Достойный меча

Вот уже с неделю в столичном храме Бога-Рыцаря царил переполох — Ее Величество, королева Ариэлла, проводила церемонию награждения своих преданных вассалов, и в столицу прибыло множество воинов, несших службу кто на северном рубеже, кто на восточной имперской границе. Поскольку многие из поступивших на службу к королеве в свое время обучались при храме, а кое-кто и по сей день состоял в Ордене — нашлось много желающих остановиться на время пребывания в столице в ставшей родной обители. На всей внушительной территории храма царило радостное оживление, конюшни и жилые корпуса в одночасье оказались заполнены, а юные послушники сбивались с ног, стараясь услужить всем приехавшим господам, чей визит был прекрасной возможностью подыскать себе будущего сюзерена, чтобы стать его оруженосцем и пройти посвящение. Стоит ли говорить, что страсти кипели вовсю — самые прославленные воины привлекали по нескольку желающих сделаться их помощниками, а за красивыми юношами, обучающимися при храме, увивались множество потенциальных покровителей? Вся эта суета не прошла мимо Барата, наполовину темного эльфа, который уже скоро должен был завершить свое образование и покинуть храм с каким-нибудь достойным господином, готовым доверить Барату свой меч, идти с ним в бой спина к спине и делить ложе во время долгих скитаний… Молодой полуэльф уже был знаком со многими рыцарями — ведь он находился при храме не первый год, но пока не обзавелся потенциальным наставником, хотя, желающие видеть его своим оруженосцем, были — в позапрошлом году симпатичный полуэльф привлек внимание сэра Эдвина Рыжего, странствующего воителя, человека с примесью крови огненного полуэлементаля. Страстный и любвеобильный, Эдвин принялся столь рьяно ухаживать за юношей, что тот и правда потерял вначале голову и был готов ответить взаимностью своему поклоннику, но непостоянный и влюбчивый элем был в итоге соблазнен расторопный соперником Барата, серебряным полудраконом, и отправившимся на юг с неверным воителем. Неудача задела Барата — и на протяжении какого-то времени он никого к себе не подпускал, боясь, что зажившие было сердечные раны вновь откроются. Но теперь он волей-неволей должен был выбрать себе господина и пройти службу — и эта необходимость угнетала полуэльфа, у которого не было ни одной кандидатуры на роль будущего старшего товарища и учителя. Сам он, тем временем, считался достаточно завидной партией, поскольку обладал навыками целителя и мог оказывать помощь раненным прямо на поле боя. Без особого рвения Барат встречал гостей, помогал им обустраиваться в храме, заботился о выгуле рыцарских скакунов и выполнял прочие обязанности старшего послушника, но со всеми держал себя холодно и равнодушно, не пытаясь нарочно обратить на себя внимания или продемонстрировать симпатию понравившемуся воину. Так продолжалось до среды, когда рано поутру, еще до восхода солнца, во двор храма не въехала особо пестрая и шумная компания. Барат, дежуривший у ворот, отправился приветствовать гостей — приблизившись к спешивающимся мужчинам, парень издал радостный возглас - среди посетителей храма оказался сэр Гаррет, рыцарь, человек, ставший легендой, совершивший множество подвигов и прославившийся виртуозной техникой владения мечом. Многие будущие воины мечтали о том, чтобы выбор этого благородного сэра пал именно на них — но год назад сэр Гаррет привел в храм освобожденного им раба, чистокровного дроу Акора, который настолько привязался к своему спасителю, что решил сам поступить на службу к нему и остался на год при храме — осваивать владение оружием, с тем, чтобы через год покинуть столицу вместе со своим возлюбленным. За время, проведенное в городе, Акор крепко сдружился с Баратом — и дело было не только в том, что они принадлежали к одной породе. Дроу расположил к себе юношу тем, что всегда был искренен, в нем не было ни единого порока, свойственного его расе — и Барат счел своим долгом позаботиться об Акоре и защищать его от нападок окружающий, разделяющих предрассудки относительно племени темных эльфов. Более благодарного друга у Барата никогда не было — соплеменники сделались не разлей вода. Акор демонстрировал поразительную настойчивость, и его успехи в обучении делали возможным исполнение его мечты воссоединиться с сэром Гарретом в его следующий приезд в столицу. Барат испытывал некоторую гордость, поскольку отчасти его приятель был обязан своими достижениями его участию. Барат радостно подбежал к сэру Гаррету и, поклонившись рыцарю, как того требовали правила этикета, перехватил