Бруклинский мост

– Ты случайно не тот чувак, который вчера отмудохал Ниндзю из параллели? – Чан разглядывал длинноволосого блондина, что выдыхал сигаретный дым и щурился, глядя на него. – Ну, я. А что, тоже хочешь получить?       Этот новенький был дерзким. Во всём его внешнем виде прослеживалась натянутая струна и уверенность. Противореча гендерным стереотипам, он отращивал волосы и красил их в блонд, иногда подводил глаза на вечеринках, а в последних классах и вовсе красил ногти черным. Для девяностых это не было чем-то совсем новым, но ему регулярно приходилось сталкиваться с невежеством окружающих и отстаивать свои личные границы.       Чан влюбился в Хёнджина не сразу, но влечение было невыносимым.       Какой же я болван! Придурок! – Чан ругал себя, ведь никогда не хотел влюбляться в парня, тем более, в такого, как Хёнджин. Ведь сам он – образцово-показательный юноша, с хорошими оценками и манерами, регулярно посещающий тренажерный зал и церковь по воскресеньям. Тьху, самому противно. Стоит ли говорить о том, как его родственники ожидали логического продолжения в виде успешной карьеры и традиционной семьи?       Вот он идёт по школьному коридору – высокий и статный, жилистая рука сжимает лямку рюкзака, а вторая без конца запускает пальцы в светлые волосы, чтобы поправить.       Я сейчас сдохну. Нет, правда, откинусь прямо здесь, – Чан понял тогда, что этот человек не покидает его мысли вот уже несколько месяцев и с этим нужно что-то делать.       Тогда он собрал всю волю в кулак и сам подошел к Хёнджину, чтобы познакомиться. Сказать, что он волновался – ничего не сказать. – Нет, я… – Чан нервно улыбнулся. – Я тоже считаю его придурком. Предлагаю объединиться, вместе проще дать отпор таким, как он.         Так они и поступили – посылали всех, кто хотел до них докопаться, смеялись над своими локальными шутками, играли в видеоигры и, в общем-то, неплохо проводили время.       Чан осторожничал и просто наблюдал – Хёнджин не говорил о своей ориентации и долго оставался без отношений, из-за чего сделать какие-то выводы было сложно. Пока у него не появилась девушка в одиннадцатом классе. Стыдно вспомнить, но Чан напился и плакал полночи, когда узнал об этом. Сначала он хотел прекратить общение с другом, потом понял, что не сможет это ничем объяснить, да и в целом… не сможет без него.       Чан просто оставался рядом. Шло время, они поступили в институты и продолжали зависать вместе. На общежитие была очередь и какое-то время они делили одну комнату на двоих. То время Чан считал одним из самых счастливых в своей жизни. Девушка не задержалась надолго, и Хёнджин стал злым и раздражительным на какое-то время, не подпуская близко к себе. Затем он перекрасился в темный цвет, приближенный к его натуральному, выбросил джинсы-клеш и растянутые майки, заменив их рубашками и брюками. – Я тебя не узнаю, – Чан долго привыкал к новому образу Хёнджина, хотя он нравился ему любым. – Я просто пытаюсь быть собой.       А потом случился Минхо, будь он проклят. Сначала Чан подумал, что из этого не получится ничего серьезного и успел обрадоваться, что Хёнджин всё же бисексуален, чем тот довольно спокойно с ним поделился. Каминг-аут получился обоюдным и на какое-то время стало даже легче и понятнее. Но Минхо никуда не девался и явно трепал нервы Хёнджину своими выходками. Тогда дружить стало совсем сложно, сдерживаясь от замечаний в сторону Минхо, но Чан очень старался.       Он хотел оставаться на стороне Хёнджина при любых обстоятельствах, стать тем, кто принимает его любым, кто поддерживает его и заботится. У него хорошо это получалось на протяжении целого десятилетия, но столь долгое ожидание не принесло желаемых плодов.       Отчаяние – то, что натолкнуло Чана на ужасные мысли и последующие действия. Пока Хёнджин был свободен, а на горизонте маячил лишь непонятный Феликс, Чан совершил свои последние попытки, о которых потом очень пожалел.       Любовь или то, что принято считать любовью толкает людей на странные поступки. Чан анализировал своё поведение, прокручивая в голове снова и снова – он осознавал, что в конечном итоге всё, чего он хочет теперь – это счастья для Хёнджина.       А потому он решил оставить его в покое и больше не тревожить. Через несколько месяцев он случайно наткнулся в интернете на совместное фото Хёнджина и Феликса в Корее и неожиданно для себя горько заплакал. Пальцы сами набрали на телефоне сообщение с извинениями, он просил прощения и искренне раскаивался в содеянном.       Хёнджин ответил не сразу, но сообщение от него заставило разрыдаться ещё сильнее – он простил его и больше не злился.       И только после этого Чан задышал полной грудью. Он смог отпустить ситуацию, осмотрелся вокруг и понял, что весь мир у его ног – он молод, хорош собой, занимает неплохую должность и в целом, жизнь только сейчас по-настоящему начиналась – тогда, когда он стал свободным.

