Vitraux

      — Достаточно, — Саймон медленно приоткрыл глаза и аккуратно убрал руку визажиста от своего лица, что в данную минуту помогала ему со снятием макияжа. Яркий свет от зеркала с led-подсветкой только усиливал ноющую головную боль. Она концентрировалась где-то в области затылка, растекалась тяжестью по вискам и вниз по шее, отзываясь раздражением на кончиках дрожащих пальцев. Цзюнь постарался улыбнуться одной из самых своих приветливых улыбок, чтобы сгладить, возможно, грубоватый жест, надеясь, что она выглядела достаточно естественной. В конце концов, девушка не виновата в его усталости и дурном настроении. — Юи-Лаоши, ты хорошо потрудилась сегодня, можешь идти отдыхать. С остальным я справлюсь сам. Та понимающе кивнула и мягко улыбнулась в ответ: — Хорошо, Гун-Лаоши. Тем более, что я практически всё сняла, осталась только основа, но нужно ещё прибраться. — Давай помогу, — мужчина уже начал подниматься с кресла, однако был деликатно усажен обратно. — Допивайте-ка свой ежевичный латте, мистер, а то остынет совсем, — тихо засмеялась девушка, протягивая чёрного цвета стаканчик, оформленный модным графическим принтом. Цзюнь с благодарностью его принял и какое-то время наблюдал, как Юи Джи методично раскладывала по ящикам гримёрного трюмо весь тот арсенал косметики и инструментов, что понадобился сегодня для съёмочной смены. Тёплый напиток осел сладковато-вязкой горечью на языке, отчего Саймона даже немного замутило, поскольку за день ему так и не удалось нормально поесть (едва ли предыдущие 6 стаканчиков кофе, выпитые за день, можно вообще считать за еду). Однако это единственное, что позволяло просто оставаться на ногах и продолжать работать. — …Гун-Лаоши, ты меня слушаешь? — Да, да, — Саймон встрепенулся, по-совиному моргнул, чуть встряхивая головой, чтобы выйти из состояния прострации. — Я тебя слушаю. Юи лишь вздохнула и покачала головой, кидая влажную салфетку, который только что протирала гладкую поверхность трельяжа, в урну. — Всё необходимое я оставила на столике, — продолжила она, накидывая на себя голубую джинсовую куртку. — Не забудь в конце нанести крем, а то при таком интенсивном макияже совсем кожу можно убить. Цзюнь слегка усмехнулся, заверяя: — Не забуду. Визажист напоследок посмотрелась в зеркало, поправляя нежно-розовые пряди волос и, прихватив свой рюкзак с дивана, направилась к выходу. Уже открыв дверь трейлера, она вновь обернулась. — Ты тоже хорошо отдохни. Куда это годится, так себя загонять?! Тут никакой мэйк скоро не поможет! — в голосе девушки послышались ворчливые нотки. — Ну, до завтра! — До завтра.       Саймон слабо махнул рукой на прощание и наконец, выдохнул, когда остался совершенно один. Мигрень разыгралась настолько беспощадно, что даже глаза держать открытыми было весьма трудно. Мужчина пару раз хлопнул в ладоши, гася основной свет, вдобавок выключая несколько ламп на зеркале, погружая помещение в мягкий полумрак. Нужно было снять остатки макияжа и начать собираться, но тело абсолютно не хотело двигаться. Ему нужна хотя бы минута покоя. В трейлере стояла абсолютная тишина, в которой разве что было слышно монотонное тиканье часов, висящих на стене. Цзюнь слегка согнулся, поставил на колени руки, согнутые в локтях и, закрыв глаза, начал массировать виски подушечками тонких пальцев. Он чувствовал, как усталость медленно перетекала в апатию. Впрочем, на рефлексию у него не было времени. Вымученно вздохнув, брюнет выпрямил спину, прихлопнул себя по бедру и потянулся, подкатывая кресло ближе к зеркалу. Для начала нужно убрать слой