В чаще леса, найди меня под лунным светом

Мы выбираем не случайно друг друга. Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. (Зигмунд Фрейд)

      Тишина стала оглушающей. Где-то вдали тревожно завыл ветер. А затем… Баджи громко и демонстративно выдавил из себя надменный смешок, который выплюнул прямиком в лицо портного.       — Очень смешно, Мицуя, — рицарь фальшиво усмехнулся, хотя напряжение в его голосе никуда не исчезло. — А теперь, когда мы все вдоволь насладились этой прекрасной шуткой, может, вернёмся к настоящим способам спасения герцога?       С этими словами он бесцеремонно забрал у Такаши часть свёртков с тканью, позволяя лучше рассмотреть его лицо. Однако Мицуя даже не попытался возмутиться. Он выглядел слишком серьёзным. Настолько, что улыбка постепенно исчезла даже с лица Кейске.       — С каких пор я исполняю роль придворного шута? — тихо произнёс Такаши. — Могу заверить вас, юные скептики, слова мои правдивы как и то, что солнце светит во мгле ночной. Ктому же, я не стал бы говорить подобное в такой ситуации ради забавы.       Его лавандовые глаза оставались пугающе спокойными. Ни один мускул на лице не дрогнул. И именно это заставило остальных насторожиться сильнее всего.       — Ничего не понимаю, — пробормотал Баджи. — Дракен, это всё влияние твоих зарубежных книг. Сначала Мицуя начинает читать философов, а потом рассказывает нам сказки о ведьмах.       — Подожди… — Майки нахмурился. — Мы сейчас говорим о той самой Ведьме Шепчущего леса, о которой докладывали гонцы? — Он перевёл взгляд на Рюгуджи, на что тот не уверено пожал плечами. — Я был убежден, что это бредни горожан, которые от скуки решили сочинить местную легенду.       — Разве по слухам ведьма не заманивает людей песнями в лесную чащу обрекая на смерть и ворует младенцев превращая тех в полевых мышей, ради забавы, — мрачно добавил Баджи.       — Это вообще физически возможно?       — Без понятия, но звучит отвратительно.       — Благодарю за столь глубокий анализ ситуации, сэр Кейске.       — Всегда пожалуйста, мой лорд.       Несмотря на попытки разрядить обстановку, тревога никуда не исчезала. Потому что название Шепчущего леса в Англии знали слишком многие. О нём рассказывали ещё детям, с незапамятных времен. Шёпотом. Как предупреждение. Место то было гиблым, еще со времен войны: природа буйной, необузданной, а звери хитрыми и одичавшими. Люди обходили северную чащу стороной. Охотники старались не задерживаться там после заката. А странники нередко клялись, будто слышали среди деревьев чужое пение. Слишком красивое. Нечеловеческое. Не похожее на порывы ветра или трель соловев. Некоторые утверждали, что видели силуэт в тёмной мантии среди ветвей. Другие рассказывали о воронах, следящих за путниками из глубины леса. Третьи — о пострадавших мужчинах, найденных на окраинах чащи спустя несколько дней после исчезновения. Истощённых. С лихорадкой. И почти без воспоминаний.       — Раз так, выходит, что более это не просто деревенские сплетни, — неожиданно подал голос Майки. — Если так подумать, то в поселке Эвела люди действительно говорили о странностях.       — У Чифую на родине? — уточнил Рюгуджи, вспомнив что именно рыцарь на службе первого дивизиона, поведал им о странностях этой местности. Манджиро кивнул.       — Несколько дней назад вода в священном источнике внезапно почернела. Половина деревни отравилась. Местные утверждали, что ночью над колокольней видели чей-то силуэт.       — Вот именно! — подхватил Баджи. — А ещё стражники не раз рассказывали об исчезновении людей возле леса. — Кейске явно увлёкся собственным рассказом. — Говорят, ведьма поёт мужчинам среди ночи, заманивает их в чащу, а затем высасывает из них жизненные силы. Тех, кто возвращался обратно, находили едва живыми.       — Звучит как история, придуманная пьяным монахом после дешёвого эля. — Сухо заметил Рюгуджи. — Друг мой суеверный, только не говори, что ты взаправду воспринимаешь весь тот абсурд, что слагают местные безумцы, за чистую монету?       — Абсурд? Если бы это были лишь по одинокие сплетни, я б и словом не обмолвился! Ты ведь знаешь о том, что говорят горожане, не мы одни верим и слагаем легенды об этом существе, которые не поддается милости божьей. Раз уж на то пошло, почему жертвы ничего не помнили?       — Потому что были пьяны вместе с рассказчиком.       — А следы укусов?!       — Возможно, это были волки.       — Волки не оставляют засосы на шее!       — А вот комары, вполне себе, да.       Мицуя тяжело прикрыл глаза ладонью. Рюгуджи тихо вздохнул. Голос разума проигрывал в этой борьбе. Несколько минут оба терпеливо слушали поток безумных слухов, которыми наперебой обменивались Майки и Баджи, пока те наконец не выдохлись. В коридоре ненадолго повисла тишина.       — Закончили? — спокойно уточнил Такаши. В ответ последовал неловкий кивок.       — Замечательно. Тогда позвольте сказать кое-что важное. Мицуя сделал короткую паузу.       — Я понимаю, почему вы так остро отреагировали на мои слова и почему так боитесь, но могу вас уверить — все ваши переживания напрасны. Последние слова прозвучали особенно тихо.       — Если бы Ведьма Шепчущего леса действительно являлась чудовищем, стала бы она спасать мою сестру? — продолжил Такаши. — Я видел Луну при смерти. Видел, как лекари уже готовились отпевать её. И всё же этот человек помог ей… ничего не потребовав взамен.       — В этом есть смысл, — неожиданно согласился Рюгуджи. Баджи удивлённо посмотрел на него.       — Ты серьёзно?       — Мы знаем Мицую много лет. Он не стал бы подвергать сестру опасности. Такаши благодарно опустил взгляд.       — Можешь описать ведьму? — спросил Кен, доставая небольшой лист бумаги. — Любые детали могут оказаться важны. Как она выглядит? Мицуя на мгновение замер. А затем спокойно произнёс:       — Он.       — Что? — одновременно переспросили Майки и Баджи.       — Ведьма Шепчущего леса — парень. Тишина. Абсолютная. Даже свечи будто перестали потрескивать.       — Прошу прощения… — медленно произнёс Баджи. — Ты хочешь сказать, что существо, соблазняющее мужчин песнями, насылающее проклятия и пугающее половину Англии… мужчина?       Он особенно выделил последнее слово, показывая тем самым свое замешательство. Ответный кивок портного лишь выбил остатки здравого рассудка из головы рыцаря.       — Господь всемилостивый, даруй мне вечное забытье, чтобы я остался невинным агнцем среди стаи голодных волков! — Кейске трагично схватился за голову. — Уж лучше бы меня убили на войне, чем я услышал это собственными ушами.       — Твоя драматичность поражает даже меня, — пробормотал Рюгуджи.       — Как ты вообще это выяснил?! — возмутился Баджи. Мицуя слегка пожал плечами.              — Я просто спросил.       — …       — …       — Это было до ужаса просто, — потрясённо выдохнул Майки. Такаши впервые за разговор едва заметно улыбнулся.       — Не думаю, что слухи о… кхм… мужеложестве правдивы. Но должен признать — лик весьма очарователен, с большого расстояния сложно дать нужную характеристику его половой принадлежности.       Манджиро невольно подался вперёд. Интерес проснулся слишком быстро.       — Волосы цвета вороньего крыла, — медленно начал Мицуя, будто восстанавливая образ в памяти. — Чуть ниже плеч. Очень светлая кожа. Тонкие черты лица. Глаза цвета морской волны… на солнце они кажутся почти прозрачными.       Почему-то именно эти слова заставили Майки замолчать. Внутри него что-то странно дрогнуло. Словно он уже видел этот образ раньше. Во сне. Или в забытом воспоминании.       — Издалека его действительно можно принять за девушку, — продолжил Такаши. — Думаю, именно поэтому люди и прозвали его ведьмой.       — И ты уверен, что он поможет нам? — тихо спросил Рюгуджи.       — Не уверен. Честность этого ответа прозвучала почти болезненно.       — Он не любит знать, — продолжил Мицуя. — Особенно дворян.       — Прекрасно, — мрачно протянул Баджи. — Просто замечательно.       — Поэтому придётся скрыть личность Манджиро.       — Как?       — Скажем, что Шиничиро — богатый торговец, заболевший во время путешествия. Пока герцог без сознания, мы сможем тайно перевезти его в мою мастерскую, охране же скажем быть начеку и ждать неподалеку. Рюгуджи мгновенно напрягся.       — Это слишком рискованно.       — Однако, у нас нет другого выхода. Снова тишина. Тяжёлая. Изматывающая. Все взгляды медленно устремились к Майки. Именно ему предстояло принять решение. Манджиро долго молчал. Слишком долго. Он пытался просчитать последствия. Оценить риски. Понять, насколько далеко готов зайти ради спасения брата. Но в конечном итоге ответ оказался до смешного прост. Если существовал хотя бы малейший шанс… Он обязан был за него ухватиться.       — Я согласен. Баджи тут же выпрямился.       — Тогда я немедленно отправлю Казутору и Чифую в столицу за Либерио.       — Да, — кивнул Майки. — Запасной план нам необходим.       — Слушаюсь, мой лорд.       Кейске быстро поклонился и почти сразу сорвался с места. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору. Когда он исчез за поворотом, Рюгуджи медленно повернулся к Манджиро.       — Ты действительно уверен в этом?       — Нет, — честно ответил Майки. — Но бездействие пугает меня ещё сильнее. На несколько секунд между ними повисло молчание. А затем Манджиро положил руку на плечо Кена.       — Я хочу, чтобы ты остался здесь и присмотрел за Шиничиро в моё отсутствие. Рюгуджи прикрыл глаза. Как будто уже понимал, что переубедить его не получится.       — Как будто у меня был выбор. Майки слабо улыбнулся.       — Когда отправляемся? Мицуя поднял взгляд на тёмные окна поместья.              — Сегодня ночью. Ветер за стенами замка внезапно усилился. Свечи тревожно дрогнули.              — Возле моей мастерской, — тихо продолжил Такаши. — Ночь предвещает быть ветреной господа, потому лучше прихватите с собой теплые накидки и пылающие надеждой сердца.       — Мы ещё даже не выехали, — пробормотал Баджи, возвращаясь с дальнего коридора, — а меня уже знобит.

