Бруклинский мост

      Что самое сложное в потере близкого человека? Конечно, – его отсутствие. Ты скучаешь по нему, не зная куда себя деть, как побороть это чувство, чем закрыть сквозящую брешь в сердце. Время не лечит, оно лишь притупляет чувства, заставляя забыть то, каким был человек: его голос, привычки, его смех и черты характера. От всех душевных ран можно вылечиться, хотя некоторые из них оставляют слишком глубокие шрамы.       Пока Феликс не моргая изучал потолок, Хёнджин тихо хозяйничал на кухне, стараясь не мешать, – он знал, насколько сейчас важно быть тактичным и дать ему покой. Вчера Феликс приехал лишь после полуночи и молча уткнулся носом в грудь Хёнджина, крепко его обнимая. Говорить он не мог, лишь плакал несколько часов подряд, пока слезы не кончились, а из-за распухших век глаза превратились в маленькие щелочки. Он не хотел есть, только изредка пил воду, умывал лицо и возвращался в кровать, чтобы Хёнджин снова укутал его в своих теплых спасительных объятиях. Рядом с ним было спокойно, по-настоящему уютно и защищенно. В его руках Феликс вспомнил себя маленького.  Как мама обнимала его и убаюкивала перед сном, – это были самые долгожданные моменты в конце дня. Сейчас он чувствовал себя примерно так же, от этого ему было и грустно, и радостно одновременно.       На следующее утро Феликс долго не мог заставить себя встать с кровати. Хёнджин обязался взять на себя все формальности, связанные с похоронами, Феликс лишь дал наводки в виде записной книги мамы, где было не так уж и много номеров. У нее были близкие подруги, но из-за болезни они общались всё реже, а дальние родственники лишь тяжело вздохнули на том конце телефона, сообщая, что приехать, к сожалению, не смогут. – Нужно поесть, Феликс, – Хёнджин прокричал это ввысь, чтобы тот услышал его из спальни на втором этаже. – Скоро спущусь, – наконец отозвался юноша.       Когда мужчина разливал суп по тарелкам, раздался звонок в дверь, заставивший его слегка вздрогнуть. – Чан? – Хёнджин удивленно отошел в сторону, окидывая друга взглядом.       Тот не мешкая прошёл внутрь и сбросил с себя пальто. – Я с хорошими новостями! – он потрепал Хёнджина за плечи. – Общался с полицией, кажется, есть зацепка о твоей малышке… ой. Ты меня, что ли, ждал? – он улыбнулся, бросая взгляд на стол из-за спины Хёнджина, где красовались две тарелки с только что налитым бульоном. – Вообще-то, я не один… – Хёнджин замялся, слыша звуки шагов, доносящиеся со второго этажа. – О машине поговорим позже, ладно? – мужчина перешел на шепот. – Что?! Разве тебе не интересно? – Чан опешил и был в легком недоумении. – Интересно, просто… – Он не договорил, потому что увидел, как Феликс спускается вниз по ступенькам, потирая опухшее лицо. – Я не вовремя? – Чан сжал губы, но после улыбнулся, словно заставляя себя. – Добрый день, – бросил Феликс слегка охрипшим голосом. – Или вечер… Я не смотрел на часы. – И тебе добрый, – Чан набросил пальто обратно на свои широкие плечи и развернулся к Хёнджину. – Позвони, когда тебе будет удобно. Если тебя, конечно, это волнует, – сухо бросил он напоследок. – Почему не позвал его за стол? – Феликс равнодушно поглощал суп, не отрывая взгляда от тарелки. – Немного неуместно сейчас. Еще и пришёл без предупреждения… – Хёнджин нахмурил лоб и убрал назад растрепавшиеся волосы. – Он ведь твой друг? – Да, но… – Тебе не обязательно тут киснуть со мной, – бесцветным голосом продолжил Феликс. – Я благодарен за твою заботу, но я могу еще долго страдать вот так. – Феликс, – Хёнджин накрыл его ладонь своей. – Если я могу хоть как-то облегчить твоё состояние, я буду только счастлив, правда. Но оставить тебя одного всё же придётся, – завтра я еду в офис. Нужно вытягивать фирму из прошлогоднего говна… – Конечно, езжай. А мне вот на учёбу совсем не хочется. Можно не идти? – Феликс поднял свои заплаканные глаза на Хёнджина и у того ёкнуло сердце.       