Небо цвета сожаления

      Джисон старается не думать об этом в течение всего дня. Он всеми силами пытается вести себя, как и прежде — отказывается от еды, когда бабушка, все еще напуганная его внезапной истерикой, стучится в комнату. Джисон боится заснуть и увидеть кошмар. Он боится закрыть глаза и снова проснуться первого марта.       К вечеру это чувство немного спадает. Не может быть, чтобы Джисон дважды прожил один и тот же день. Но это не останавливает его, и Джисон, накрываясь одеялом практически с головой, читает какие-то фантастические статьи на тему временной петли и перемещения среди параллельных миров. Их содержимое звучит как бред, выдуманный школьником с богатой фантазией, и, чтобы еще больше не пугать себя, он просто читает новости, что попадаются ему в ленте.       «Сегодня, первого марта, было найдено тело старшеклассника, сбитого машиной неподалеку от школы. Водитель прибывал в алкогольном опьянении. К сожалению, выжить никому не удалось»       Джисон листает фотографии с места происшествия, сразу же узнав пешеходный переход. Это же его школа: перекресток, прямо идет дорога на его улицу, влево — к небольшому райончику, где вроде бы живут достаточно обеспеченные люди, а справа выход к автобусной остановке. На фотографии старшеклассника предварительно заблюрили глаза, и Джисон, сам того не осознавая, всматривался в размытое фото несколько минут. Единственное, что он разглядел — довольно большой нос, сережка в ухе и форма его школы.       Его тело неожиданно содрогается, поясницу сводит тупой болью. Джисон выключает телефон и убирает его под подушку. Главное, что ты жив, Джисон. Тебе должно быть все равно на остальных.       Его глаза начинают закрываться уже через час, и Джисон старательно пытается игнорировать слабость во всем теле. Ему не хочется засыпать — если он снова уснет, то проснется в этом же кошмарном дне. Ему снова придется пережить то же самое, что произошло вчера, сегодня. Если бы Джисон был сильным, то, может, смог бы найти выход. Но Джисон самый настоящий слабак.       Ему не снится ничего. Лишь зияющая пустота. Джисон впервые спит спокойно, ему не чудится дорога и кровь, он не задыхается и не ощущает боли. Утром его будит голос бабушки. Сколько еще раз он будет слышать одну и ту же фразу?       На улице все остается таким же неизменным, что и вчера. Джисон останавливается ровно на том месте, где вчера машина облила его грязью. Та медленно проезжает мимо, и Джисон вовремя успевает сделать шаг в сторону. Его брюки остаются чистыми. Внезапно тело охватывает легкая дрожь, и Джисон заходится тихим смехом, поднимая голову высоко к небу. Оно такое же серое, солнце едва пробивается сквозь скрывающие его тучи.       Господи, это твое наказание для меня?       Джисон не сразу замечает прошедшего мимо него мальчишку. Ян Чонин, имя которого он вчера узнал и даже дошел вместе с ним до школы, молча идет мимо него, даже не собираясь посмотреть или поздороваться с новым знакомым. Джисон давится своим смехом. Так это правда. Хан Джисон, чертов неудачник, сперва чуть не умер, а теперь застрял во временной петле, не зная, как остановить этот кошмар. Есть ли смысл пытаться прожить этот день, как и все предыдущие? Он все равно проснется утром первого марта и начнет жизнь с чистого листа. От этой глупой мысли его тело начинает подрагивать.       Джисон откидывает сумку в сторону и встает ровно по центру одной из луж. Его ноги тонут в ней по щиколотку, и ледяная вода медленно заливается в ботинки. Он смотрит в свое отражение, разглядывая застывшую на губах ухмылку, а после падает спиной назад и все перед ним в один миг заполняют грязные всплески. Какой смысл теперь притворяться нормальным?       — Ты в порядке? — Над ним внезапно нависает мальчишка. Чонин растерянно смотрит на него, а после без лишних слов помогает подняться. Джисон совершенно не желает двигаться, и встает лишь потому, что Чонин оказывается на удивление сильным для того, чтобы поставить его на ноги. С Джисона стекает вода, и мальчишка нервно копается в своей сумке в поисках салфеток. — Сейчас, у меня есть, чем вытереть грязь.       — Как тебя зовут? — Джисон спрашивает, прекрасно зная ответ. Он слышит неуверенное «Ян Чонин» и на губах вновь застывает улыбка. — Я Хан Джисон, твой сосед.       Возможно, это было не самым лучшим моментом для знакомства, но Чонин помогает ему оттереться от лишней влаги и грязи. У них уходит практически вся пачка салфеток, и Джисон, как и вчера, буквально насильно впихивает шоколадное молоко в руки мальчишке. Тот отнекивается пару секунд, но снова принимает подарок.       Джисон впервые чувствует себя настоящим чудаком — он впервые заявляется в школу в таком виде. На его рубашке осталось несколько темных пятен, которые Чонин не смог оттереть салфетками, а форменные брюки и пиджак, которые стоили не маленьких денег, оставляют желать лучшего. На него пялится весь класс, и когда Джисон усаживается на свое место, перед ним возникает Хенджин. Что ж, с ним он, по крайней мере, знаком и знает, что от него ждать.       — Ты вместо душа в грязи валяешься? — Его чуть пухлые губы растягиваются в хитрой ухмылке. Джисон улыбается ему в ответ.       — Да, люблю запах дерьма, — он встает, смотря на Хенджина в упор. — Хван Хенджин, надеюсь, мы подружимся.       — Шутишь? С таким оборванцем разве что ненормальные захотят связываться, — его слова вызывают шепот и тихие смешки по всему классу. Джисон переводит взгляд с Хенджина на его место. Там, на краю парты, стоит коробочка с молоком.       Джисон безмолвно подходит к парте и берет в руки молоко, открывая его. Может ли он сделать это? Есть такая прекрасная пословица, которую Джисон однажды услышал от бабушки — что посеешь, то и пожнешь. Он собирается в полной мере осуществить ее смысл.       Хенджин, оставшийся позади него, не сразу понимает, что происходит — ему в лицо летит открытая упаковка с молоком, попадая четко меж бровей. Он со звонким криком отшатывается, но не падает. Поэтому Джисон, до конца не удовлетворенный своей выходкой, поднимает коробочку с пола и выливает содержимое на голову Хенджина. Белая жидкость плавно растекается по голове, огибая брови и заливая подкрашенные ресницы.       — Меня зовут Хан Джисон. Постарайся запомнить, — он шутливо треплет его по влажным волосам и выбрасывает пустую упаковку в угол класса. Та ударяется о стену, распугивая столпившихся там одноклассников. Джисон и правда выглядит, как сбежавший из психиатрической больницы пациент — его форма грязная, в глазах горят недобрые искры. Он в последний раз смотрит на Хенджина, что в шоке пытается стереть с лица дорожки молока, и выходит из класса. Вслед ему летят ругательства, и Джисон хлопает дверью, прерывая этот поток сквернословий.       Он может делать все, что взбредет в голову, и это разжигало внутри будоражащий пожар. Ему не нужно думать о том, что сказать или как поступить — какой в этом смысл, если на следующий день все повторится, и так из раза в раз. Может ли он выбраться из петли? Джисон понятия не имел, каким способом ему нужно сделать это. А может он и вовсе не в петле? Нельзя было беспрекословно доверять какой-то статье из интернета.       