Бригада. Возрождение

... Зазвонил телефон. Саша нажал клавишу. -- Алло. -- Это я, Шмит. Ну, чё, как там Оля? -- Она жива. И Ваня жив. -- Ты... ты чё городишь?! -- Она больше не хочет меня видеть, Шмит. Ведь я не сдержал своего обещания. Я не соскочил. -- И чё теперь? -- Да не знаю. Посижу, наверное, денёк в Штатах и полечу обратно... Кстати, по ходу, твоей байке о моей поездке не поверили. За мной следят. -- Во суки! И кто? -- Да не знаю я. Вроде какая-то баба. -- Ни хера себе! И чё ты? -- Ничего. Олю она, верняк, видела, но, думаю, ничего не заподозрила... Ладно, аста ла виста, Шмит! -- И тебе того же, призрак Терминатора! -- хохотнул Шмит и отключился. Саша бросил оплату на стол и вышел из кафе. Он вдруг подумал, что, может, и не стоит сразу лететь в Москву? Можно и здесь отдохнуть. И "хвостяра" его расслабится. Глядишь, бдительность потеряет... Посему он быстренько отзвонился Шмиту и стал наводить справки о том, где можно найти тихое местечко... ... Ритка, проклиная всё на свете, тащила чемоданы через белое заснеженное декабрьское поле. И чего это Призраку вздумалось переться в такую глушь?.. Из-за Лебедевой, что ли, приуныл?.. Ритка сняла дом через два дома от жилища Призрака, которое тот снял в деревеньке под одним из пригородов Нью-Йорка. Деревенька сия была оснащена практически всем, кроме одного: тут глохла любая телефонная связь, а ближайший телефонный аппарат был на расстоянии 9 км от поселения. Дома здесь были газифицированы, было электричество и работали телевизоры, но вот телефон был недоступен! Вдруг каблук сапога Ритки взбрыкнулся юзом на замёрзшей земле, чемодан навалился на спину и Мартова, изрыгая всю возможную и невозможнцю матерщину, полетела с неизвестно откуда появившейся ледяной горки. Нога дьявольски заболела и грозила переломиться, если сие падение всё-таки не прекратится. А оно должно было прекратиться, ведь впереди замаячил забор дома Призрака, а потом и сам Призрак, гуляющий в украшенном инеем саду. Увидев и услышав Ритку, Космилов бросился к калитке, открыл её и успел подхватить охреневшую от этого приключения Мартову. Чемодан дёрнулся из руки девушки и с невероятной лёгкостью перелетел через метровый забор, приземлившись под каким-то огромным старым деревом. Ритка вскрикнула от боли в руке и дикими глазами уставилась на совершенно спокойного Призрака... Он подхватил её на руки и, ни слова не говоря, понёс в дом. Там он усадил её на диван и после затащил в прихожую чемодан. -- Ты ко мне в гости? -- спросил он по-английски. Ритка удивилась. Ведь он же не настолько глухой и тупой, чтобы не различить русский мат. -- Вообще-то, нет, -- ответила она на том же языке, -- но у меня очень болит нога и, боюсь, мне всё же придётся некоторое время пробыть здесь. Если, конечно, ты не против. -- Я не против, -- усмехнулся Призрак. -- Сейчас я осмотрю твою ногу и, если что, попробую её полечить. -- Тебе не хочется узнать, кто я? -- удивилась Ритка. -- Я имею представление о том, кто ты, хотя имени твоего я не знаю. Ты очень глупо прокололась, мисс Хвост. Нужно было вначале осмотреть дом и путь к нему, а потом уж вселяться. -- И что ты теперь со мной сделаешь? -- спросила Ритка по-русски. -- Ничего. Я думаю, тебе будет удобнее следить за мной, находясь прямо в этом доме, -- сказал по-русски Призрак. Ритка засмеялась. Призрак аккуратно задрал штанину и прощупал слегка посиневшую левую ногу Мартовой. Когда его руки коснулись лодыжки, девушка вскрикнула. Призрак пожал плечами. -- Я, конечно, не врач, но думаю, что тебе лучше просто поменьше пока становиться на эту ногу. -- А ходить-то мне как? Или ты меня в туалет на руках носить будешь? -- Ещё чего! Лучше... -- Призрак на секунду задумался, а потом достал из шкафа зонтик-трость яркой расцветки. -- Будешь на эту штуку опираться. -- Где э ты её взял?! -- Да так... Деньги было некуда выкинуть... -- Ладно, проехали. Меня вот другое интересует: мне, конечно, приятно, что я ещё жива, но в то же время я абсолютно не понимаю логики твоих действий! -- В смысле, чего я