Такой трогательный… – Можно, почему спрашиваешь? Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Иди сюда, – он хлопает себя по коленям, а Феликс понимает его с полуслова и усаживается поскорее, обвивая шею мужчины руками. – Спасибо, – говорит юноша, а на его глазах снова выступают бусины слез и ком подступает к горлу. – Что бы я без тебя делал… *** – Бери что хочешь из моего гардероба, – Хёнджин открывает настежь свой шкаф, демонстрируя всевозможные костюмы.       Позади остались несколько бесцветных для Феликса дней, которые он провел в кровати, в апатии и бессилии. – Просто черную рубашку… – бубнит под нос блондин, осматривая вешалки. – Вот, шелковая, – Хёнджин приближается к шкафу, достает рубашку и осторожно целует Феликса в щеку. От него снова никакой реакции, как и последние три дня, что они провели вместе. Блондин слабо откликался на ласки, лишь крепко обнимал во сне, а Хёнджин просто оценивал таким образом его состояние. Он мечтал о дне, когда Феликс, наконец, снова ему лучезарно улыбнется, когда ему станет легче и боль отступит. Наблюдать за его мучениями было тяжело, но Хёнджин не подавал вида – он рассказывал о делах на работе, о том, как начал всё с чистого листа, о собеседованиях на должность нового бухгалтера и о возможной вакансии секретаря-помощника. – Хёнджин, – в глазах Феликса впервые за эти дни мелькает что-то, похожее на интерес. – Возьми меня к себе на работу? – В смысле? Ты и так на меня работаешь… – Хёнджин хмурил брови в непонимании. – Нет, я… – Феликс оживился, постепенно загораясь своей идеей. – Понимаешь, все эти дни я думал о том, как не хочу возвращаться к прежней жизни, в ту же старую квартиру или на учебу. Что я хочу начать всё заново, сменить обстановку, понимаешь? – Понимаю, и ты можешь оставаться у меня сколько хочешь, я ведь уже сказал, – Хёнджин тепло улыбнулся и потрепал Феликса по волосам. – Спасибо, я с удовольствием, но… Позволь работать у тебя в офисе? – А как же учеба? Ты ведь так мечтал поступить? – брюнету казалось, что столь спонтанная идея вызвана стрессом, который Феликс испытал за последние дни. – Переведусь на заочную форму, это не проблема, – Феликс застёгивал пуговицы на шелковой рубашке, пока Хёнджин изучал его гладкую грудь в еще открытом вырезе. – Ты должен хорошо всё обдумать и взвесить, Феликс, ладно? Но, если что, я помогу тебе – для работы секретарем не нужно специальное образование, да и ты уже в курсе дел фирмы… – Хёнджин накинул пиджак, вставая с кровати. – Вот именно, я идеально подхожу! – на лице Феликса появилось что-то похожее на улыбку, но мысль о предстоящих похоронах заставила его вновь побледнеть и завянуть. – Идём, такси уже подъехало, – Хёнджин позвал юношу за собой, осторожно придерживая за талию. – А что с твоей машиной? – Она… в ремонте. Скоро заберу.       Хёнджин не хотел беспокоить Феликса лишний раз, поэтому не рассказал о ситуации с машиной. Он звонил Чану после его визита, голос у друга вначале был холодным, но затем он всё же повеселел и радостно сообщил, что номера машины пробили по базе, и один из полицейских участков откликнулся, подтверждая её угон. Машину нашли без водителя на одной из улиц и даже после часов ожидания к ней так никто и не вернулся. – Короче, ждет она тебя на стоянке, адрес я скину, заберешь свою красотку. – Неужели так просто? – недоверчиво спросил Хёнджин. – И как узнать, кто стоит за этим? – Тут уже сложнее, ведь угонщиков никто не видел, но в полиции обещали сообщить, если что-то станет известно. – А участок какой? – Хёнджин приготовил ручку с листком, чтобы записать. – Не переживай, я с ними на связи, – успокоил его Чан. – Главное, что нашли, так ведь? – Ладно, спасибо, что помог… Как и всегда.       Разговор был странным, но обращаться в полицию самостоятельно Хёнджину действительно было некогда – после работы они ездили с Феликсом в похоронное бюро и обговаривали все детали и формальности.       