Бруклинский мост

      Ранний подъем, вырывающий из сна будильник, ноющая от недосыпа голова… Таким было утро Феликса. Он наспех умылся и сел за стол, чтобы позавтракать с мамой. Несколько раз она тактично пыталась узнать, с кем же летит её сын в мини-отпуск, но тот лишь скупо отвечал про некого друга, стараясь не вдаваться в лишние подробности. Почему-то он не хотел раскрывать личность Хёнджина без его согласия, а именно – не как человека, на которого он работает, а как того, кто ему очень нравится. А Хёнджина хотелось представить маме именно так. Из радио тихонько играли новогодние песни, снег на улице не задержался надолго, но всё вокруг еще было украшено к празднику. Феликс успел прогуляться по красочному Нью-Йорку с Чонином и Давидом. Они катались на коньках, пили какао с зефиром, Феликс фотографировал пару на пленочный фотоаппарат и не мог нарадоваться чувству спокойствия на сердце за друга, которого он когда-то отверг.       Он знал, что это нормально – делать глупости, особенно в юном возрасте. Но это не лишало его чувства бремени и сожаления, засевшего в груди цепкой занозой. Он снова возвращался к осмыслению своих прошлых поступков, не оглядываться назад он еще попросту не научился. А может, и не научится никогда. Пойти торговать своим телом, в надежде получить быстрые деньги на благую цель… Он не знал, судить себя или оправдывать, считать себя грязным отбросом, или не придавать этому особого значения. На работе он познакомился с разными парнями, и многие из них были добрыми и отзывчивыми, они были обычными, не испорченными и не извращенными, просто они выбрали такой путь. Феликс тоже шерстил газеты в поисках вакансий, но те жалкие копейки, что предлагали студентам без особых навыков были попросту смешными. Ему потребовалось бы около четырёх месяцев непрерывных подработок, чтобы оплатить все масштабные осмотры и анализы матери, ведь бесплатно она получала лишь малую часть всего необходимого. В то время, как ту же сумму Феликс получил меньше, чем за месяц, работая проституткой. Парни ценились больше, чем девушки, так как их было значительно меньше. Еще меньше было таких, как Феликс – нежных, покорных и до умопомрачения красивых. Клиенты любили его, а некоторые сходили с ума от злости, что он – не их, что его нельзя купить больше, чем на одну ночь, ведь его сердце, его душа – не продавались.       Иногда Феликсу снились дурные сны о том, как кто-то хватает его за руки, грубо прижимает к себе и больно дергает волосы, он часто просыпался в панике и не мог отдышаться, успокаивая себя, что всё это в прошлом. Он не задумывался, оставит ли след на его психике такая работа. Тогда он считал себя непробиваемым и хладнокровным, несмотря на то, что иногда он плакал по ночам в тайне ото всех, просыпаясь наутро с опухшими глазами.       В конце концов, благодаря всем стечениям обстоятельств, Феликс познакомился с Хёнджином. Он видел в этом глобальный смысл, словно тот выловил его со дна, дав надежду на светлое будущее. Утрированно, но иногда юноша присваивал мужчине статус своего спасителя, он лелеял свои мысли о нём, бережно откладывая их в своей памяти. Хёнджин был таким же простым человеком, как все – сомневающимся, делающим ошибки и вспоминающим прошлое. Феликс не ждал от него чего-то конкретного или особенного. Он хотел отключить все свои фантазии и просто наслаждаться его компанией, вдыхать запах его парфюма, слушать мелодичный голос и утопать в карих глазах. Собственно, чем он и собирался заняться в следующие несколько дней. Он всё еще смутно представлял, какими будут эти дни и немного волновался, ведь не был с Хёнджином так долго наедине раньше. Феликс кусал губы изнутри, предвкушая поездку, пока ехал на такси в аэропорт. В это утро Хёнджин не стал его подвозить, так как решил дать своей любимой машине немного отдыха, как и себе.  – Ты такой сонный, – губы Хёнджина расплылись в улыбке умиления, глядя на взъерошенного Феликса. Тот выглядел как нахохлившийся воробей, перемотавший шею тонким шарфом. – Я взял тебе карамельный латте.       Угодить Феликсу было не сложно, ведь это именно то, чего ему не хватало прямо сейчас. Поблагодарив, он стал пить напиток большими глотками, согреваясь изнутри. – Так куда мы летим? – Феликс игриво кольнул локтем Хёнджина в бок. – Ты обещал рассказать, когда приедем в аэропорт. – В Доминикану. Я подумал, это не так далеко от Нью-Йорка, и пляжи там красивые… – Хёнджин поправил на плече дорожную сумку. – Да ладно? Туда, где Карибское море? – от восторга блондину хотелось пищать, но он лишь улыбался как можно шире, – так, что его глаза превращались в узкие щелочки. – Всё верно.       Феликс наслаждался сладостью напитка, пока они проходили паспортный контроль и понемногу приходил в себя. Вокруг было много людей, но смотреть по-настоящему он мог лишь на Хёнджина. Тот был, как всегда, на высоте – коричневое пальто подчеркивало широкие плечи, высокая водолазка с горлом касалась линии челюсти, а волосы были аккуратно зачёсаны назад. Феликс впервые обратил внимание на его достаточно высокий лоб, ладошки так и тянулись прикоснуться и запустить пальцы в волосы, – он давно мечтал об этом. Но мечты по-прежнему оставались мечтами.       Мест рядом в самолёте больше не было, поэтому Феликс спокойно любовался небесными видами через иллюминатор в одиночестве. Он летал лишь в Корею и обратно, когда-то в детстве, так что чувство полёта для него было новым и необычным. Облака напоминали ему мороженое – белое и воздушное, он думал об этом десерте всю дорогу. – Хочу объесться мороженым так, чтобы лопнуть, – наклонившись к Хёнджину прошептал Феликс, заговорщицки улыбаясь.   – Я тебя услышал, – тот улыбнулся в ответ.       Температура на острове была комфортной, но им пришлось скинуть с себя всю лишнюю одежду, так как разница температур была ощутимой. Дорога до отеля на юге занимала ещё несколько часов, на этот раз они сидели на парных креслах в большом автобусе, и Феликс снова смотрел в окно, изучая местные виды. Хёнджин, тем временем, постоянно отвлекался на телефонные звонки по работе.       Захлопнув телефон после очередного разговора, он устало выдохнул и прижался лбом к плечу Феликса на пару секунд. Сердце у того ускоренно забилось, но внешне он старался оставаться спокойным. – Может, отключишь телефон на пару дней? – Я и сам думаю об этом.       На пляже, где располагался их арендуемый домик, открывался чудесный вид – белоснежный мягкий песок и вода лазурного цвета казались просто нарисованной картинкой. Феликс щурился от яркого солнца и улыбался в немом восторге. Но было кое-что, что по-прежнему тревожило его и не давало расслабиться. – Разве это уместно сейчас? – Феликс кивнул головой в сторону домика на воде, к которому они направлялись. – Я имею ввиду, учитывая твои проблемы на работе…       О таком было неловко спрашивать, но Хёнджин сам говорил о трудностях, в том числе и финансовых, поэтому принимать от него такой подарок сейчас было немного странно. – Всё нормально, у меня были некоторые сбережения… – Хёнджин возился с ключом, который получил на ресепшене, – Я решил, что отдых действительно важен и… – дверь, наконец, поддалась, впуская их в небольшое уютное пространство. – Я хочу провести время с тобой.       