятно познакомиться, Эдик! – вывернул Борис, ничуть не смущаясь, - Так к кому? Вроде Митрофанна ждала дочь, а не сына, хм… Дорога не заканчивалась еще долго, как и разговоры дяди Бори. Он оказался в принципе приятным мужичком, и они подружились бы, будь Эльдар заинтересован в этом. А сейчас – перегорел, пора остановиться. Ближе к деревне грунтовая дорога закончилась, и парень понял, почему эта шестерка так дребезжала: на каждый метр новая яма или кочка. Машина все больше и больше тонула в талой воде и грязи, пока, наконец, не застряла в центре дороги. Долго буксовала, и в итоге дядя Боря позвонил и громко вызвал местный трактор, чтобы выйти из лужи. Вот тогда-то и понял Дар, в какой глуши он оказался. Тихо оповестил неудачливого водителя, что дойдет дальше сам, схватил чемодан и поспешил. В этой деревне он был лишь раз, когда померла бабка по маминой линии, в десять или одиннадцать лет, но хорошо запомнил деревянные разноцветные ворота и серую крышу. Сейчас-то понятно, все изменилось: из когда-то процветающего села (деревянная церковь сгорела) это место превратилось в вымирающий островок на краю мира. Из длинной улицы в двадцать домов, в живых стояли лишь единицы, кое-где просматривались высокие новые дома – скорее всего дачники. Рядом с бабкиным домом тоже вырос двухэтажный особняк, с высокими кованными воротами и электрической охранкой. Эльдар прошел мимо него к своему покореженному домику, и был как никогда рад, что он сохранился. Зарос деревьями, кустами чего-то колючего, но в целом ничего – жить можно. Вернее доживать то, что ему осталось. Со вздохом, он ступил на кривое крыльцо, слыша жалобное скрипение. Ключа от дома у него не было, и не находя другого выхода, он решил выбить замок камнем. На шум выскочила соседка через забор, и начала кричать на каких-то детей озорников, но как только увидела стоящего возле двери человека, замолчала. -Мальчик, ты кто таков будешь-то? Али Дуси сынок? – примчалась она быстрее ветра, рассматривая его жалостливым взглядом. Конечно, синяки можно еще скрыть, но вот сломанную руку уже не получится. -Я…я… Это дом бабушки, я вроде внук, вот, - тихо признался Дар, - Я Эдик… -Ой, а я Мария Никифоровна, можно просто тетя Маша, - улыбнулась та совершенно по-матерински, - Давно никто не приходил проведать этот дом. Дюся, как померла, так никто и не приходил. А я думала, что никого у нее и не осталось… Эльдар тактично промолчал, хотя хотелось проплакаться наконец-то. Было очень плохо, как и в последние дней пять. Наверно это и прочитала в глазах тетя Маша, поэтому сбегала до дома, и принесла маленький ржавый ключик, аргументируя, что его оставила мама на сохранение. Дом очень долго ждал людей. Кроме того, что все было в пыли, многая мебель несла следы гниения от влаги, окно на кухне пропускало ветер, и весь пол был в старых осенних листьях. Зато сохранилась большая книжная полка, почти и не тронутая временем, но очень даже крысами. Запах стоял кошмарный. Но дом включал три комнаты. Кухня, зал и спальня. Как он и помнил – туалет на улице. Этот старый ветхий дом так сильно напоминал состояние души Эльдара, что, как только сердобольная женщина покинула дом, он опустился на пол прямо там, где стоял. И завыл в голос, наконец, отпуская себя. Только закрытые глаза показывали вовсе не темноту, а сцены недавнего прошлого.        «Эльдар торопливо собирался на долгожданную встречу Тараса с Алией. С дико крутым Тарасом Дар встречался уже два месяца, и все это время он был самым счастливым человеком на свете. Он был влюблен в этого черноволосого Бога еще с университета, и не мог поверить, что тот ответил взаимностью спустя два года. Признание было на первом курсе, но Тарас жестко отказал ему, еще и рассказал об этом всем. Но чувства было не просто заглушить, и он вынес все это ради их любви. И вот, что теперь: они знакомятся с семьей! К сожалению, всю семью Эльдара составляла только сестра Алия. Родители покинули их рано, до того, как они смогли бы жить без них, и до совершеннолетия они жили в Детском доме. Сестренку свою Дар очень любил и баловал, в детские годы защищал от нападок сверстников, и никогда не ограничивал её. Поэтому все это вылилось в капризный характер Алии, и угодить ей, в итоге, стало сложно. У нее давно была своя жизнь, и Эльдар не хотел вмешиваться. Иногда они вместе ужинали, и вспоминали детство, но все общение этим и ограничивалось. Позже и у Дара появилась вторая половинка, и вот пришло время представить их друг другу. Идеальная прическа, стильная одежда, красивая улыбка и твердый характер – вот из чего состоял Тарас. Его семья была богатой, и он никогда не ездил на дешевом авто, никогда не кушал в забегаловках и много чего еще этого «не». Все это привлекало Дара, еще бы, с его то стипендией! Но он любил не за деньги, и даже не за красоту, любил за мелкие повадки, как тот покусывает нижнюю губу, когда думает, когда теребит ключи, если опаздывает… Встреча назначена в дорогом ресторане. Алия в дешевые никогда не ходила, хотя и тоже получала такую же стипендию. Все дело было в ее будущем муже, который души в ней не чаял. Покупал украшения, одежду, недавно купил ей крутую машину. Рядом с ними Дар чувствовал себя неловко, но это же его любимые люди, никого роднее и не будет, поэтому он старался забывать об этом. Сегодня Эльдар уложил свои русые волосы назад, надел свой лучший костюм, и с чувством переполняемой радости отправился в ресторан. За дальнем столиком его уже ждали Тарас и Алия, ни смотря на то, что сестра должна была прийти чуть позже. Но он махнул на это рукой, приветливо улыбаясь родным людям. -Ты рано, сестра, - весело отозвался он, целуя в макушку своего сидящего парня. Тот на это только странно нахмурился. -И тебе привет, дорогой, - в ее голосе не было ничего, кроме грусти, - Нам нужно с тобой поговорить, серьезно. -Нам? Вы уже познакомились? – усаживаясь на свой стул, спросил Дар. Но нехорошее предчувствие пустило по спине мурашки и засосало под ложечкой. -О да, мы познакомились, - жестко сказал Тарас, хватая сестру за руку, - Скажешь ты или я, милая? Эльдар на миг потерял дар речи. -Ну раз уж ты начал, я продолжу, - улыбнулась ему девушка, переводя взгляд на брата, - Так получилось, что мой будущий муж - это Тарас, прости пожалуйста, - в голосе не было ни капли раскаяния, лишь злая, не прикрытая, ирония. -Как…? Что вы? Вы шутите, да? Это все большая шутка…Ты же говорил, что любишь… - тихим голосом начал он, изо всех сил сдерживая накатившие слезы, но заглянув в серьезные глаза напротив, все понял, - Все это ложь… я ведь так любил тебя! -Послушай, ну разве я похож на гея? – раздраженно сказал он, - Твоя сестра такая милая, как я мог пройти мимо нее? Она попросила пару раз погулять с тобой, мне было не сложно… -Не сложно…? Лжец! Какой же ты лжец! – на место разбитого сердца пришла жгучая злость, - Как ты мог, скажи мне? Ради чего весь этот цирк?! -Ради чего? – Тарас спокойно перевел взгляд на Алию, - Наверно ради любви… Хотя скорее все ради денег, - хмыкнул он. -Брат, сядь, не пугай гостей этот прекрасного места, - проворчала девушка, - Отец Тараса куда-то вляпался, и не мог оплатить нам свадьбу, поэтому мы решили сами заработать их… Эльдар ошеломленный медленно сел обратно, не веря в происходящее. «Нужно уходить отсюда» - билось в голове. -У тебя