Коридоры школы полупустые, и он идет прямо по центру. На лестнице он останавливается, чтобы посмотреть вниз. Сейчас он стоит на пролете между третьим и вторым, но сверху кажется, что расстояние до низа намного больше. А если он упадет сейчас и сломает себе пару костей, как тогда, в аварии, заживут ли они на следующий день? Эта мысль не дает ему покоя, и Джисон уверенно закидывает ногу на высокие перила, все еще не отрывая взгляда от плитки на первом этаже.       В его голове еще даже не сформировалась мысль о том, что нужно прыгать — она так и осталась незавершенной — потому что Джисона тянут назад, за шкирку, словно новорожденного котенка, и он еле стоит на ногах от внезапной тряски.       — Сдурел?! — Перед ним тот самый старшеклассник, что поймал его вчера на повороте. — Ты прыгать собрался?       — Да, — Джисон не пытается вырваться, но смотрит на него решительно. Он сам должен понять и отпустить.       — Здесь недостаточно высоко, чтобы умереть, — второй, что вчера стоял за его спиной, с интересом смотрит на Джисона. Он окидывает взглядом его грязную школьную форму.       — Я не хочу умирать, — Джисона, наконец, отпускают. Он поправляет пиджак и разглаживает плечи. Хотя, надобности в этом не было, тот уже находился в катастрофическом состоянии и был испорчен еще после падения в лужу.       Двое старшеклассников смотрят на него, словно на дурачка, после сказанных слов.       — Для чего тогда ты собрался сделать это? — Второй из них, блондин, кажется, все еще не понимает сути этой нелепой затеи. Джисон бы и рад объяснить, но сам не до конца понимает, чем вызвана эта потребность спрыгнуть с лестницы и переломать себе ноги. Может еще раз убедиться, что все происходящее сон? — Почему ты в грязи?       — Феликс, можешь занести мои вещи в класс? — Первый передает ему увесистую сумку и переводит взгляд на Джисона. — Я отведу его в душ, а после в медкабинет.       — Да, думаю, ему нужно отоспаться, — Феликс кивает головой и смотрит на Джисона в последний раз, прежде чем, ловко перекинув сумку через плечо, скрыться на верхнем этаже.       Джисона практически силком тащат в направлении душевой комнаты. Бан Чан, как представился старшеклассник, не стал закидывать его вопросами — просто толкнул в одну из кабинок и порылся в шкафчике. Перед Джисоном на крючок повесели спортивную форму и передали гель для душа.       — Она чистая, — заметив в его глазах возмущение, поспешил предупредить Бан Чан. — Возможно, будет немного велика.       Джисону пришлось наспех отмыться холодной водой. Он попытался настроить ее и сделать хотя бы немного теплее, но случайно выкрутил кран на максимум. Сверху полился кипяток. Джисон кое-как вернул все, как было.       Гель для душа приятно пах неизвестными ему травами, и это, на удивление, помогло на несколько секунд позабыть о том, что в смежной с душевой комнате его дожидается Бан Чан. Пользоваться его вещами Джисон не стал. Надев рубашку и штаны, он наспех сложил пиджак, неаккуратно засунув в свою сумку. Тот пережил за сегодня столько, что, казалось бы, помяться еще сильнее для него не было проблемой.       В медкабинете Бан Чан не стал рассказывать о его глупой попытке суицида. Джисону дали какие-то таблетки и разрешили вздремнуть на одной из кроватей. Он закинул лекарство в рот и залпом проглотил, делая жадный глоток воды. Бан Чан к этому времени уже ушел, и раз уж добрая медсестра разрешила ему немного подремать, Джисон не стал отказываться от такой возможности. Здесь, хотя бы, была кровать, а не старый матрас, как в его комнате.       