тональной основы. Цзюнь смочил ватный диск мицеллярной водой, тщательно очищая кожу от косметики на лице. Белая поверхность диска тут же окрасилась в бежевый цвет. Взяв второй тампон, брюнет ещё раз прошёлся по губам, чтобы окончательно смыть остатки помады ягодного цвета, которой, на его взгляд, с излишком красили партнёршу. Саймон мысленно скривился. Казалось, даже сейчас он мог ощущать ее синтетический привкус. Затем, взяв ватную палочку, прошёлся под нижними веками обоих глаз, убирая небольшие разводы, оставшиеся от теней и карандаша. Вот и всё, теперь дело за малым. Прихватив бутылёк с пенкой для умывания, он поднялся и направился в сторону раковины. Мыча себе под нос мотив какой-то популярной песни, которую сегодня услышал по радио, когда ехал на работу, брюнет выдавил небольшое количество пенистой воздушной массы себе на ладонь. Приятно запахло сочетанием огурца и зелёного чая. Распределив средство круговыми массажными движениями по всему лицу, Цзюнь подставил лодочку рук под автоматический кран. Вода обдала бодрящим холодом раздражённую кожу. Под конец дня от макияжа, пусть и лёгкого, хотелось немного подвывать – появлялось ощущение, что поры засыпали песком. Поэтому, когда на смену чему-то зудящему пришло чувство чистоты и лёгкости, Саймон не смог сдержать облегчённого вздоха. Вытерев лицо махровым полотенцем, мужчина вернулся обратно к визажному трюмо. Теперь, когда на нём нет никаких корректирующих и маскирующих средств, в зеркальном отражении он увидел совсем неприглядную картину: лицо выглядело опухшим, от недостатка сна кожа приобрела бледно-серый оттенок, а начавшие появляться синяки и мешки под глазами делали и без того потухший взгляд тяжёлым и практически непроницаемым. Тонкие губы искривились в едкой усмешке. «— Писаный красавец, мать твою»       Коснувшись подушечками пальцев лба, брюнет провёл ими вверх, зарываясь пальцами в волосы, которые были немного жесткими от лака, зачёсывая непослушные пряди назад. Нужно будет найти в себе силы по приезде в отель помыть голову, даже если это простое действо отнимет пару лишних минут у сна. Но с этим он разберётся позже, а сейчас нужно закончить уже ставшим каждодневным ритуал, как там его Юи Джи называла? «Спаси свою кожу после съёмочной смены»? На трюмо помимо всей уходовой косметики, лежал заботливо оставленный пакетик с тканевой маской.       Вероятно, визажист надеялась, что он воспользуется и им тоже. Цзюнь взял упаковку, где на фиолетовом фоне был изображён шарообразный рыжий кот. Брюнет ласково провёл большим пальцем по забавной мордочке. Мысленно он опять уплыл куда-то и будто так явственно услышал родной голос: — Цзюнь-Цзюнь, ты должен попробовать эту маску! Она просто что-то! Действительно хорошо очищает и увлажняет. Самое оно после той «штукатурки», которая обычно на нас! — Мне вполне хватит сыворотки и крема. Так что не пытайся обратить меня в свою религию, масочный маньяк! — Масочный маньяк? Цзюнь-Цзюнь, ты о чём?       Мужчина слегка вздрогнул, когда в его мысли бесцеремонно ворвался женский голос, и он почувствовал, как ему на плечи кокетливо легли чужие маленькие ладони. Серьёзно? Он произнёс последнюю фразу вслух? — В чём дело, Цяо Синь? — он проигнорировал вопрос девушки, вместо этого положил так и не открытую им упаковку на место, чуть наклоняясь вперёд, уходя от прикосновения. — Уже практически все разъехались. Что-то случилось? — Нет, ничего, — она улыбнулась, жеманно поправляя прядь коротких каштановых волос за ухо. — Просто… — Просто что? — он так и не повернулся к девушке, наблюдая за ней через