тебя ещё не пришил? -- Ну, да! Я бы так и поступила... -- Всё очень просто. Те, кто тебя нанял, рассчитывают на твоё возвращение и отчёт обо мне. Если я тебя грохну, они заподозрят неладное, и война авторитетов или авторитетов и политиканов начнётся раньше. А я пока воевать не хочу. Ясно? -- Ты не готов к разборкам? Боишься сибирячку? -- Нет, не боюсь, но пусть она лучше пока наблюдает за мной издалека, пытаясь понять, кто же я. -- Ладно, смотри сам... -- Кстати, если захочешь есть, я тут кое-чем затарился... В холодильнике посмотришь. -- Не вопрос... ... Саша сидел в кабинете, в задумчивости глядя на мазню какого-то малоизвестного в мире американца. Ничего умного в голову не приходило, да и думать-то вообще не хотелось. Однако он заставил себя, пытаясь отогнать всё ещё преследующую его картину расставания с Олей. Что и говорить, приятным оно не было. Когда Белый ещё сидел в самолёте, где-то в закоулке его мозга проскользнула мысль о том, что Оля не откликнется на его призыв подождать ещё, заранее предугадывая, что ждать придётся чуть ли не всю жизнь. Однако он старался не думать об этом, надеясь, что она его поймёт. Оля не поняла... ... Ритка сидела на диване, медленно поглаживая больную ногу. Вот уж ситуация, блин! Теперь хочешь -- не хочешь, а придётся сидеть тут с Призраком! Это ж такой, что если не вести себя смирно, то и грохнуть может! А на хрен ей это надо?! Вот явится в эту ихнюю Москву, и тогда уж Привиденье и на пушечный выстрел не подпустит. А щас... Она со вздохом подцепила зонтик и, прихрамывая, не спеша отправилась на кухню. Там уже был Призрак. Он доставал из холодильника большую пиццу с ветчиной. Увидев Ритку, он кивнул ей: -- Иди обратно. Я и тебе возьму. Поесть можно и в гостинной. Ритка молча отправилась обратно. ... Глядя, как "хвостяра" жрёт довольно большой кусок жирной американской пиццы, Саша усмехнулся. -- Я так понял, ты не скажешь, кто тебя нанял. -- А с чего ты взял, что меня кто-то нанимал? -- с набитым ртом пробормотала она. -- Ага, значит, ты у нас неподкупная народная мстительница. Следишь за одними богатыми, потом берёшь у других богатых деньги за это и отдаёшь их бедным? -- Что за чушь?! -- чуть не подавилась куском девка. -- А то, что говоришь ты, разве не чушь?! Я не вчера родился, и Москву, а особенно её криминальную часть, знаю, как себя. И тебя я как-то там не углядел! Хотя... Нет, ты определённо на кого-то работаешь! Хвостяра резко отложила пиццу в сторону, схватила зонтик-трость и побрела в туалет. Минут через десять в комнату вошла Ритка Мартова. -- Обалдеть! -- присвистнул Белый. -- У тебя, чё, бабла нет нанять человечину со стороны?! На хрен сама следишь?! Ритка доковыляла до дивана, плюхнулась на него и процедила: -- Привыкла всё сама делать! Я ж не барствую, как в Москве вашей! -- Да уж... А знаешь, у нас, типа, неформальна стрелка получается, а? -- Ну, да, -- засмеялась Ритка, -- чё-то типа. Только головорезов и калашей нет. -- Вот только я думаю, чё малёхо я поторопилась! Я ж не мелочь с улицы... Теперь тебе ничего не стоит меня грохнуть... Хотя, братва, как узнает, то война, которую ты так не хочешь затевать, таки будет... И тогда тебе дорога только на тот свет!.. -- Допустим, меня тоже поддержат. Шмит, Коля Большой, Воркута... Алмаз, верняк, на нейтрале будет, а вот Триэл... -- О, как ты раскинул! Мне пополам, кто, чё и за кого! При желании я тебя своими собственными руками завалить могу! -- Ага, особенно сейчас. Ты ж без зонтика и шагу не сделаешь -- свалишься! -- Ну, так пользуйся! Сам же сказал, что братвы у тебя хватает, от моих ты в состоянии отбиться... Пользуйся! Саша вздохнул. -- Знаешь, раньше бы так и сделал, ведь всё в моих руках... А вот щас... -- Это из-за той бабы в кафе, что ли? Переговоры не удались? -- Ага, переговоры... -- И ты теперь сидишь и трещишь о жизни с криминальной бабой-сибирячкой! -- А ты базаришь с московским привидением-авторитетом! -- Ну, типа, комплемансом обменялись... Разговаривать было больше не о чем, посему Ритка, посмотрев немного