Нарнийские сказки

Питер пытался быть дружелюбным, однако улыбка — сколько бы он не заставлял себя — едва тронула его губы. Он пожал протянутую Каспианом ладонь, сухо поприветствовал его, а затем обратил всë своë внимание на Сьюзен. При взгляде на неë его сердце неприятно сжималось. Минуло всего лишь полгода — а сколько болезней ей пришлось перенести в чужом крае? Сколько дней она, бледная и ослабшая, провела там в постели? Одна, без семьи? Каспиан выглядел виноватым. По его крайне подавленному виду можно было сказать, что, прояви Питер хотя бы малейший признак гнева, тот тут же преклонил бы колено и просил прощения. Сьюзен действительно дорога ему больше жизни. И из-за этого злиться на него очень и очень трудно. Он не виноват. Вероятно, климат Тельмар — не для Сьюзен. — Здесь ей лучше, — тихо сказал он, глядя на свою жену через окно Кэр-Параваля утром следующего дня. — Она словно цветет. — Это ничего, — Эдмунд успокаивающе похлопал его по плечу. — Нужно время. Она привыкнет. И тогда всë наладится. Каспиан грустно улыбнулся и покачал головой, по-прежнему наблюдая за прохаживавшейся по саду женой. — Разве полгода — малый срок? Мне кажется, она несчастлива там. У неë просто не получается быть там счастливой. Впервые за все время их приезда Питер вдруг по-настоящему посочувствовал Каспиану. Всë, что он сказал — несомненная правда. Он мог сделать для Сьюзен всë, что она бы не попросила. Однако тут он бессилен. «Она дышит Нарнией, как и все мы», — эта мысль прочно осела в голове Питера. И вместо того, чтобы подарить тревогу, она успокоила его. Спустя три дня Каспиан покинул их в одиночестве. Сьюзен осталась лишь ненадолго. Он обязательно вернëтся за ней. Ей нужно лишь немного… поправить здоровье. …Во время плавания Каспиан в своей каюте опустошил половину запасов вина.

***

Идя по пустому и окутанному мраком коридору, он лишь по чистой случайности заметил еë тëмную фигурку на фоне звëздного неба. Люси, переодетая в длинное ночное платье, стояла, опершись на балюстраду. Направлявшийся в свои покои Эдмунд тут же переменил свои планы. — Не спится? — он встал рядом и демонстративно зевнул. Люси легонько вздрогнула и посмотрела на него. — Я не слышала твоих шагов… — Я польщëн. И всë-таки? Уже довольно поздно для созерцания красот наших земель, не считаешь? Она улыбнулась и слабо пихнула его в плечо. — Я вроде бы уже большая девочка, чтобы решать, когда мне спать, не считаешь? Она была права, а Эдмунд никогда не слыл нянькой. И делаться ею не собирался. Он почти решил уйти к себе, но всë-таки остался. Ему не хотелось уходить. К его раздражению, Люси практически не выходила у него из головы (лишь на время работы) — еë образ преследовал его. И он уже знал почему. Эдмунд не был хорошим мальчиком. Однажды он тяжко оступился, за что долго и горько расплачивался. Аслан дал ему шанс на искупление, вероятно, полагая, что Эдмунд оценит его благосклонность и сполна за это отплатит. Но, видимо, тяга к запретному и тëмному неискоренима. — Те сказки… — вдруг начала Люси. Кто, если не грешник способен увидеть девушку в собственной сестре?.. — Лу, — на выдохе произнëс Эдмунд и, закрыв глаза, надавил на них пальцами, — все давно уже о них забыли. Он смог бы с этим справиться. Обязательно смог, если бы только Люси не заводила подобных разговоров. Если бы только не дух этих легенд, что словно впитались в земли Нарнии вместе с дождевой водой. Питер сколь-угодно мог изображать из себя слепого. Вот только нарнийцы вовсю праздновали возвращение своей королевы Сьюзен. Еë возвращение к своему королю. Они не смели об этом говорить, но Эдмунду было достаточно увидеть их глаза — загоравшуюся в них радость и надежду, стоило Питеру и Сьюзен показаться вместе. Наблюдая за ними, Эдмунд даже позволял думать себе, что в Нарнии не может быть ничего неправильного. Разве стали бы их поданные желать чего-то ужасного так сильно? Разве остался бы в стороне Аслан? Но потом, в своих покоях, Эдмунд приходил в себя. Он вспоминал Англию. Он заставлял себя вспоминать совсем маленькую Люси, что слëзно просила его поиграть с ним в прятки. Отвращение к самому себе помогало ему выбирать правильную сторону. Пока что. — И ты тоже забыл? Сама того не зная, она то и дело подначивала его. Эдмунд цокнул, как можно явственнее показывая своë равнодушие и неудовольствие, одновременно с этим обещая себе, что в следующий раз он уподобится Питеру — больше он ни за что не заговорит с ней об этом. — Ну? И что же тебя ещë мучает, сестрица? Люси вдруг заметно занервничала. Она сложила руки в замочек и облизнула губы, глядя куда-то вглубь сада. — Как… как ты думаешь… Пит и Сью смогли бы по-настоящему друг в друга влюбиться? — Конец фразы она произнесла почти скороговоркой и приправила это неуместной улыбкой. — Аслан тебя задери, Люси! — гневное вырвалось у Эдмунда прежде, чем он успел хоть как-то это обдумать. — Что за вопросы такие? — Просто любопытно! — покраснев от стыда, выпалила она. — Просто стало интересно подошли бы они друг другу характерами… Вот и спросила. Ты же единственный, кто… С кем я могу пошутить об этом! «Эти шутки давно перестали быть смешными». Он не удержался и закатил глаза. Возможно, это Аслан послал ему такое испытание? — Не будь Сью нашей сестрой, — медленно произнëс Эдмунд, — думаю, Питер попал бы в сети еë очарования. А вот Сью… насчет неë я не уверен. Сердце этой королевы — неприступная крепость, — он смягчился и криво улыбнулся. Заметив его вернувшееся хорошее настроение, Люси лукаво заметила: — Но Каспиану всë же удалось еë покорить. Эдмунд пожал плечами. — Я не слишком в этом уверен. Впрочем, меня уже тошнит от этих девчачьих разговоров. Давай-ка отправляться спать. Он оттолкнулся от балюстрады. — А мы?.. Эдмунд едва не выругался вслух.