вожжи его коня, готовясь отвести его в стойло и привести в порядок. - Здравствуй, приятель, - широко улыбнулся воитель, выискивая кого-то взглядом, - Ты подожди, будет для тебя работенка поинтересней! - Акор отдыхает после дневного дежурства, - пояснил послушник истосковавшемуся возлюбленному своего товарища, - Вы найдете его в келье! Он будет счастлив вас снова увидеть — в последние дни он сам не свой, только вас и дожидается. А что от меня требуется? - в голосе Барата прозвучало легкое любопытство. Успокоенный сэр Гаррет довольно ухмыльнулся и забрал упряжь из рук Барата и вручая ее другому ученику, помладше: - Я тогда расположусь в комнате Акора — уверен, мы без труда там поместимся, у меня с собой нет никаких вещей. Можешь не утруждать себя моим размещением! Позаботься лучше об этой красавице! Сэр Гаррет отступил, и юноша разглядел еще одного скакуна, которого рыцарь вел в поводу и которого юноша сначала ошибочно принял за ездовое животное одного из его спутников. Однако, теперь стало ясно, что перетаптывающийся рядом с конем сэра Гаррета зверь был без наездника — впрочем, на нем имелось седло и через седельные сумки. И какой-то тюк, который при ближайшем рассмотрении оказался... стянутыми веревкой крыльями. - Хороша барышня, правда? - рассмеялся сэр Гаррет, стаскивая веревку, и зверюга с довольным ворчанием расправила крылья и принялась их разминать, создавая при этом неслабую воздушную волну, от которой Барата слегка пошатывало. - Полегче, полегче, - увещевал рыцарь крылатую тварь, забавляясь растерянностью на лице Барата, - Ты, должно быть, таких чудищ и не видал доселе. Но, помнится, у тебя был опыт уходе за гиппогрифом. Так что доверю-ка я ее тебе! Это драконна! Самая настоящая! Военный трофей! Барат в изумлении принялся разглядывать странное животное, представляющее собой гибрид дракона и крупного представителя семейства кошачьих. Солнце еще не взошло, но потомок дроу отлично видел в темноте, и без труда разглядел, что именно эта особь является плодом любви тигра и красного дракона, судя по полоскам на покрытых мехом участках тела и цвету кожистых крыльев. - Ты, конечно, понимаешь, что зверь это своевольный, и слабины давать никак нельзя! - поучал воитель юношу, передавая ему веревку, тянущуюся к узде необычного скакуна, - Зовут эту упрямицу Бранка! И есть она предпочитает только свежее мясо. Лучше всего, если дать ей задрать какую-нибудь животинку самостоятельно! - Ничего себе… И где же вы отхватили такую добычу? - полюбопытствовал Барат, пытаясь заставить драконну слушаться и двигаться за ним следом. Насколько было известно юноше, подобных крылатых коней заводят себе дикари, населяющие северные рубежи — но сэр Гаррет никогда не воевал в тех пределах. Действительно, где он мог заполучить такое редкое животное? Сэр Гаррет вдруг сделался серьезным и произнес: - На самом деле, это не мой трофей, а поэтому у меня к тебе просьба — не спускай с него глаз, береги эту драконну, я за нее головой отвечаю. Это законная добыча моего старого приятеля, сэра Мэтью. Да-да, того самого, которого за глаза и в глаза многие называют варваром. По счастливой случайности мы с ним встретились по дороге в столицу, куда он направлялся, как и я, на прием к Ее Величеству. Да только из-за всех этих сплетен Мэт не захотел останавливаться здесь у вас, сказал, проще затеряться в городе и подыскать другое жилье, чем терпеть косые взгляды. Но с таким скакуном не скроешься — слишком драконна приметная, вот он и поручил мне устроить ее временно при храмовой конюшне. Уверен, ты с ней прекрасно поладишь! Ну, бывай! - и рыцарь, подхватив полупустой после долгого пути вещмешок, зашагал к постройкам, явно намереваясь отыскать своего возлюбленного. А Барат, хоть у него на языке и вертелась куча вопросов, и он был совсем не уверен, что справится с таким агрессивным скакуном, занялся драконной, стремясь побороть душевное смятение, причиной которого было только что услышанное. Выходит, эта драконна принадлежит сэру Мэтью — еще одной живой легенде? Но, если сэром Гарретом все восхищались, отношение к его другу было не столь добрым. Сэр Мэтью, полуорк, слыл невероятно жестоким и безжалостным воином, многие прямо называли его убийцей, более того — братоубийцей. То есть, преступником, совершившим непростительное злодеяние и лишь по прихоти несправедливой судьбы избегнувшим возмездия. Барат не знал сам, стоит ли верить всем этим слухам, окружавшим рыцаря, предпочитавшего держаться особняком. Он, конечно, был в курсе того, что происхождение сэра Мэтью было