В чаще леса, найди меня под лунным светом

Красота есть во всем, но не всем дано это видеть (Конфуций)

             Странный. Именно это слово первым возникло в голове каждого из них после встречи с Такемичи. Не «чудовище». Не «колдун». Не «опасность». Странный. Слишком… неправильный для человека, о котором по всей Англии слагали пугающие легенды. Образ кровожадной ведьмы, годами создаваемый чужими слухами, никак не желал сочетаться с тем юношей, которого они увидели собственными глазами. Это сбивало с толку сильнее любой магии. Такемичи пугал. Но не так, как пугает обнажённый клинок или хищный зверь. Нет. Он напоминал пламя костра посреди ночного леса. Тёплое. Красивое. Манящее. И одновременно способное сжечь дотла всё, к чему прикоснётся.       Манджиро чувствовал это особенно остро. Каждый раз, когда взгляд голубых глаз скользил по нему, внутри поднималось странное чувство — смесь тревоги, любопытства и чего-то ещё, чему он пока не мог подобрать названия. И именно это раздражало сильнее всего. Голос разума настойчиво требовал держаться подальше. Но взгляд всё равно снова и снова возвращался к фигуре юноши в тёмной мантии.       Сейчас вся компания находилась в небольшом доме на окраине леса. Ханагаки любезно пригласил их внутрь сразу после знакомства, будто приводить незнакомцев в своё жилище среди ночи было для него чем-то совершенно обыденным. На первый взгляд дом почти ничем не отличался от обычных деревенских хижин. Те же деревянные стены, простая мебель небольшая кровать у стены, полки с сушёными травами, глиняная посуда, пучки неизвестных растений под потолком. И всё же… Что-то здесь было не так. Сано не сразу понял, что именно вызывает у него беспокойство, пока в нос не ударил едкий запах жимолости и сухого мха. Воздух оседал вязкой тяжестью в легких, словно сама хижина дышала иначе, чем внешний мир. Даже лунный свет проникал сюда с трудом. Несмотря на открытое окно, тьма внутри оставалась слишком густой, почти вязкой. Если бы Такемичи не зажёг свечи, Баджи наверняка уже успел бы споткнуться о порог и с громким проклятием рухнуть лицом в деревянный пол. Эта мысль невольно заставила Майки усмехнуться.        Мицуя тем временем спокойно занял место за небольшим столом возле окна, явно чувствуя себя здесь привычно. Остальные последовали его примеру, хотя напряжение в их телах никуда не исчезло. Особенно у Баджи. Кейске выглядел так, будто в любую секунду был готов либо выхватить меч, либо выбежать обратно в лес, подальше от столь сомнительной компании.       — Мицуя, это разве правильно? Ну, я имею в виду, мы ведь в это же мгновение, вопреки всем законам здравого смысла, сидим здесь, как подобранные с улицы перепуганные котята, и покорно ждём чёртову ведьму. — Полушепотом обратился к портному командир первого дивизиона.       — Более гуманно говорить «ведьмак», «заклинатель» или «знахарь», — невозмутимо поправил Майки, пока взгляд его неустанно блуждал по комнате. Баджи медленно повернул к нему голову.       — А есть разница?!       Манджиро уставился на него так, будто только что услышал величайшую трагедию своей жизни.       — Святая Мария… и как тебя вообще сделали командиром дивизиона, с твоими-то познаниями?       — Не вижу причин сомневаться в моих выдающихся лидерских качествах.       — Ты не знаешь разницу между ведьмой и колдуном.       — Зато умею рубить людей пополам.       — Аргумент.       Мицуя устало потёр переносицу. Кажется, ещё немного — и он начнёт жалеть, что вообще привёл их сюда.       — Если вы закончили демонстрировать уровень своего интеллектуального развити …то я всё же попрошу вас вести себя тише.       — Мы только начали, — гордо заявил Баджи. — И всё же, мы немного свернули с тропинки познания, на которую я так старательно пытаюсь найти путь.       Несмотря на спокойный тон, в голосе Такаши слышалось напряжение. Он нервничал, и это заставило остальных невольно насторожиться окружающих ещё сильнее.       — Ты … всё же боишься его? — неожиданно спросил Майки.       Нестря на то что портной держался уверенно в окружении колдуна, Сано удалось заметить небольшие колебания в его душе. Мицуя ненадолго замолчал. А затем тихо ответил:       — Нет. Не боюсь. Давно уже нет. — Короткая пауза. — Но я уважаю границы, которые он выстраивает вокруг себя. Доверие много для меня значит… Не хотелось бы его предавать.       Эти слова заставили Манджиро задуматься. Странная формулировка. Не «опасаюсь», не «подчиняюсь», не «остерегаюсь», а уважаю, бюсь потерять. Будто речь шла не о чудовище из легенд, а о человеке, который слишком долго жил в одиночестве.       — Если честно, — вдруг подал голос Баджи, — пока что всё это выглядит подозрительно нормально.       — Зависит от того, что для тебя является нормальным, мой недоверчивый друг. Если ты имеешь ввиду чаепитие, тогда это вполне обычное явление, признак гостеприимства, выражаясь точнее. Я бы даже смог утверждать о заботе с его стороны. — От беззаботности своих спутников мужчина немного повеселел. — Что ж, полагаю, ты разочарован?       — Немного.       — Чего же ты ожидал? Котла с человеческими костями и море костей?       — Это было бы атмосферно. — Представиви в голове подобною картину крестоносец довольно кивнул.       — У тебя ужасный вкус.       — А у тебя ужасное чувство самосохранения. — Задумчиво покрутив пальцем в воздехе, клыкавстый юноша внезапно ткнул потрного в грудь. — Думаю, ты эдинственный человек во всей Англии, который смог вот так вот, запросто, найти общий язык с “подобным существом”.       Такаши и не думал хвастаться своей привелегией, тем не менее от слов Кейске на душе молодого человека стало теплее.       — Я польщён тем, что вы обсуждаете меня с таким энтузиазмом.       Все трое одновременно вздрогнули. Такемичи стоял возле дверного проёма абсолютно бесшумно. Никто даже не услышал его шагов. В руках юноша держал старый чайник, от которого поднимался тонкий пар. То, насколько обычным казался этот момент, не укладівалось в голове. Будто перед ними действительно находился просто юноша, пригласивший гостей на вечерний чай. Но голубые глаза разрушали это ощущение мгновенно. В них хранилось больше тьмы, чем во всей лесной опушке вместе взятой. Словно колдун знал о гостях куда больше, чем должен был.       — А это точно можно пить? Как-то этот чай не внушает доверия. — От запаха горячего напитка Кейске сморщил нос.       — Я ведь уже говорил вам, насколько опасен Шепчущий лес. Воздух здесь наполнен миазмами редких растений и спорами ядовитых трав. Последствия могут проявиться далеко не сразу, но рано или поздно человек начинает чувствовать слабость, жар, головокружение. — Благодарно кивнул Такаши принялся за первый глоток, желая подать окружающим пример.       — Замечательно, — мрачно пробормотал Баджи. — То есть нас ещё и отравили.       — Не драматизируй, — устало выдохнул Мицуя. — Каждый раз после моих визитов Ханагаки готовил специальный отвар, помогающий вывести токсины из организма. И, как ни странно, это действительно работает. — Портной ненадолго замолчал, после чего чуть тише добавил. — Он хороший человек… несмотря на все свои странности.       На губах Такемичи тут же появилась едва заметная улыбка. Лукавая. Почти кошачья. Похвала из уст портоного ему явно льстила.       — Ох, Такаши, ты вгоняешь меня в краску, — протянул он, неторопливо разливая остатки горячего отвара по кружкам. — Как жаль, что столь прекрасные речи я слышу исключительно в те моменты, когда тебе что-то от меня нужно. Мицуя даже не поднял взгляда от чашки.       — Твои уловки на меня не действуют.       — Какая трагедия.       Такемичи тихо усмехнулся и опустился рядом с ним — слишком близко, почти соприкасаясь плечом. И почему-то именно это заставило Майки ощутить внезапное раздражение. Совершенно нелепое. Непонятное. Почти детское. Словно его намеренно оставили за пределами чужого мира, в который он отчаянно пытался заглянуть. Манджиро тут же мысленно одёрнул себя.       «Какого чёрта со мной вообще происходит?..»       Он знал этого человека меньше часа. Но взгляд всё равно снова и снова возвращался к нему: к бледным пальцам, удерживающим кружку, к длинным тёмным волосам, к тихой улыбке, будто скрывающей что-то ведомое лишь ему одному.       — Они довольно близки, не думаешь? — едва слышно пробормотал Баджи, наклоняясь к Майки.       — Похоже на то.       На языке неожиданно осела горечь. Манджиро поспешил сделать ещё один глоток отвара, убеждая себя, что всему виной странные лесные травы.       — Если бы я не знал всей ситуации, — продолжил Кейске, — решил бы, что мы сейчас мешаем встрече давно женатой пары. Майки резко подавился напитком.       — Кха—!       — Ты чего?!       Баджи тут же несколько раз хлопнул его по спине, пока Такемичи с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим поверх собственной кружки. И, Боже… Его явно это забавляло. Очень сильно.       — Что ж, — мягко произнёс ведьмак, отставляя чашку в сторону, — мне, безусловно, приятно видеть старого друга спустя столько времени… однако подозреваю, что сегодняшняя встреча продиктована не одной лишь ностальгией. Верно? — тихо закончил Такемичи.       — К сожалению, да. — Он ненадолго замялся, после чего спокойно произнёс. — Позволь сперва представить моих друзей. Кейске Баджи — капитан первого рыцарского дивизиона. А это… — Лёгкая пауза. — Майкл Дьюа. Странствующий наёмник.       Такемичи задумчиво хмыкнул. Его взгляд на мгновение задержался на Баджи. Слишком цепкий.       — Признаться, я слегка польщён, — лениво протянул он. — Не каждый день к порогу моего дома приводят рыцаря. Или мне уже стоит начинать готовиться к завтрашнему публичному сожжению на рыночной площади?       Несмотря на шутливый тон, в комнате будто стало холоднее. Теперь Майки окончательно понял: Такемичи не боится их. В его руках было сосредоточено достаточно силы дабы с лихвой заткнуть их рты. Именно это заставило Баджи напрячься ещё сильнее. Рука рыцаря почти незаметно скользнула ближе к рукояти меча, от чего портной сильно закусил внутреннюю часть щеки. Такаши явно понимал куда больше остальных. Меньше всего ему хотелось разжигать конфликт, из которого им не выйти победителями. Стоило Кейске подняться с места, как на лице колдуна появилась почти лениво-игривая насмешка. Будто Ханагаки заранее знал, насколько абсурдно звучат его собственные слова, и теперь с нескрываемым удовольствием наблюдал за их реакцией. Однако за этой улыбкой скрывалось нечто другое. Угроза. Холодная. Неуловимая. Именно из-за неё тело Баджи мгновенно напряглось, инстинкты были выше голоса разума.       — Мы пришли сюда не за этим, — быстро произнёс портной, стараясь сохранить спокойствие. — Они не причинят тебе вреда.       Неуспел Такаши закончить, как Манджиро уже поднялся со своего места. Слишком резко, чтобы остальные успели остановить его.       — Прошу простить нас за столь неожиданный визит… и за вызванную путаницу. В комнате стало тихо. Даже Баджи удивлённо замер.       — Мицуя здесь ни при чём, — спокойно продолжил Сано. — Это я настоял на встрече и вынудил его привести нас сюда. Он сделал короткий вдох. — Наш господин, сэр Шион, владелец крупной торговой компании, тяжело болен. Лучшие лекари оказались бессильны. Я, самолично, пришёл просить вас о помощи. — Голос Манджиро оставался твёрдым. Но внутри всё болезненно сжималось. — Взамен можете потребовать всё, что пожелаете. Деньги, услуги, защиту… что угодно.       И после этих слов молодой лорд склонился в глубоком поклоне. По-настоящему. Не как избалованный дворянин, не как наследник великого дома, а как человек, доведённый до отчаяния.       — Что ты делаешь?! — почти прошипел Баджи. — Немедленно поднимись, ты ведь—       — Я всего лишь наёмник, Кейске, — тихо перебил дворянин.       В его голосе внезапно прозвучала сталь. Непоколебимая. Та самая, которую Баджи ненавидел и одновременно уважал больше всего. Он более не мог ослушаться слов своего господина.       — И сейчас я прошу тебя склонить голову вместе со мной. Разве не так просят об одолжении?       Кейске резко стиснул зубы. На скулах заходили желваки. Было видно, насколько сильно ему хочется возразить, но в конечном итоге рыцарь всё же опустился на одно колено рядом с другом, негромко выругавшись себе под нос. Такемичи наблюдал за этим с неожиданным интересом. Будто видел перед собой не двух растерянных юношей, а какую-то занимательную пьесу.       — Какое воспитание, — мягко протянул он. — Такие юные… а уже умеют склонять головы ради чужой жизни. Я чувствую, ваши души чисты. Несомненно, в будещем вы стенете великими людьми.       Он переплёл пальцы в замок и слегка опёрся подбородком о руки, все так же сидя за столом. Голубые омуты продолжали неотрывно следить за Манджиро, тем как чуждо смотрится его фигура в родных стенах лесной опушки, и тем как ярко светиться решимость на дне его сияющих глаз.       — Их сердца пылают ярким пламенем. Редкое качество.               От этих слов по позвоночнику Майки пробежал холод. Сладкий. Тягучий. Словно жидкая сталь, что впивалась в кожу.       — Что ж, — наконец продолжил ведьмак. — Для меня действительно не составит труда помочь вашему господину. Надежда вспыхнула мгновенно, но следующая фраза разбила её почти сразу.       — Однако взамен я хочу кое-что получить.       — Всё, что угодно, — не раздумывая ответил Майки, на что улыбка Такемичи стала шире.       — Убийство. Ветер, что блуждал за окном, оглушал. В комнате повисла тишина, от которой пробирало в дрожь. Она более не была такой же приятной, как когда Мицуя и Такемичи обменивались репликами, ведь такая просьба не вязалась с впечатлением о миловидном юноше, которое успел воспроизвести на них ведьмак. Просьба звучала настолько чуждо, что разум отказывался воспринимать её всерьёз. Особенно из-за того, насколько спокойно говорил Такемичи. Словно речь шла о погоде, а не смертном грехе.       — Это ведь не должно стать проблемой для странствующего наёмника? — почти ласково уточнил он.       Манджиро невольно вздрогнул. Голубые глаза напротив сейчас казались почти хищными. Его проверяли. И всё же… Он был серьёзен. Мицуя сорвался с места первым. Схватив Ханагаки за ворот мантии, Такаши резко дёрнул его на себя, нависая сверху. Дыхание стало тяжёлым, в то время как белки глаз налились тяжёлым свинцом, вынуждая юношу прищуриться. Никто из присутствующих ещё никогда не видел Мицую настолько разгневанным. — Такемичи. — Юноша с серебристо-сиреневыми волосами гневно прошипел его имя наклоняясь всё ближе, покуда чужое дыхание не опалили его собственное лицо. — Ты ведь обещал мне, клялся, что раз и навсегда покончил с этим.              