же нет денег…причем здесь я? -Теперь есть, у нас так точно, - усмехнулся парень, - Оказывается нужен только паспорт! Извини, теперь, кажется, ты много должен… Ну ты сам виноват, не нужно вешаться на первого попавшегося мужика, теперь отрабатывай!» На самом деле, дальше он мало что помнил об этом вечере. Вскоре на улице его нашли трое мужчин, напомнив о неожиданном шестизначном долге. Они дали два дня и адрес на фамилию Ткаченко, куда нужно принести. Конечно, у него не было такой суммы! Но несчастья сыпались друг за другом, и вот ему припоминают о долге уже через день в собственной квартире. Били больно и много, когда он упал на пол, продолжали бить ногами: по спине, животу, голове. Дар едва собрал себя воедино физически, на моральную сторону просто не хватило сил. Ему дали еще день, иначе его будет искать поисковая группа, и, в самом деле, не факт, что найдет. И он бежал, бежал так далеко, как только смог. Вспомнил, куда сможет уехать, где будут меньше всего искать. Собрался, взяв с собой только необходимое, оставил мобильник в квартире, выкопал откуда-то адрес дома, и сбежал. Но знал, его найдут – рано или поздно найдут, и тогда Эльдар перестанет существовать…

***

      Домик бабушки действительно пришел в негодность. После тщательной уборки всех трех комнат, обнаружились некоторые занятные факты. Например, воды в доме не было, на кухне стояла небольшая раковина, и как оказалось, в бочонок сверху нужно наливать воду, чтобы снизу она текла узкой струйкой. Это было приспособление из прошлого века, не иначе. Дар не знал - смеяться ему или плакать - ведь воду все жители таскали из речки. Обыкновенными ведрами, каждый день, утром, днем, вечером, всегда оттуда. Еще одним открытием оказалось, что дом не отапливается газом, и вообще ничем самостоятельно не отапливается. Зато стояла массивная русская печь, отгородившая спальню от кухни. Со стороны кухни находилась голландка, в которой разводился огонь, там же, чуть выше, можно было и готовить. Других приборов для приготовления пищи не нашлось. Но, в общем-то, целиком и полностью, Эльдар был городским жителем, и если даже взять в расчет, что он в теории узнает как всем пользоваться, на практике не стоит даже и пытаться. Ранняя весна была еще холодной, и, к сожалению, Дар мог замерзнуть насмерть в таком доме. Хорошо хоть, кроме окна, видимых дыр в стенах не оказалось. Приспосабливаться оказалось сложно. Облазив весь дом, он все же нашел рычаг переключения электричества, чему несказанно обрадовался. Удивительно, но спустя почти пятнадцать лет, здесь все еще можно было жить! Эльдар с таким энтузиазмом принялся за обыск дома и уборку, что позабыл о времени. В себя его привела сломанная рука, из-за которой он упал с табуретки, выискивая на дальней полке в шкафу постельное белье (не то, чтобы он там нашел что-то целое). Боль ослепила и несказанно отрезвила, заставив вспомнить, что он вообще-то со вчерашнего вечера ничего не ел. Пришлось порыться в своих вещах, где Дар благополучно забыл яблоко, подпорченное сбоку. Этим и можно было поужинать, тем более большого аппетита парень не испытывал. Вымотавшись за длинную поездку, скорый переезд и незнакомую деревню, Эльдар крепко заснул на диване в зале. Неожиданно он пах детством и старостью, но принес короткое успокоение в сердце. Так и потекли стремительно тающие дни юноши в абсолютной глуши. Тетя Маша, как только узнав, что тому нечего кушать, тут же накрыла на стол в своем пахнущем теплом доме. Поделилась, только вот настояла, что все дается тяжким трудом, и с того момента Дар трудился на благо этой семьи. Взамен, Мария Никифоровна делилась продуктами, помогала с