Бруклинский мост

– Алая или черная?       Хёнджин поочерёдно прикладывал рубашки к голому торсу, собираясь на вечеринку в Ананасе.       Майк смотрел на него, как всегда, – с восхищением, он любил осыпать Хёнджина комплиментами. Тот лишь отмахивался, но, если быть честным – благодаря этим комплиментам он стал увереннее в себе, начал уделять больше внимания своему стилю и внешнему виду. Если раньше он выглядел просто хорошо, то теперь, – сногсшибательно, благодаря костюмам от Майка, который был профессионалом своего дела. – Алая, однозначно. – Не слишком вызывающе? – Хёнджин вскинул бровь и развернулся к другу. Хотя, он и так знал ответ. – Отлично, и последний штрих, – Майк поправил волосы Хёнджина после того, как тот переоделся, и отошёл назад, чтобы полюбоваться своим творением. – Какой же ты красавец! – Ой, да брось, льстишь мне, как всегда. Кстати, сколько в итоге придёт твоих друзей?       Хёнджин скрыл легкую улыбку и еще раз посмотрел на себя в зеркало. – Человек пять, может быть, – Майк зачесывал свои короткие волосы набок. – Все просто жаждут с тобой познакомиться! – Супер… – Хённи, – позвал Майк. Он редко использовал эту форму имени, отчего Хёнджин напрягся. – Что, если я скажу, что среди моих друзей есть один человек… – НЕТ! Нет-нет-нет. И ещё раз нет, – Хёнджин замахал руками в разные стороны. – Я уже говорил тебе, Майк, никаких знакомств! – Но он очень хороший парень, правда! – взмолился тот, буквально сложив ладони в соответствующем жесте. – Он видел тебя всего пару раз со мной, но влюбился просто по уши! Это мой помощник модельер, мы работаем вместе уже два года. Не ест, не спит теперь… Я больше не могу наблюдать за его мучениями! – Майк, я же просил тебя. Не нужно пытаться меня с кем-то сводить, ты же знаешь, – я этого не люблю.       Хёнджин был раздражён. Настроение идти куда-либо враз улетучилось. Он и сам не знал, почему его так бесили подобные знакомства. Возможно, он не хотел, чтобы кто-то подумал, что ему плохо одному. Ведь это не так. Ему просто офигенно! Нет, серьёзно, – никакой головной боли, никакого ожидания подвоха, никаких проблем… Одному быть хорошо. – Он не будет к тебе клеиться или что-то в этом роде. Просто посмотри на него, если не понравится – можешь игнорировать хоть весь вечер. Тебя же никто не заставляет, окей? – Майк примирительно выставил ладони вперед. – Ладно, – процедил Хёнджин сквозь зубы. – Только потому, что у тебя день рождения.       В клубе было много народу, не протолкнуться. Раньше Хёнджин не приходил сюда в такие дни, поэтому, завидев толпу незнакомых молодых людей, он немного поёжился.       Парня звали Стив. Молодой, высокий, национальность было сложно определить – явно несколько смешанных европейских кровей. Первое, на что Хёнджин обратил внимание – блондинистые волосы. В голове сразу всплывал образ ангелоподобного Феликса, что зачастил к нему в последние дни, как по поводу, так и без.       Он не знал, что ему делать с этим мальчишкой. Феликс, очевидно, был очень тактильным и ласковым, – это читалось в его взгляде. Словно котёнок, что просился на руки, чтобы его погладили. Иногда Хёнджин забывал о его присутствии в квартире, иногда вслушивался в его дыхание по ночам, иногда просто ловил взгляд юноши на пару секунд, но быстро сбегал от пары пытливых глаз. Феликс тоже хотел прочесть его. Проанализировать, узнать что-то личное. И об ориентации он спросил, очевидно, чтобы получить от Хёнджина какое-то признание. Но тот не спешил открываться. Это было совершенно лишним, как он думал. Нет, он о многом рассказывал – о работе, случаях из жизни, о своих взглядах на разные вещи. Но чем-то личным и сокровенным делиться не хотелось.       