Ответом на его пыл слала лишь снисходительная ухмылка. Прохладная рука нежно легла на напряженные скули портного и едва ощутимо очертила их контур.       — Твой гнев бесценен, мой милый друг, и доставляет мне не меньше удовольствия, чем поедание клубничного пирога на берегу реки в теплый весенний день. Ты ведь еще не забыл о моей клятве?        Услышав нужные слова Такаши ослабил хватку, но остался в том же положении. Он пытался сосредоточиться на прохладной ладони, что продолжала удерживать его в реальности. Конечно же он помнит о клятве. Такаши, не мог ее забыть, ведь та служила, клеймом на судьбе двоих. Словно прочная нить она продолжала связывать их судьбы, вынуждая Мицую вновь и вновь цепляться за этот трос, лишь бы не потерять их связь.       — Именно поэтому мне и нужны податливые молодые тела для удаления некоторых погрешностей, ведь собственные руки более не пригодны для грязной работы. — Он ехидно хихикнул.       — Не уходи от темы.       — Разве? — Такемичи невинно склонил голову набок. — Я всего лишь попросил небольшую услугу.       — Это не «небольшая услуга»!       — Для наёмников — вполне обычная работа.        — Какого дьявола здесь вообще происходит?        Крестоносец, казалось, всё ещё пребывал в стране собственных грёз, ведь ещё после слов об убийстве его голова отказывалась воспринимать дальнейшую информацию. Он ощущал себя ребенком, что казался посреди родительской соры.       — Я согласен исполнить эту просьбу. — Что?! Майки, неужто тебя огрел лунный удар? Знай, что если это не так, то я собственными руками выбью дурость из твоей пустой головы! Я не позволю тебе убивать, ведь поклялся перед господином, что руки твои не погрязнут в крови. Эй, колдун! Говори кого нужно устранить, я сделаю это вместо него. — Баджи…       — Даже не вздумайте перечить, пусть после мне отрубят голову за непослушание, но я не стану подчиняться.       На секунду в комнате повисла тишина. А затем… Такемичи рассмеялся. Искренне. Громко. Почти до слёз. Он буквально повис на Мицуе, едва удерживаясь на ногах от смеха.       — Господи… — выдохнул ведьмак сквозь смех. — Какой же ты прямолинейный.       От слов Ханагаки щеки юного лорда загорелись алым пламенем. Было обидно что его решимость воспринимают за детский лепет. Немного успокоившись, голубоглазый ловко выскользнул из хватки Такаши и неожиданно оказался прямо перед Манджиро. Он был так близко, что Майки мог почувствовать запах трав, дыма и чего-то сладкого, напоминающего цветы после дождя.       — За свою долгую жизнь я ещё не встречал настолько честных дураков.       Баджи возмущённо ахнул. Мицуя устало прикрыл глаза ладонью. А Такемичи лишь улыбнулся шире.       — Bloody hell… — облегчённо выдохнул Такаши, вытирая ладонью выступивший на лбу пот. — Неужто все это было лишь плохой шуткой? Похоже, я снова угодил в одну из твоих идиотских игр.       Такемичи тихо хмыкнул.       — А кто сказал, что я шутил?       От его слов Мицуя заметно побледнел, еще немного и его сердце не выдержит. Баджи раздражённо напрягся, несмотря на собственный задор, ему не особо хотелось подвергать господина опасности. Увидев как атмосфера в доме меняет от его слов, словно от легкого дуновения ветра, Ханагаки хитро растянул ухмылку, довольствуясь собственными полномочиями. Дьявольская. Опасная. Невыносимо красивая. Глядя на тонкую линию губ, что была широко растянутой Манджиро внезапно осознал нечто куда более страшное, чем любое убийство. Он уже начинал нуждаться в этой улыбке так же сильно, как человек нуждается в воздухе.