домом, да и вообще, общаясь с ней, юноша забывал все свои проблемы. У нее было трое детей: Артур, Миша и Влад. Эльдар не знал, ее ли это дети, так как она выглядела довольно стара для погодок: Артурчику было десять, Мише и Владу по двенадцать. Но воспитывала видно строго, потому как по первому же ее зову, мальчики утихали и бежали помогать. Как-то незаметно, почти в тумане, минули четыре недели, и тетя Маша порекомендовала сходить в местную больницу – снять гипс с руки. Дар отпирался сколько мог, но, к сожалению, победил здравый смысл и потребность в обеих руках. Как оказалось, ФАПом заведовала сорокалетняя женщина Валентина Степановна Орешникова. Поцокав на отсутствие прописки и мед карточки, она все же сняла гипс, потыкав пальчиками по сросшийся кости. -Нужно рентген сделать для полной уверенности, но смотрю я на тебя, и вижу: не поедешь все равно в район, поэтому заведу тебе здесь новую карточку, - с уверенность профессионала заверила она. Эльдар на это только пожал плечами – какая разница, все равно реальный диагноз там не напишется. -Спасибо, - тем не менее, тихо поблагодарил парень. Валентина Степановна ему понравилась – в душу не лезла, свое дело сделала и отпустила, да и еще в придачу подарила соленые помидоры в трехлитровой банке. Мол, пациенты принесли много, а ей не жалко поделиться. Дар был страшно рад этим самым помидорам, хотя сильно на то причин и не было. Руку пришлось обратно завязать платком на шею, она ныла и пока не позволяла ни разогнуть ее, ни тем более опустить вниз, да и ощущалась в целом, как чужая. Эльдара это раздражало, даже помочь теть Маше как следует не мог, а уж про себя молчал. Но как оказалось, вообще молчал. Это стало заметно еще на третий день, когда он не мог выдавить из себя приветствие дяде Боре. Тот пришел узнать, как он добрался до дома и не нужно ли чего ему из города, но встретил сопротивление в виде полного игнорирования Дара. Нет, он хотел ответить, может быть, что-нибудь пошутить про его неновый автомобиль, но слова застряли в горле. И как не старался, не силился произнести хотя бы пустой звук, голосовые связки будто закаменели, и Дар бесполезно открывал рот как рыба. В тот день никто не смог услышать ни одного его слова, а он сам давился слезами около полупустого сеновала за деревней, сидя на мокром подтаявшем снегу. Голос вернулся на следующее утро, и все продолжилось как будто и не было. Только иногда, в особо плохие дни, деревенские не задавали ему вопросов, ибо знали – сегодня Эдик потерял голос. Орешникова еще не знала мальчика, но как только услышала его историю, сказала не волновать и заранее поставила диагноз – психоэмоциональное расстройство. Никто особо и не знал, что это такое, но Эдика жалели. В какой-то степени с ней и был согласен Эльдар: иногда он мог застыть посреди кухни и ощутить острую необходимость спрятаться у мамы на груди: так сильно чувствовал тревогу и одиночество. Часто не мог уснуть ночью, вспоминая свое нелегкое детство, а еще чаще его кидало в слезы без причины. Нет, конечно, причина была, и довольно веская, всегда висела тяжелый бременем на душе, но стала такой привычной, что Дар даже не брал ее в расчет. А еще безудержно наступало тепло: дни становились длиннее, на деревьях просыпались почки, а вечера больше не хотелось проводить дома. Зима оставила после себя с каждый днем редеющие лужи, да прохладный ветер, приносящий теперь лишь запах выпечки из ближайшей избы. Эльдар научился за это время топить печь, готовить на ней, а также колоть местами кривые полешки. Маленькими шажками, кряхтя и одной рукой парень подчищал двор; прошлогодняя крапива оставила высокие голые