Бруклинский мост

– Обнимались? Ночью у моста? – Джисон кривился в своей манере, словно презирал всё милое и романтичное. – Ой, а тебе лишь бы высказать свое «фу», – Феликс отпил ванильный латте из трубочки. – Зато теперь я точно знаю, что нравлюсь ему. И что у него никого нет. – Это он тебе сказал? – Джисон налегал на десерт, уминая за обе щеки. – Да. Я подумал, нужно спросить об этом. – А ты не подумал узнать, что произошло в Ананасе? С чего вдруг он стал тебя лапать? – Нет, я… – блондин замялся. – Боюсь, это было представление на почве ревности. Не знаю, что у них там с Минхо… Ты сам-то спросил у него? – Тоже нет, – немного помолчав, ответил парень. – Всё, что я понял – наши с тобой мужики не смогли до конца отпустить друг друга. Но лезть в это, если честно, не особо хочется. – Согласен, – Феликс откинулся на спинку кресла и задумался. – Кстати, – Джисон игриво заулыбался. – Можешь меня поздравить, – теперь я сплю только с одним мужиком, и больше не за деньги. – Да ладно?! – блондин растянулся в улыбке. – Ты ушел оттуда? А что босс? – от любопытства он заёрзал на сиденье, стараясь не вспоминать об их последней встрече. – Просто послал меня, – Джи пожал плечами. – Он был не в духе, еще и с синяком на лице. – Я не сказал тебе, – Феликс опустил глаза в стол, отодвигая пустую тарелку. – Стоило Хёнджину оправдаться в суде, что он не бил старого извращенца, который хотел меня снять… Боже, – блондин рассмеялся. – Очень иронично получилось! – Говори уже, не тяни кота за яйца! – Джисон в нетерпении застучал ладонями по столу. – В общем, после суда Чанбин пришёл ко мне выяснять отношения, приставал… И Хёнджин ему вмазал, чтобы меня защитить. Те синяки – его рук дело. – Охренеть, – рот у Джисона открылся от удивления. – Просто охренеть. – Я и сам был в шоке. Повезло, что он оказался рядом, и что никто не видел. Надеюсь, Чанбину ума хватит понять, что он получил по заслугам. А то переться в суд еще раз как-то не хочется… – Да уж, веселая у тебя жизнь. – Джи доел десерт и подпер щеки. – Кстати, Джисон – моё второе имя, я так на работе представлялся. Можешь звать меня Ханом, если хочешь. – Вау! Хан мне нравится больше, – Феликс улыбнулся. – Моё корейское имя Ёнбок, но меня редко кто так зовёт, всем больше нравится Феликс. Я рад, что мы продолжаем общаться, хотя не работаем больше вместе. – Я тоже, бро.         Несколько дней Феликс вплотную занимался учёбой – зубрил конспекты, подготовил несколько докладов, читал учебники и исправно получал на парах хорошие оценки. Сынмин то и дело показывал большой палец вверх, радуясь, что друг увлечен учебой. После пар Феликс возвращался домой, ужинал с мамой и всё, казалось бы, было хорошо. Вот только была одна вещь, которая фоном мелькала у Феликса в мыслях, беспокоя его – с того вечера Хёнджин так и не позвонил ему, хотя, стоило ли этого вообще ждать? Близилась пятница, и Феликс нервничал, не зная, как себя вести на этот раз ­– изменилось ли что-то между ними после тех объятий. Феликсу казалось, что изменилось. А вот для Хёнджина – вопрос. – Ты не звонил мне всю неделю, – Феликс, по привычке, устраивался на диване, раскладывая документы на журнальном столике перед собой. – Разве я обязан? – Хёнджин не поднимал головы от письменного стола. – Я был занят. – Ясно, – Феликс хмыкнул и поджал губы. – Разгребешь почту, кому надо – ответишь. Моё расписание в блокноте на столе. Секретарша взяла больничный, поэтому завал. – Подожди, ты куда-то уходишь? – Феликс в замешательстве наблюдал за Хёнджином, который набрасывал на себя пиджак. – Да, у меня встреча. Когда вернусь ­– не знаю, – Хёнджин поправил воротник и запустил пальцы в волосы, приглаживая их. – Можешь остаться, если хочешь. А если нет – просто захлопнешь дверь.       Не попрощавшись, Хёнджин покинул квартиру, оставив Феликса наедине с мыслями. Он не знал, что ему думать, ­– раньше пятница всегда была «их днём», когда они разговаривали или ели вместе, а сейчас ему было непривычно и одиноко в пустом жилище Хёнджина. Он так и не дождался его, просидев там до обеда следующего дня.       