телевизор, улеглась поудобнее на диване в гостинной и застыла, а Саша отправился в свою спальню. Происходящее было для Белого немного странноватым. Если бы не Оля, он бы не вёл себя так. В словах Ритки был резон. А ведь скоро они оба вернуться в Москву, и снова начнётся "крысятничество", пальба и отборный мат!.. Эх, сколько времени прошло!. Когда-то всё было по-другому. Когда-то была армия, немецкая овчарка Поле и невинные мысли о женитьбе на Елисеевой... Потом была драка с Мухой, бои без правил в ангаре в Равенском и простреленный бок... Прошлое очень медленно улетучивалось, оставляя кровавые следы, перемежанные гильзами от пуль всех калибров. Это месиво было украшено матом и небольшим острым тесаком с блестящим серебристым лезвием. На фоне грязной кучи неоновым светом выделялись изображения Фила, Космоса, Пчёлы и... Оли, сзади которой маячила детская светловолосая фигурка улыбающегося во весь рот Ваньки. Месиво пузырилось, взбрыкивало и шипело, испуская гнилой маслянистый дым. Капли месива обильно поливали изображения, и неон морщился, пытаясь стряхнуть с себя всю эту грязь и время от времени извлекая из себя "муху", грозясь ею куче. Однако куче не было страшно. В случае опасности она пряталась под грязные картонки с портретами, нацарапанными углём и мелом. Вот в свете взрыва блеснула плохо наведённая морда Каверина и тут же исчезла, а на выгоревшей бумажке появилась рожа Макса, но продержалась недолго... Портреты сменяли друг друга, однако толку от этого было немного. Равное противостояние сил, чуть искореженное ранениями с обеих сторон и диким шипением, и треском... Вдруг всё это помёркло, неон расплавился и угас, картонки сгорели окончательно, а месиво с диким ором двинулось на стоящего в стороне и время от времени палящего в сторону грязной вонючей кучи Саши Белого... ... Ему вдруг захотелось взглянуть, как там Ритка со своей больной ногой. Мартова не спала. Она лежала, уставившись в окно, где отражалось нежно-синеватое звёздное небо. Заметив его, она кивнула. -- Тебе не спится? -- Да нет... -- Вот и мне... Лежу, зыркаю на звёздочки, детство вспоминаю... Как была девчонкой, не знавшей ничего о криминале... -- А, чё, такое было? -- Прикинь, да. Как и тебя, я так понимаю, меня в криминал втянули некие обстоятельства. Хотя... Чё я о тебе говорю-то? Я ж ни хрена о тебе не знаю... -- Ну, могу, так и быть, кое-что прояснить... Твоего деда реально грохнул я. -- За что? -- За дело. Вижу, тебя это уже и не особенно трогает, а? -- Да дело уже не в покойном деде, а в принципе... Воевать-то я по-любому буду... -- Понятно. Хочешь расширить территорию влияния, да? -- Не то, чтобы... Просто из принципа... Не привыкла от своего отступаться. -- А Москва -- это разве твоё? -- Нет, столицу я и на дух не переношу, но раз уж влезла, то вылезать не собираюсь! -- Застряла, что ли? -- Типа того. Пушку не могу вытащить, а ещё бабло. -- Ясно... На следующее утро Белого разбудил крик: -- Саша!!! Обалдевший Белов поднялся, напялил штаны и вышел в прихожую. Оказалось, что Ритка поскользнулась на ледяном крыльце и теперь не могла встать, скребя ногтями ступеньки и пытаясь таки опереться на успевший уже обледенеть зонтик. Ни слова не говоря, он поднял её на руки и затащил в гостиную. Ритка улыбнулась: -- Спасибо, Саш. -- Как ты меня назвала?! -- Твоим именем. Неудобно ведь спать в гриме, да? А я, когда проснулась, начала бродить по дому... Я-то тебя на фотке видела. Шавранский показывал. Вот и докумекала. Нехилая, кстати, маскировка. А когда ты откликнулся на имя, то вообще всё стало ясно. Белый чертыхнулся. -- Да успокойся ты! -- Это моя, вообще-то, прерогатива материться через слово! Был ты Призраком -- стал Сашей Белым, что, в принципе, дела особо не меняет. Феды, разве что, могут начать малёхо прессовать, подозревая в убийстве тех молодцев, которые, верняк, грохнули твоих друзей. А мне пополам... Доберусь до Москвы -- начнём вести разборы... Федам я могу и не сообщать, чё тебя обнаружила... -- Не хочешь конкуренции? Жаждешь всё делать в одиночестве?! -- Типа