стебли, раскиданные по всей территории, старая изгородь, давно упавшая в бурьян впереди дома, блестела ржавыми гвоздями наружу. Слева от дома находился небольшой участок сада, с пожухлой листвой на земле и голыми, но раскидистыми ветвями яблонь и чего-то еще неопределенного. Эдик предполагал, что успеет узнать, что это, прежде чем его найдут. Если пройти глубоко во двор, можно было найти разрушенную будку (даже десятилетний Эльдар не помнил, чтобы здесь был пес), а еще грубо сколоченный сарай. Там же, около сарая, почти вплотную стояла баня, но как оказалось, давно не функционирующая. Завершался земельный надел длинным и ровным полем – здесь когда-то сажались овощи. Артур, Миша и Влад здорово помогли с гнилыми осенними листьями в саду, тетя Маша подрезала сухие ветви деревьев, а Митрофанна, то бишь соседка напротив, выдала лишние саженцы сливы и черешни со своего участка. Общими усилиями, и Дар не узнал получившийся сад: даже при бабушке Дуси он не был таким приятным на вид, а еще сильно удивился себе, когда захотелось поставить плетенное кресло под ближайшими ветками, пока голыми, но в перспективе. Здесь можно было бы прятаться от жары в летний зной, или потеряться на несколько часов с книгой в руке… А пока он проживал отведенное себе время, узнавая с новой стороны теперешнюю жизнь.

***

-Сынок, ох, чай время-то май месяц! Надо бы палисадник сподобить… - причитала Митрофанна, сидя на лавочке перед своим домом. Добрая, давно уже в летах старушка, выглядела такой хрупкой, что тронь ее неосторожно – точно рассыплется. Женщина не изменяла себе в разноцветных платках, сменяя каждый только в банную субботу, а также в несколько слоев юбок и платьев. Бабушка все время мерзла, кутая сморщенные, покрытые мозолями руки, сильно сутулилась, уже не силах разомкнуть спину прямо, ходила медленно, попеременно кряхтя и прося Бога дать ей уже умереть, а еще она была безумно одинока. Эльдар как никто другой понимал ее: все родные оставили, а единственная живая дочь не приезжала уже более трех лет. Прасковья Митрофановна могла часами сидеть на этой лавочке и ждать ее, печально вглядываясь вдаль, на дорогу. -М, наверно, - отозвался Эдик, кивнув, и продолжил колотить дыры в заборе перед домом. Рука уже не болела, лишь иногда, когда погода быстро менялась, могла ныть по несколько часов. -Нынче Митяй обещал пропахать, только давеча сломался трактор-то, э-эх, как же мы все без него-то засеем картошку, - причитала старушка, охая и ахая на несчастную жизнь свою. -Можно вручную, - дал идею парень, выбирая рукавом пот с лица, и выпрямляясь во весь рост, но быстро осознал свою ошибку: Митрофанна уже запрягла его сделать это. -Чай я в долгу не останусь, - махнула руками старушка, - Токма пенсия придет, все-все отдам по счетам, не беспокойся! В этот же момент издалека послышался звук проезжавшей машины: окружавший полукругом лес гасил и разносил разные звуки по всей деревне, и сказать откуда доносилось было невозможно. Но исходя из того, что дорога была одна, догадаться не сложно. -Да дело-то не в этом…- отвел глаза он от ее дома, вспоминая, что уже обещал сделать тоже самое и Валентине Степановне, - Вам весь огород нужно? – продолжил он колотить забор. Делал он это, как ни странно, умело, в Детском доме и не такое приходилось чинить. В поле зрения, наконец, появилась машина, и очень дорогой марки, как отметил Дар. Она медленно продвигалась по буграм и лужам, прямо по направлению к ним. Эльдара обдало холодным потом и руки перестали держать молоток. Вот и все. Вот и приехали по его душу… -Да мне токма в палисаде, - протянула Митрофанна, также с интересом воззрившись на машину, - Больше и