отражение. Медлительность партнёрши начинала нервировать. — Послушай, Цяо-Лаоши, я за эти несколько дней спал от силы три-четыре часа, так что очень устал. Если есть, что сказать, то говори быстрее, если нет – не трать ни своё, ни моё время. — Цзюнь-Цзюнь, — начала было она, но мужчина её одёрнул. — Гун-Лаоши. Пожалуйста, называй меня Гун-Лаоши. Цяо Цинь слегка стушевалась, но исправляясь, продолжила: — Гун-Лаоши, я подумала, может быть, мы могли бы куда-нибудь сходить, посидеть и обсудить сценарий? — Серьёзно? — Цзюнь флегматично изогнул бровь, мимолётно кидая свой взор на часы, стрелки которых вот-вот сойдутся на цифре двенадцать. — Ты хочешь сейчас куда-нибудь пойти? — Нет, конечно, нет! — девушка отрицательно помахала руками, слегка хихикнув. — Но на днях можно выделить время. Как на это смотришь? — подойдя практически вплотную, она вновь попыталась коснуться его плеч, однако словила взгляд кофейных глаз, что, казалось, покрылся ледяной изморозью, и вместо этого приобняла себя за плечи. Мужчина глубоко вздохнул, опираясь локтями на столик, и утомлённо скрыл лицо в ладонях. Он мысленно уговаривал самого себя не срываться, только не хватало лишних пересудов и уж тем более скандалов. В конце концов, ему с ней ещё бог весть сколько работать. Однако когда он развернулся вполоборота и обратился к партнёрше, в голосе потёк расплавленный металл. — Цяо-Лаоши, я рад, что у тебя много свободного времени вне съёмочного процесса, но я таким не располагаю. Вместо этого, пожалуйста, потрать его на то, чтобы, наконец, выучить слова. Отставание от графика – непозволительная роскошь. Надеюсь, ты это понимаешь. Сценарий мы уже прогнали сотню раз. Что ещё ты хочешь там обсудить? Лицо девушки помрачнело. Она, скорее всего, обижена, но Саймону в общем-то на это было плевать. Он не обязан исполнять чьи-либо капризы. — Да, однако всегда можно подметить какие-то детали и… — Так подмечай! Подмечай и привноси в свою игру – это то, что должна делать профессиональная актриса, — данные слова Цзюнь практически процедил. Ему хотелось как можно быстрее закончить этот пустой и бессмысленный диалог. Боль, пульсирующая в висках, отдавалась набатом в ушах, отчего звуки воспринимались так, словно он находился в вакууме. Он потянулся за своим портфелем, что висел на спинке кресла, надеясь, что где-то там завалялось что-то вроде обезболивающего. И видимо кто-то сверху решил всё же проявить снисхождение: в одном из кармашков брюнет всё же нашел блистер с одной таблеткой, которую он тут же запил остатками холодного кофе. — С тобой всё хорошо? — обеспокоено спросила Цяо Цинь. — Может, я могу помочь? Саймон отрицательно покачал головой. — Всё в порядке. Уже поздно, Цяо Цинь, иди и хорошенько отдохни перед завтрашним. — Хорошо. Тогда до завтра, — девушка была явно разочарована и неудовлетворена его отказом, однако ей ничего не оставалось, как послушаться и, недовольно развернувшись на каблуках, покинуть трейлер.       Наконец-то он вновь остался в благодатной тишине и одиночестве. Накатившее было раздражение начало постепенно стихать. Когда Саймон практически был собран, раздалась негромкая приятная мелодия входящего вызова. Брюнет быстро достал смартфон из кармана удобных спортивных штанов. Это был видеовызов через WeChat от Чжэханя. Саймон зажмурившись, мысленно чертыхнулся. Нет, разумеется, ему не хватало общения со своим мужчиной, однако в данную минуту он не был способен делать вид, что всё в порядке. Чжан читал его, как раскрытую книгу, и на раз-два предугадывал все эмоциональные состояния вместе с различного