Ладно, не буду накручивать. Может, важная встреча, – успокаивал себя Феликс.       Но через неделю всё повторилось. В этот раз Хёнджин даже не говорил, куда идет, но то, как он прихорашивался у зеркала заставило сердце Феликса испытать уколы обиды и легкой ревности. – Я думал, мы проведём время вместе, – с досадой пролепетал блондин. – Феликс, ты приходишь работать, а не болтать со мной, – Хёнджин был строгим и неприступным, такого тона не было слышно уже давно. –Да, но может… – юноша терзал собственные пальцы на руках. – Мы пообщаемся в другой день? – Я слишком занят, Феликс. Чего ты от меня хочешь, не пойму? – Хёнджин устало потёр переносицу. – Я думал, что… – Феликсу хотелось заплакать от нелепости ситуации. Он не понимал, что должен говорить, и почему Хёнджин делает вид, что ничего не было. – Это не встреча, а свидание, если хочешь знать, – бросает мужчина. – Надеюсь, это даст ответы на все твои вопросы.       Опустошение. В душе Феликса свирепствовала буря, ураган эмоций и чувств. Он расплакался, когда Хёнджин ушел, и не мог остановиться с полчаса, умывая лицо холодной водой. То есть, Хёнджин подцепил кого-то за этот короткий срок и уходил к нему именно тогда, когда приходил Феликс? Почему именно в этот день? Чтобы избегать с ним общения? А может, этот кто-то приходил к Хёнджину сам, за исключением пятницы, когда здесь ошивался Феликс? Он долго думал об этом, забыв о работе и отключился уже в десятом часу, не сделав и половину.       Утром Феликс проснулся, твёрдо решив взять себя в руки и просто продолжать работать на Хёнджина без лишних вопросов. Он доделал то, что должен был, позавтракал, и оставил после себя идеальный порядок.   – Мне неудобно спрашивать, Хан, – Феликс сомневался, стоит ли ему задавать такие вопросы. – В последнее время по пятницам Минхо с тобой?       Парни встретились в своей уже любимой кофейне, чтобы обсудить жизни друг друга, как две подружки-сплетницы. – Да, а что? Мы уже съехались, так что почти всегда вместе. Почему спрашиваешь? – Джи с непониманием смотрел на друга, хмуря брови. – Да так, – Феликс вздохнул. – Кажется, Хёнджин меня избегает. – Пф, ну и плевать на него, – Хан закатил глаза. – Забей на него, чел, он какой-то мутный тип. – Мне казалось, что… А, впрочем, неважно, – Феликс машет рукой. – Ты прав, пошёл он нахер.       Он и дальше ходит к Хёнджину, продолжая выполнять его поручения, общение у них не клеится, даже, когда тот остается дома. Каждый молча занимается своими делами, и Феликс смиряется с этой тишиной, которая вытеснила их разговоры обо всём на свете.       Он соглашается пойти на студенческую вечеринку, чтобы развеяться и отвлечься. Алкоголь и расслабляющая атмосфера делают свое дело – Феликсу весело, он снова беззаботен и счастлив. Провокационная игра в бутылочку заставляет блондина поцеловать какую-то малознакомую девицу, одногруппники рядом кричат и хлопают в ладоши, потому что первый раз видят тихого Феликса в такой обстановке.       Феликс делает вид, что не понимает намёков девушки, когда она жестом зовёт его в комнату для уединения. Он убегает на улицу, чтобы покурить и наслаждается ночной прохладой, обжигающей лёгкие.       Жизнь кажется и сложной, и простой одновременно – сейчас он молод, пьян, и не знает, что его ждёт впереди. Это незнание порой не давало спать по ночам, Феликс переживал за свою маму, за свою судьбу в целом, за то, сможет ли он построить крепкие гармоничные отношения, или будет метаться от человека к человеку...       Феликсу хотелось любить. Отчаянно, сильно, взаимно любить кого-то. Он возвращался к этой мысли из раза в раз.       Когда алкоголь коснулся его сознания, он сразу вспомнил о Хёнджине, о его сильных руках и чувствительных губах, которые оставляли жаркие поцелуи на его шее, словно невидимые метки, которые горели до сих пор. Даже если бы Феликс захотел, он бы не смог выкинуть его образ из головы, не смог бы развлечься здесь ни с девушкой, ни с парнем, хотя он изрядно выпил и был расслаблен. Хёнджин застрял в его голове, словно заноза, – она кололась и саднила, но уже вросла глубоко, – просто так не достанешь.       