Вкус одиночества

*Две недели назад.* Самое ужасное, что все случалось ночью. Ночью Поттер как затравленный зверь запирался в ванной, кусал губы до крови, слизывал алую жидкость, с привкусом железа. Было больно. Но по-дикому приятно. Ночью он бродил по пустым коридорам Хогвартса, борясь с желанием найти Малфоя. Гарри уже свыкся с мыслью, что он живой мертвец. Оценки были великолепными, аппетит хороший, настроение днем, независимо от мыслей, было чудесным. Он ворковал с Джинни, внутренне, лишь внутренне царапая до мяса сердце. Ненавидел себя. Ненавидел героя. Это не могло продолжаться вечно. Как обычно он весело смеялся с друзьями, а сам хотел оказаться подальше оттуда. Гермиона посмотрела на Гарри и нервно фыркнула. Рон, жуя апельсин с глупой улыбкой влюблённого глянул на неё. — Гарри, идём со мной. — Поттер послушно встал вслед за ней и они вышли в пустой коридор. — Что с тобой? Это из-за войны? — Почему ты спрашиваешь? У меня все отлично, разве не видишь? — Голос был весел, само получалось, Гарри даже не старался. — Я как раз и вижу. Но твои глаза, в них, что-то не так. Что с тобой, у тебя последнее время перепады настроения дичайшие. Ты ходишь как в бреду. Руки трясутся на уроках. Я списывала все на недосып, но Рон сказал что у тебя нет проблем со сном. Так что с тобой? Тебе нужна помощь? — Понятно теперь почему Рон таращился на меня вчера всю ночь. Мне бы не помешала помощь, Гермиона, но в такой роскоши я, увы, вынужден себе отказать. Какой придурок не продаст мою исповедь? — Я… Я не знаю. — Гермиона замолчала, тихо вздыхая. Она нервно крутила прядь волос. — Но ты должен что-то придумать, я тоже постараюсь. Может неприложный? — Нет, мне нужен покорный человек, который меня не будет видеть. — Но так не бывает! — Поэтому отвяжись. — Гарри выплюнул в лицо бывшей подруги холодную грязь слов. Губа начала кровоточить, Поттер быстро ушёл, посасывая её. Он думал. Зачем он сказал Гермионе? Наверное потому что не считал это хоть немого важным, для него не было разницы знают или нет. Всё равно. Ему не могут помочь. Помочь он может только сам себе, но не хочется. Секс. Хотелось секса. Так он и попал в тот бардель. Нет, у него не стоял, просто хотелось посмотреть на других. В тот день ему в голову пришла блестящая идея. До конца он осознал что сделал, когда начал свой разговор с парнем — шлюхой. С каждым импровезированным сеансом ему было все легче. Нет, он не перестал кусать губы, ненавидеть себя, считать мертвецом. Но стала проще даваться смирение. Будто он отдалялся от своих проблем, когда входил в ту комнату барделя. Однажды ему захотелось рассказать о своих чувствах к Малфою.