Бруклинский мост

      Хван Хёнджин никого не любит. Во всём дрянном Нью-Йорке не найдется человека, которого он мог бы полюбить. Были правда школьные друзья, те ещё засранцы, но он испытывал к ним разве что чувство благодарности, что не бросили его – вот такого, даже спустя двенадцать лет после окончания ненавистного учебного заведения. Он не любил свидания, не мечтал о домашних животных или семье, редко поддерживал связь с родителями, хотя регулярно помогал им материально. Что или кто сделали его таким холодным – он и сам давно не помнил, либо не хотел помнить, что, впрочем, неважно. Хван Хёнджин любил только свою машину – роскошную Chevrolet Impala 1967 года выпуска. Он стал мечтать о ней еще задолго до того, как увидел в известном сериале, так как с юности увлекался ретро-автомобилями. Так и пришел он к тому, что имел сейчас – он был не только владельцем красавицы цвета чёрной смолы, но и гендиректором организации, которая занималась подбором старых авто для коллекционеров. Ему нравился сам процесс – выискивать словно детектив посредников, отправлять авто на экспертизы, заключать сделки, продавать машины и сдавать их в аренду, например, для съемок кино или клипов. Он вертелся в известных кругах, был знаком со многими, ему поступали предложения не только делового, но и личного характера, и почти всегда он оставался непреклонным.       Как-то раз он сдался, сам не зная почему, перед чарами одной известной певицы. Она была исключительно обворожительной и приятной, Хван был на выступлении и лично проконтролировал, чтобы самая эффектная машина из их коллекции встречала её у дверей концертного зала. Ей были необходимы хорошие фото для прессы – и она их получила, красуясь на фоне алого Cadillac deville с открытым верхом. Вместе с оплатой, Хёнджину поступило предложение провести время вместе.       Он вглядывался в огни вечернего Нью-Йорка сквозь большое панорамное окно гостиничного номера, потягивал виски со льдом, и не спешил радовать даму, что изнывала от желания. Он гладил её бедра порывистыми движениями, словно изучал, смазано целовал губы, но ничего, совсем ничего не происходило. – Тебе ведь не нравятся женщины, верно? Я думала, мне показалось, но нет, – девушка прикрыла оголенную грудь белоснежным одеялом, и подкурила сигарету, несмотря на запрет курения в номерах. – Я думал… Видимо, больше нет. Извини.       В тот вечер Хёнджин понял, что с женщинами покончено. Его жалкие попытки быть все эти годы хотя бы бисексуалом с треском провалились. Вот только, что с того – с мужчинами он не хотел вступать в союз и подавно. Особенно после последних и единственных серьёзных отношений. Но об этом он старался не думать вообще.       Он хорошо запомнил, как впервые прикоснулся к холодному металлу своей Импалы. Как нежно огладил её рельефы, прошёлся по каждой бороздке. Как впервые сел за руль и сжал его ладонями, как завёл мотор и сошёл с ума, бесповоротно утопая в своей страсти к машинам. Он запомнил это даже лучше, чем свой первый секс, который, к слову, случился с одноклассницей и в нетрезвом состоянии. Вот настолько всё было запущенно.       Очередной вечер после работы, терпкий воздух прокуренных улиц, который Хёнджин рассекал на своей стальной любимице. Сегодня он возвращался не один, а с клиентом. Клиент был важным, но не слишком приятным, он выпил и то и дело нарочито клал руку на колено Хёнджину, недвусмысленно намекая на продолжение банкета. Хёнджин же, выполняя роль трезвого водителя, спокойно убирал руку из своего личного пространства.       