Последнюю фразу Феликс умышленно пропускает мимо ушей, не зная, как реагировать, он с интересом отмечает для себя детали интерьера – дом полностью выполнен из дерева, несколько небольших пальм в горшках и коричнево-песчаные оттенки мебели создавали атмосферу южного курорта. Две широких кровати стояли в нескольких метрах друг от друга и Феликс сразу приметил для себя ту, над которой в крыше было проделано окно. Высокие столбы, на которых и был сооружен домик, уходили в воду, что было весьма необычным. – То есть, я буду спать и слышать шум волн? – Феликс пребывал в восторженном мареве, он оглядывался по сторонам и улыбался вслед Хёнджину, который уже разделся до нижнего белья и направился в душ.       Переодевшись в пляжные шорты и футболку, блондин запрыгнул на кровать и блаженно раскинулся на ней в позе морской звезды. Небо в окошке было чистым и безоблачным, шум моря убаюкивал, и Феликс быстро провалился в сон. – Эй, соня! – Хёнджин опустился рядом с кроватью на колени и легонько погладил Феликса по руке.       Просыпаться от его прикосновений было слишком приятно, даже сквозь сон через руку сочилась нежность, ведь если Хёнджин и хотел касаться Феликса, то исключительно так.       Оказавшись, наконец, на самом пляже, они поспешили к воде, что так и притягивала голубым блеском. Солнечные лучи создавали блики, заставляя щуриться, но Феликс неотрывно смотрел на море.       Море… Сколько романтики в этом явлении, сколько силы и смысла. Оно было масштабным, теплым и ласковым, своенравным и местами пугающим. В воде ты всегда чувствуешь себя иначе – свободным и расслабленным, спокойным и умиротворенным.       Вода была теплой и мягко обволакивала тело, оставляя после себя соленый слой, который они не спешили смывать.       Накупавшись вдоволь, они отправились в другую часть пляжа, где располагались рестораны с подсвеченными террасами, живой музыкой и цветами в вазах.       Когда Хёнджин переодевался к ужину, Феликс в сомнении теребил края белой футболки, которая была самой нарядной в его летнем гардеробе. Парадные рубашки были слишком плотными, чтобы брать их с собой на море. Хёнджин же нарядился в белую легкую рубашку с коротким рукавом, оставив большой вырез на груди. Ниже были бежевые хлопковые шорты и кожаные сандалии. Он выглядел, словно греческий Бог, мокрые волосы были убраны назад, открывая чистое лицо. – Хочешь, дам тебе свою рубашку?       Неужели мои мысли настолько очевидны?       Феликс тихонько напевал себе под нос, когда они шли вдоль пляжа к ресторану. Рубашка, хоть и была чистой, а всё равно – пахла Хёнджином, что не могло не будоражить мысли.       Белые лилии в вазе цепляли глаз, Хёнджин смотрел вдаль на линию горизонта, а Феликс смотрел украдкой на него и нежился в закатных лучах.       Небо здесь окрашивалось в невозможно яркие цвета – от насыщенно оранжевого до розового, с темными разводами и полосами облаков.       Лангустины, политые лимонным соком были поистине чем-то необыкновенным. Особенно, когда ты очень голоден, когда перед тобой красивый вид и не менее красивый мужчина, а под белое прохладное вино и вовсе – рай.       Разморило Феликса очень быстро, и по пути обратно он приобнимал Хёнджина за плечо, чтобы не свалиться без сил прямо на пляже под звёздным небом. Хотя идея была хорошей. Но не сегодня, ведь они слишком устали после дороги и обоих клонило в сон.       Еще днём юноша отчитался маме по телефону о том, что хорошо добрался и теперь, он мог со спокойной совестью провалиться в блаженный сон, окутанный шумом волн.       На следующий день, по договорённости, они отправились в плавание на небольшой яхте с белоснежными парусами. Песчаный берег с зелеными пальмами остались вдалеке, Феликс сидел у кормы, подставляя лицо солнечным лучам и морскому бризу. Его веснушки были слишком активными на солнце, поэтому сейчас лицо покрылось ими еще больше, придавая ему дополнительное очарование.       Он не хотел расставаться с рубашкой Хёнджина, поэтому снова надел её, не застегивая, обнажая плоский живот и аккуратные бордовые соски. На яхте были лишь они вдвоем, и капитан, управляющий ею, поэтому чувство комфорта обволакивало их обоих, словно в кокон собственного мира, обособленного ото всех.       