***

– Он правда извинился? Вау! – Феликс сиял от радости, ведь знал, насколько для Хёнджина это было важно.       Их отпуск в Корее проходил довольно неплохо – они много гуляли, вооружившись фотоаппаратом, пробовали еду в разных заведениях и занимались любовью до самого утра, после погружаясь в беспамятный сладкий сон.              Феликс был счастлив. Он и не мечтал, что будет путешествовать вдвоём со своим бойфрендом, что найдет человека, с которым ему будет комфортно и легко. – Я люблю тебя, – низ живота заныл от легкого волнения, потому что Феликс впервые говорил такое и он был серьёзен, как никогда.       Часы показывали десять утра, в кровати было тепло и уютно, Феликс лежал на груди Хёнджина и выводил на ней узоры пальцами. Комнату заполняли утренние лучи и остатки пыли кружили в воздухе. Сердце мужчины забилось быстрее, когда он услышал те самые слова, а на лице читалась растерянность. Он лишь прижался теплыми губами ко лбу Феликса и тихо прошептал: – Прости, я… – Всё хорошо. Я сказал это, потому что хочу и так чувствую, а не для того, чтобы ты говорил это в ответ.       Отчасти это было правдой, и Феликс не расстраивался, но что-то изменилось после их поездки в Корею. Хёнджин стал более задумчивым и хмурым, задерживался на работе и поздно возвращался домой. Феликсу пришлось взять учебный отпуск в связи с наступившей летней сессией, поэтому их повседневные сборы на работу прекратились. Он усердно готовился к зачетам, делал доклады и конспектировал лекции – материала было много, но это отвлекало его от ненужных мыслей. В один из дней Хан вытянул его проветриться, ведь Феликс мог сидеть над стопками учебников днями напролет. – У нас даже не было… – Феликс отпил сладкий фраппе из трубочки. – Ну ты понял. Уже неделю. – Неделю? Вот черт! У нас с Минхо такого никогда не было, – Хан почесал затылок и покачал головой. – Думаешь, это плохо? – Не знаю… Просто если человек нравится, то ты тянешься к нему, так или иначе. – Мы оба устаем в последнее время, но я не уверен, что дело в этом, – Феликс потупил взгляд в стол и поджал губы. – Что-то случилось? – на лице друга читалась встревоженность. – Нет, но… – блондин задумчиво подпер подбородок ладонью и помешивал напиток в стакане. – Возможно, он всё еще привыкает, что мы сошлись, что у нас обязательства друг перед другом, а может быть, он не этого хотел... Или его чувства не так сильны, как мои. – Почему не спросишь? – у Хана всегда всё было вот так просто. Надо узнать – спроси, надо сделать – делай. – Вы с Минхо говорите друг другу о чувствах? – ответил вопросом на вопрос Феликс. – В смысле? Все эти признания в любви? – Хан высунул язык, изображая отвращение. – Нет, нам это не нужно. Знаешь, он заботится обо мне и без лишних слов, поэтому меня всё устраивает. – Ясно, – Феликс вздохнул. – И никаких сомнений не проскальзывает? – Никаких, – от друга последовал быстрый ответ. – Я просто ему верю, вот и всё.       Феликс тоже верил Хёнджину, но его отстранённость пугала. Вечером после разговора с Ханом он решил отложить учёбу и приготовил незамысловатый ужин в виде пасты, застелил стол праздничной скатертью и зажег свечи. – Ух ты, – Хёнджин заметил накрытый стол и наспех чмокнул Феликса в губы, когда тот встречал его у дверей. – У нас какой-то праздник? – Нет, просто мы давно не ужинали вместе.       Еду пришлось немного подогреть в микроволновке, потому что Хёнджин вернулся позже оговоренного времени. – На работе всё хорошо, справляетесь без меня? – Улыбаясь, Феликс накручивал спагетти на вилку. – Честно признаться, тебя не хватает на работе, – Хёнджин отпил вино из бокала. – Я не нашёл замену на время твоего отсутствия, но я не хочу, чтобы ты думал об этом. Спокойно занимайся учёбой и не переживай. Кстати, еда как всегда на высшем уровне, – попытался перевести тему он. – Ты уверен? Потому что я могу помогать… – Феликс потянулся за рукой Хёнджина, но тот мягко одернул её. – Что-то не так?       