Церемония прошла, как полагается, с соблюдением всех необходимых для корейцев ритуалов. Мама уважала традиции их народа, и Феликс знал, что для неё это было важно. Он держался стойко и запретил себе лить слезы на людях, – на похоронах присутствовали подруги и бывшие коллеги Аёнг. Приехали и Чонин с Давидом, чтобы выказать Феликсу свою поддержку. На финальной речи его голос дрогнул, но взгляд Хёнджина вселял в него уверенность и мужество. Он мог лишь благодарить Аёнг за то, какой она была, за то, сколько любви и сил в него вложила, и что он был счастлив быть её сыном.       Лишь дома он позволил себе снова заплакать, но в этот раз, минуя объятия Хёнджина, он заперся в ванной и долго смотрел на свои красные щеки в веснушках.       Нужно жить дальше. Вариантов нет.       Так оно и было – жизнь продолжалась. Планета не замедляла свой ход и время не могло остановиться. Не важно, потерял ты кого-то либо потерял себя, – нужно было продолжать двигаться и делать что-то.        Феликс укрепился в желании отодвинуть учёбу на второй план, и устроился в компанию Хёнджина уже официально. Офисная рутина помогла юноше отвлечься. Он учился чему-то новому, знакомился ближе с сотрудниками и погружался в работу фирмы с головой, узнавая всё больше тонкостей.       Ему нравились их совместные сборы на работу по утрам – Феликс варил для Хёнджина кофе и овсяную кашу, кое как выпросив взять на себя хотя бы один их прием пищи за день. – Никого не смущает, что мы приходим на работу вместе? – Феликс отстегнул ремень безопасности перед тем, как выйти из машины. – Я обронил как-то, что мне просто по пути тебя подвозить, так как мы соседи. Думаю, эту информацию по офису уже разнесли. – Хёнджин обвил шею кашемировым шарфом и поправил ворот пальто. – Не удивлюсь, если коллеги начнут шептаться за спиной. – Мы разберемся с этим, окей? – Хёнджин касается плеча Феликса, подбадривая. – Кстати, Чан пригласил сегодня в бар вечером, пойдешь со мной? – Нет, иди сам, – Феликс мягко улыбнулся. – Проведи время с другом, а то целый месяц только со мной тусуешься, устал от меня, наверное. – Ещё бы! Сил уже нет тебя видеть, – Хёнджин рассмеялся. – А вообще, я счастлив, что ты со мной, – на мгновение он задумался. – Всё, пора работать, идём. – Неплохой коктейль, правда? – Чан налегал на алкоголь и то и дело пытался коснуться Хёнджина, сетуя о том, как давно они не проводили время вместе. – Как связался со своим Феликсом, про друга забыл совсем… – он обиженно надул губы.       Их столик находился в углу заведения и был огражден от основного зала красной плотной бархатной занавеской, которая приглушала шум разговоров и музыки. – Прости, много дел было, – Хёнджин немного отстранился, чтобы сбросить с себя тяжеленого раскаченного Чана. Тот следил за своей фигурой и часами мог заниматься в тренажерном зале, тягая железо. – Как на работе? Разрулил? – Чан повторил свой напиток, в этот раз заказав чистый коньяк. – Всё налаживается. Репутацию удалось восстановить, сделки идут, – Хёнджин отпил пина-коладу и сморщился от сладости. – И, знаешь, я рад, что Феликс со мной, он хорошо влился. Сначала я сомневался… – Ох, Боже, и снова Феликс! – Чан закатил глаза. – Сколько раз за вечер ты его упомянул? Двести? – Чан, в чем проблема? – мужчина заглянул другу в глаза. – Мы живём вместе и это, похоже, серьёзно. – Серьёзно? – Чан начал истерично хохотать. – Ой, брось! Может расстанешься с ним, пока он не втюрился окончательно? – Ты перепил? – Хёнджин не верил своим ушам. Всегда добрый и понимающий Чан внезапно для него говорил вещи, которые шли вразрез с его обычным поведением. – Возможно. А вероятнее – я заебался, – последнее слово он не просто сказал, а выплюнул, и осушил стакан с алкоголем. – А с этого момента поподробнее, – Хёнджин напрягся и сцепил руки в замок. – Я, знаешь ли, живой человек, – начал свою исповедь Чан. – И прекрасно к тебе отношусь. – Так, продолжай, я