того. Там уж, как повезёт: или я тебя грохну, или ты меня. Вон ещё бригада Кольки Сивого подтянется: задолжали они мне малость... И всё будет, как в сказке. Правда, не очень понятно, кто -- добрый, а кто -- злой. Я на своём веку не одного кента замочила, как и ты, я так понимаю. -- Ясно... -- Саша усмехнулся. -- А я и не думал, что ты такая... -- Ага, думал, чё я -- чёрт в юбке, тянущий всех за собой? -- Ну, да... -- Все так думают или, по крайней мере, большинство. Мне так удобнее. Как-никак, я -- баба, а в криминала мужиков намного больше, посему надо крутиться, надо жить и выживать. -- Прям поэтесса! Я только не допёр: как ты вообще в мир сий бандитский попала? -- Элементарно. Батя у меня был коммерсом, но таким коммерсом, чё его даже некоторые сибирские паханы уважали. А потом вылезла какая-то шваль из местной подворотни, и давай права качать да стволом махать, мол, давай мне на блюдце половину акций твоей фирмы, а ещё лучше три четверти. Ну, батя тогда каркнул паханам. Те накатили на шваль, прессанули малёхо, мол, куда лезешь. Мы его не трогаем, а ты и подавно не замахивайся, а то падать будет больно. Шваль рассвирепела и подкупила человечка из охраны бати. Человечек помог швали меня украсть. Мне тогда 15 лет было. Пуганная была я, слабая девка, слышавшая слово "киднеппинг" только по телевизору. Ну, батя в истерике, а шваль ему на это почтой маляву прислала, мол, оформи на меня всю свою фирму, а то от дочи клочки останутся. Батя пошёл к паханам, а те только руками разводят, типа, сам разбирайся. Он тогда махнул рукой и черканул документ со всеми печатками, чё он реально всё передаёт этой швали. Ну, шваль об этом услыхала и забила стрелу. Меня притащили в оборванных шмотках, правда, всю избитую, слава Богу, хоть с непоруганной честью. Батя поглядел на меня и рассвирепел, мол, не доча теперь у него, а живой кусок мяса, и документ на кусочки порвал. Шваль меня тогда в сторону толкнула, а в батю из "тэтэшника" пальнула. А было так, чё при бате мамахен замом была в фирме, и они, пристрелив батю, на неё накатили. Меня в подвал определили, а мамахен запугали, типа, подпиши документ, иначе доче трындец. Ну, она подписала, меня уже забрала, а потом мы с ней на улице оказались. Ту паханы опомнились, отобрали всё у швали, а меня с мамахен определили к одному из паханов. Батину фирму они поделили между собой. Ну, я тогда зубы сцепила и впервые в жизни с матами понеслась не передовую. Через пару лет я, девочка из совсем недавно вполне благополучной семьи, сколотила небольшую бригаду из десяти бойцов, слегка недовольных деяниями их скупого бригадира, и начала действовать. Щас мне 27, у меня есть свои головорезы, есть своя сила и мне это нравится! -- А кому ж не понравится, коли есть сила! -- Тебе. Могу поспорить, что наличие у меня силы тебя не устраивает абсолютно. -- Вот уж верняк... На следующий день Саша решил смотаться в город, дабы отзвониться Шмиту и узнать местные новости. -- Привет! -- отозвался Шмит. -- И тебе того же. Чё в Москве нового? -- Да ни хера. Ритка куда-то умотала, а Егор с риткиным замом Мальтешным, по слухам, собирают братву. Всё тихо. А у тебя чё? -- Я обнаружил бабу, которая за мной следила. -- Да? -- Ага. Не поверишь, когда скажу, кто это. -- Верняк? -- А то! -- Неужели Елисеева твоя с того света попёрлась хвостярить? -- Не дай Бог! Нет, это другая... Это Ритка. -- Ритка?! -- Ага. Сама "чёрт в юбке" таскалась за мной по Нью-Йорку! -- И чё теперь? -- Теперь она повредила ногу и сидит у меня. Кстати, она знает, кто я. -- Откуда?! -- Да узрела как-то мою физию без грима... -- И ты так спокойно об этом говоришь?! -- Да успокойся, Шмит. Когда явлюсь в Москву, тогда и буду воевать с Риткой, а щас пусть живёт... -- Это из-за Оли, да? -- И из-за неё тоже. В общем, ладно. О том, чё здесь Ритка, никому не слова. Просто молчи об этом. И особенно не вздумай ляпнуть чего Триэлу. Сдаётся мне, чё этот грузин может крысятничать по-тихому... -- Лады... ... Саша зашёл в гостиную. Ритка сидела ни диване и тупо