Хван был хорош собой, он знал это и часто ловил на себе заинтересованные взгляды. Мужчины, женщины, юные и зрелые – всех цепляла его подтянутая фигура, аристократичный профиль и волшебный разрез глаз. Безусловно, азиатов в Нью-Йорке было немало, но вот настолько притягательных – надо поискать. Развевающийся подол длинного черного пальто, прямая широкая спина и шлейф терпкого парфюма от BYREDO – всё, чем довольствовались люди, глядя ему в след. Вот уже много лет он носил среднюю длину волос натурального темного цвета, что была чуть ниже мочек ушей.       Подчиненные знали, если волосы убраны назад и залакированы – сегодня важный день, если укладка в меру спокойная – обычный, ну а если сзади красуется маленький хвостик, наспех завязанный резинкой для денег – берегитесь, Хван Хёнджин не в духе. Он не был тираном, но к подчиненным относился строго и требовательно, ожидая ответственности и честности. Ему не нужны были подхалимы или стукачи, он всего на всего хотел, чтобы его предприятие функционировало как можно успешнее и дольше. Какой была укладка, когда Хван был счастлив – не знал никто. – Мы так хорошо провели время за ужином, неужели ты хочешь вот так просто расстаться?.. – когда мужчина улыбается, его полные щеки собираются в складки, словно у шарпея, и Хвану хочется расстаться с ним не то что просто, а моментально, за считанные доли секунды – выпихнув его из своей машины ногой, и дело с концами. Но это клиент, он пьян, и не в состоянии добраться до дома.       Его зовут Дерек, он типичный американец – шустрый, наглый и не слишком одухотворенный. Сегодня была их последняя встреча перед подписанием договора, после чего Дерек обязан был дать в пользование фирме Хёнджина десять редких Кадиллаков из личной коллекции. Сделка была хорошей, так как договориться с одним хозяином десяти машин проще, чем с десятью разными. Конечно, Дерек женат (куда без этого), у него есть дети, и ему 44. Разница в возрасте мужчину нисколько не смущает, он чувствует себя бодрым и готовым к приключениям. – Раз ты такой упрямый, Хёнджин, будь так добр, поверни направо через два квартала… – Дерек озирается по сторонам, напрягая пьяные глаза. Серые здания сменяются одно за другим, и он силится узнать знакомые места. – Да, точно, вот здесь! – мужчина радостно потирает ладони. – Видишь, там под неоновой красной вывеской стоят мальчики? Нам туда.       Хёнджин поёживается от осознания, но не реагирует и молча заворачивает направо. – Вон тот блондинчик ничего такой, правда? – обнажённый ряд белоснежных виниров не вызывает в Хёнджине ничего, кроме отвращения. – Ну, ничего, я на нём так отыграюсь, что живого места не останется.       Дерек жестом призывает парня к машине и тот немедля повинуется, пока остальные с завистью разглядывают дорогое авто.       Последние слова ложатся грузом на плечи Хёнджина, он напрягается и подкуривает сигарету любимой марки Nat Sherman Black&Gold, пока к машине приближается не иначе, как ангел. Тощее тельце, острые коленки в прорезях джинс и потертая кожанка поверх белой футболки – он выглядит слишком, слишком юным для всего этого. – Добрый вечер! Классная тачка, – низкий бас мальчишки вызывает диссонанс и Хёнджин невольно поворачивается в его сторону. Уличный фонарь пускает блики по лицу парня, Хван не хочет пялиться, но именно это и происходит. Он видит тени от пушистых длинных ресниц, видит крошечный нос в веснушках и до неприличия пухлые губы. На секунду они встречаются взглядами, после чего Хёнджин сразу отворачивается в сторону. – Сколько берешь? – у Дерека, очевидно, нет проблем с деньгами, но спросить он обязан. – Сотня за час, либо три сотни за ночь, – блондин так же внимательно изучает Хёнджина, не слишком обращая внимания на потенциального клиента. – Отлично, запрыгивай! А ты, Хёнджин, рули быстрее до ближайшего отеля.       Хёнджин докуривает, и плотно сжимает руль машины, чувствуя, как что-то начинает закипать внутри него. – Как тебя зовут? – он смотрит в зеркало заднего вида и снова встречается взглядом с блондином. Совсем юнец еще. Нет, так не пойдет. – Зовите меня Феликс. – Феликс, я дам тебе тысячу долларов за ночь, если ты поедешь со мной.       