Вкус одиночества

*Гарри* «Не вижу обходимости думать. Нахуя я живу? Кому я нужен? Для чего? Чтоб стать аврором? Мне надоело учится, что-то понимать и биться. В любом случае, как ебнутая бабочка буду ежедневно натыкаться на палящую свечу крыльями. Эта свеча будет любым. Бывшими друзьями. Пожирателями, воспоминаниями, Малфоем. Какую он предложил дружбу? Драко смеётся над ним, после всего, через что они прошли, они смеют смеяться друг над другом? Зачем мучиться? Можно просто все закончить.» Этот взгляд и увидел Драко, выбегая следом. Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять, кто-то умер, но я не виноват. Тишина. Ветер гулко шумит в ушах, отдалённый крик Драко, кровь бьёт по вискам, адриналин. Покой, в первые за гребанный год, Поттер почувствовал себя свободным от стресса и воспоминаний. Кирпичные стены Хогвартса проносятся перед глазами, скоро будет физическая боль и смерть. Гарри был готов и к этому. Темнота. — В край долбоебнутый ублюдок! Какого хера! Ты серьезно?! Вингардиум Левиоса! Остолбеней! После случившегося Малфой сидел на злопакосной астрономической башне. Он плевал с неё смачными харчками на землю и мечтал съебаться вместе с Поттером подальше. Всем нужен отдых. Свалившийся ранее с балкона идиот лежал рядом и блажено лыбился. Малфой задумался и с силой закусил губу. Брызнула кровь. Рядом не было ни платка, ни салфетки. Он просто зажал её во рту. Кровь. Запах железа. Мерзко, но успокаивающе. — Эй, Драко, что случилось? Где я? — В Хогвартсе, где ещё? Надеялся на рай? Ангелок, тебе это не светит. Мы уезжаем с тобой на лечение. И профилактику. И как хочешь, но я буду с тобой. И я — твой друг. Я — не брошу. И буду любить. Тебе ясно? — Ясно-Понятно. Ты, это… Губу не кусай, болеть будет. — Поттер, слегка с прищуром, скромно улыбался. Долбаный прыгун. — Я и не думал что ты меня спасешь. Что, правда я твой друг? — Лучший. Ладно, не буду кусать. Этот привкус отдаёт одиночеством. Когда сидел один в мэаноре и ждал сову с письмом от матери, что она жива, я жевал губы, ну и ещё множество одиноких вечеров. Этот мерзкий вкус одиночества, когда слизываешь свою кровь.