Свобода
19 июня 2022 г., 00:33
Капли осеннего дождя монотонно стучали по стеклу, создавая уютный ленивый шум. Чашечка крепкого кофе – ежедневный утренний ритуал Хёнджина. Две чайные ложки, без сахара и без молока. Он любил ритуалы, любил рутину, – когда всё было предсказуемо. Он ставил чистую чашку возле кофе-машины с вечера, заранее выбирал костюм и утюжил его, начищал ботинки до блеска, и никогда не позволял своим волосам хотя бы немного загрязниться. Всё должно было быть либо идеальным, либо приближенным к идеалу. Но, если быть честным… Хоть он и не любил это, но иногда он скучал по хаотичному Минхо, точнее, – не по нему самому, а по его выходкам. Сорваться в соседний город, чтобы обойти все злачные места, проиграть все деньги в казино, или устроить незапланированный отпуск где-нибудь на острове… Хёнджин неплохо мимикрировал под того, кто ему действительно нравился – он мог стать игривым, готовым к безрассудствам юношей. Без глупостей – просто быть молодым, беззаботным и счастливым. Или хотя бы попытаться быть. Но в данный жизненный период всё, что у него было – это работа и одиночество. Одному действительно было легче строить карьеру – времени хватало посвятить работе всего себя. Он часто задерживался допоздна, все перепроверял, и вот – документов стало слишком много для него одного. Хотелось контролировать каждого – тех, кто искал машины, общался с клиентами, делал рекламу, разбирал корреспонденцию, тех, занимался бухгалтерией, подбором персонала и дальше по списку. Проще говоря – их много, а Хёнджин один. Оттого и расслабиться совсем не получалось. Ему нужен был помощник, однозначно. Поэтому он с нетерпением ждал Феликса вечером, чтобы нагрузить его кипой бумажек. Только ли для этого?
Домашний телефон задребезжал, вырывая из мыслей. Хёнджин нехотя вынырнул из своего любимого мягкого кресла и снял трубку.
– Как спалось? – голос на том конце был слащавым до ужаса.
И как только Хёнджин мог связаться с таким типом, как Майк? Они познакомились на одной из вечеринок в Ананасе, когда Хёнджин был не в самом хорошем расположении духа. Майк был довольно известным местным дизайнером, он создавал наряды, в основном, для мужчин: костюмы на выход, и для повседневной жизни, деловые и для вечеринок – в общем, на любой вкус. Завидев стройную фигуру Хёнджина, он всплеснул руками и практически вцепился в него, неразборчиво тараторя, что он – идеальная модель для его новой линии.
Костюмы действительно сидели на Хёнджине словно вторая кожа, выгодно подчёркивая статность фигуры. Каким-то чудом Майк уговорил его пройтись на показе, после чего Хёнджин получил в подарок каждый комплект из новой коллекции. А еще, головную боль в виде настойчивых звонков незнакомок и незнакомцев. Такой славы Хёнджин не хотел, он пошел на это просто ради эксперимента, но вот от Майка ему отвязаться так и не удалось. Иногда они тусовались в Ананасе, иногда попивали дорогое вино у Хёнджина дома. Майк был тем самым геем, которых показывали в старых глупых фильмах – слащавым, жеманным и слишком эмоциональным. Они с Хёнджином были словно из двух разных миров, но все равно продолжали общаться. Может быть, потому что Майк смешил его как никто другой. А еще – Хёнджин был абсолютно уверен, что тот никогда не будет к нему приставать, ведь Майк, по классике, любил накаченных мужчин с повышенной волосатостью.
– И что тебе нужно с утра пораньше? – Хёнджин недовольно хмыкнул в трубку, усаживаясь снова в кресло.
– Ты помнишь про тридцатое число?
– Ну, твой день рождения, и что?
– Мы идём на фри-пати в Ананас…Только не говори, что ты забыл! – голос Майка звучал капризно, ведь он не первый раз уговаривал Хёнджина посетить клуб в «день открытых дверей».
– Господи, Майк, сколько раз тебе повторять? Я не хожу в клуб в эти дни… – Хёнджин устало потер глаза и запрокинул голову на спинку кресла.
– Мы идём, и это не обсуждается! – режим «стерва-истеричка» у Майка Хёнджин не любил больше всего. – Раз так случилось, что мой день рождения совпадает с фри-пати – значит судьба, не отвертишься. Я всё сказал. Пока, сучка, люблю тебя.
