Flawless

            В течение всей пятницы Ремус почти ни с кем не разговаривал. Что было не удивительно, ведь уже этой ночью луна должна была войти в полную фазу. Люпин чувствовал себя просто отвратительно, но намеревался стойко отсидеть все уроки. И не важно, что он просто лежал на парте и всё игнорировал. На все возмущения друзей он отвечал, что всё равно запоминает информацию на слух. Конечно ему никто не верил. Но Ремус не хотел получать поблажки в учёбе из-за своего положения. Оно наоборот только больше мотивировало его работать и учиться, быть лучше остальных хоть в чём-то.       Перед последним уроком была практически получасовая перемена. Пока Сириус наблюдал за тем, как бледный Ремус односложно отвечает Лили, интересующейся его самочувствием, он не заметил, как Джеймс успел выйти из кабинета. Зато заметил, как место Поттера заняла какая-то девушка с когтеврана. Блэк поймал взгляд Ремуса и заметил, как в его глазах среди бесконечной усталости мелькнуло что-то похожее на недовольство. Люпин быстро перевёл взгляд на девушку, сжал челюсти и тут же отвернулся.       — Эй, Сириус, — привлекла его внимание когтевранка.       — Да, привет... — Блэк силился вспомнить её имя. Выглядела она довольно знакомо.       — Пандора, — девушка ласково улыбнулась.       Точно, Пандора. Длинные светлые волосы, почти белая кожа, светло-голубые глаза, миловидные черты лица. Подруга Регулуса. Она была довольно странной. Но в хорошем ключе. Другого описания для неё Блэк не находил.       — Так зачем ты...       — Что с Ремусом?       — В смысле? — Сириус опешил. Он уже приготовился услышать что-то, связанное с братом.       — Ну, — её голос понизился, но уверенности своей она не потеряла, — он весь день ходит как призрак, а если и подаёт признаки жизни, то в какой-то... агрессивной форме.       — Он просто не очень хорошо себя чувствует. Да и личные проблемы навалились, — фактически ведь Сириус не соврал. — А почему интересуешься?       — Да так, просто, — а вот сейчас ей явно стало неудобно.       — Нет уж, договаривай.       — Я... я хотела, ну, может быть предложить ему сходить в Хогсмид на выходных?       Повисло молчание. Блэк такого точно не ожидал.       — Но раз ему плохо, то как-нибудь в другой раз, спасибо, — Она начала вставать, но Сириус мягко ухватил её за руку.       — Подожди, сядь, — она послушалась. — Откуда мне знать, что это не подстава? Ты же дружишь с Регулусом, мало-ли что.       — Почему ты вообще так плохо обо мне думаешь? Разве я давала повод?       — Нет конечно, за исключением общения с моим братом, — Сириус издал сомнительный звук, он не был уверен, можно ли ей доверять.       — Сириус, — она провела рукой по вьющимся красивым волосам и вздохнула, — мне действительно нравится Ремус. Я хотела бы с ним хотя-бы пообщаться, узнать его получше. Даже если бы я хотела сделать что-то плохое, сам подумай, в чём смысл такого тупого плана?       — Втереться в доверие?       — Не смеши, как будто это так легко.       Здесь Сириусу было нечем крыть.       В кабинет зашёл Джеймс, и Пандора поднялась с его места.       — Я просто попробую на следующей неделе, — она слабо улыбнулась.       Пандора ушла, а Поттер плюхнулся на своё законное место.       — Что, — ухмыльнулся он, — звала на свидание? Или желала удачной игры?       — Завали, Сохатый. Она про Рема говорила.       — Оо, ну теперь понятно, почему ты такой злобный.       — В смысле?       Тут в кабинет зашёл преподаватель, что помогло Джеймсу быстро перевести тему.       — Забей, друг, — шёпотом сказал он, —видимо ты единственный такой глупый, потом дойдёт.