После третьего стакана виски с колой, Хёнджину было уже не так скучно, но и недостаточно весело. Поддерживать светскую беседу с друзьями Майка он устал уже через полчаса. Не то чтобы они ему не нравились, просто они были слишком разными. Стив, в основном, молчал. Может, оно и к лучшему. Хёнджин чувствовал на себе скользящие взгляды, его словно целовали, только невесомо, без прикосновений. Сначала мягкий поцелуй в районе скул, затем смазанный по щеке, и, наконец, нежный на губах, – Стив любовался им, просто наслаждаясь тем, что видит. Кажется, ему и не нужно было касаться. Иногда влюблённость могла быть и такой. – Мы с друзьями хотим подняться наверх, там зависнуть, – прокричал на ухо Майк. – Ты как? – Посижу здесь еще, за барной стойкой. Только уведи Стива, иначе он съест меня глазами. – Как я и говорил тебе – можешь делать, что хочешь, – Майк похлопал Хёнджина по плечу. – Никто от тебя ничего не ждёт.       Оставшись в одиночестве, Хёнджин выпил ещё стакан виски, на этот раз чистого. Он чувствовал себя здесь нелепо. Когда он разучился безмятежно веселиться, как все эти люди на танцполе? Он бездумно вглядывался в толпу, не выискивая в ней никого конкретного, как вдруг… Феликс?! Как он здесь очутился?       Юноша танцевал, прикрыв глаза, словно вокруг никого не было. Он плавно покачивал бёдрами и поднимал кисти рук, рисуя в воздухе невидимые узоры. Короткий топ обнажал подтянутый плоский живот, от вида которого внутри Хёнджина впервые что-то дрогнуло. Это можно сравнить со старыми струнами, которых давно никто не касался (не физически), и вот – первое прикосновение. Струна завибрировала, пришла в движение. Даже издалека видно, что кожа у Феликса мягкая, нежная, – такую хочется гладить ладонями, скользить подушечками пальцев, а затем можно припасть губами и целовать до красных следов и звёздочек в глазах.       Мечты Хёнджина быстро разбились о суровую реальность, в которую сложно было поверить. Минхо. Черт тебя дери, а ты как здесь?!       Хёнджин почти взвыл от досады и нелепости происходящего. Почему здесь одновременно Феликс, к которому Хёнджин испытывает непонятно что, Минхо, к которому он уже ничего не испытывает (почти), еще и этот Стив?.. Слишком много рандомных людей в одном клубе.       Хёнджин хочет сбежать, но Минхо сверлит его взглядом, пока молодой парень виснет на его шее и покрывает её быстрыми поцелуями. Неужели Минхо думает, что сможет заставить меня ревновать?       В его больших кошачьих глазах пляшут черти и он с упоением целует парня, что тёрся о него всё это время. Он целует размашисто и глубоко, как будто поглощая юношу, но тот рад такому напору – руки всё крепче обнимают Минхо и притягивают к себе, а ноги подкашиваются от наваждения и близости.       Хёнджин не знает, зачем смотрит на всё это. Он так и стоит у барной стойки, словно вкопанный, пригвождённый внезапным представлением от бывшего. Можешь делать, что хочешь, – вспоминаются Хёнджину слова Майка.       Чего бы ему сейчас хотелось на самом деле?       Уйти, сбежать от не слишком приятного зрелища? Сделать вид, что всё равно, и отвернуться обратно к барной стойке?       А на самом деле?       А на самом деле, Хёнджин хочет прикоснуться к Феликсу. Просто потрогать его, приобнять, прижать к себе и зарыться носом в волосы. Он не хочет с ним спать, страстно целовать в губы или что-то наподобие, он хочет просто… осязать?       Желание касаться вытесняет все мысли из головы, стирает все обязательства и границы.       Хёнджин не думает о том, как это будет выглядеть. Подумает ли Минхо, что Хёнджин мстит ему? Плевать. Подумает ли Феликс, что его «босс» пристаёт к нему, беззастенчиво лапая прямо на танцполе среди людей? Не совсем, но тоже – плевать.       