В чаще леса, найди меня под лунным светом

Один день сменял другой, а я не знал, что это и есть жизнь. (С. Йоханссон)

      Лето в графстве Сано наступало медленно, словно нехотя. Ещё несколько недель назад холодный ветер бродил среди шотландских холмов, стучал в окна северных башен и приносил с болот тяжёлую сырость, от которой даже каменные стены старого замка казались влажными на ощупь. Но июнь всегда менял всё слишком быстро. Теперь внутренний двор герцогской резиденции утопал в солнечном свете. Нагретый камень пах пылью и железом, с кухни доносился аромат свежеиспечённого хлеба и жареного мяса, а со стороны конюшен ветер приносил запах сена, кожи и лошадей. Во дворе оруженосцы чистили доспехи. Слуги таскали бочки с водой. Где-то под арками ругались повара. Молодые дворяне лениво прятались от жары в тени галерей.       Казалось, после долгих лет войны Англия наконец позволила себе выдохнуть. И только тренировочное поле за западной башней продолжало звенеть сталью.       — Ещё раз!       Удар вышел настолько сильным, что звон клинков эхом прокатился вдоль крепостных стен. Невысокая, но статная мужская фигура резко увёла меч в сторону, едва успев заблокировать новую атаку. Его противник двигался быстро. Слишком быстро. Чёрный клинок вновь рассёк воздух, вынуждая юнога наследника отступить на шаг назад. Тяжёлое дыхание обжигало лёгкие. Под воротом тренировочного дублета неприятно стекал пот. Солнце било прямо в глаза, пробираясь даже сквозь прорези защитного забрала. Но, вопреки усталости, Манджиро улыбался. Широко. Почти по-мальчишески. Вот что он любил по-настоящему. Не бесконечные приёмы.       Не уроки этикета. Не многочасовые разговоры о долге перед короной. Звон стали. Напряжение мышц. Боль в ладонях. Чувство свободы, которое появлялось только во время боя. Держать себя в руках было сложно. Не тогда, когда твой противник, это, без преуменьшения, самый юный и самый способный мечник при дворе. Его лучший друг. Его вечный соперник. И единственный человек, способный раз за разом доводить молодого лорда до настоящего азарта. Стиль боя Кейске невозможно было предугадать. Дикий. Рваный. Стремительный. Он сражался совсем не так, как учили при дворе сыновей благородных домов. В движениях Баджи не было выверенной аристократической плавности или холодной элегантности королевских рыцарей. Его атаки напоминали бурю — резкую, необузданную, почти безумную. И именно это делало его опасным.       Манджиро потратил долгие годы, чтобы научиться читать движения друга. Когда-то он проигрывал ему постоянно. И сейчас, ловко уворачиваясь от очередного удара, Майки невольно вспомнил тот самый день, когда впервые увидел клыкастого сорванца, чей мощи страшился не один знатный дом.       Тогда ему было всего семь. Летний сад утопал в зелени, а воздух пах мокрой землёй после дождя. Манджиро должен был находиться на уроке каллиграфии, однако вместо этого сбежал от наставников и бесцельно бродил вдоль внутренних галерей замка. Именно тогда он впервые услышал ругань. Громкую. Отборную. Совершенно не подходящую для стен герцогской резиденции. Любопытство победило быстрее здравого смысла. Маленький Майки осторожно выглянул из-за колонны — и застыл. Посреди тренировочной площадки стоял худой взъерошенный мальчишка с деревянным мечом в руках. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, рубаха прилипла к спине от пота, а сам он с таким остервенением колотил тренировочный манекен, будто пытался убить его по-настоящему.

— Да чтоб тебя…!

Удар.

— Сдохни уже нормально!