В трубке раздался длинный гудок и Хёнджин отшвырнул телефон подальше на стоящий рядом диван. Неужели ему правда придётся туда пойти? С Майком, конечно, весело, но иногда он – та ещё заноза в заднице.
День был суматошным и выматывающим. Секретарша пропустила запись в расписании, и клиенту пришлось ждать около часа, пока Хёнджин освободится. Зато, после встречи, он получил в коллекцию роскошный Форд Мустанг 1967 года, насыщенного ярко-алого цвета. Машина радовала глаз, и Хёнджин с благоговением прошелся ладонью по отполированному металлу, наслаждаясь гладкостью покрытия. Красивые машины делали его по-детски счастливым. Иногда даже доходило до странностей – если он слишком любовался другими машинами, ему начинало казаться, что его собственная – ревнует. Поэтому он поскорее возвращался к своей малышке, чтобы натереть зеркала до блеска, почистить стекла или салон. Он любил наводить в ней порядок сам, бережно вычищая коврики, протирая сиденья и поверхности. Его машина – словно его друг, или часть него самого.
Феликса трясло практически не переставая, пока он ехал на точку. Он не хотел врать Хёнджину, но и не особо надеялся, что Чанбин отпустит его вот так просто после того, что он сказал. По закону подлости босса не было на месте – двери были плотно закрыты, а мальчики еще не явились – слишком рано. Вопрос так и остался неразрешенным. По дороге к Хёнджину, Феликс набрал номер Джисона, чтобы узнать, как у того обстояли дела с подписанным договором.
– Договор? Ты совсем рехнулся, сладкий? – Джисон говорил с характерной для него насмешкой.
– Разве ты ничего не подписывал? – Феликс остановился прямо посреди тротуара и быстро ретировался в сторону, пока его не снесло потоком людей.
– Конечно нет, я похож на идиота?! В любом случае – уверен, эта бумажка не имеет никакой юридической силы. Так что можешь смело валить!
– Я и сам догадываюсь, дело не в этом… – Феликс кусал губы, думая о возможных последствиях. – Понимаешь, я боюсь, что он расскажет моей маме, или что-то в этом роде.
– И как ты себе это представляешь, бро? «Здравствуйте, ваш сын – уличная проститутка, а я – его сутенёр»? – Джисон рассмеялся в трубку. – Ему не выгодно палить свою контору, я думаю, он просто не хочет тебя отпускать. Ты ведь его любимчик, забыл?
– И что ты предлагаешь, просто уйти, надеясь, что никто не будет меня искать? – Феликс закурил, и выбросил пустую пачку в урну.
– Поговори с ним ещё раз, выведи на чистоту. Могу подогнать тебе батин диктофон, идёт? Вот только наш босс укатил в отпуск, его не будет несколько недель. Не свезло тебе, чел.
– Вот же чёрт, – дела явно складывались не в пользу Феликса. – Ладно, спасибо. Увидимся.
Феликс сбросил вызов и выдохнул облако дыма. На улице уже темнело, один за одним загорались фонари, подсвечивая улицу. Он вглядывался в темно-синее небо и впервые, по-настоящему, пожалел, что ввязался во всё это.
***
Феликс соврал. Неумышленно, не успев подумать – он просто отмахнулся от вопроса Хёнджина о его работе, сказав, что всё в порядке. В любом случае, Феликс знал, что уйдет оттуда. Не сегодня, так в следующий раз. – Здесь слишком много всего, – парень устало тер глаза, просматривая десятки страниц с цифрами и диаграммами. Они всё никак не заканчивались, и смысл терялся вместе с бодростью. Феликс сладко зевнул и прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. – Уже устал? – Хёнджин сидел за рабочим столом и пролистывал на компьютере объявления о сдаче машин в аренду. – А я хотел дать тебе договоры почитать… – он обернулся в сторону Феликса и заметил, что тот уже дремал, сидя на диване. Хёнджин успел бесшумно вымыть посуду, оставшуюся после ужина, принять душ и натереться всевозможными лосьонами, а Феликс всё так же спал беспробудным сном. Время близилось к одиннадцати, и конечно, выгонять его никто не собирался. Хёнджин осторожно присел рядом, и первый раз за вечер внимательно всмотрелся в лицо блондина. Тот тихо посапывал, пухлые губы были приоткрыты, а длинные ресницы плотно прижаты к щекам. Не слишком вежливо рассматривать