Функция здравомыслия была полностью отключена, атрофирована и забыта на сегодняшний остаток вечера. Поэтому Хёнджин в считанные секунды оказывается рядом с предметом его желаний.       Волосы Феликса пахнут морем и солнцем.       Это странно, ведь нет шампуней с таким запахом, а может быть, Хёнджин сам это придумал?       Этот запах откидывает его на много лет назад, в безоблачное детство, когда они с родителями ездили на море в Италию.       Солёная вода, что щиплет царапины на ногах, мягкий песок и жгучее солнце.       Кожа у Феликса, как и ожидалось – мягкая, теплая и бархатная.       Хёнджину сложно сдержаться, – так хочется прильнуть к пульсирующей венке на шее, попробовать Феликса на вкус, – везде, не только там.       Руки сами тянутся к гладкому животу, задевают тазовые косточки и пупок, поднимаются выше к твёрдым соскам. Слишком хорошо.       Хёнджин смотрит перед собой затуманенным взглядом и видит пушок на щеках Феликса. Он представляет, что такой же славный пушок есть у него на руках, бедрах, и может быть, даже, где-нибудь на ягодицах… Он словно молодой спелый персик, в который хочется вгрызаться зубами, наслаждаясь сладостью и соками, которые он источает.       Феликс поддается, он всё еще не знает, кто позади него. Когда его бёдра прижимаются вплотную к паху Хёнджина, тот хочет отстраниться, но не может, очарованный таким Феликсом – податливым и плавящимся в его руках. Он припадает губами к горячей шее и покрывает её десятками быстрых поцелуев.       Отстраниться помогает резкий толчок, и Хёнджин едва удерживается на ногах. Гадать, кто это сделал нет никакой необходимости – взгляд разъяренных кошачьих глаз не сулит ничего хорошего. – То есть, вы знакомы?! – Хёнджин плохо соображает после всего произошедшего.       Он, Феликс, Минхо и Джисон (его имя Хёнджин узнал в процессе), стоят на улице, выясняя отношения, поочередно перекрикивая друг друга. – Да, мы работали вместе, и сегодня я захотел познакомить своего парня со своим другом, – отвечает Джи. – А что такого?! – Вы раньше были вместе?! – Феликс с подозрением смотрит на Хёнджина и Минхо, пытаясь представить их хотя бы держащимися за руки. Нет, ерунда какая-то, не укладывается в голове. – Ну, были. А что такого? – передразнивает Хёнджин. – Лучше скажи мне, что за сцену ты мне устроил, Минхо? – А ты чем лучше? Набросился на Феликса, который вообще ни о чём не подозревал. А кстати, – глаза Минхо зловеще прищурились, было понятно – он готовится к нападению. – Ты в курсе, что твой драгоценный Феликс работает проституткой?       Минхо предвкушает разоблачение, но этого не происходит. – В курсе, и дальше что? – Это уже в прошлом! – быстро вклинивается Феликс. – Не знаю, насколько в прошлом, но я видел тебя там ещё пару недель назад – ты поднимался к своему боссу.       Феликсу хочется дать Минхо затрещину, ведь Хёнджин думал, что он ушёл со своей работы ещё месяц назад.       Наверное, лицо Феликса слишком красноречиво, потому что Хёнджин несколько секунд прожигает в нём дыру, безмолвно обвиняя во вранье, предательстве и всех смертных грехах заодно. – Хёнджин, я… – Феликс хочет бежать за ним, умолять выслушать, объясниться, но тот останавливает его жестом, запрещая делать что-либо. – Не забудь явиться на судебное заседание послезавтра. Выполни хотя бы это обещание.       Просыпается утром Хёнджин с головной болью и Стивом под боком. Он слабо помнит, как вернулся в клуб, как напился до беспамятства, как предложил Стиву поехать с ним. И то, что было после – только вспышками и отрывками. Он также старательно стирает из памяти то, как злился на Феликса и не мог перестать думать о нём, пока занимался сексом со Стивом. Хёнджин будет делать вид, что всего этого не было и обманывать сам себя. Впрочем, ему не впервой.