Хёнджин заботливо мазал солнцезащитным кремом все чувствительные места Феликса, особенно нос и плечи, так как те сгорали в первую очередь. Вручив блондину флакон, он довольно повернулся к нему широкой спиной, демонстрируя гладкую кожу и рельефы мышц. Касаться его спины скользящими движениями, втирая крем в бархатистую кожу, пока яхта несла их вперед по Карибскому морю… Мог ли Феликс мечтать о подобном?       Им разрешили понырять с яхты на небольшой глубине, здесь море было тоже другим – еще чище, еще масштабнее и величественней. Они ныряли с головой и плавали под водой, иногда сталкиваясь и сцепляясь руками, тихо улыбались друг другу, в шутку топили и щипали за бока. В воде такие игры казались безобидными и детскими, капитан яхты незаинтересованно курил трубку и читал книгу, – наверное, он привык к таким остановкам в воде.       Пропитавшись насквозь морской солью и солнечными светом, они вернулись на берег, уставшие и счастливые.       Для идеального завершения дня не хватало вкусного ужина, поэтому они направились в другой ресторан, чуть ближе к дому, не менее уютный и атмосферный. В этот раз они ели омаров в сливочном соусе с сыром, но теперь не с бокалом вина, а с целой бутылкой. Пилось оно легко и незаметно, но отдавало в голове игривостью и азартом. Мясо омаров было сочным и свежим, хотя его и нужно было добывать из клешней, но так было еще интереснее. Неаккуратно разбив клешню, и раскидав осколки по столу, Феликс заливисто засмеялся от неловкости, и Хёнджин засмеялся вслед за ним, отнимая молоточек, чтобы помочь. Их взгляды встречались и расходились, а руки бесконтрольно тянулись друг к другу.       Хёнджин чувствовал себя идиотом. Самым настоящим идиотом, который несколько месяцев отвергал свои чувства, игнорируя их, идиотом, который спал с другим парнем, безответно в него влюбленным. Стив, конечно, сразу понял, что ему не стоит надеяться на что-то большее, чем секс и всё-таки, в глубине души он мечтал о том, что сможет добиться расположения Хёнджина через какое-то время. Но мысли мужчины были слишком далеко от Стива, и если он и был с ним телом, то сердце периодически возвращалось к Феликсу. Он был милым, простым и местами наивным, но настолько очаровательным, что Хёнджин простил бы ему всё. – Эй, прекрати брызгаться! – попытки Хёнджина догнать юношу были тщетными, тот с хохотом убегал от него по берегу, иногда набирая в ладошки воды, чтобы залить их за шиворот мужчине.       Хёнджину было весело и беззаботно. Наконец-то он смог забыть о своих проблемах, мобильный был выключен и больше не отвлекал. Только пляж, море и Феликс. – Я быстренько в душ, – слегка покачнувшись на ногах сообщает Феликс. – Только никуда не уходи. – Куда же я от тебя денусь? – ответа Феликс уже не слышит, он шумит водой в ванной, а Хёнджин всё же сбегает из номера, чтобы раздобыть мороженое, о котором тот просил.       Он успевает вернуться до его выхода, выставив две большие креманки на журнальный стол. – Не знал, какое ты больше любишь, поэтому там разные шарики, – Хёнджин видит, как загораются глаза Феликса при виде желанного десерта. – Ванильное, шоколадное, клубничное… В общем, налетай! – Боже, как вкусно, – попробовав десерт, мычит юноша. – Спасибо… Я уже и сам забыл о том, что хотел его, а ты помнишь.       Он сидел на полу перед журнальным столиком, босые пятки выглядывали из-под ягодиц, прикрытых широкой домашней футболкой с мультяшным принтом. Волосы были влажными после душа, а щеки румяными от вина. Они захватили с собой еще бутылку, и Феликс чередовал сладкое с прохладным напитком, слизывая с губ остатки десерта.       