Сон был тревожным, и Джисон периодически подрывался на кровати, осматриваясь по сторонам и вновь засыпая. Ему чудилась авария. Как только он закрывал глаза и отходил в царство Морфея, прямо в этой комнате ему виделась разгромленная машина отца. Ее капот, развороченный и искореженный, полыхал ярким пламенем, разбитые стекла были заляпаны кровью, а сам отец стекал неподвижной массой по этому капоту, разбив лобовое стекло и вываливаясь наружу, словно тряпичная кукла. Джисон не помнил, чтобы видел это в день аварии. Когда машина столкнулась с другой, летящей на встречу, его откинуло через отлетевшую дверь на дорогу. Джисон лежал на спине и единственное, что его глаза могли запомнить — это зависшие над землей грозовые тучи.       Ему так и не удалось отдохнуть. Сначала мешал навязчивый сон, а после — пришедшие Феликс и Бан Чан. Джисон как раз растерял последние остатки сна, когда Феликс, нависший над ним, внимательно рассматривал умиротворенные черты лица спящего.       — Я не сплю, — он сказал это с закрытыми глазами, и Феликс испуганно отпрыгнул от него, сталкиваясь со стоящим позади Бан Чаном.       — Как твое самочувствие? — Чан положил руки на плечи Феликса и подвинул его в сторону.       — Для чего вы снова пришли ко мне? — Джисон не ожидал увидеть старшеклассников снова. Он рассчитывал отоспаться как следует и уйти домой, выжидая момента, когда медсестра отойдет на обед или в туалет.       Похоже, вопрос застал врасплох сразу двоих. Феликс уселся на край кровати, и под весом второго человека ее основание тихо заскрипело.       — Узнать, как ты чувствуешь себя, — Бан Чан говорит довольно очевидную вещь для человека, который вылавливает на лестницах сумасшедших школьников и отводит их в медпункт. — Уроки закончились десять минут назад. Если тебе лучше, мы можем проводить тебя до дома.       Джисон закрывает глаза на секунду. В какой момент его начали окружать добряки, пытающиеся помочь?       Джисон не стал пытаться найти отговорки или что-то подобное. Бан Чан был слишком настойчивым и всю дорогу до школьных ворот расспрашивал Джисона о его самочувствии. Приходилось перекидываться с ним односложными фразами, дожидаясь тишины, но сразу после этого в разговор втягивался Феликс, который говорил обо всем подряд и расспрашивал о том, далеко ли Джисон живет от школы и удобно ли ему добираться не на автобусе.       На перекрестке они остановились. Феликс жил в совершенно другой стороне и, если он не хотел вернуться домой к темноте, то ему бы следовало оставить Бан Чана и Джисона. Но парень, видимо, решил все еще тогда, когда уселся к Джисону на кровать в медпункте.       — Уеду на автобусе, — он явно не видел в этом проблемы.       — Остановка далеко от моего дома, — Джисон не был уверен, что сможет переубедить его таким фактом, но решил хотя бы оповестить нового знакомого. Дом, где жила его бабушка, находился в небогатом спальном районе с неровными дорогами, уходящими вверх, в гору, поэтому до остановки приходилось идти минут десять минимум, если не больше. Она как раз находилась по правую сторону перекрестка — автобусы тут ходили часто, но к вечеру их количество редело.       — Дойду, — он забавно улыбнулся и похлопал Джисона по плечу. — Но если ты сам доберешься до дома и не решишь прыгнуть где-то по пути под колеса машины, я убегу прямо сейчас и прихвачу за собой Бан Чана.       — Тогда идите, — он отмахнулся от руки, что вновь хотела постучать его по плечу. — Мне не нужна помощь. Тем более от незнакомцев.       Слова сами сорвались с его губ, и то, как это прозвучало для Чана и Феликса, Джисон понял лишь тогда, когда улыбка на лице второго померкла, и Феликс убрал свою ладонь, поправляя свисающую с плеч сумку. Чан лишь прочистил горло, но Джисон почувствовал во всех этих жестах и нагнетающей атмосфере что-то неприятное и обидное.       — Хорошо, тогда я пойду, — Феликс указал кивком головы в другую сторону, — До завтра, Чан-хен.       