***

      Конечно, Феликс приезжает в суд. Он прогуливает учёбу, гладит рубашку и брюки, выезжает пораньше на автобусе, чтобы точно быть вовремя, он врёт судье, хотя обещал не врать, – и всё это ради одного человека. До этого они обсудили с Хёнджином несколько раз, как и что будут говорить, поэтому Феликс действовал строго по плану. Благо, местоположение судью не слишком интересовало, поэтому версия, что Феликс прогуливался ночью по улице её вполне устроила. Решающим фактором становится то, что подставной свидетель Дерека теряется в показаниях, поэтому Хёнджин с легкостью получает оправдание. Дерек краснеет и дуется от злости, но ничего не может поделать. Идея изначально была провальной, но жажда мести и денег была сильнее. Хёнджин делает вид, что и не ожидал другого исхода, но Чан, который знает его чуточку дольше остальных, догадывается, что тот нервничал и переживал внутри себя.       Поговорить лично с Хёнджином так и не удается, – тот слишком быстро покидает здание суда, скрываясь за углом.       Опустив голову, Феликс бредёт по тротуару, в очередной раз жалея о том вечере. Он проходит пол квартала, погруженный в свои мысли.       Не нужно было идти в этот чёртов Ананас, не нужно было знакомиться с Минхо, и вообще… – Эй, детка, – из мыслей Феликса вырывает голос Чанбина, от которого даже колени подкашиваются в приступе волнения. – Сядь ко мне в машину на пару минут.       Вместо того, чтобы нестись оттуда со всех ног, Феликс повинуется, залезая на пассажирское сиденье рядом со своим бывшим боссом. – Ты же ничего им про меня не рассказал? – Чанбин разворачивается, отстегивая ремень безопасности. – Что? – Феликс ожидал услышать что угодно, но точно не это. – Нет, конечно! И вообще, откуда ты знаешь, где я был? – Да так, птичка напела. Хорошо, я просто хотел убедиться, что никто не узнает о моей точке. Никто из тех, кому это знать не нужно.       Чанбин потянулся к бардачку, и Феликс инстинктивно вздрогнул. – Ты что, меня боишься? Разве я обидел тебя хоть раз? – рука Чанбина успокаивающе ложится на колено Феликса. – Я мог быть резковатым, но это просто потому, что я вот такой.       Чанбин пытается ему улыбнуться, но Феликс отворачивается.       Он дёргает ручку на двери, но та не поддается. Пробует снова – безрезультатно. – Ты запер дверь? – волнение внутри нарастает, и Феликс морально готовит себя к тому, что ему придется звать прохожих на помощь. – Ты так торопишься? Побудь со мной немного. – Мне надо на учёбу. Еще успеваю к третьей паре, – Феликс сдерживает дрожь в руках и смотрит на циферблат часов. – Я не отниму много твоего времени, – Чанбин не убирал руку с колена, и Феликс боролся с желанием резко сбросить её с себя. – В последний раз, когда мы виделись, ты поступил не очень красиво, помнишь? – А ты? Обманывал меня, чтобы удержать рядом с собой. – Не отрицаю. Ну, теперь мы квиты. Но я всё ещё думаю о тебе, Феликс. Может, мы могли бы начать сначала? Не как босс и работник, а просто как два мужчины? – Что?! – Феликс опешил. – Ты серьёзно? – Почему нет? Не забывай, кроме всего прочего, я могу обеспечивать тебя, что будет очень кстати в твоей непростой ситуации. – Ты хочешь меня купить? – на глаза наворачиваются слёзы от неясной обиды, что разрасталась в душе Феликса. – Думаешь, если я раз оступился, теперь буду продаваться и дальше? – Ну, зачем ты так? – рука с колена перемещается на щеку и гладит её. – Я же просто предложил помочь, да и не об этом речь. Я понял, что ты зацепил меня, Феликс. Как не цепляли другие.       Чанбин тянется за поцелуем, не в силах больше сдерживаться. Он не смог выкинуть из головы нежного юношу, который полностью завладел его мыслями.       Феликс уворачивается, как может, но в машине тесно, и он ударяется головой о стекло, в попытках избежать нежеланного поцелуя. – Пожалуйста, оставь меня! – почти плачет он. – Я не хочу…       Чанбин не слышит. Он продолжает настойчивые ласки, его руки хаотично бродят по хрупкому телу, встречая сопротивление, но это их не останавливает.       Их прерывает резкий удар по стеклу, почти выносящий его из рамы.       Прежде Феликс не видел Хёнджина настолько разъярённым. Вздувшаяся вена на лбу, перекошенный рот, выкрикивающий ругательства и сжимающиеся кулаки – зрелище страшное, но завораживающие.       Первым выходит Чанбин, в суматохе проверяя целостность стекла, и попутно кроя матами Хёнджина, которого он видел первый раз в жизни.       Ему здорово прилетает от Хёнджина кулаком в челюсть, да так, что искры сыпятся из глаз. Феликсу кажется, что он слышит хруст костей, он зажмуривается и еле дышит от страха.       Он слышит ещё один удар и грохот, словно кто-то завалился на пол. – Идём! – голос Хёнджина заставляет открыть глаза и вылезть из машины.       Хёнджин ведет его за руку, пока Чанбин поднимается с асфальта потирая ушибленное лицо.       Феликс в ужасе оглядывается, не поспевая за Хёнджином. – Ничего серьёзного, разве что останется пара ярких гематом на память, – заверяет его мужчина. – Ты голоден?