Фильмы для взрослых

      День выдался трудным и напряженным. Все трое первогодок вместе с Сатору ездили в небольшой город, расположенный в двух часах езды от Токио, чтобы разобраться с очередным проклятием. Не то чтобы его изгнание оказалось чем-то сложным, но сама дорога утомила. Вернуться в общежитие удалось только ближе к ночи, но здесь, справедливости ради, стоит отметить, что произошло это по причине опоздания на поезд. А это, в свою очередь, случилось из-за того, что Годжо понадобилось посидеть в каком-то кафе, про которое он вычитал в интернете. Кафе действительно было неплохим, но не настолько, чтобы пропустить поезд и еще два часа бесцельно просидеть на станции в ожидании следующего.       Фушигуро злился, и его злость упорно не желала проходить, как бы он ни пытался избавиться от нее. Умом он понимал, что испытывать ее — полная бессмыслица. Ничего ведь страшного не случилось. К тому же, он знает Сатору почти всю сознательную жизнь и должен был уже наконец привыкнуть к его выходкам и смириться с ними. Однако, несмотря ни на какие логические доводы, Мегуми продолжал пребывать в раздраженном состоянии.       Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Свет полной луны проникал в комнату через окно. Обычно Фушигуро завешивал окно, но сегодня почему-то пренебрег этим. Решив, что причина того, что он никак не может успокоиться, кроется в этом, Мегуми выбрался из постели и задернул плотные шторы. Жаль только, что это совсем не помогло. Вернувшись в кровать, Фушигуро по-прежнему не мог расслабиться.       Во всем теле чувствовалось напряжение, от которого отчаянно сильно хотелось избавиться. Мегуми догадывался, что в ближайший час точно не уснет, если ничего не сделать. Был один действенный способ, но его Фушигуро до последнего старался не использовать. Этот способ — просмотр порно и мастурбация.       Так-то Мегуми понимал, что ничего плохого в этом нет и заниматься подобным — абсолютно нормально. Но что-то всякий раз его останавливало. Ему ужасно не нравилось ощущение, наступающее сразу после разрядки. Какое-то липкое отвращение к себе и своему поступку, от которого спасал только горячий душ. А еще ему было стыдно, даже перед самим собой. Он искренне не понимал, как некоторые люди могут совершенно открыто говорить на эту тему. Мегуми казалось, что такие вещи следует держать в строжайшем секрете. И, тем не менее, Фушигуро все равно порой занимался самоудовлетворением просто потому, что была такая потребность, ему шестнадцать, самый неприятный в этом плане возраст.       Мегуми правда не хотелось делать ничего такого в ту ночь, но он понимал, что мастурбация поможет расслабиться и быстрее уснуть. Уснуть хотелось, поэтому рука потянулась к телефону, лежащему на тумбочке. Дрочить на собственные фантазии у Фушигуро, к сожалению, не получалось.       Необходимость смотреть порно, наверное, была для Мегуми самым некомфортным моментом. Точнее, даже не сама необходимость, а то, какое порно он предпочитал. Он правда пытался себя убедить в том, что ему нравятся девушки, но Фушигуро не нравились девушки. Совсем.       Мегуми не знал, как относиться к своим гомосексуальным наклонностям. С одной стороны, он понимал, что, вроде, ничего плохого в этом нет, но, с другой, осуждал себя, считал каким-то неправильным. Но мысль о том, что в реальности ничего не будет, немного утешала. Твердая убежденность в том, что у него никогда не будет отношений, Фушигуро совсем не напрягла, хотя должна была.       Мегуми, пересилив внутреннюю неприязнь, разблокировал телефон и зашел на сайт с гей-порно. Больше всего ему нравились видео, где люди занимались нежным сексом с долгими прелюдиями. Фушигуро не пытался найти причин, по которым его привлекало именно это, но был на сто процентов уверен, что это не потому, что он хочет, чтобы кто-то коснулся его так же трепетно и ласково, как это делали актеры в порно. И не потому, что он сам хотел коснуться кого-то таким образом.       