не успею засадить… Черный автомобиль остановился в двадцати метрах от дома бабы Дуси, и как, оказалось, аккурат около высоченной дачи. Парень медленно опустился поднять молоток с земли, тяжело выдыхая. Сосед-дачник. -М, тогда скопаю, - через минуту ответил он, во всю наблюдая за машиной, из которой уже выходили двое мужиков. Этим же занималась и бабуля. -Эт нынче рано приехали! – громко заговорила она, обращаясь, конечно, к приехавшим мужикам, - в прошлом году-то токма летом были… -Так отдохнуть захотелось, Прасковья Митрофановна, - весело ответил мужчина чуть постарше, в черном и не запахнутом пальто, - в баньку сходить, шашлыки пожарить! На его руке сверкнули объемные часы, когда он ее поднял, чтобы посмотреть время. Роликсы. Цепкий взгляд отметил и модные очки в поседевших волосах незнакомца, и лакированные туфли, которые уже через пару шагов превратятся в ничто из-за грязи на улице. От этого человека веяло силой и уверенностью, из-за чего Эльдару сразу же захотелось сбежать. -Ну это дело-о, - закряхтела собеседница, крича от своего дома и не предпринимая попыток подойти ближе – слишком тяжело. Рядом с говорившим из багажника доставал пакеты другой, намного моложе паренек. Он так же выглядел очень дорого и богато, только одет был проще: белые брендовые кроссовки, узкие синие джинсы и укороченное серое пальто. Кинув взгляд на лицо парня, Дар отметил, что тот выглядел очень недовольным и даже злым, из-за чего первое впечатление сохранилось очень неприятным. Эти двои скользнули взглядом по Эдику, поморщившись от сильного ветра, но ничего так и не сказали, проходя на территорию своей дачи. Эльдар испугался их, и пообещал себе больше не выходить на улицу лишний раз, чтобы не столкнуться с этими отдыхающими. Наверняка они здесь только на майские праздники, и долго не пробудут. Сердце бешено застучало где-то в горле, вспоминая фантомную боль от кулаков и рук, побивших его людей, и плюнув на незаконченную работу, бросился в дом. Паника опять накрыла с головой, и он задыхался, задыхался, опиравшись на запертую входную дверь. Страшно. Страшно, что когда-нибудь так приедут и за ним. Он спрятал голову в коленях, безумно раскачиваясь из стороны в сторону, в бесполезной попытке заглушить воспоминания. Через несколько минут отпустило, и он пошел умываться.

***

      Местный трактор, как оказалось, окончательно канул в лету. Старый двигатель больше не подчинялся починки со стороны деда Митяя, а жуткие морозы в прошедшую зиму только усугубили ситуацию. Эльдар оказался единственным молодым человеком во всей округе, поэтому бремя раскопок огородов легла на его некрепкие плечи. Деревенские клятвенно обещали помогать парню, как только смогут, и до сих пор сдерживали свои слова: теперь Эдик перестал сам готовить – еду приносили каждый день, тетя Маша изредка протапливала дом, когда он не мог сделать этого сам, а Матвеич, завсегдатай бутылки самогона своего производства, снабжал его горячительной жидкостью. Дела пошли значительно веселее, и не сказать, что благодаря алкоголю. Который он, к слову, обменивал на другие продукты. Сегодня Дар встал рано утром, и перекусив, вышел на крыльцо. Вдохнув свежий утренний воздух, он неожиданно почувствовал запах костра и еще чуть-чуть жаренного мяса. Переведя взгляд на высокий забор соседского дома, он увидел слабый дым, который вился из-за массивной беседки. Видимо, майские праздники подходили к концу, и дачники решили отметить это дело. Все пять дней пребывания здесь, они вели себя тихо: Эльдар даже почти не видел их. Машина как была поставлена около дома, так и осталась забытой там, зато из печной трубы дома постоянно шел