тебя внимательно слушаю. – Но наблюдать за тем, как ты страдаешь херней, выбирая не тех людей… – Что значит не тех людей? – Хёнджин откинулся на спинку сиденья и нервно потер ладони о штаны. – Сначала этот придурок Минхо… – Чан смотрел на свои колени, не поднимая глаз. – Сколько лет я наблюдал за вашими ссорами, но ничего не говорил, кроме мягких советов разойтись, чтобы тебе стало лучше. Сколько я выслушивал от тебя нытья и жалоб о том, какой он плохой, но ты возвращался к нему снова и снова… – Чан, ты хочешь снова обсудить мои абьюзивные отношения? Это давно в прошлом, и я уже просил прощения за то, что тревожил тебя. – Я не договорил, – голос у друга стал ниже и жестче. – Потом я наблюдал за твоими страданиями после расставания, потом следил за тем, как ты ходишь направо и налево с непонятными людьми, теперь этот Феликс… Ты в курсе, что подобрал проститутку на улице?! – Эй, полегче! – Хёнджин закипал. – Не смей говорить о Феликсе ничего плохого, иначе мы перестанем быть друзьями, ты меня услышал? – Вот так просто выкинешь меня из своей жизни? – казалось, Чан был готов заплакать. – Я был рядом с тобой все эти годы и помогал тебе во всем и всегда. Скажи мне, я хоть раз оставил тебя в трудную минуту? – Нет, и я всегда был благодарен тебе, ты же знаешь, – Хёнджин пытался успокоиться, хотя разговор ему очень не нравился. – Тогда какого, блядь, черта, ты выбираешь их, а не меня?! – Чан прокричал эти слова и в отчаянии со всей силы швырнул стакан на пол, заставляя его разлететься на тысячи мелких осколков. – Идём выйдем, – Хёнджин вытянул его за локоть на улицу под косые взгляды посетителей и прижал к стене бара. – Ты что вообще несешь?! Совсем крыша поехала? – Иногда мне кажется, что поехала! – истерика у Чана уже началась и его было не остановить. – Я не могу так больше, понимаешь? Ты для меня – всё, – слезы беззвучно скатывались по его щекам. – Только не говори, что был влюблен в меня всё это время...       Хёнджина осенило. Его сердце ускоренно забилось, а в мозгу закрутились шестеренки. Осознание приходило, но медленно и болезненно. – Да, блядь, мудила ты эдакий! Смысл мне проворачивать все эти дела, смысл помогать тебе? Думаешь, я такой бескорыстный и добрый? Я отодвинул всю свою жизнь на второй план, лишь бы стать ближе к тебе, а ты меня так и не заметил! – Чан нервно закурил и расхаживал из стороны в сторону. – В смысле, проворачивал? Неужели ты?..       Верить в такое не хотелось совсем. – Да, некоторые проблемы я подстраивал тебе сам, – Чан выдохнул дым. – Не все, конечно…. Например, с машиной. И с проверкой… Тогда я терзался совестью, а теперь думаю, что ты заслужил это. – он сплюнул на асфальт. – Вместо того, чтобы обратить внимание на того, кто готов ради тебя на всё, ты вечно путаешься не пойми с кем. – По-твоему, это любовь? – на глазах Хёнджина выступили слезы, пока он вырывал из сердца десятилетие дружбы, как он считал. – Я был в отчаянии, а когда ты на войне – все средства хороши. Я хотел заполучить тебя… Но теперь – я сдаюсь. – Пошел ты к черту, Чан. – Хёнджин быстро стёр слёзы с щек. – И не звони мне больше. Никогда. *** – Сегодня твой день рождения! – Феликс радостно хлопал в ладоши и лучезарно улыбался, что уже было лучшим подарком для Хёнджина. – Во-первых, конечно же, завтрак, – Феликс ладошкой указал на стол, где красовались пышные оладьи с нутеллой и клубникой и ароматный свежесваренный кофе. – А во-вторых… – Не нужно никаких подарков, правда, – Хёнджин отмахнулся, усаживаясь за стол. – Я помню, что мы с тобой обсуждали наш отпуск, типа посидеть дома и всё такое, но я подумал… в общем, вот, – Феликс взбудоражено вручил Хёнджину билеты и потирал ладони в ожидании его реакции.       