Мегуми, предварительно убедившись, что звук выключен, включил первое заинтересовавшее его видео. Запускать руку под одеяло он не спешил, ждал, пока мысли покинут голову и на смену им придет возбуждение. Фушигуро уставился в экран, на котором пока не происходило ничего интересного и попытался отключиться от реальности.       Он ощутил жар в паху, когда один парень начал расстегивать рубашку другого, попутно целуя в губы. Целовались они с языком, глубоко и пошло. Мегуми сглотнул слюну, вдруг ставшую вязкой, и прикусил кончик собственного языка. Правая рука пробралась под одеяло и уверенно оттянула резинку трусов. Фушигуро сжал начавший твердеть член у основания и шумно выдохнул. Он бы подобным не занимался, существуй какой-нибудь другой, но такой же эффективный способ снять напряжение.       Актеры перешли к более активным действиям. Внимание Мегуми полностью сконцентрировалось на видео и плавных движениях правой руки. Однако звук, донесшийся откуда-то из-за стенки, резко отвлек его. Фушигуро инстинктивно замер, будто ему угрожала какая-то опасность, и прислушался.       В соседней комнате что-то упало, потом скрипнула кровать. Судя по звукам, Итадори встал с нее и направился к двери, потом вышел в коридор. Мегуми совсем не хотелось думать о Юджи сейчас. Он решил, что тот, должно быть, отправился в туалет или на кухню попить воды и вернулся было к видео, как в дверь его комнаты громко постучали.       Телефон выпал из руки Фушигуро и приземлился куда-то на одеяло экраном вниз. Ролик на паузу Мегуми не поставил, поэтому тот продолжал идти. Собраться с мыслями, чтобы что-то ответить, удалось не сразу, поэтому Итадори постучал еще раз и спросил:       — Не спишь?       Будь Мегуми в состоянии, он бы ответил скептическое «уже нет», но он растерялся слишком сильно, чтобы произнести хоть что-нибудь. Фушигуро знал, что следующим шагом Юджи станет бесцеремонное вторжение в чужую комнату. Таков уж его одноклассник. Единственное, что успел сделать Мегуми, прежде чем Итадори оказался в его спальне, это перевернуться на бок, чтобы стояк не был заметен. Однако ему все равно казалось, что сейчас Юджи поймет, чем он тут занимался, и от этого стало как-то слишком неприятно и даже страшно.       — Так ты спишь или нет? — привычным веселым тоном поинтересовался Итадори.       — Чего тебе? — довольно грубо спросил Мегуми.       Его голос прозвучал несколько ниже, чем обычно, а сбившееся дыхание было слишком явным. Благо, Юджи этого, кажется, совсем не заметил.       — Да ничего, — ответил он, подойдя к окну и зачем-то отвесив шторы, — просто не спится что-то. Вот. Решил, что ты типа тоже можешь не спать и пришел.       — Я сплю, — ответил Фушигуро, на этот раз ровно.       — Не, — покачал головой Юджи, — ты не спишь. Если бы ты спал, то не мог бы мне ответить, разве не логично?       Да, это логично, но Мегуми было плевать. Он хотел только одного — чтобы Итадори покинул его спальню и позволил закончить начатое. Член, как назло, требовал к себе внимания, и это ощущалось ужасно неловко и некомфортно, учитывая то, что Юджи стоял в паре метров от него. Еще хуже стало, когда он подошел ближе и по-хозяйски приземлился на край кровати.       Фушигуро слишком поздно вспомнил про телефон и про то, что не заблокировал его и даже не поставил порно на паузу. Сейчас он лежал на одеяле совсем рядом с бедром Юджи. По контуру проходила светящаяся полоска включенного экрана. Она была самым ярким источником света в комнате. Мегуми стоило всего лишь протянуть руку и нажать на кнопку блокировки, но Итадори оказался быстрее. Он без задней мысли взял чужой телефон и посмотрел на экран.       