Хёнджин наблюдал за этим действом, сидя в кресле и задумчиво подперев голову ладонью. – Давай потанцуем? – идея, внезапно посетившая его голову, казалась ему правильной и уместной. – Вот только музыка… Включу что-нибудь на телефоне. – Не нужно! – Феликс почти подрывается с места. – Увидишь пропущенные звонки и сообщения – снова начнешь переживать. – Ты прав. Ладно, у нас еще есть телевизор.       Полистав каналы и остановившись на музыкальном, они немного подождали, так как песни были слишком неподходящими или ритмичными. Феликс продолжал сидеть на полу и поглощать мороженое, пока Хёнджин караулил нужную песню. – Вот, – услышав знакомую мелодию, Хёнджин поднялся с кресла и протянул Феликсу руку. – Приглашаю тебя на танец.       Заиграла та самая романтичная баллада о горькой любви – Wicked game*, она как нельзя кстати подходила к атмосфере вечера.       Феликс робко взял руку Хёнджина в свою, а вторую положил ему на плечо. Тот вел не спеша, мягко подталкивая Феликса и придерживая за талию. Блондин не осмеливался посмотреть перед собой, – лицо мужчины было слишком близко, его взгляд блуждал по комнате, освещенной слабым светом торшера. В черно-белом клипе красивые мужчина с женщиной прижимались друг к другу на пляже, сливаясь в одно целое и Феликс мечтал о чем-то подобном, когда его голова плавно опустилась на плечо Хёнджина. Расстояние между ними сократилось, и юношу перестало волновать, что он лишь в футболке и боксерах, в то время, как Хёнджин всё еще одет в свою роскошную рубашку. Половину её пуговиц Хёнджин уже расстегнул из-за духоты и голый участок гладкой кожи притягивал взор Феликса. Он хорошо рассмотрел его еще вчера на пляже – длинные стройные ноги, упругие подкачанные ягодицы и сильные руки… О руках он думал больше всего, о том, что могли делать эти руки – гладить, сдавливать, ласкать, проникать и доводить до исступления. Яркие картинки вспыхивали под веками, когда Феликс втягивал запах кожи Хёнджина – смесь его терпкого парфюма, немного табачной горечи и морской соли. Он был пьянящим и дурманящим, как и сам Хёнджин. Его руки давно блуждали по худой спине, пересчитывая ребра и позвонки, а горячее дыхание опаляло шею, но мужчина не спешил переступать грани, которые исчезали сами по себе.       Когда Феликс отстранился и сфокусировал взгляд на лице перед собой, он словно впервые по-настоящему посмотрел на Хёнджина. Милая родинка под глазом, нос с небольшой горбинкой, ярко-очерченные пухлые губы – его лицо было приятным, не просто красивым, его хотелось трогать и целовать. Мог ли Феликс первым поцеловать его? Сердце уходило в пятки от волнения, а Хёнджин продолжал неотрывно смотреть в глаза, покачиваясь в такт грустной музыке.       Он подпевал одними губами: «No I don't wanna fall in love…»**, пока Феликс думал о поцелуе, что был ему необходим, как воздух или вода. – Идём купаться, – неожиданно для самого себя выпалил Феликс. – Голышом.       Позади дома была небольшая терраса, с которой можно было спуститься к воде для купания. Не глядя друг на друга, они скинули одежду и нырнули в темную воду, подсвеченную Луной. Рядом с ними никого не было, соседние домики располагались достаточно далеко друг от друга, что было очень удобно. – Не холодно? – Хёнджин рассекал воду руками, не решаясь приближаться к обнаженному Феликсу. – Разве что немного… – задумчиво протянул тот. – Сейчас согреемся.       Он подплыл ближе и коснулся ладонью плеча мужчины, притягивая к себе.       