спящего человека, но лицо Феликса приковывало – его хотелось изучать, словно статую или картину. А ещё больше хотелось прикоснуться – бархатная кожа, свежая, с лёгким румянцем; руки сами тянулись погладить, но Хёнджин не позволил бы себе ничего подобного по отношению к этому мальчишке. Он был трогательным и милым, а к таким легко привязываешься – мужчине это было не нужно. Вдруг он заметил легкое движение и резко отвернулся в сторону, стараясь занять непринужденную позу. Перевернувшись на бок, Феликс вздрогнул – он был здесь не один. – Сколько времени? Мне пора домой? – после сна голос юноши был ещё ниже, чем обычно. От его легкой хрипотцы по спине Хёнджина забегали мурашки. – Уже слишком поздно, оставайся – Хёнджин направился в сторону шкафа, чтобы принести всё необходимое. – Кстати, забыл спросить, как ты узнал мой номер? – Феликс потянулся после сна, разминая спину. – Через универ твой, я же подвозил тебя, помнишь? В этот раз Хёнджин разложил диван полностью, ведь спать на половинке не слишком-то удобно. После душа Феликс нырнул под одеяло, блаженно вытягиваясь, и очень быстро засопел снова. Хёнджин приглушил свет в зале, оставляя лишь настольную лампу. Он старательно делал вид (для кого?), что читает газету, но на самом деле – вслушивался в чужое дыхание, чувствуя тепло и спокойствие, которые давно не посещали его душу.***
– Держи, вернешь потом, – Джисон протянул отцовский диктофон Феликсу в руки. – О чём говорить с ним? Боже, я так нервничаю! Поджилки тряслись, и руки слегка дрожали – Феликс знал, что нужно подвести какой-то итог всей этой истории с Чанбином. За прошедшие почти три недели он наведывался к Хёнджину даже чаще, чем они договаривались изначально. Они обсуждали учёбу Феликса, Хёнджин рассказывал о своих обязанностях на работе, коллективе, а ещё – совсем скоро им предстояло судебное заседание, к которому тоже нужно было подготовиться. Общение сблизило их, и сердце Феликса стало барахлить – бывало, всё хорошо, а потом раз – и пропустит удар от случайного прикосновения. Они редко касались друг друга, чаще невзначай, и Феликс, честно, изо всех сил старался не придавать этому никакого значения. – Попробуй, это самое, – Джисон попытался изобразить сексуальность, закусив губу. – Соблазнить его. Включи кокетку! Феликс лишь нервно рассмеялся, набрал побольше воздуха в легкие, и направился к двери, ведущей наверх. Диктофон, надежно спрятанный в кармане джинс, уже работал. Краем уха он уловил, как уже знакомая машина, ожидающая Джисона, тронулась с места. – Надо же! Кого я вижу! – Чанбин изобразил удивление и картинно хлопнул в ладоши. – Я уж подумал, ты решил сбежать от меня. – На самом деле, я думал об этом, – Феликс мялся в дверях, не решаясь пройти дальше. – Я понял, что такая работа не для меня, но я скучаю по тебе. Он с нажимом произнёс последнее слово, ведь раньше обращался к боссу только официально. Кажется, тот совсем не ожидал услышать подобное, поэтому он молча мигал, в упор глядя на Феликса. Но быстро стряхнул с себя наваждение, и принял привычный серьёзный вид. – Ты же понимаешь, что у тебя почти не было смен в этом месяце – а значит и денег не получишь? А, Феликс? – Знаю, но ведь я сам в этом виноват. Феликс сбросил с себя кожанку и топтался на месте. Нужно было действовать, а решительности не хватало. Прежде всего, он хотел побыстрее избавиться от штанов, чтобы Чанбин случайно не нащупал диктофон в кармане. – Я думал о тебе, – начал он, расстёгивая пуговицу на джинсах. – Вспоминал нашу первую встречу… Вид голых бёдер заставил Чанбина вздрогнуть и выпрямиться. Он не хотел верить Феликсу, но тот, похоже, знал о его слабости перед ним. – Ты был моим первым мужчиной во всём... – вслед за джинсами, Феликс стянул с себя рубашку, оставаясь лишь в одном нижнем белье. – Дал мне возможность зарабатывать, – он медленно приближался к столу, за которым сидел Чанбин. Волнение не уходило, но блондин отчаянно тешил себя надеждами, что этот раз – последний. – Я не знаю, как благодарить тебя, – Феликс развернул Чанбина на стуле к себе, и