Губы Юджи тронула беззлобная усмешка, а Фушигуро ощутил, как мир вокруг него рушится. Сердце ушло куда-то вниз, а потом начало биться очень часто. Он резко сел на кровати, от чего голова закружилась. Тревога и предчувствие чего-то ужасного оказались слишком сильны. Мегуми попытался сделать вдох, но не смог. Он вообще ничего не смог, даже забрать у Итадори телефон.       Юджи продолжал смотреть на экран, а улыбка с его лица вдруг ушла, сменяясь столь несвойственной для него серьезностью. Спустя несколько мгновений, Итадори сам выключил чужой телефон и положил его на тумбочку.       — Не знал, что тебе такое нравится, — спокойно сказал он, а потом вновь весело спросил: — Чего не рассказывал?       — Уходи, — только и смог выдавить из себя Фушигуро.       — Да ладно тебе, — усмехнулся Итадори. — Мне вообще-то тоже. На самом деле я не люблю Дженнифер Лоуренс. То есть она классная актриса и все такое, но я… как ты, получается. Реально, чего раньше не сказал? Могли бы вместе фильмы для взрослых смотреть.       Смысл слов Юджи дошел до Мегуми с опозданием, а когда дошел, он окончательно лишился способности дышать. Только что Итадори признался в чем-то ужасно личном и сокровенном, но сделал это так легко и беззаботно, словно рассказывал о том, что ел на завтрак. Для Фушигуро это было, как минимум, странно. Он не понимал, как можно просто взять и сказать о таком. А еще почему-то Фушигуро не удивился и даже где-то очень глубоко внутри обрадовался, пусть и не сразу понял, что это теплое чувство — именно радость.       Еще больше, чем признание, его обескуражило только последнее предложение, сказанное Итадори. «Могли бы вместе фильмы для взрослых смотреть» — эти слова заели у него в голове и продолжали воспроизводиться вновь и вновь. Мегуми никак не мог понять, как вообще возможно предлагать такое. Это же… неправильно. И вообще ужасно!       Лицо Юджи переменилось в третий раз, когда он посмотрел на Фушигуро. Мегуми догадывался, что выглядит подозрительно. Обычно он отлично скрывал любые эмоции, но сейчас не смог совладать со смесью тревоги и шока.       Итадори потянулся к нему руками и уверенно сжал плечи Фушигуро ладонями, до того, как тот успел отстраниться.       — Эй, — взволнованно позвал он, — чего это с тобой? Дыши, все в порядке.       Дышать все же пришлось. Мегуми сделал глубокий вдох, потом выдохнул, кажется, начиная собираться с мыслями. Если раньше ему казалось, что мир рухнул, то теперь Фушигуро окружала какая-то неопределенность. Он, вроде, понимал, что ничего очень страшного не случилось, но как быть дальше — не знал.       — Слушай, — начал Итадори, — извини, если сделал что-то не то, я правда не хотел. Я могу уйти, если ты хочешь.       — Все в порядке, — тихо произнес Мегуми, скорее, самому себе, нежели Юджи.       Итадори хотел было отстраниться и выйти из этой комнаты, но когда Фушигуро задал один вопрос, его ладони лишь сильнее сжали чужие плечи. Мегуми спросил:       — Так ты тоже?       — Что я тоже? А, ты про то, гей ли я? Ну да, мне нравятся парни. Всегда нравились. Не думаю, что в этом есть что-то плохое, просто не афиширую. Но было бы классно, если бы могли обсуждать эту тему.       Фушигуро не думал, что это классно. Он считал, что никто и никогда не должен узнать о его предпочтениях, но сейчас, когда Итадори все стало известно, причем таким нелепым образом, Мегуми вдруг стало легче что ли. Он почувствовал себя на редкость спокойно и даже свободно, будто груз с плеч упал. Однако сказал он следующее:       — Не думаю, это же противно.       — Что за бред! — громче, чем следовало, возмутился Юджи. — Ничего не противно, быть геем — это нормально.       — Нет, я не об этом, — попытался оправдаться Мегуми. — Не это противно, я противный, и я делал отвратительные вещи, мне стыдно и жаль, что ты увидел все и вообще я… я…       — Ну и откуда у тебя в голове столько дерьма? — перебил Юджи. — А выглядишь умным. Послушай, — он сжал плечи Фушигуро еще сильнее и встряхнул его, — не знаю, что ты там себе надумал, но дрочить так же нормально, как и быть геем. Знаешь, мы могли бы делать это вместе, потому что делать что угодно лучше вместе, чем в одиночестве, но ты, конечно же, не согласишься, но хотя бы прекрати думать, что ты отвратительный! И вообще, хочешь докажу, что это не так?       