Он выделил его имя словно специально. Джисону должно было быть все равно — он видит их второй раз в жизни и даже не знает класса, в котором они учатся. Они сказали ему лишь свои имена и хотели помочь добраться до дома. Со стороны Джисон не мог увидеть свое состояние, но сердце его не прекращало биться все то время, что они находились рядом; его спина то и дело покрывалась мурашками, стоило Феликсу вновь заговорить о какой-то чепухе, когда они вместе шли к пешеходному переходу. Джисон, похоже, поступил слишком прямолинейно, учитывая, что эти люди хотели помочь ему.       Бан Чан смотрел на уходящего в сторону Феликса, и в этот момент Джисон подумал, что лучшим вариантом было бы просто тихо уйти. Феликс показался ему намного прямолинейнее, чем Чан, так что сказать что-то подобное во второй раз, если Чан не захочет уходить, для Джисона стало бы настоящей проблемой.       Он сделал всего несколько шагов к пешеходному переходу, бездумно рассматривая свои заляпанные грязью ботинки и белые потертые линии зебры, когда перед ним, грозно рыча, пролетела машина. Джисон не успел толком среагировать, лишь остановился посреди дороги и чуть отшатнулся от сносящего с ног порыва ветра, что пронес за собой автомобиль. Его сердце зашлось в бешеном ритме; машина, пару секунд назад проскочившая перед ним, проехала еще пару метров и, потеряв управление, врезалась в жилое здание, снося за собой дорожный знак.       Джисону вдруг стало нестерпимо тошно — он сжал свое горло подрагивающей ладонью, ощущая, как морозящий внутренности холодок ползет выше. Его с силой притянули назад, схватив за ткань рубашки на спине. Джисон посмотрел на человека пред собой, смутно различая очертания лица.       — Ты в порядке?! — Джисон в руках Чана даже не дергался, бесформенной массой оседая на колени, пока тот оттаскивал его к тротуару. Феликс, который, казалось бы, уже отошел на приличное расстояние, вновь навис над Джисоном, в ушах у которого начинало понемногу свистеть и трещать. Он зажал их руками, в нос ударил запах бензина, крови и мокрого асфальта.       — Мне вызывать скорую? Чан, там за рулем, кажется, уже не… — Феликс, переведя взгляд с Джисона на Чана, уже полез в карман пиджака, чтобы достать телефон.       — Домой… Пожалуйста, — Джисон не расслышал слова Феликса о скорой и не дал закончить предложение. Тошнота ударила с новой силой и прийти в себя он смог лишь тогда, когда Чан, перекинув руку Джисона к себе на плечо, перешел с ним через дорогу, дальше по тротуару и свернул к небольшому магазинчику. Джисон упал на ступени, голыми ладонями собирая пыль на них.       — Купи воды, — Чан положил руки на плечи Джисону и посмотрел на Феликса. Тот понял его без лишних слов. Белобрысая макушка сверкнула перед Джисоном, поднимаясь по ступеням наверх и хлопая дверцей магазинчика. Чан легонько потряс Джисона, оставшегося с ним наедине. — Ты как?       — Меня сейчас вырвет, — Джисон приложил холодную ладонь к своему рту, с силой сжимая. В голове все еще набатом звенели колокола, призывая Джисона бежать. Ему не хватило воздуха, и он содрогнулся, сгибаясь пополам. К горлу подкатил очередной колющий ком — Джисона вырвало прямо на эти ступени тем, что он силой запихнул в себя утром.       Ладони с плеч исчезли ровно в тот момент, когда Джисон хрипло откашлялся и ладонью размазал выступившие слезы по щекам. Бан Чан куда-то исчез. Впрочем, это было не удивительно, учитывая, как Джисон теперь выглядел: грязный и помятый, его подбородок затек слюной и слезами, которые тот пытался стереть пыльными ладонями. Когда тот отчаялся остаться совсем один, борясь с новым приступом, в его руках оказалась открытая бутылка воды, и ее резко поднесли ко рту. Пластмассовое горлышко больно ударилось о передние зубы, но Джисон сделал глоток, медленно глотая холодную жидкость.       — Салфетку, — Бан Чан, опустившийся перед Джисоном на колени, протянул руку к Феликсу. Тот достал из только что купленной упаковки сразу несколько. Чан вложил их в раскрытые ладони Джисона. — Эй, постарайся дышать медленнее. Смотри на меня. Ты можешь сказать, где живешь?       Джисон попытался выдавить из себя слова, но его губы, которые тот судорожно вытирал салфетками, выдавали лишь неразборчивое бормотание. Он заикнулся несколько раз и протянул руку к бутылке с водой. Сделав несколько глотков, тот окинул безобразие под своими ногами, которое низвергнулось из его желудка несколько минут назад.       — Какая мерзость, — первое, что он смог сказать без запинки. Феликс рядом с ним прыснул.       — Ничего, мы сейчас сбежим, чтобы нам не влетело от хозяина магазина, ты только скажи адрес, — Феликс попытался натянуть на лицо улыбку, но получилось не очень. Он был так же напуган, как и Джисон, и эта улыбка, что сейчас застыла на его губах, являлась ничем иным, как защитной реакцией от всего происходящего. Услышав за спиной удар, первое, что он увидел, когда развернулся, это лежащий посреди дороги Джисон и Чан, отчаянно пытающийся оттащить его в сторону.       Слова давались Джисону с трудом даже после того, как он смог отдышаться и тревога отступила на второй план. Перед глазами еще долгое время мелькала эта картинка — развороченная машина, ее дымящийся капот и внезапное осознание того, что где-то он уже это видел. Джисон пораскинул мозгами и смог вспомнить только тогда, когда перевел взгляд на Чана. Этот нос и сережка. Вчера в новостях. Он листал ленту и наткнулся на эту запись. Должно было погибнуть двое.       Чан должен был погибнуть в этой аварии.       Половину дороги он провел, словно в тумане. Чан и Феликс шли молча, изредка поддерживая того под руку, когда вид Джисона становился совсем невыносимым и казалось, что тот упадет прямо посреди дороги. Джисон только сейчас понял одну забавную вещь — эти ребята даже имени его не знали, но готовы были помочь, словно знакомы с ним уже несколько лет.       Дома он окончательно вырубился, стоило ему пройти за порог комнаты. Единственное, что он успел стянуть с себя, прежде чем лечь на чистое постельное белье — рубашка, которая благополучно полетела в сторону вместе с носками. Бабушка что-то бормотала за стенкой, но Джисон не понимал половину слов. В его голове вновь начинало что-то скрестись и стучать. Он так и уснул, стараясь уйти от неприятных ощущений подальше.       Сон был странным. Джисон не особо понимал, что происходило: он либо снова сбегал от преследующего его рева машины, либо просыпался с открытыми глазами в своей комнате и смотрел, как лампочка крутится над его головой и дико мигает. Он пытался подняться, но тело было намертво пригвожденным к матрасу. Он проснулся ближе к ужину, лениво выползая в гостиную и сталкиваясь с взглядом двух любопытных глаз напротив. Первые секунды он подумал, что ему чудится, но галлюцинация в виде Чана и Феликса не пропала даже тогда, когда Джисон протер слипшиеся после сна глаза.       — Вы… — Он не успел открыть рта до конца, как из другой комнаты вылетела обеспокоенная бабушка. Ее руки мгновенно оказались на щеках Джисона, и та принялась крутить голову внука во все стороны, осматривая, не поранился ли тот. Он выбрался из цепкой хватки только тогда, когда женщина убедилась, что он невредим. — Что они тут делают так поздно?       — Я попросила их дождаться ужина, — бабушку, кажется, вовсе не волновало то, что она видит этих людей впервые. У нее было слишком доброе сердце, Джисон знал это всегда, она с детства никогда не повышала на него голос и не поднимала руку. Тем более, эти ребята буквально притащили его домой — как она могла отпустить спасителей своего внука и не угостить ужином?       