В целом вечеринка проходит хорошо, и довольный Феликс возвращается домой в третьем часу ночи, пошатываясь от алкоголя и количества скуренных сигарет.       Дома его ждёт неприятный сюрприз – мама, которая обычно спала, не волнуясь за Феликса по ночам, сидела на кухне, уронив голову на согнутые руки.  – Мам? – Феликс трезвеет моментально, не зная, что думать, видя красное от слёз лицо Аёнг. – Феликс, сынок, присядь… –  та вытирает лицо и вдыхает поглубже. – Что случилось? Почему ты плачешь? – в животе у Феликса завязывается неприятный узел от волнения. – Твой отец… – мама поднимает глаза к потолку, чтобы сдержать слёзы. –  Звонила его жена, в общем, его не стало сегодня вечером. Оторвался тромб… – она снова плачет, закрывая лицо руками.       Несколько секунд в ушах Феликса неприятно звенит. Он осмысляет сказанное, прислушиваясь к чувствам. Его отец умер. Но он совсем не знал его, потому что не видел всю сознательную жизнь. Сейчас тяжелее всего приходилось Аёнг, поэтому Феликс бросился её обнимать и успокаивать.       Когда Феликс был маленьким, он часто разглядывал полные семьи, где были оба родителя, и думал – какого это? Действительно ли ты получаешь в два раза больше любви и внимания? А затем он стал старше, и слушал истории, которые рассказывали его одноклассники. Разведенные родители были не редкостью, поэтому никто не тревожил Феликса на этот счёт. Еще он узнал, что отцы были часто невнимательны к своим детям, не принимали участия в их воспитании, либо наоборот – были слишком строги и требовательны. В любом случае, Феликс понял, что отношения с родителями складывались не у всех хорошо, независимо от состава семьи, поэтому он радовался тому, какая замечательная мама у него была, – её любви и заботы хватало, чтобы не чувствовать себя обделенным в чем-то. – Мне так жаль, мам… Я прошу тебя, не расклеивайся, тебе нельзя нервничать, – Феликс прижал женщину к груди, пряча её в своих объятиях. – Вы совсем не общались, – Аёнг всхлипывает, отстраняясь. – Возможно, это моя вина. Твой отец был неплохим человеком, но мы всё время ругались, он мог поднять на меня руку в порыве злости... Я не хотела, чтобы ты рос в такой обстановке. – Ты сделала всё правильно, – Феликс успокаивающе погладил маму по щеке. – Нельзя сохранять брак только ради ребенка. Если бы он хотел со мной общаться, он бы сделал это хотя бы раз за все эти годы. – Ты у меня такой мудрый, Феликс… – мама смотрела на сына с любовью и восхищением. – Прости, что тебе пришлось так рано повзрослеть из-за меня. – Всё хорошо, мам.       Они еще долго обнимались, пока мама не успокоилась. Феликс уложил её спать, оставив у кровати стакан воды, и сам погрузился в беспокойный глубокий сон.       Он отговорил маму от поездки на похороны, ведь путь был не близким, да и лишние переживания ей были ни к чему. Он долго размышлял, рассказывать ли Хёнджину о случившемся, и понял, что всё же хочет поделиться. – Прими мои соболезнования, – Хёнджин отложил в сторону газету. На его лице читались обеспокоенность и сочувствие. – Как ты? Как твоя мама? – Я-то нормально, мы не виделись с детства, –  Феликс вздохнул. – Мама переживает, что бросила его и мы с ним совсем не общались. – А он пытался возобновить общение? –  Хёнджин подсел к Феликсу на диван, впервые за почти месяц они оказались так близко.  – В том-то и дело, что нет. Так что, мама напрасно себя винит, – Феликс натянул рукава свитера и поджал под себя ноги. – Ты очень хороший сын, так что твой отец многое потерял, – Хёнджин плеснул себе в стакан четверть виски и повертел его в руках. – Ты правда так думаешь? – Правда. Во всяком случае, лучше, чем я. Мы с моими видимся раз в полгода – на день рождения мамы и в Рождество, – мужчина осушил стакан и отставил в сторону. – Почему так? – Феликс повернулся на диване, чтобы видеть Хёнджина.       