рода заморочками. С тех пор, как они вместе, этот человек всегда был чуток по отношению к нему. И Цзюню не хотелось лишний раз нагружать своими проблемами и заставлять беспокоиться, поскольку у самого Чжэханя дел было предостаточно. Переместившись на удобный, бежевого цвета диванчик, он провёл по зелёному значку трубки на дисплее, принимая вызов. — Эй, а вот и ты. Как дела, золотце? Цзюнь чувствовал, как от этого приятного мягкого голоса, от полуулыбки с очаровательно выглядывающим клыком, оттаивает что-то внутри, и апатия как будто бы отошла на второй план. Чжэхань по всей видимости был у себя дома. Одет он был в чёрную оверсайзную футболку, которая, тем не менее, выгодно подчеркивала все достоинства рельефного тела. Судя по кусочку колена, который брюнет мог наблюдать, на мужчине также были надеты свободные фланелевые штаны. Немного растрёпанный, в расслабленной позе, он был таким домашним и уютным. Саймону нестерпимо хотелось быть рядом, в спальне, что освещена ярким светом торшеров, где ненавязчиво, фоном, болтает о чём-то ведущая с экрана smart-телевизора. Он практически наяву мог представить, как удобно устроился бы под боком, вероятно, сразу погружаясь в дрёму, а мужчина в это время что-нибудь тихо читал или же рассказывал бы о том, как, например, прошёл его день. — Всё хорошо. Я бодряком. — Бодряком он, — ворчливо отозвался Чжэхань. Прищуриваясь, мужчина наклонил голову чуть в бок, убирая свободной рукой лезшие на лоб пряди. Блик от телевизора тут же позолотил каф, которым была украшена ушная раковина. — Сидит в темноте, как крот. — О, — протянул брюнет, — погоди минуту, сейчас включу. Цзюнь положил телефон к себе на колени и пару раз хлопнул в ладоши, возвращая основное освещение, которое заставило болезненно сощуриться и по первости прикрыться ладонью. — Так-то лучше, — сказал мужчина, одобрительно кивая. — Дай-ка на тебя взглянуть. Саймон буквально ощущал на себе внимательный взгляд тёмных глаз. Чжэхань провел костяшками пальцев в той части экрана, где находились, по всей видимости, скулы его визави, как если бы был сейчас рядом. — Что-то ты у меня осоловелый какой-то. Брюнет неопределённо повел плечами: — Да нет, всё нормально… — Сколько ты не спал? — А? — тот на долю секунды замер, а затем спохватился. — Да нормально я спал! — он правда старался придать своему тону как можно больше бодрости и лёгкости, но судя по тому, как помрачнел Чжан по ту сторону, тот ему ни на йоту не поверил. Чёрт бы побрал проницательность его парня! — Цзюнь-Цзюнь, — в бархатистом голосе зазвучали жестковатые нотки, — сколько? Твои синяки видны за километр. Полагаешь, я сейчас должен тебе поверить? Саймон на секунду откинул голову на кожаную спинку дивана, а затем вновь вернулся в исходное положение. — Три-четыре часа за последние пару дней, — кисло ответил он. — Можно подумать раньше такого не бывало. — Бывало, — скептически заметил Чжэхань, — однако ты не выглядел так, как будто попал в стаю вампиров, которая пьёт из тебя всю энергию. Саймона такое сравнение даже отчасти развеселило. Он тихо прыснул, подперев ладонью левую щёку. — Любовь моя, по-моему кто-то за время нашей разлуки основательно подсел на фантастику. Раньше ты за таким замечен не был. Я что-то пропустил? — Нет, — мужчина раздражённо закатил глаза. — Просто кто-то знает, что смена заканчивается с каждым разом всё позже и позже. Так что я всерьёз задумываюсь навестить вас и закатить скандал. Особенно той актрисульке, что запарывает дубли. — Ну, и кого из доносчиков мне уволить? — губы Цзюня сжались в тонкую недовольную