Нарнийские сказки

Недолгие пятнадцать лет, что в белокаменном Кэр-Паравале восседали четыре великих правителя, были прозваны нарнийцами Золотым Веком. И не знала Нарния правителей лучше: ни до, ни после. А время шло: старились и умирали те добрые нарнийцы, которым посчастливилось застать ту счастливую пору. Холодными зимними вечерами они рассказывали своим детям и внукам о подвигах доблестного короля Питера, о продуманных стратегиях Эдмунда Справедливого, о красоте и стойкости Сьюзен Великодушной и доброте и чистоте Люси Отважной. А уж их дети и внуки передавали эти истории своим детям и внукам. И так неразрывно и незатейливо протянулась нить памяти о четырёх правителях через целую тысячу лет. Множество песен было сочинено, множество статуй было высечено из камня. Но со временем истина исказилась. Появились сказки о подвигах, которых не было — Питер не сражался с трёхглавым морским змеем, а Сьюзен не пускала стрелу в сердце коварного Рабадаша. Ни один нарниец больше не мог вспомнить почему сыновья Адама и дочери Евы правили вчетвером, и в один момент они додумались: так это потому, что те были мужьями и жёнами. И новые предания, подобно ручейкам, потекли по всей Нарнии… Один незадачливый лис рассказал своим детям историю великой любви Питера и Сьюзен, которую услышал от пожилой совы. Среди зайчат ходили песни о жестокой мести Эдмунда за украденную Орландией Люси. А потом минуло слишком много веков, чтобы нарнийцы продолжали воспевать давно ушедший Золотой Век. И они стали считать королей и королев лишь сказкой. Однако великие правители вновь ступили на земли Нарнии. И дошли до них все сказания и слухи. — Вы… вы думаете, что Сью — моя жена?! — ошеломлённо воскликнул Питер, едва не выронив флягу с водой. — А это не так? — недоумённо приподняв брови, спросил Каспиан и метнул быстрый взгляд в сторону Сьюзен. — Ваша любовь воспета во многих стихотворениях и преданиях. Повисла неожиданно тягостная тишина — лишь потрескивал костёр. Нарнийцы и Каспиан с интересом осматривали четвёрку легендарных правителей. Те молчаливо перегляделись. — С ума сойти… — наконец пробормотала Сьюзен. — Как… кто до этого додумался? — Это все знают… — ответил всё ещё сбитый с толку Каспиан. — Но… вы не супруги? — Мы брат и сестра! — горячо выпалил Питер. Прокатились шепотки. — Я… я понял, — растерянно кивнул ничего не понявший Каспиан и повернул голову в сторону Эдмунда. — А Вы и королева Люси?.. Эдмунд открыл рот, но его опередила Люси: — О нас тоже такое говорят?! Искры пламени отразились в еë глазах. Каспиан совершенно растерялся. И это тоже неправда? Так всë, о чëм рассказывал ему учитель, было ложью?.. — Да… говорят, — он опять повернулся к Эдмунду: — Разве Вы не сражались за сердце королевы с принцем Орландии? А легенда о цветке, что Вы преподнесли ей? Эдмунд внимательно посмотрел на него, а затем вдруг расхохотался. — Поверить не могу! — выдавил он через смешки. — Кто всё это придумал? — Это все знают, — глупо повторил Каспиан. — И чем же мы дали повод для таких слухов? — нахмурилась Сьюзен. — Наверное, тем, что у нас не было семей, — сказал Питер. — В общем… это всё неправда. Люси, Сьюзен и Эдмунд — мои сëстры и брат. Мы семья. Каспиан решил глотнуть из фляги. И, сам не заметив, осушил ту до дна. — И почему это я в легендах такой отчаянный романтик, а не Пит? — вставил Эдмунд. — Почему это я сжигаю деревни и сражаюсь на мечах? Как будто бы я стал делать что-то подобное ради… — он вдруг замолчал и посмотрел на Люси. — Нет, ну я стал бы, конечно, ради тебя, но… не в таком ключе. Люси ответила ему звонким смехом, а у Каспиана, кажется, заболела голова. Мифы и легенды, что он так любил, посыпались песком…