Мегуми не мог даже предположить, как конкретно Юджи собирается ему это доказывать, но был готов к чему угодно, кроме поцелуя. Однако произошел именно он. Итадори резко нагнулся и коснулся губ Мегуми своими. Всего на пару мгновений, но этого было достаточно, чтобы сердце в груди сделало сальто.       После Юджи также резко отстранился, убрал руки, и, чувствуя, что сделал что-то не то, поспешил сказать:       — Извини, мне не стоило. Прости, правда.       Мегуми не злился, он вообще первые пару секунд не испытывал ничего. Потом он коснулся нижней губы кончиками пальцев, все еще не веря, что это произошло. Еще несколько десятков минут назад он смотрел, как целуются актеры, и думал о том, что в его жизни никогда такого не будет, а сейчас Итадори поцеловал его, пусть и совсем не так, как в том видео.       Фушигуро совсем не знал, что говорить и что чувствовать. Наверное, поэтому у него вырвался какой-то абсолютно несуразный вопрос:       — Ты правда не считаешь меня отвратительным?       Юджи тяжело вздохнул.       — Ну хочешь еще раз поцелую?       Мегуми посмотрел на Итадори. Лунный свет падал прямо на его лицо. Раньше Фушигуро особо об этом не задумывался, но Юджи был симпатичным, даже красивым. Но цепляло даже не это, а его доброта и открытость, которые, в отличие от внешности, Мегуми видел с самого начала.       Разум подсказывал сказать нет и попросить забыть обо всем произошедшем, но Фушигуро овладело какое-то наваждение, оно заставило произнести тихое «да».       Итадори, должно быть, не веря своим ушам, улыбнулся и, обхватив лицо Мегуми руками, наклонился к нему. Почти поцеловал, но замер в последний момент.       — Слушай, — сказал он, опаляя щеки Фушигуро горячим дыханием, — это же твой первый поцелуй, уверен, что хочешь отдать его мне?       Мегуми был уверен, что у него никогда не будет поцелуев, никаких, ни первых, ни вторых, поэтому он не испытывал терзаний насчет того, что впервые поцелуется с Юджи. Только вот он начал нервничать и тревога эта росла. Возможно, она обернулась бы полноценной панической атакой, если бы Юджи не взял ситуацию в свои руки. Решив, что молчание — это знак согласия, он поцеловал. Нежно и мягко, но умело. Явно имел опыт в подобных вещах.       Сперва Мегуми чувствовал только влажное тепло, но потом к нему прибавилось удовольствие, разливающееся по венам. Было приятно, намного приятнее, чем Фушигуро представлял себе поцелуи. И причиной были не столько физические ощущения, сколько волшебный трепет в груди и необычайное спокойствие.       Мегуми ответил на поцелуй инстинктивно. Он понятия не имел, что надо делать, но руки сами потянулись к талии Итадори, притягивая его ближе, а губы приоткрылись, позволяя углубить поцелуй. Они оба явно не планировали заходить дальше, просто так вышло само собой. Юджи, воспользовавшись моментом, скользнул языком в чужой рот, заставляя кожу Фушигуро покрыться мурашками.       Вот теперь они целовались, как в том видео. И это совсем не было противно. Совсем наоборот. Это было горячо и очень приятно. Мегуми вновь забыл, как дышать, но на этот раз от удовольствия. Все переживания покинули его непозволительно быстро. А то, что он сейчас целуется со своим одноклассником, ни капли не смущало. Фушигуро совсем не ожидал от себя такого поведения, но противиться ему не стал. Решил, что пожалеет когда-нибудь потом. Другого шанса испытать что-то столь прекрасное, возможно, больше не представится.       