линию. — И ты не можешь вот так просто взять и приехать на площадку, уж тем более закатывая скандал «актрисулькам, что запарывают дубли». — Только посмей, — наставил на него указующий перст Чжэхань, который, по всей видимости, должен был выглядеть угрожающим. — Можно подумать меня в google забанили. — Да ну ладно, старпёр, полагаешь, я должен тебе поверить? — немного ехидно отзеркалил ранее сказанную мужчиной фразу Саймон. — Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, но не мне. Забыл, кто тебя учил пользоваться инстаграмом? — Не так уж я и плох в этом, — Чжан обиженно надул губы, но Цзюнь понимал, что всё это в большей степени напускное. — Конечно нет, — Саймон улыбнулся и почувствовал, как его до краёв переполняла нежность в самом чистом её проявлении. Она отзывалась чем-то щемящим в сердце, и Цзюнь до сих пор, даже спустя столько времени, удивлялся, как можно испытывать столько всего к одному человеку? С абсолютной ясностью понимая: он был совершенно не против тонуть в этом «океане», что приносил спокойствие и умиротворение. — Кроме шуток, — выражение лица мужчины из шутливого вновь стало серьёзным. — Что там у вас происходит? Мне известно только в общих чертах. Саймон досадливо прицокнул языком, сжав переносицу носа большим и указательным пальцами: — Да ничего ровным счётом не происходит. Штатные съёмки. Правда тащить приходиться за двоих. Впрочем, я теперь понял, насколько трудно тебе было со мной. — Нет, твоей команде точно влетит, так и знай, — Чжэхань изогнул уголок губ в сердитой усмешке. — Совсем за тобой не следят. Ты от недосыпа уже бредить стал. — Лао-Чжан, послушай… Чжэхань по ту сторону экрана вглядывался в исхудалое родное лицо и уже мягче продолжил: — Мне не было с тобой тяжело. Ни одной минуты. Я не знаю, откуда в этой умной голове взялась такая бредовая мысль, но чтобы больше я такого не слышал. Договорились? Саймон лишь рассеяно кивнул и что-то хотел сказать в ответ, но его прервал деликатный стук в дверь. — Цзин-Цзы, всё готово, мы можем ехать. Саймон перевел взгляд от экрана смартфона на стоящую в проходе Сяо Мэй: — Да, спасибо. Я сейчас. — О, слышу знакомый голос, — откусывая кусок зелёного яблока, оживился Чжэхань и чуть громче произнёс: — Привет, Мэй-Мэй! — Ну что за человек, — театрально вздохнул Цзюнь на выходку брюнета. — Ты же сейчас всех своих перебудишь! — Доброй ночи, Чжан-гэ, — добродушно посмеялась Мэй, показывая знак V в качестве приветствия, когда Цзюнь поднес ближе к девушке гаджет. — Я как раз отправлял этого лунатика спать. Так что дай нам ещё буквально пару минут, ладно? — подмигнул девушке Чжэхань. — Только недолго, — согласилась девушка. — Босс, если что, мы ждём в машине. Саймон показал жестом ок и вновь обратил своё внимание на Чжэханя: — Хань-Хань… — Все хорошо, — мужчина нежно улыбнулся и посмотрел так понимающе, будто действительно был способен читать его мысли. А Цзюню чертовски мало тех пары минут, которые им удавалось выкроить из плотных графиков, чтобы банально узнать как дела, всё ли в порядке. Да и никакая видеосвязь не способна была заменить живого общения. Ему столько мелочей хотелось узнать: продуктивно ли прошёл день? Удалось ли дочитать ту, последнюю книгу, о которой ещё недавно взахлёб рассказывал? Как поживает мама? Не слишком ли нагружал колено? Да кучу всего ещё! И о многом хотелось рассказать в ответ. Но в сутках только двадцать четыре часа, что весьма досадно. — Золотце, послушай меня внимательно, — поймал сонный взгляд Саймона. — Сейчас ты поедешь в отель и хорошенько выспишься, хорошо? Пригуби