Феликс хотел быть первым, – тем, кто решится, поэтому он накрыл губы Хёнджина своими, балансируя в воде и немного покачиваясь. Губы у них были мокрыми от морской воды, сначала Феликс хотел лишь прижаться к ним крепко, но соскользнул, поэтому далее целовал активно и настойчиво. Он обхватывал пухлые губы Хёнджина своими, втягивал их поочередно и посасывал, чтобы наконец добраться до его вкуса сквозь морскую соль. Тот ответил ему почти сразу же, ошарашенный таким напором, но с большой благодарностью, ведь сам он немного боялся сделать первый шаг. Когда их горячие языки встретились, Феликс издал приглушенный стон, теряясь в приятных ощущениях. Во рту всё еще играли привкус мороженого и вина, а тело сводило легкими судорогами от близости. Под водой они случайно касались друг друга, каждый раз вздрагивая, сокращая расстояние и прижимаясь ближе. Но этого было мало, ведь вода не позволяла прочувствовать всё как следует, поэтому через несколько минут поцелуев в море, они вернулись в дом, не отрываясь друг от друга. Наспех вытираясь махровыми полотенцами, они снова столкнулись в жарком поцелуе, ведь об этом мечтали оба и достаточно давно. Нагота больше никого не смущала и ладони беззастенчиво бродили по телу, изучая все рельефы. Хёнджин сминал губы Феликса своими, легко покусывал и оттягивал, он играл с ними, как подросток, который только ступил на тропу поцелуев и познал от этого истинное блаженство. Оторвавшись от губ, он целовал его щеки и нос, прикрытые веки и шею, прикусывая нежную кожу, которая так же была соленой. Они так и не смыли соль с тел, потому что не могли остановиться. – Подожди, я сейчас, – Хёнджин с усилием оторвался от раскрасневшихся губ блондина, чтобы достать из сумки всё необходимое, но на обратном пути наткнулся взглядом на вазочку с мороженым и хитро улыбнулся. – Закрой глаза, – Феликс покорно следовал просьбе, в томлении ожидая продолжения ласк, пока Хёнджин окунул палец в растаявшее мороженое, чтобы вымазать им и без того сладкие губы юноши.       Он лизнул их на пробу и затянул в глубокий поцелуй, смешивая слюну со сладким десертом, заставляя Феликса задыхаться и тихо постанывать. Одной рукой Хёнджин придерживал голову Феликса, а другой спускался всё ниже – играя с сосками и поглаживая подтянутый живот. Он осторожно коснулся аккуратного ствола, несколько раз провел по нему ладонью, заставляя юношу прогнуться в спине и толкнуться в руку. Кольцо пальцев задевало чувствительную головку, и Феликс вжимался Хёнджину в шею, притягивая к себе ближе и царапая спину короткими ногтями.       Выпустив из ладони сочащийся член, Хёнджин принялся покрывать быстрыми поцелуями гладкую грудь, которая слегка покраснела от солнца и возбуждения. Поочередно вбирая в рот набухшие соски, он легонько покусывал их и тут же зализывал языком, отчего Феликс извивался под ним и, наконец, запустил пальцы в отросшие черные волосы, перебирая их и оттягивая. Хёнджин выводил влажные дорожки на впалом животе и чуть ниже, затем он снова вспомнил об остатках мороженого и не смог удержаться от очередной своей идеи. Он осторожно вылил уже не холодные сливки на член и промежность Феликса и принялся слизывать их с жадностью и вожделением. Юноша зажимал рот в попытках не закричать во весь голос, потому что юркий язык Хёнджина был везде – он широко и размашисто прошелся им по всей длине, слизывая естественную смазку, перемешанную с мороженым. Без внимания не остались и бедра, Хёнджин целовал их изнутри и прикусывал, ему казалось, еще немного, и он попросту съест Феликса, дурея от возбуждения и желания. Собственный член налился кровью и болезненно терся о простыни, требуя к себе внимания, но Хёнджин не собирался останавливаться, не попробовав Феликса всего.       Он осторожно перевернул хрупкое тело на живот и прошелся губами вдоль всего позвоночника, вызывая у Феликса мурашки и дрожь. Аккуратно раздвинув аппетитные половинки, он проник внутрь языком, услышав в ответ протяжное «А-а-ах!». Внутри Феликс был горячим и тугим, дырочка сжималась от настойчивых ласк, а член пульсировал всё сильнее, вот-вот готовый к разрядке. Хёнджин прижимался губами и скользил внутрь языком, прокручивая его, заставляя Феликса сжимать в руках простыни и прятать лицо в подушках.       