      Ещё удар. Наставник рядом лишь тяжело вздыхал, периодически хлопая в ладони и поправляя стойку юного ученика. Когда Кейске промахивался, ругань становилась ещё хуже. Манджиро тогда смотрел на него как заворожённый. Мальчик был совершенно не похож на детей, которых он привык видеть при дворе. Он не пытался казаться вежливым. Не кланялся слугам выше необходимого. Не улыбался через силу. Не подбирал слова. Кейске был слишком живым.       Позже Майки узнал, что Баджи — сын погибшего рыцаря, которого после смерти отца взял под опеку дядя, служивший короне. Именно благодаря этому мальчику позволили войти в новую военную программу герцогства Сано — ту самую, где из простолюдинов и младших сыновей вассалов готовили будущую личную гвардию наследников дома. Желающих попасть туда было слишком много. До конца доходили единицы. Тренировки ломали людей. Юношей заставляли сражаться до крови, неделями держали в полевых лагерях, учили выживать в лесах и подчиняться приказам даже на грани истощения. Старшие рыцари издевались над новичками, проверяя их на прочность, а многие аристократы открыто насмехались над самой идеей допускать простолюдинов к службе возле дома Сано.       Но Баджи выжил. Более того — оказался одним из лучших. Годы спустя именно он станет самым молодым командиром первого рыцарского дивизиона. Человеком, которого солдаты прозовут Чёрным всадником. Лейбгвардейцем молодого лорда. И кошмаром западных земель.       — Ты опять отвлёкся!       Резкий голос вырвал Манджиро из воспоминаний. Майки едва успел пригнуться. Клинок Кейске свистнул над головой, срезав несколько золотистых прядей. — Совсем страх потерял?! — возмутился Сано, отскакивая назад. — В настоящем бою тебя бы уже обезглавили, — фыркнул Баджи.       Со стороны раздался тяжёлый вздох. Рюгуджи Кен, до этого молча наблюдавший за спаррингом возле оружейной стойки, недовольно скрестил руки на груди. В отличие от Баджи, на душе мужчины не было хаоса. Он выглядел пугающе спокойным. Высокий. Неподвижный. С тяжёлым внимательным взглядом человека, привыкшего просчитывать ситуацию на несколько шагов вперёд.       Рюгуджи Кен, или же Дракен - как его в шутку прозвал юный наследник, занимал при доме Сано положение, которое многие при дворе предпочитали не обсуждать вслух. Формально он не принадлежал к древней знати. В его жилах не текла кровь старых аристократических родов, а сам он появился в поместье Сано ещё ребёнком — после того как был усыновлён вассальной семьёй Рюгуджи, много лет служившей герцогству. Изначально мальчика собирались воспитать лишь как достойного товарища для игр младшего наследника: достаточно сильного, чтобы составить юному лорду конкуренцию в тренировках, и достаточно преданного, чтобы однажды стать его верным рыцарем. Однако с годами всё обернулось совершенно иначе.       Очень скоро стало ясно — Кен превосходил ожидания. Он учился быстрее остальных. Сражался лучше. Мыслил хладнокровнее многих взрослых наставников, служивших при замке десятилетиями. Пока юные сыновья дворян кичились происхождением, Рюгуджи проводил ночи в оружейных, изучал трактаты по военной стратегии и тренировался до тех пор, пока руки не начинали дрожать от усталости. К двадцати годам о нём уже говорили далеко за пределами графства Сано. Его уважали солдаты. Его слушали командиры. Даже некоторые придворные советники, скрипя зубами, были вынуждены признавать талант юноши. Особенно после западной кампании, где Рюгуджи сумел разработать стратегию, благодаря которой Кейске смог вывести людей из практически проигранного сражения с минимальными потерями.       И всё же при дворе находились те, кто смотрел на него с плохо скрываемым раздражением. Для старой знати он оставался чужаком. Усыновлённым мальчишкой без громкого имени. Человеком, поднявшимся слишком высоко. При дворе его давно прозвали Стальной стеной молодого лорда. И не без причины.       Глухой звон резко пронёсся по округе. Не выдержав напора, Кейске позорно падает на землю. Следом за своим владельцем, массивный стальной меч отскакивая от противника, вонзается в землю подле его ног. Манджиро ловко выбил оружие с рук зазевавшегося друга, тем самым победоносно возвышаясь над ним.       — Победа опять за мной, — сняв защитный шлем с головы, он пригнулся, для того чтобы подать руку лежавшему юноше.       — Чистая случайность. Если бы солнце светило менее ярко и не слепило глаза, то моя победа была бы предопределена, — изобразив лёгкую горечь, он с удовольствием принял руку блондина поднимаясь на ноги, стряхивая с себя остатки свежей травы, что успела осесть на его доспехах.       — В прошлый раз тебе мешал туман, а до этого стая диких птиц, что пролетала мимо. Неужели настолько сложно принять тот факт, что ты потерпел поражение? Я понимаю гордость рыцаря и всякое такое, но…       — Тц, хватить уже нудить, у меня всё ещё 47 побед среди других командиров и 5 удачных военных походов на западные земли. Подумаешь, всего лишь уступил тебе 76 раз.       — Уже 77, — его лукавая ухмылка говорила о многом, — между прочим, где же ваше уважение, сэр? Уже забыли кто является вашим господином?       — Ох, где же мои манеры? Прошу прощения, молодой лорд, но не кажется-ли вам, что вы пользуетесь своим статусом исключительно для того, чтобы вывести меня из себя? Пустив смешок Майки ответил:       — И всё-таки ты видишь меня насквозь, даже спустя столько лет.       Пареньку приносило особое удовольствие из раза в раз напоминать Баджи о его неудачах, или выводить на яркие эмоции ранее сдержанного крестоносца. Это была его личная месть.       — Вы оба ведёте себя как дети, — спокойно произнёс Кен.       — Потому что это весело, — довольно ухмыльнулся Майки.       — Скажи это после того, как Шиничиро увидит стоимость разбитых тренировочных мечей.       — Тогда мы просто свалим всё на рыцарей.       — ЭЙ! — От несправедливости у брюнета задергался глаз — Бюджет моего дивизиона и без того трещит по швам, нечего прибавлять забот моим ребятам, молодой господин. Будьте любезны взять ответственность и раскошелиться из собственного кармана. — Ответом ему стал нахально выпученный язык, что было совсем не в духе аристократа.       — Поздравляю с очередной победой, — спокойно произнёс Рюгуджи, наблюдая за тем, как слуги уносят тренировочное оружие с поля. — Однако, как и сказал Баджи, вам не стоит слишком высоко задирать нос.       Вслед за этими словами он вытащил из-под тёмной мантии увесистую книгу в потёртом кожаном переплёте. Одного её вида оказалось достаточно, чтобы всё воодушевление мгновенно исчезло с лица Манджиро.       — «Великая история Англии»?.. — обречённо протянул Майки. — Кенчик, ну ты же не серьёзно.       — Более чем.       — Мы ведь только вчера закончили разбирать войну Алой и Белой розы!       — И именно поэтому сегодня вы повторите материал.       Манджиро театрально запрокинул голову к небу, будто моля святых о спасении.       — За что мне всё это…       Баджи громко расхохотался.       — Майки дело говорит. Ты всего на пару лет старше нас, а ведёшь себя как древний старик из монастырской библиотеки.       — В отличие от некоторых, — сухо заметил Рюгуджи, бросив выразительный взгляд на Кейске, — я добросовестно выполняю свои обязанности.       — Да ладно тебе, — Майки лениво закинул меч на плечо. — Когда мы наедине, не обязательно придерживаться всех этих формальностей. Ты мой друг, а уже потом наследник виконта и наставник.       На мгновение выражение лица Кена едва заметно смягчилось. Но лишь на мгновение.       — И всё же вы будущий глава графства Сано. Хотите вы того или нет, вам придётся научиться управлять землями, людьми и армией.       — К счастью, сейчас этим занимается Шиничиро, — беспечно отмахнулся Майки. — А значит, я вполне могу посвятить остаток дня чему-то более интересному, чем книги. Например, тренировкам. Или поездке к северным холмам.       — Или очередной попытке свалиться с лошади, — вставил Баджи.       — Это было всего один раз.       — Три.       — Два с половиной.       Кейске снова засмеялся, а вот Рюгуджи остался непривычно серьёзен. Слишком серьёзен для обычного разговора. Тёплый ветер медленно колыхал тёмные полы его мантии, пока взгляд Кена был устремлён куда-то в сторону главного корпуса замка.       — Меня беспокоит Шиничиро, — наконец произнёс он тихо.       Веселье постепенно угасло.       — В каком смысле? — Майки нахмурился.       — Последние несколько недель он выглядит всё хуже. Слишком бледный. Уставший. Даже сегодня утром во время совета у него дрожали руки.       Манджиро на секунду замолчал. Он действительно замечал усталость брата. Но… Шиничиро всегда работал слишком много. Всегда забывал спать. Всегда брал на себя больше остальных. Всегда улыбался даже тогда, когда едва держался на ногах.       — Ты просто накручиваешь себя, — наконец произнёс Майки, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал на самом деле. — Брат никогда не отличался крепким здоровьем. Но это не мешает ему быть лучшим герцогом во всей Англии.       — Вчера он принял больше десяти послов подряд, — поддержал Баджи. — Причём половину переговоров провёл лучше, чем королевские советники.       Рюгуджи медленно выдохнул.       — Возможно.       Однако тревога никуда не исчезла с его лица. Кен слишком привык доверять собственной интуиции. И сейчас она кричала о надвигающейся беде.       — Дракен, перестань драматизировать, — Кейске хлопнул его по плечу. — Наш милорд слишком упрям, чтобы умереть от переутомления. Да и вряд ли … —       — Мой господин!       Голос прозвучал настолько резко, что все трое одновременно обернулись. Со стороны внутреннего сада к ним бежал один из дворцовых слуг. Запыхавшийся. Бледный. Испуганный. Он споткнулся о собственные ноги и почти рухнул на землю перед молодым лордом, чудом удержавшись на коленях. Майки мгновенно почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Слуга дрожал. По-настоящему.       — Его Светлость… — голос мужчины сорвался. — Его Светлость… он… он потерял сознание прямо посреди тронного зала….— На несколько секунд мир словно замер. Даже ветер стих. — И не приходит в себя.       Книга с глухим стуком выпала из рук Рюгуджи. — Holy shit…       Это был первый раз, когда Майки услышал ругательство из уст человека, которого всегда считал воплощением хладнокровия.