Джисон опустился на пол в гостиной, удобнее устраиваясь возле маленького столика. Бабушка скрылась в другой комнате и загремела посудой. Кажется, приготовила она достаточно много. Приятный аромат тушеного мяса разносился по всему небольшому домику, и у Джисона волей неволей заурчало в животе.       Он перевел взгляд на сидящих напротив Чана и Феликса. Феликс, стоило их взглядам встретиться, тут же опустил глаза в пол и затеребил край своей рубашки.       — Чего вы притихли? — Джисон, отдохнув, начал соображать намного лучше. Во-первых, радовало то, что он не проснулся в начале этого дня, а во-вторых, он был несказанно рад тому, что добрался до дома и смог выспаться. Об этом он мечтал больше всего.       Феликс что-то невнятно пробубнил себе под нос, неловко поправляя смятые края рубашки. Джисон знает его всего ничего, но уже удивляло то, что Феликса может заставить что-то замолчать. Чан, выпрямившись, решил нарушить эту нагнетающую тишину первый:       — Твоя бабушка рассказала нам, — Джисона словно током прошибло. Хотя, это было ожидаемо. Его бабушка не только добрячка, но еще и знатная болтушка.       — И что она вам рассказала? — Ему пришлось понизить тон голоса, чтобы бабушка ненароком не услышала, о чем они шепчутся.       — Авария, твои родители… Сказала, что очень рада, что ты нашел друзей, — Чан, взявший на себя роль говорящего, откинулся назад и оперся о руки. — Вообще, все начиналось с того, что она расспрашивала нас о том, что с тобой произошло, но мы решили промолчать и сказать, что ты просто упал в лужу.       — Енбок-и, ты не мог бы помочь мне? — С кухни раздался звонкий женский голос, и Феликс, до этого молча сидевший, вдруг подскочил на ноги и понесся в сторону кухни, уважительно обращаясь к его бабушке «аджума».       — Енбок? — Джисон округлил глаза, не понимая, что происходит. — Я думал, Феликс иностранец.       — Это его корейское имя, — Чан решает, что должен рассказать эту информацию сейчас, пока Феликс унесся помогать на кухню. — Феликс — настоящее. Мы с ним оба некоторое время жили в Австралии, прежде чем переехать в Корею. Только не называй его Енбок, пожалуйста.       — Ему не нравится это имя? — Чан утвердительно кивает головой и Джисон прыскает со смеху. Похоже, его бабушке не помешает обращаться к Феликсу ласковым «Енбок-и».       Когда Феликс аккуратно расставляет на столе несколько тарелок с закусками и снова убегает на кухню, ворча под нос то, что сам донесет поднос с мясом, Джисон вдруг чувствует, как внутри разливается спокойствие. Он не помнил, когда в последний раз мог вот так расслабиться, находясь в кругу людей. Феликс и бабушка что-то неугомонно обсуждали, Чан, сидящий прямо напротив Джисона, не переставал тянуться через весь стол, чтобы подложить в его тарелку очередной кусочек тушеного мяса. На заднем плане приглушенно передавали новости, но Джисон не пытался вникнуть — он слушал разговор, что зародился за этим столом, изредка улыбаясь и ковыряясь палочками в клейком рисе.       Стоило стрелке на часах приблизиться к восьми вечера, бабушка тут же начала переживать, что из-за нее Чан и Феликс не смогут уехать на автобусе. Чан заверил ее в обратном — если не получится на автобусе, они вызовут такси.       — Спасибо вам за ужин, — Чан накинул на плечи пиджак и низко поклонился.       — Мы зайдем за Джисоном завтра утром, — Феликс сверкнул глазами, замечая, как Джисон за спиной у женщины подпрыгнул на месте. Его бабушка закивала головой и все никак не хотела расставаться с такими приятными молодыми людьми.       Джисон стоял за ее спиной, все еще пораженный.       Впервые они назвали его по имени.