чего-нибудь покрепче, а затем на боковую. — Ты тоже, — заметил Цзюнь. — Мм? — Чжэхань непонимающе изогнул брови, на что Цзюнь закатил глаза, слегка фыркнув: — Не делай вид, что не понимаешь о чём я. Сам ворчишь на меня, называя психанутым трудоголиком, а на деле такой же. И совсем не бережёшь колено, я же знаю! — Ладно, ладно, — мужчина тихо посмеялся, кладя руку на сердце в клятвенном жесте. — Обещаю отдыхать и не напрягать колено. Сейчас тоже пойду спать, но прежде кое-что сделаю. — Что же? — недоверчиво поинтересовался Цзюнь, потому как вид у этого кошака был слишком довольный для полночного часа и слишком наглый. Чжэхань роскошно улыбнулся и, прищурившись, ответил на распев: — Пойду, придумаю что-нибудь эдакое, чтобы ты потом и дальше смог вдохновляться на романтические сцены. Саймон бессильно простонал и ударился лбом о свой собственный согнутый локоть: — Как же я тебя хочу придушить временами! — Неа, — самодовольно протянул Чжан. — Ты меня любишь. — За что ты мне, Чжан Чжэхань? — будь он рядом, обязательно бы кинулся подушкой, чисто для проформы, а потом бы заткнул этот ядовитый рот чувственным, глубоким поцелуем. Или наоборот: сначала заткнул бы поцелуем, а потом стукнул подушкой. — Вероятно, за всё хорошее, — пожал плечами брюнет, а в глазах тепло закатного летнего солнца. Как же хотелось его рядом! — Похоже на то, — покорно согласился Саймон. На какую-то долю минуты между ними воцарилась тишина, затем Чжэхань начал ласково подгонять: — Всё, Цзюнь-Цзюнь, нам нужно закругляться. Тебе пора отдыхать. — Так не хочется, — расстроено вздохнул брюнет, однако, сделав над собой усилие, всё же поднялся с дивана, чтобы забрать брошенный в кресле рюкзак. — Знаю. Потерпи немного. Я уверен, что смогу отвоевать свою «принцессу» у её драконьего графика и увезти на законный отдых. — Нет, и всё же я тебя убью! – сердито воскликнул Цзюнь под заливистый смех мужчины, не удержавшись от ответной ехидной подначки. — Но сначала напомню, что фанаты, на минуточку, прозвали «принцессой всея Китая» отнюдь не меня. — Туше, — Чжэхань поднял руки в примирительном жесте. — Я пошутил, не злись. Хотя насчёт отпуска я серьезен, но это мы ещё обсудим. Ну, вот и что с ним делать?! Вроде взрослый мужчина тридцати лет, но порой вел себя как сущий подросток. — Я подумаю. — Не вредничай, я же знаю, что согласишься. Но всё позже. А сейчас тебе действительно нужно идти. Напиши мне, как будешь в отеле, ладно? — Конечно. Ты тоже не засиживайся долго, — Саймон уже было нажал на отбой, но Чжан его остановил: — Цзюнь-Цзюнь… — Мм? — Я всегда рядом. — Я знаю.       Саймон наконец завершил вызов и вышел из трейлера. На дворе стояла глубокая ночь. Мужчина слегка поёжился от прохладного ветерка и неспешно пошел вдоль фургончиков и трейлеров, освещённых неоновым светом фонарей. Съёмочная площадка практически полупустая, остался лишь стаф, который скрупулезно убирал оборудование и технику. Цзюнь вежливо попрощался с ними, хваля за хорошую работу. Вскоре он дошёл до машины, где его, очевидно, заждалась его команда. Он приоткрыл дверь и на секунду его взгляд зацепился за чёрно-синюю шаль бесконечной небесной степи, по которой раскинулись мириады далеких звезд. Саймону отчего-то подумалось, что, вероятно, в Шанхае, на широкой лоджии своих апартаментов Чжэхань тоже мог бы любоваться данным великолепием. Эта наивная с романтическим флёром мысль заставила мужчину улыбнуться. — Гун-Лаоши, что-то случилось? — поинтересовалась Сяо Мэй чуть выглядывая из салона авто. Саймон покачал головой. — Нет, Мэй-Лаоши. Всё хорошо. Поехали.