На секунду, в машине виснет неловкая тишина, и пока Феликс округляет глаза, Дерек начинает заливисто хохотать, не забывая при этом забрызгать слюной начищенный бардачок машины. А вот это уже было совсем лишним. – Ох, Хван, ну ты и шутник, конечно! Ты же шутишь, я надеюсь? – Нисколько. Феликс, что скажешь? – Хёнджин снова устанавливает зрительный контакт через зеркало. – Нет, подожди, – Дерек не дает ответить юноше. – Вначале ты динамишь меня весь вечер, а теперь отнимаешь пацана прямо из рук? Ну, это уже хамство высшего уровня… – Мы – прежде всего деловые партнеры, и я стараюсь не позволять себе подобного, тем более с женатыми – это, во-первых. А во-вторых, я не позволю тебе издеваться над практически ребёнком. – Я совершеннолетний, если чт… – Да он же шлюха, ты-то чего вступаешься?! – Феликса снова прервали, на этот раз криком. – Документы проверю, не тупой! – Выметайся, – холодный сдержанный тон Хёнджина несколько пугает. Его темперамент выдают раздувающиеся ноздри и плотно сжатая челюсть. – Чего?.. – Дерек с недоверием косится в сторону брюнета, хмуря брови. – Я говорю – выметайся. Из моей. Машины, – Хван выплёвывает каждое слово, пока Дерек ошарашенно смотрит по сторонам. – Если ты не одумаешься сейчас же, никакой сделки не будет, ты же понимаешь?!       Феликс жалеет, что сел в проклятую красивую Импалу, ведь пока эти два упрямых барана ругались, уходили его клиенты, а деньги ой как нужны были. Но тысяча долларов… Сказать, что это звучало заманчиво – ничего не сказать. – Мне плевать, – отрезает Хёнджин. – Я не хочу с тобой работать. И не думай устраивать аукцион, потому что сколько бы ты не предложил – я дам больше.       А вот это уже интересно. Никто и никогда не соперничал за Феликса. Вечер переставал быть томным. – Не ожидал от тебя такого, Хван. Говорят, конечно, что ты тот еще мерзкий тип со всеми прелестями корейской нации, но, чтобы настолько…       Дальше всё происходит молниеносно. Дерек оказывается на асфальте, дверь Импалы захлопывается, и машина блокируется изнутри. – Ты согласен, Феликс? Я плачу тебе тысячу за ночь, и мы уезжаем.       Парень сглатывает. Сердце бьется чаще, да так, что отдает в ушах. Разъяренный Дерек стучит в окно машины и выкрикивает ругательства, пока Хёнджин крепче сжимает руль, сдерживая себя от драки. Ну что, была не была. – Да, хорошо.       Этого хватает, чтобы машина ринулась с места, оставляя за собой неоновые огни и разгневанного американца. – Мы едем к Вам домой? – Феликс осторожным движением обхватывает водительское сиденье и подается в проем, чтобы лучше видеть собеседника. Он чертовски хорош собой – думает блондин, но ругает себя, ведь есть негласное правило – не влюбляться в клиентов. – Верно. Ты, скорее всего, недоумеваешь, почему я так сделал. Я отвечу тебе, – Хёнджин плавно поворачивал руль, и Феликс как завороженный наблюдал за его изящными длинными пальцами, которые управляли машиной легко и уверенно. – Он – нехороший человек. И я не хотел, чтобы ты с ним оставался. Со мной ты будешь в безопасности. Правда есть одно «но».       Феликс напрягся. Конечно, а куда же без «но». Как он сразу не догадался? Наверняка, этот тип – извращенец, оттого и сумма такая высокая… Нельзя было обольщаться, ведь бесплатный сыр только в мышеловке. А куда бежать? Двери заблокированы – вокруг темно и ни души. – Я не буду с тобой спать, – из мыслей Феликса вырывает фраза, которую он меньше всего ожидал услышать. – Значит, ты говоришь, Феликс? А я – Хёнджин, будем знакомы.       Чёрная Импала растворяется в ночи, унося всё дальше двух незнакомцев, которые пока что друг другу – никто.