Руки Итадори с лица Мегуми переместились на плечи, медленно спустились ниже, оглаживая грудь и бока. Подцепили край футболки, и вновь заскользили наверх, но теперь по обнаженной коже. Это заставило Фушигуро отстраниться. Не потому, что Итадори сделал что-то не то, а от переизбытка чувств. Однако Юджи решил, что он все же сделал что-то не то, и поспешил убрать руки.       — Извини, мне не стоило, но… Разве это противно?       — Нет, — уверенно ответил Фушигуро.       Противно не было совсем, но остановиться стоило. Правда, наваждение, окутавшее разум Мегуми, никак не желало отпускать. Оно требовало продолжения, хотело, чтобы горячие пальцы вновь коснулись кожи. Чтобы вновь стало тепло, ведь Фушигуро столь сильно не хватало тепла и физического контакта.       Он смотрел на Итадори, и его лицо выражало что-то неопределенное. Должно быть потому, что Мегуми не знал, чего конкретно хочет, но хотел всего. Рука, вновь без его прямого согласия, потянулась к Юджи и легла на шею, заставляя того вздрогнуть. Фушигуро знал, что пожалеет, но уже не мог остановиться. Он был наедине со своими переживаниями слишком долго, чтобы сейчас, когда от них наконец удалось избавиться, сохранить самообладание. Мегуми сам поцеловал Итадори. Все еще робко и неумело, но старательно.       Юджи растерялся, но очень скоро начал отвечать, а его ладони вернулись туда, где были — под футболку Мегуми. Под эти прикосновения хотелось подставляться. Фушигуро почувствовал, что возбуждение, которое успело спасть за время их диалога, возвращается к нему. И, вместе с ним, уходят последние крупицы здравого смысла. Но Фушигуро, в последний момент, все же отстранился и неуверенно сказал:       — Не стоит.       — Не стоит? — переспросил Итадори. — Но разве ты не хочешь? То есть, — он отстранился, — ладно, я понимаю, что ты можешь быть не готов, но ничего страшного не случится, если мы сделаем это. Можем потом решить, что ничего не было, хотя я бы так не хотел.       — Что «это»? — не понял Фушигуро.       — Ну…       Итадори слишком бесцеремонно коснулся члена Мегуми через ткань трусов, заставляя того вздрогнуть.       — Это, — закончил Юджи.       Фушигуро не знал, что ответить. Он уже вообще ничего не знал. Перспектива заняться чем-то таким с Итадори должна была пугать, но не пугала. Наоборот, почему-то мысль о том, что они могут зайти куда-то дальше вызывала предвкушение. Мегуми никогда не пробовал алкоголь, но ему казалось, что состояние, в котором он сейчас пребывает, чем-то напоминает опьянение. Такая ассоциация была вызвана тем, что мысли Фушигуро никак нельзя было назвать трезвыми.       Даже сквозь ткань белья пальцы Юджи казались ужасно горячими. Хотелось, чтобы преграда в виде тонкой ткани исчезла. Хотелось вновь ощутить прикосновение губ к губам. Просто хотелось.       Мегуми поцеловал первым. Наверное, понимал, что его действия выражают явное согласие, но сил остановиться не нашел. Скорее всего, он пожалеет, причем сильно, но это будет потом. А может и никогда. К такому выводу он пришел, когда Итадори запустил руку в его трусы, сжимая член.       По телу прошелся разряд. Фушигуро замер, прекратив целовать. Ощущения были слишком сильными, он никогда и близко не испытывал ничего такого. Наедине с собой было совсем иначе. Приятно — да, но с Итадори было не просто приятно, с ним все ощущалось, как самый настоящий кайф. Особенно, когда он начал двигать рукой.       Мегуми сжал чужую футболку, а потом приподнял ее, касаясь пальцами чужой кожи и немного царапая ее ногтями. Юджи эти прикосновения, кажется, совсем не смущали. Едва ли он мог быть против. Разорвав поцелуй на пару секунд, Итадори прошептал:       — Можешь дотронуться до меня, если хочешь.       Фушигуро совсем не отдавал себе отчета в том, что делает. И, учитывая его неопытность, ничего такого он делать вообще не должен был, однако, действия его казались уверенными. Мегуми плюнул на свою ладонь и потянулся к члену Итадори. Белье тот потрудился приспустить сам. Мегуми испытал какое-то моральное удовлетворение, коснувшись твердой плоти пальцами.       