***

      — Ну мы просто проводим тебя и уйдём.       — Так какой в этом смысл?! Уж дойти я смогу, а дальше я всё равно сам по себе. И это мой личный выбор.       — Лунатик, — мягким тоном начал Джеймс, — спокойнее. Ты же понимаешь, что мы просто хотим тебе помочь?       — Блять... — Ремус хлопнул рукой по лицу и упал на кровать. — Да понимаю я всё. Простите, я... не могу контролировать это. Ладно, давайте так. Я хочу пойти и провести это полнолуние один. Вы не должны волноваться, всё пройдёт как обычно, вот увидете.       Троица скептически на него посмотрела.       — Так, всё, к чёрту. Я пошёл, всем пока.       — Ага, — протянул Сириус. Он сидел настолько напряжённо, будто ему это доставляло физическую боль. — И, Лунатик... удачи       — Вам тоже, — Люпин слабо улыбнулся и закрыл за собой дверь.

***

      Самая худшая часть полнолуния — это ожидание. Ремус просто сидит и думает об этой боли, о выворачивающихся конечностях и ломающихся костях в меняющемся теле, об увечиях, которые он нанесёт сам себе. И конечно же о риске. Каждое его превращение имеет вероятность обернуться человеческими жертвами. Он не может не представлять, что будет, если в один день монстр, живущий в нём, сможет выбраться из Визжащей хижины и преодолеть Гремучую иву.       И если самое худшее — это ожидание, то ужаснее всего в нём то, что к этому нельзя подготовиться. Он не может сделать ничего, чтобы уменьшить свою боль или предотвратить возможную трагедию. Он просто должен сидеть и принимать это как неизбежный факт.       Обычно в эти моменты рядом с ним Мародёры. Джеймс поддерживает и успокаивает словами, Питер разряжает атмосферу шутками. А Сириусу на самом деле не обязательно делать что-либо, чтобы помочь ему. Ремусу становится легче просто от его присутствия. Но он практически постоянно касается его. Находясь в хижине перед превращением, Сириус приобнимает Ремуса за плечи, ласково приходится рукой по спине или просто сидит рядом. И следует сказать, что это спасает больше всего остального.       Сейчас же он один по собственному желанию, и не жалеет об этом. Ремус думает о том, что последний раз полную луну он видел в возрасте четырёх лет, но этого не помнит, ведь никто не предаёт луне особое значение, тем более в детстве. Сейчас же он бы многое отдал за возможность смотреть на полнолуние своими, человеческими глазами. Как там говорится? Что имеем, не храним, потерявши, плачем? Зато он практически каждую ночь смотрит на звёзды. Ремус любит звёзды, а в особенности одну из них. Такую яркую, что слепит глаза.       Когда пульсация в голове резко увеличивается, а дыхание начинает сбиваться, Люпин понимает, что вот он, момент превращения. Он садится в центре комнаты, но почти тут же покачивается от кружащейся головы и сворачивается калачиком на пыльном полу. Под кожей дикий зуд, а острые когти и зубы начинают лезть наружу первыми. Ремус сжимает челюсти от боли, но тут начинают ломаться и выворачиваться кости, и он не выдерживает. Захлёбывается собственным пронзительным криком, его щёки мокрые от слёз. Эта агония сравнима с круциатусом или же горением заживо. Боль постепенно перерастает из яркой пульсации в монотонную, и в какой-то момент Ремус будто перестаёт её чувствовать, хотя она никуда не девается. Его конечности немеют, и сил нет даже на слёзы. Ещё несколько минут, и человек бы просто не выдержал. Но превращение подходит к концу, крики сходят на нет, уступая место протяжному скулежу. Огромный волк встаёт на четыре лапы, медленно подходит к окну, и, запрокидывая голову, воет что есть силы на полную луну.