дымок, говоря, что отдыхающие и не выходили из своего «особняка». Парень был и этому рад, хотя иногда, когда начинали петь весенние сверчки поздно вечером, он замечал движение на соседском участке. Седовласый мужик выходил покурить, или кто-то из них бегал в новенький толчок на участке. Сегодняшний запах первое, что на самом деле приметил Дар, до этого старался игнорировать. Широко зевнув, и посильнее запахнув тонкую кофту, он пошаркал к сараю, чтобы взять лопату и отправиться к Валентине Степановне. Если очень повезет, он сможет закончить ее палисадник к вечеру. -Большой привет трудящимся! – вдруг послышалось откуда-то сбоку, Эдик панически вздрогнул и отскочил в глубину сарая. -Эй! Я не такой уж и страшный, - теперь Дар был готов и отметил, что голос был низким и странно хриплый, будто носитель сильно болеет, - Да вылась чтоль, я ж поздороваться, не кусаюсь! Эльдар сглотнул, и вздохнул, перехватывая лопату на манер щита. Медленно вышел, щурясь от лучей рассветного солнца, и потерялся, не зная где обладатель чарующего сиплого голоса. Оказался это мужчина за соседским забором, тот, который второй и недовольный. Только сейчас он заразительно улыбался, тоже щурясь на солнце, подпирая руками острые края изгороди. -Я Станислав, но можешь называть меня Стасик! – представился он, неловко протягивая ладонь. Эльдар глянул на чужую, в два раза шире его, ладонь, и передумал здороваться. Махнув головой в отрицательном жесте, он собирался продолжить идти к центральной калитке на улицу, но его в очередной раз остановил выкрик соседа. -Не очень-то это и вежливо, - буркнул он, убирая руку, - Но я вот за чем пришел то! – и смущенно почесал черную макушку, спутывая и без того находящиеся в беспорядке пряди, - Видел я вчера, что ты вынес на крыльцо баночку соленых помидоров, - в доказательство он тыкнул пальцем в сторону ступенек на крыльце, - Не мог бы ты одолжить ее? - и невинно так похлопал ресницами. Эльдар впал в ступор. Да, вчера он открыл трехлитровую банку помидоров, но съев пару штук, решил выставить на холод, чтоб в теплом доме не пропало. Кто ж знал, что бдительный сосед увидит. Да и еще попросит их себе? Парень неожиданно воспарил духом, и гордо выпрямившись, уставился на собеседника. Выразительно так уставился. Пока пялился, заметил, что мужчина напротив довольно неплох собой: и хоть карие глаза были спрятаны за опухшими веками, а на подбородке и щеках виднелась как минимум трехдневная щетина, брови были аккуратными, а ногти на руках чистыми и коротко подстриженными. Типичный городской отдыхающий. Почти такой же, как когда был и сам Дар. -Ну давай я заплачу, а? – не проникнувшись взглядом, легкомысленно продолжил Стасик, - У нас слегка закончился провиант, а чтобы за ним сгонять, нужно опохмелиться! Наверняка понимаешь, как сейчас хреново, - в подтверждении он повис руками на заборе, - Это я еще в состоянии стояния, - заржал сосед, - а вот Димка вообще встать не может… Надо бы помочь человеку… Юноша по-прежнему молчал, и слушал монолог культурно отдыхавшего. По правде, он сделал бы все, лишь бы от него отстали и дали спокойно заниматься своими делами, но человек напротив действительно выглядел болезненно, один только голос чего стоил. -На, - Эдик сунул в чужие руки помидоры, - только банку потом верни… -А, верну-верну, спасибо, ты мой спаситель! – хватая обеими руками заверил Станислав, и не дожидаясь отклика от соседа, прямо так, где стоял, принялся большими глотками потреблять мутноватый рассол. Окончания представления Дар тоже не дождался, подхватив лопату, он медленно пошаркал на смежную улицу. Огород сам себя не вскопает. А помидоры себя сами не высадят!