Хёнджин тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. – Не знаю, Феликс, – он покачал головой. – В каком-то смысле, это хорошо, что именно сейчас ты занимаешься учёбой и отсутствуешь на работе. – В каком это таком смысле? – Феликс занервничал, не понимая, к чему клонит Хёнджин. – То фото, что ты выложил… – Хёнджин прочистил горло. – Теперь о нас говорят всякие вещи в офисе. – Что? ­– Феликс опешил. – Прости, я и не думал, что-то кто-то увидит его… Тем более, мы просто стоим рядом, – юноша поспешил к брюнету, чтобы привычно забраться на колени. – Прости меня… – Ты не виноват, и имеешь право выкладывать фото, которые хочешь. Просто люди бывают злыми… – мужчина взял маленькую ладонь в свою и приложил к губам. – Понимаешь, меня они боятся, потому что я их шеф, а как они будут вести себя с тобой? Я переживаю. – Ты из-за этого такой хмурый в последнее время? – на сердце Феликса стало легче. – Брось, это ведь ерунда! Я могу за себя постоять и не боюсь каких-то глупых сплетен. – Я ценю твою смелость, – Хёнджин потрепал блондина по волосам. – Ты ведь знаешь, я – человек, чьей личной жизнью активно интересуются разные люди, и я втянул тебя в это… Возможно, тебе это не понравится, ты захочешь покоя и конфиденциальности, а не каких-то глупых статей о нас в интернете. – Хёнджин, я прекрасно всё осознавал, когда начинал с тобой общаться. Тебе не нужно об этом беспокоиться, – Феликс успокаивающе поцеловал мужчину в лоб. – Ты горячий какой-то, нет температуры? – он снова приложил губы ко лбу, задерживаясь на подольше. – Нет… – Хёнджин слабо улыбнулся. – От тебя жарко, – Ты правда согласен на такую жизнь? – Я согласен на жизнь с тобой.       Глаза Хёнджина наполнились влагой, этот мальчик делал с его сердцем и душой что-то невообразимое. Последние недели он был сам не свой из-за слухов на работе. Как Феликс отреагирует, если кто-то назовет его «подстилкой босса», смогут ли они обойти острые углы и сохранять дружественную атмосферу в коллективе? Или Хёнджин будет злиться и увольнять людей без разбора? Феликс внушал ему доверие своим спокойствием и стойкостью. С ним хотелось идти дальше – только вперёд и стремиться к лучшему, уже не в одиночку, а вместе. Ведь вместе всегда проще преодолевать препятствия и трудности.       Маленькие ладони Феликса удерживали лицо Хёнджина, пока он осторожно оставлял поцелуи на скулах, спускаясь ближе к шее. Губы Феликса – лучшее, что могло случиться с Хёнджином. Они были пухлыми и нежными, сочными и до ужаса целовательными. – Как я мог прожить без твоих ласк целую неделю? – шептал Хёнджин уже в приоткрытый рот юноши.       Ладони блуждали по стройному телу и скинули на пол белую футболку, Хёнджин отстранился, чтобы в очередной раз насладиться видом. – Ты точно мой? – спросил он в восхищении. – Разве мне могло так повезти? – Я хочу быть только твоим, – последнее, что успел сказать Феликс Хёнджину перед тем, как слиться с ним в страстном поцелуе. Их губы скучали друг по другу, а руки – по телам. Феликс плотно сжимал Хёнджина бедрами, седлая его на стуле, ему нравилось вести и задавать темп. Хёнджин наслаждался таким Феликсом – свободным и смелым, он прикусывал его ключицы зубами и гладил поясницу, отчего на юношу наступало волнообразное возбуждение.       Тяжело дыша, Феликс поочередно достал оба влажных органа из штанов, чтобы соединить и ласкать их вместе. Он упирался в лоб Хёнджина, прикрыв глаза и вслушиваясь в его тяжелое дыхание и приглушенные стоны. На висках Хёнджина собирались красивые капельки пота, и Феликсу захотелось попробовать их на вкус. Во рту стало солено, а ладошка быстрее задвигалась вдоль напряженных стволов, готовых вот-вот излиться горячей жидкостью.       Последний поцелуй перед разрядкой – глубокий, чувственный, взрывающий мозг и сознание. Сладкие импульсы разносятся по всему телу, когда они заканчивают – органы пульсируют в облегчении, разнося по всему телу ощущение покоя и счастья. – Я тоже люблю тебя, Феликс, – прижимая к себе, словно самое драгоценное сокровище в его жизни, шепчет Хёнджин. – Я тоже.