Они давно не говорили, но сейчас казалось, что не было этого молчания между ними в течение четырех недель. – Не могу отделаться от чувства, что я – разочарование семьи. – Хёнджин повторил порцию виски, и выпил её сразу. – Особенно, когда сравнивают с младшим братом. – У тебя есть брат? – Феликс был удивлен, потому что Хёнджин не упоминал его. – Да, женился пораньше, настругал детей, теперь родители помогают ему. И всё равно, он лучше, потому что завёл «нормальную» семью, не то, что я – веду разгульный образ жизни. – Они знают, что ты гей?       Хёнджин не делал подобных признаний Феликсу, но после определенных событий, факт казался очевидным. – Почти уверен, что да. Не важно. Ты рассказал мне о смерти отца, а я тебе тут разнылся, прости. – Всё хорошо, – Феликс осторожно подсел ближе. – Мне нравится с тобой разговаривать. Жаль, что ты отстранился от меня в последнее время. – Я не хочу сближаться, пойми меня правильно, Феликс. Мне это не нужно, – Хёнджин заглянул юноше в глаза и тот замер от внезапного зрительного контакта. – Не отрицаю, у меня есть к тебе влечение, но я предпочту это игнорировать. – Вот как. То есть дело не в том, с кем ты ходишь на свидания? – Феликс старался говорить спокойно, чтобы не звучать как маленький капризный ребенок. – Нет, Феликс, – Хёнджин слабо улыбнулся. – Я же говорил тебе, – для меня это ничего не значит. – Чанбин тебе не мстит? – Феликс решил перевести тему, опасаясь, что разговор зайдёт в тупик. – Не знаю. На самом деле, – мужчина задумчиво изучал потолок. – В последнее время кто-то распускает слухи обо мне, что я не плачу налоги и всё в таком духе. Поэтому мы ждём проверку на следующей неделе. А еще, некоторые сделки сорвались, как будто кто-то сливает информацию… Как думаешь, Чанбин может быть к этому причастным?   – Я слишком плохо его знаю, – Феликсу становится неловко, что из-за него в жизни Хёнджина проблем становится только больше. – Прости, кажется, я приношу тебе только неприятности. – Не говори так, – Хёнджин легко касается плеча Феликса. – Это всего лишь трудности, которые нужно преодолеть. Доделывай работу и ложись спать, поздно уже.       Наутро они вместе завтракают, и Феликс не может перестать улыбаться. В его душе вновь расцветают нежные цветы, когда он смотрит на Хёнджина: на его сонное свежевыбритое лицо, на то, как он мажет тост арахисовой пастой, – всё остальное расплывается и меркнет на его фоне. В то утро Феликс почти смиряется со своей участью – возможно, ему предстоит опыт безответной любви. Он читал в книжках для подростков, что первая любовь не бывает счастливой. И ему так хотелось разрушить этот стереотип, не быть тем неудачником, о котором пишут в книгах. Когда рядом с ним был человек, который к нему тянулся и хотел отношений, Феликс оттолкнул его, а теперь и сам оказался на месте того, кого отталкивали.       Феликс задумался, что у боязни Хёнджина сближаться может быть какая-то причина, ведь обычно у всех явлений есть что-то, что этому предшествовало. И ничего лучше, чем спросить об этом у того, с кем Хёнджин встречался, Феликс не придумал. – Поверить не могу, что ты просишь меня совета, – Минхо сверлил взглядом Феликса, который сидел напротив. Он позвал его на встречу через Хана, который долго отнекивался, но всё же согласился в итоге. – Ты, должно быть, хорошо его знаешь, Минхо. Я прошу тебя помочь мне, потому что не знаю, сколько протяну так. Я нравлюсь ему, но он отталкивает меня. Почему? – Потому что он боится, – Минхо сцепляет руки в замок и смотрит в окно заведения.       Мимо проходили люди, укутанные в пальто и шарфы. Дело близилось к Рождеству, а значит: суета, подарки, праздничные ужины, а еще дедлайны и сессия, куда без них. – Боится чего? – Что какой-нибудь мудак, наподобие меня, снова разобьет ему сердце. Но ты не выглядишь таким. – Тогда почему он меня отталкивает? – Феликс в непонимании ковырял овощной салат, который ему принес официант. – Не знаю, честно. Просто будь рядом с ним, заслужи его доверие. Дай ему время. – Ладно, спасибо, – Феликс опускает глаза, благодарный хотя бы за то, что Минхо его не послал. – Я пойду, обеденный перерыв кончился.       Минхо набрасывает на себя пальто, оставляя Феликса одного. За окном пролетает первый снег, поселивший в душе надежду на чудо. Чудо, которого Феликс ждал больше всего, – чтобы Хёнджин ему доверился.