пялилась в пустой экран выключенного телевизора. -- Ты чего? -- удивился Белый. -- Да так... Скучно мне. Эх, мотануть бы щас в родную Сибирь!.. Как же там щас хорошо!.. Да и спокойно! Меня там не трогают, зону влияния давно уже разделили... -- Да, тебе хорошо... -- У меня, ко крайней мере, не было ментовской сволочи, которая доставала тебя. -- Ага... Кстати, насчёт сволочей... Раз уж все про всех всё знают, то не скажешь ли ты мне: ты базарила о чём-либо с секретаршей этого, как ты его называешь, суслика, в смысле, Шавранского? -- С Леночной, что ли? Да не дай Бог! А чё? -- Да так... Просто она меня знала, на меня работала, а потом, как оказалось, решила меня слить... -- Оп-паньки! А ты время не терял... -- Точно. Только вот толку мне с Ленки не было практически никакого. Только о прошлом вспомнил... Кстати, у твоего суслика больше нет секретутки. -- Я так и поняла. -- Эх, вспомнил эту крысу шалавную, и на ум пришёл другой человек... -- Кто? -- Вряд ли ты его знаешь. Он был авторитетом на Востоке, но потом его грохнул московский бандит Бек. Его звали Фархад Джураев. -- Фара?! Знаю, конечно, знаю! Я его встретила в начале, так сказать, моей криминальной карьеры. Даже роман у меня с ним был... Правда, недолго. Его вызвали назад его люди, и он забыл свою совсем молоденькую на тот момент ханум. А ты откуда его знаешь? -- В армии вместе служили. А потом, уже когда я подниматься начал, снова его встретил. Про тебя он ничего не говорил. -- А чё ему говорить-то?! Я ж обыкновенная баба без царя в тёмноволосой башне!.. Кроме того, я его слегка тогда наколола, чтобы помнил, кого бросил. А кому охота базарить, чё его наколола баба?! -- Да уж, оказывается, у нас есть что-то общее... -- Ага, только уже мёртвое... Эх, помню я его эти заумные разговорчики... "Если души не умирают, значит, прощаться -- отрицать разлуку..." Хорошие слова... -- Он мне тоже такое говорил. Значит, ты действительно его знала. -- Недолго, правда. -- Вот сидим мы с тобой, базарим о Фаре, а там в Москве Шмит матерится, обмозговывая происходящее... -- Да и Шавранский с Мальтешным тоже... Всё-таки приятно осознавать, чё от нас чё-то зависит... И в то же время, прошлое на мозги давит... -- Отца вспоминаешь? -- Да! Но не только его, но и эту шваль, которая его грохнула... Я её до сих пор найти не могу!.. -- Может, она где-то здесь, за бугром? -- Может. Только мне сдаётся, чё она может где-то в Москве ошиваться!.. -- А если эта шваль, прослышав, кто ты щас, заталилась где? -- Вряд ли. Я фамилию изменила, да и внешность тоже уже не та... Я ж раньше была Авринской, а потом вышла замуж за сына пахана и стала Мартовой... А через месяц уже была безутешной вдовой... -- И тебе не было никаких предъяв? -- Так по уму ж всё было сделано!.. ... Ритка открыла глаза и уставилась в тёмный потолок. Голова раскалывалась. Что-то зашевелилось возле неё. Мартова вздрогнула, а потом всмотрелась в это НЕЧТО. НЕЧТО оказалочь ничем иным, как Беловым. Ритка ущипнула себя за правую руку. Боль была. Мартова постаралась восстановить предыдущие события в раскалывающейся голове. Последнее, что она помнила, было предложение Белого напиться во имя погибшего Фары... Чёрт, чисто америкосовская дешёвая мыльная ситуация получается! Да уж, одно дело трепаться с заклятым врагом о жизни, и совсем другое -- переспать с ним... Ритка медленно встала с кровати и заковыляла на кухню. Водички захотелось. Но от головной боли и тяжёлого осознания происходящего она забыла взять зонтик, и уже через минуту споткнулась. Дом огласил дикий крик. Саша поднялся, натянул штаны и чисто на автомате подошёл к ней и затащил в кресло. -- Ты не объяснишь мне, чё я делал на твоём диване? -- спросил он, зевая.-- Или я в приливе щедрости вчера разрешил тебе перебраться в мою комнату? Ритка поудобнее устроила ногу в кресле и вздохнула. -- По ходу, мы с тобой вместе спали!.. Дальнейщие беседы вплоть до возвращения в Москву сводились до банального желания более-менее трезво осознать происходящее, что и Белову, и Ритке удавалось с трудом...