***

      Сириус сидел на кровати и гипнотизировал взглядом луну за окном. Его план заключался в том, чтобы прийти к Ремусу после превращения, вымотать волка и уйти до того, как Люпин обратно станет самим собой. Так Ремус не должен ничего запомнить, а у Блэка будет возможность помочь. Время уже подходило к полуночи, а значит волчья сущность вот-вот должна завладеть Лунатиком. Это всегда было болезненным процессом не только для Ремуса, но и для остальных Мародёров. Наблюдать, как ваш лучший друг извивается на полу от боли, как его тело деформируется, слышать его крик и хруст костей... Вот ты сидишь с ним на кровати, и стараешься как-то приободрить, а в следующий момент ты просто смотришь на его мучения и никак не можешь помочь. Это своеобразная пытка.       Сириус выбирается из кровати и, убедившись, что Джеймс и Питер спят, хватает мантию-невидимку и идёт на выход. По мере приближения Блэк всё отчётливей слышит шум и вой, доносящиеся из Визжащей хижины. Превращаясь в собаку, он преодолевает Гремучую иву, потайной лаз и попадает в хижину, где его буквально сбивает с ног огромный волк.       Единственное, что выдаёт Ремуса в теле оборотня — глаза. Даже будучи опасным зверем, в его янтарных глазах сохраняется тепло, с которым он обычно смотрит на своих близких. Именно поэтому Сириус не пугается, когда большой серый волк опрокидывает его на спину и нависает сверху. Оборотень узнаёт в чёрном псе своего друга, но не может понять, почему отсутствуют остальные. Хотя ему важнее наличие Бродяги. Возможно, это из-за их особых взаимоотношений в людском обличии, или же просто из-за схожести видов, но оборотень воспринимает Бродягу как более высокого по статусу члена стаи и позволяет ему куда больше, чем остальным.       Сириус поднимается на лапы, машет хвостом, лает и прогибается в спине, приглашая волка к игре. После чего он моментально отскакивает в сторону и принимается бежать. Волк, наконец догнав Бродягу, толкает его и они ещё несколько минут комом перекатываются по полу, шутливо покусывая друг друга. Когда Блэк заигрывается и начинает нагло перенимать доминирующую позицию на себя, оборотень встаёт на четыре лапы и скалится. Сириус мягко опускается на лопатки, и складывает лапы на груди, демонстрируя свою покорность перед негласным вожаком их маленькой стайки, но задора своего не теряет: машет хвостом и высовывает язык. Тогда волк наклоняется и вылизывает морду и уши Бродяги, показывая так свою тесную привязанность.       Практически вся оставшаяся ночь проходит в различных играх и беготне четвероногих друзей. Уже ближе к долгожданному рассвету оборотень начинает ходить по комнате с протяжным воем. Ему будто становится некомфортно в собственном теле, он перестаёт обращать внимание на притихшего в углу пса. В какой-то момент он ложится на пол и начинает грызть свои лапы, оставляя на деревянном полу небольшие кровавые следы. Пытаясь как-то отвлечь волка, Бродяга принимается ставить на него лапы и даже перепрыгивает через него. Но когда зверя это окончательно вводит, он хватает пса за шкирку и отбрасывает в сторону, а когда тот пытается подорваться обратно, давит на него лапой в районе грудной клетки, оставляя слишком острыми когтями неглубокие царапины. Ещё около получаса для оборотня проходят в мучениях, но на горизонте уже видно солнце, и он обессиленно ложится на грудь, вытягивая лапы вперёд и прикрывая глаза. Тут же к нему подбегает Бродяга и, ложась напротив него, сначала прижимается своим носом к его, а потом принимается вылизывать его морду.       Волк начинает тихонечко поскуливать, что означает приближение обратного превращения. Бродяга подходит к ободранному дивану, хватает зубами кончик старого пыльного пледа, пару раз чихает, а потом стаскивает его на пол. Когда он наконец полностью укрывает Ремуса, тот постепенно принимает человеческое обличие, и спустя минуту из под плешивой ткани выглядывает только русая макушка. Сириус тоже перекидывается обратно и чувствует себя непривычно. Лёжа голым на холодном полу под одним лишь тонким пледом не сложно простудиться, но если Блэк начнёт будить или перетаскивать друга на диван, то тот проснётся, и тогда Сириусу несдобровать. Последний раз смотря на друга, свернувшегося в комок, он грустно улыбается и закрывает за собой дверь.