опустился на колени. Его ладони легли на бедра мужчины, несильно сжимая. – И мне стыдно, что я решил бросить работу… Но ведь это не значит, что я захотел бросить тебя? Феликс уложил голову Чанбину на бедро и похлопал ресницами. Очень быстро рука босса оказалась в волосах юноши, пока тот виртуозно ему отсасывал. Сегодня Феликс был не таким, как обычно – он был активным и страстным, его не нужно было принуждать. Чанбин терял голову от жарких губ Феликса, он позабыл обо всём, и просто отключил голову. После нескольких минут Феликс прервался, и спросил, надрачивая рукой, как бы между прочим: – Я ведь нравлюсь тебе, правда? – Что? – Чанбин приоткрыл глаза и посмотрел вниз затуманенным взглядом. Феликс всё ещё был ангелом – даже на коленях и с членом в руках. Его светлые волосы растрепались, а губы алели и блестели от слюны. Розовые щеки с россыпью веснушек просили поцелуев. Чанбин не любил нежности, но Феликсу удалось его зацепить. – Нравишься, правда. Феликс снова взял в рот, насаживаясь как можно глубже, сдерживая рвотные позывы и слёзы. Когда он снова прервался, Чанбин был на грани – готовый вот-вот кончить. – Возможно, ты не хочешь отпускать меня не из-за работы, а по личным причинам? – Феликс приоткрыл рот и прошелся языком по головке, очерчивая её по кругу. – Возможно, – Чанбин выдохнул и застонал в голос. – А договор? Он ведь ничего не значит? – язык Феликса продолжал путешествовать вверх-вниз по стволу, пуская разряды тока по всему телу мужчины. – Не значит. Я просто хочу, чтобы ты остался со мной. Тебе не нужно работать, если не хочешь. Бинго. Феликс доводит Чанбина до финала, быстро поднимается и впопыхах надевает разбросанные вещи, пока тот пытается отдышаться. – Уже уходишь? – Ага. Мне пора. Кстати – перед самым выходом Феликс оборачивается назад. Сердце стучит как бешеное, и от страха, и от радости. – Я записал весь наш разговор, – трясет диктофоном в воздухе в качестве доказательств. – Так что, – прощай. Он несётся со всех ног вниз по лестнице, ничего не видя, и не слыша. В ушах звенит, улица его встречает холодным прокуренным воздухом. Рядом никого нет, и он бежит как можно быстрее и дальше от этого места. Свобода. – И что, он так и сказал? – Джисон смеется, хватаясь за живот. – В конце концов, я же вернул тебе диктофон, если хочешь – сам послушай. – Феликс отпил свой карамельный латте, наслаждаясь его сладостью. В этой кофейне всегда делали хороший кофе, а они с Джисоном были заядлыми кофеманами. – На самом деле, он ни черта не пишет, – друг подпёр пухлые щеки и поджал губы. – Он вроде и работает, а запись не идёт. – В смысле? – глаза Феликса округлились от удивления. – Ты послал меня туда, подсунув неработающий диктофон?! – А какая разница? Стал бы тебя кто-то проверять? Еще бы я дал тебе батин диктофон, чтобы ты записал шантажирующий секс с боссом! – Джисон закатил глаза, и отбросил с глаз мешающую чёлку. – Ну и сученок же ты! – Феликс несильно шлёпнул друга по плечу. – Если бы ты знал, не сработало бы. – И то верно. Они ещё какое-то время сидят в кофейне, уминая пирожные. – Кстати, я ведь тоже собираюсь уйти, – Джисон вдруг стал серьёзным. – Но я пока сомневаюсь. Этот тип, о котором я говорил, хорошо мне платит, но я не могу так просто на него понадеяться… Я не такой наивный, как ты. – Вот как? Ты же понимаешь, что я вообще ни на что не надеюсь и не претендую, в случае с Хёнджином. Я просто не хочу больше заниматься этим. Мне стало противно. Но… Я не осуждаю тебя, если ты продолжишь. – Ясно, – Джисона, кажется, немного задело сказанное. – В любом случае, хочу вас познакомить. Есть одно место, туда ходят все сливки общества, но иногда и простым смертным прийти можно. Ананас называется, слышал может быть? – Не припоминаю, вроде бы, – Феликс нахмурил брови, ведь он почти не бывал в таких местах. – Вот и посмотрим, что там. Кстати, это уже совсем скоро – тридцатого числа. – Ладно, приду. Интересно посмотреть на твоего этого… А кстати, как его зовут хоть? А то вечно ты – «этот тип», «он», «чел»... – Минхо. Его зовут Минхо.