Поняв, что юноша на пределе, Хёнджин остановился и смазал пальцы специальной жидкостью со слабым запахом ванили. Он поцеловал Феликса еще несколько раз – нежно и успокаивающе, затем перевернул на бок и прижался сзади. Пальцы осторожно проникли внутрь, давая привыкнуть и расслабиться. Хёнджин зарылся носом в волосы Феликса, вдыхая их запах и тонул в эйфории, которая окутывала его с каждой минутой всё больше. Феликс плавился в руках мужчины, как то самое мороженое, он не испытывал никакого дискомфорта или страха, потому что Хёнджин был заботливым и медленным. Одними только пальцами или языком он мог довести до исступления, но Феликс хотел почувствовать его в себе по-настоящему. Размер у Хёнджина был больше среднего: красивый, ровный член с выступающими венами и бежевой головкой, – такому оставалось лишь завидовать, сглатывая слюну, подступающую к горлу. – Я хочу тебя, – только и мог прохрипеть Феликс, вкладывая в эти простые слова все свои чувства и желания, насаживаясь на длинные узловатые пальцы, к которым он уже привык.       Добавив смазки, Хёнджин приставил головку ко входу, легонько толкаясь вперед. Феликс немного расслабился, пропуская его внутрь, закидывая руку за спину, чтобы найти волосы Хёнджина и запустить в них пальцы. Играть с его мягкими волосами, чувствуя массивную головку в себе было слишком сюрреалистичным, под веками заплясали звёздочки, яркие и блестящие. Хёнджин проникал глубже дюйм за дюймом, напряжение внутри росло, а Феликс сжимал зубы и тяжело дышал. – Эй, иди ко мне, – шепотом позвал Хёнджин и наклонился вперед, чтобы поцеловать юношу, ласково чмокая в раскрасневшиеся щеки, пока тот глубоко дышал, привыкая к размеру Хёнджина. Он чувствовал всё – каждый дюйм и венку, но не мог до конца расслабиться. – Ты мне очень нравишься, Феликс. Прости, что не сказал тебе этого раньше.       Эти слова Хёнджин прошептал Феликсу на ухо, опаляя его горячим дыханием и заставляя внизу живота разлиться тепло. Блондин притянул бедра мужчины ближе к себе, чтобы тот проник в него глубже, до самого основания, и захныкал, когда он начал совершать поступательные движения. Плавные толчки чередовались с резкими, попадая по чувствительной точке, и Феликс не заметил сам, как из глаз брызнули слёзы. Он выстанывал имя Хёнджина при каждом толчке и сам насаживался на член, сталкиваясь бедрами до характерных шлепков. На ягодицах Хёнджина, вероятно, останутся следы, потому что Феликс слишком сильно сжимал их, пока не замер в предоргазменной дрожи, заливая семенем белую простынь и свой живот. Он всё еще беззвучно плакал, когда Хёнджин кончил в презерватив, находясь внутри, прижимаясь потным телом к не менее потной спине. Отдышавшись, мужчина покрывал легкими поцелуями соленое лицо, теперь не только от морской воды, но и от слёз. – Ты почему плачешь? – он не знал, стоит ли ему переживать или Феликс просто слишком расчувствовался. – Я… – всхлипывая, Феликс вытер щеки, и лег на грудь к Хёнджину. – Несмотря на всё, что со мной было, я хочу думать, что этот раз – мой первый. Ты станешь моим первым мужчиной, Хёнджин?       Сердце у брюнета ёкнуло не на шутку. Если бы он мог на самом деле подменить Феликсу воспоминания, он бы сделал это. Чтобы тот никогда больше не вспоминал о первом разе с едва знакомым мужчиной, о последующих с совсем незнакомцами, обо всём, через что ему пришлось пройти. Он бы пошел на преступление или обман, чтобы Феликсу было комфортно жить в своих мыслях и не жалеть ни о чем. Он сделал бы что угодно, лишь бы Феликс всегда улыбался и морщил свой очаровательный носик в веснушках. – Конечно, Феликс. Я стану всем, кем захочешь.