более чем сомнительным. Полуорк был родом с восточных земель, расположенных на самой границе Аквилонии и страдавших от набегов имперцев. В один из таких налетов большой отряд вражеских воинов, состоявший, преимущественно, из орков, захватил территории, на которых располагался крупный земельный надел. Как водится, сломив сопротивление, армия предалась грабежам и разврату. Не минула печальная участь и супругу хозяина лена — она была изнасилована, но хотя бы не искалечена и не убита. Ее супруг чудом избежал смерти — во время вражеской атаки он находился в ближайшем городе, не захваченным неприятелем. Подоспевшая подмога — королевские войска — смогли навести порядок и восстановить законную власть, и сделать это достаточно быстро. Однако, через какое-то время подвергшаяся надругательству дворянка осознала, что беременна — и было не понятно, кто отец будущего ребенка — ее законный муж или один из налетчиков. Истина выяснилась, лишь когда на свет появился мальчик-полуорк. Муж повел себя донельзя благородно — не оправил опороченную супругу в монастырь и не убил бастарда. Но, естественно, речи не могло идти о том, чтобы оставить его при поместье — так полуорк, получивший имя Мэтью, был отправлен как можно дальше, чтобы избежать слухов — в столичный храм Бога-Рыцаря, где его несостоявшийся отчим когда-то сам проходил обучение. Там полуорк мог найти лучшее применение своим талантам воина — и не пойти по стопам грабителя-отца с востока, по-настоящему начать жизнь с чистого листа — в Дэгле, столице, обитало множество полукровок, и там на полуорка никто бы не обратил внимания, в то время как в родных краях он постоянно служил бы поводом для пересудов и напоминал своей матери о ее позоре. Однако, сплетни все же добрались до подросшего Мэтью, который, действительно, подавал надежды как воитель и будущий рыцарь — при храме нашлись земляки, не пожелавшие держать язык а зубами и распространявшие о нем всевозможные сплетни, считая, что тем самым выполняют гражданский долг, гнобя потомка имперца. Само собой, подобное отношение окружающих сказалось на характере юного полуорка — он сделался замкнутым и подозрительным. Его друзьями стали соратники, с которыми он сражался плечо к плечу — те полностью ему доверяли и уважали за смелость и верность товарищам. В числе таких друзей и был сэр Гаррет. Что касается прочих братьев и послушников — те относились к рыцарю-полуорку с предубеждением. Их недоверие подкрепило то, что в один далеко не прекрасный день сэр Мэтью убил своего старшего брата по матери, прибывшего в столицу и вызвавшего его на честный поединок — оказалось, гадкие слухи все же не иссякали и на малой родине полуорка, и его брат решил положить им конец, но потерпел поражение. Поскольку бой был совершен по всем правилам дуэли, при свидетелях и секундантах, сэра Мэтью не обвинили в убийстве, тем более, что его соперник не состоял на службе Ее величеству и, таким образом, рыцарский кодекс не запрещал сэру Мэтью с ним сражаться, да и перчатку на землю бросил как раз его погибший брат. Однако, обыватели заклеймили победителя как негодяя, не пожалевшего родную кровь. Тут же поползла новая волна сплетен — про то, что сэр Мэть-де стал жертвой семейного проклятья, которое настигает каждого, кто поднял руку на брата и заключается в том, что все потомство убийцы будет проливать кровь друг друга до скончания веков. Дошло до того, что от несчастного воителя буквально шарахались и плевали ему в след. Ничего удивительного, что сэр Мэтью поспешил принять новое назначение и отправился в северные земли сражаться с варварами — это был отличный шанс оказаться подальше от клеветников и недоброжелателей. Но рыцарь все равно был временами вынужден возвращаться в ставший родным город — и в каждый его приезд злые языки вновь оживали. Сложилось мнение, что полуорк наслаждался процессом убийства — не даром он отправился на службу в зону конфликта. Богатая фантазия не видевших поля боя своими глазами рисовала отвратительные преступления — но сэр Мэтью очерствел и стал невосприимчив к нападкам и ничего не делал для того, чтобы опровергнуть ходящие о нем сказки. Только старался сам держаться подальше от тех, кто распространял эти слухи — и именно поэтому он предпочел остановиться не при храме, а снять комнату где-то в городе, где можно затеряться в толпе, спрятав лицо, рассеченное полученным в бою шрамом, под глубоким капюшоном. Но, конечно, сэр Мэтью не мог не позаботиться о своем ездовом животном — и отправил драконну прямиком в храм, где она оказалась бы в лучших условиях.