***

      Спустя несколько часов три тёмных силуэта стояли у границы Шепчущего леса. Ночь окончательно вступила в свои права. Тусклый свет полумесяца едва касался верхушек старых деревьев, чьи массивные ветви сплетались так густо, что лес казался живой стеной из тьмы. Ни единый луч не проникал вглубь чащи. Слишком тихо. Даже ветер здесь звучал иначе. Его слабое завывание скользило между деревьями, напоминая далёкий шёпот, из-за которого по коже невольно пробегал холод. Лошади нервничали. Особенно жеребец Баджи — чёрный как смоль боевой конь то и дело беспокойно бил копытом землю и раздражённо вскидывал голову, будто чувствовал приближение хищника. Пришлось потратить несколько минут, чтобы хоть немного успокоить животных. Когда скакунов наконец привязали к ближайшему дереву, никто из них не спешил двигаться дальше. Перед ними тянулась узкая лесная тропа, почти незаметная среди густых зарослей. Будто сама чаща пыталась скрыть её от человеческих глаз.       — Идём, — первым нарушил тишину Мицуя.       Факел в его руках освещал дорогу слишком слабо. Золотистый огонь выхватывал из темноты искривлённые корни, покрытые мхом камни и странные растения, которых Манджиро прежде никогда не видел. Но Такаши двигался уверенно. Слишком уверенно для человека, оказавшегося здесь впервые. Майки и Баджи последовали за ним. Хотя оба невольно продолжали оглядываться по сторонам. Лес не нравился им. Словно живое существо, чей покой потревожили чужаки. Иногда Манджиро казалось, будто кто-то наблюдает за ними из глубины чащи. Он несколько раз резко оборачивался на подозрительные шорохи, однако каждый раз видел лишь густую темноту между деревьями. И всё же ощущение чужого взгляда не исчезало. Особенно раздражал канат, связывающий их между собой. Верёвка была туго закреплена вокруг талии каждого из них, превращая троицу в своеобразную цепь.       — Напомни, к чему ты скрепил нас этим канатом в единую цепочку? Мы ведь уже не дети малые, вполне способны не заплутать и покорно шагать за «мамочкой».       — Майки, прекращай дергать, или я отрублю тебе руки! — раздражённо прошипел Баджи. — Ещё немного, и этот чёртов канат оставит мне синяки!       — Да не ори ты, всех ведьм в округе распугаешь.       — Я тебе сейчас—       — Это необходимые меры, — спокойно перебил их Мицуя, даже не оборачиваясь. Тяжёлый вздох Такаши мгновенно подогрел любопытство Манджиро.       — Может, объяснишь подробнее?       Мицуя ненадолго замолчал. А затем указал факелом куда-то в сторону.       — Вы ведь слышали, что стало с людьми, которые случайно забрели в лес?       Сперва Майки ничего не понял. Но когда глаза привыкли к темноте, он заметил среди деревьев странное голубоватое свечение. Целую поляну. Высокая синяя трава медленно покачивалась под ветром, издавая тихий звон, напоминающий колокольчики. Из тонких стеблей прорастали светящиеся цветы, чей мягкий лазурный свет выглядел почти гипнотически.       — Что за…       — Дурман-трава, — спокойно пояснил Мицуя. — Если сойти с тропы и вдохнуть её пыльцу, человек теряет рассудок. Манджиро невольно нахмурился.       — Насколько сильно?       — Достаточно, чтобы забыть, где ты находишься. Путается речь, темнеет в глазах, тело перестаёт слушаться. У животных похожие симптомы, но думаю, что в отличии от нас, они привыкли к яду и смогли выработать иммунитет. К сожалению, человек не настолько умён, как первозданные жители леса. Как результат, жертва бесцельно бродит чащей без еды и воды в течении одного ли нескольких дней, в зависимости от того, какое количества пыльцы вдохнула. Уже чудо то, что кому-то в таком состоянии вообще удалось выбраться от сюда. После этих слов даже Баджи заметно нахмурился.       — Так вот откуда все истории о пропавших людях.       — Большинство из них — да.       — А красные пятна и укусы?       — Крапива и голодные животные, я предполагаю.       — То есть, это не дело рук ведьмы? Кто бы мог подумать, что все те слухи выросли на почве того, как какие-то недалекие обнюхались травы и дали себя покусать волкам. А ведь мы шесть месяцев пытались докопаться до истины… Почему же ты молчал, раз знал о чем-то столь важном! — Командир первого дивизиона гневно прожигал дыру в своем проводнике, едва сдерживаясь, чтобы не огреть второго мечом.       — Во-первых: будь потише. Во-вторых: я узнал об этом не так давно, к тому же, я не был до конца уверен в этом, пока сам не попал под ее действие. Не будь он рядом с противоядием — лежал бы я сейчас где-то в ближайших кустах, как те бедолаги, и ловил кроликов на луне.       Несмотря на ситуацию, Майки невольно усмехнулся. Но улыбка быстро исчезла. Потому что Мицуя внезапно остановился.       — Мы пришли.       Только сейчас Манджиро понял, что лес вокруг изменился. Они стояли посреди большой поляны. Это было единственное место во всей чаще, куда свободно проникал лунный свет. Серебристое сияние мягко ложилось на высокую траву, превращая поляну почти в нечто нереальное. Мицуя сделал глубокий вдох. А затем громко крикнул:       — Такемичи! Я пришёл!       Эхо его голоса прокатилось между деревьями. Майки и Баджи одновременно поморщились.        — Ты сейчас серьёзно? Мицуя, ты какого чёрта разорался? Неужто, уже успел обнюхаться травы? В голове не укладывается, ещё на язык мне наступал, когда сам слагаешь громче, нежели церковный хор!— прошипел Кейске. — Просто орёшь его имя посреди леса?! И это работает?       — Обычно да.       — И кто такой этот Такемучи? — Убирая ладошки от ушей поинтересовался Манджиро.       — Не Такемучи, а Такемичи. Он — наша последняя надежда. И нет, Баджи, я нахожусь в своем уме, могу хоть сейчас перечислить все ранее известные виды кроя и тканей. Так нужно, иначе он ни за что не придёт. — Неужто ты каждый раз ночью приходишь в этот лес, встаешь на средину рощи и волаешь, как роженица на последнем месяце, его имя? Какой в этом вообще смысл? — От слов Кейске на его лице появился легкий, едва заметный румянец.       — Он любит манипулировать людьми, — смущённо потерев затылок он устремил свой взгляд в небо.       Мицуя уже собирался что-то ответить, как вдруг…              — А я думал, тебе нравятся мои маленькие шалости.       Чужой голос прозвучал прямо за их спинами. Трое одновременно резко обернулись. Баджи мгновенно выхватил меч. Майки машинально потянулся к оружию. И лишь Мицуя остался неподвижен. Посреди поляны стоял незнакомец. Тёмная мантия почти полностью скрывала его фигуру, позволяя разглядеть лишь бледную кожу и лёгкую улыбку, которая почему-то казалась опаснее любого оружия.       — Давненько не виделись, Мицуя. — Мягко произнёс юноша. — Вижу, ты не один, я ведь предупреждал тебя о посетителях, ведь так?       Его голос… Манджиро никогда прежде не слышал ничего подобного. Тихий. Бархатный. Почти ласковый. Но под этой мягкостью скрывалось что-то чужое. Что-то, от чего по позвоночнику медленно проходил холод.       — Прости, что не смог сохранить твою тайну. — тихо произнёс Такаши. — Я просто…       Незнакомец ненадолго замолчал. А затем медленно улыбнулся чуть шире.       — Довольно слов, мой юный друг, им нужна помощь ведь так? Что ж в таком случае, добро пожаловать в Шепчущий лес, господа, надеюсь, что вы сможете его покинуть таким же дружным составом,       В этот момент сверху раздался громкий крик ворона. Большая чёрная птица описала круг над поляной и опустилась прямо на плечо незнакомца. Тот даже не вздрогнул. Словно подобное происходило постоянно. Затем ветер внезапно усилился. Резкий порыв сорвал капюшон с головы юноши, и мир Манджиро Сано замер. Тёмные волосы цвета вороньего крыла мягко рассыпались по плечам, бледная кожа казалась почти серебристой под светом луны, а глаза… Боже. Эти глаза. Глубокие. Голубые. Невыносимо красивые. Они не просто смотрели. Они будто проникали под кожу. В самую душу. Майки внезапно понял, что не может отвести взгляд. И именно в этот момент в его голове промелькнула совершенно безумная мысль: «Дитя Лилит». Так выглядело бы существо, рождённое не человеком — а самой ночью.