В этот момент он будто наконец перестал испытывать одиночество, которое упорно игнорировал несмотря на то, что оно преследовало его всю жизнь. Только сейчас Фушигуро смог быть честен с самим собой. Да, ему было одиноко, но сейчас — нет. Пока Итадори касался его, а он Итадори, одиночество не существовало. Вообще ничто не существовало. Во всем мире были лишь они и наслаждение.       Мегуми терялся в чувствах. Он плохо понимал, что происходит, но было очень хорошо. Они целовались, прерываясь только для того, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Фушигуро не знал, сколько времени прошло. Наверное, совсем немного, но по ощущениям — целая вечность.       Оргазм был яркий, Фушигуро и не думал, что испытать что-то подобное вообще возможно. Он простонал в губы Итадори, крепче сжимая его член в своей руке.       Липкая влажность под пальцами вернула в реальность. Юджи уронил голову на плечо Мегуми. Так они и просидели какое-то время, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себя.       Осознание произошедшего грозилось разрушить весь мир Фушигуро, но прежде, чем он успел для себя что-то решить, Итадори, непривычно серьезным голосом спросил:       — Разве это мерзко?       Ответ мог быть только один.       — Нет.       Итадори широко улыбнулся, что было заметно даже в темной комнате, и потянулся за салфетками, стоящими на тумбочке. Обычно, сразу после мастурбации, Мегуми шел в душ и долго стоял под горячей водой, будто желая смыть с себя грязь содеянного, но сейчас он совсем не находил в себе сил отправиться в ванную. Да и желания почему-то не было.       Мегуми устало упал на кровать, бросив взгляд на Итадори. Внутри была приятная пустота, даже говорить ничего не хотелось.       — Можно я останусь? — с надеждой спросил Юджи.       — Ладно.       Прозвучало так, словно Фушигуро все равно, однако, это было не так. Особенно, когда Итадори обнял его, накрывая их одеялом. Это было слишком нежно и мягко, и возможно даже лучше, чем то, что только что произошло между ними. Мегуми всю жизнь был уверен, что ему никто не нужен, но стоило однажды почувствовать, каково это — быть рядом с кем-то, как это убеждение пошатнулось. Фушигуро обнял в ответ.       Они молчали какое-то время. Потом Итадори сказал:       — Мне очень грустно, что ты считал, будто ты и твои предпочтения — это что-то отвратительное. Надеюсь, хотя бы сейчас ты не будешь так думать, потому что быть геем нормально и смотреть фильмы для взрослых тоже нормально.       Фушигуро усмехнулся. Фильмы для взрослых, наверное, он должен быть им благодарен за то, что произошло этой ночью, и он был.       — А еще извини, — продолжил Юджи, — думаю, не такого первого раза ты ожидал, хотя, технически, это не секс, но не суть.       — Я не думал, что у меня вообще когда-нибудь будет что-то такое.       Настала очередь Итадори усмехаться.       — Будет конечно! А о том, что произошло только что, можешь думать всякое, но не смей сожалеть. Если хочешь, можем притвориться, что ничего не было, но я не хочу. Ты классный.       — Ты тоже, — сказал Фушигуро прежде, чем успел подумать.       Но жалеть о словах, как и о содеянном, не стал. Потому что Итадори правда казался ему классным. И пусть в настоящий момент он не мог сказать ничего конкретного, внутри зародилось чувство светлой надежды на то, что между ними может что-то быть. И от этого Мегуми испытал что-то, поразительно похожее на счастье.       — Я не хочу забывать, — сказал он. — И жалеть не буду. Обещаю.       — Можно тебя поцеловать? — неожиданно и будто бы не в тему спросил Итадори.       Мегуми ответил не задумываясь, и ответ, разумеется, был положительным.       Все произошедшее было чем-то ужасно спонтанным и даже забавным, но Фушигуро и Итадори целовались, понимая, что ни о чем не будут жалеть. А раз так, то едва ли они сделали что-то плохое.