Увидев их, Хёнджин закрыл руками лицо. Было непонятно – он то ли смеялся, то ли плакал. – Что? Что не так?! – Феликс округлил глаза и запаниковал. – Ты не поверишь, но я тоже купил билеты в Корею для нас, хотел сделать сюрприз, – Хёнджин всё еще смеялся, шокированный тем, как совпали их мысли. – Не переживай, билеты можно вернуть. – Обалдеть! – Феликс тоже рассмеялся. – А я хотел быть оригинальным… – Ты говорил о Корее в последнее время, – Хёнджин улыбнулся. – Тогда я и подумал... – он попробовал кусочек оладьев, макая их в нутеллу. – Завтрак, как всегда, на высоте. – Спасибо… – Феликс смущенно потупил взгляд. – И всё-таки, полетим мы по моим билетам! И вообще, я всё спланировал. Сначала…       Хёнджин слушал его и любовался оживленной мимикой и эмоциями. Когда Феликс чем-то загорался, в его глазах сияли маленькие звездочки. Он рисовал картины в воздухе, размахивая руками, закусывал губы и прищуривал глаза, улыбался и почти подпрыгивал от энтузиазма. Хёнджин был счастлив просто за ним наблюдать. Видеть его радость, слышать смех, и даже когда он был раздраженным или злился на что-то, Хёнджин мог смягчить его настроение и обезоружить поцелуем. Они могли часами обниматься, покачиваясь из стороны в сторону, любили долгие поцелуи и неспешные ласки. Феликс доверчиво шел на контакт и учился всему, чем мог с ним поделиться Хёнджин. Особенно он любил совместную готовку. Иногда она переходила в бесконтрольный секс прямо на кухне и сгоревший ужин приходилось отправить в помойку, – служба доставки была как нельзя кстати в такие вечера.       Чана в жизни Хёнджина больше не существовало. Он перестал быть его адвокатом и исчез со всех горизонтов, как Хёнджин и просил. Лишиться лучшего друга с еще школьных времен было большой потерей, с которой тяжело смириться. Хёнджин не знал, сможет ли простить его когда-то, а точнее понять. Феликс же, отныне стал для него не только партнером, но и другом, на которого можно положиться. В их жизни не существовало больше посторонних людей, лишь хорошие приятели и коллеги, в остальном – мир на двоих они делили вполне успешно.       Феликс мог быть разным, и Хёнджину это нравилось. Иногда он становился серьезным и погружался в работу, штудируя документы не поднимая головы. Иногда спонтанно вытягивал Хёнджина в различные места, по типу выставок или вечеринок. Они умели веселиться вместе, а иногда отдыхали друг от друга, занимаясь каждый своим делом. Хёнджину нравилась и игривая сторона Феликса – он умел завести его одним лишь взглядом, но он строго настрого запретил ему использовать свои чары на работе. – Твоя чертова задница, Феликс! – Хёнджин с досадой стукнул рукой по рулю, когда они заехали в гараж. – Что не так с моей задницей? – Феликс довольно улыбнулся. – В этих узких брюках она не даёт мне покоя уже второй день, – признался Хёнджин. – Не носи их больше, пожалуйста. – А что, не можешь сосредоточиться на работе? – по хитрой улыбке блондина было понятно, что он что-то задумал. – Не могу… – стыдливо бросил мужчина.       Не дожидаясь особых приглашений, Феликс забрался на бедра Хёнджина, седлая его. Голову пришлось пригнуть из-за невысокого салона машины, опуская ее к самому плечу. – Думал обо мне? – Феликс опалил теплым дыханием ухо Хёнджина, заставляя покрыться его тело мурашками.       Ладошки Феликса уже во всю хозяйничали с пуговицами на рубашке Хёнджина, открывая ему обзор на бледную грудь. – Думал, – Хёнджин прикусил мочку юноши зубами, заставляя того охнуть. – Хотел всех выгнать домой и взять тебя прямо на своём столе…       Их уже затвердевшие члены касались друг друга сквозь ткань брюк, и Феликс зашевелил бедрами, потираясь о Хёнджина.       Он прикрыл глаза и зарылся носом в шею мужчины – юноша обожал запах его терпкого парфюма на коже и сходил с ума каждый раз, когда вдыхал его.       Крепкие ладони Хёнджина обхватили ягодицы Феликса и с силой сжали их, направляя ближе к себе, чтобы касаться друг друга ощутимее.       Феликс поймал губы Хёнджина, чтобы поцеловать его – рвано и глубоко, засовывая язык в самую глотку, чтобы тот задыхался и мычал, не имея возможности отстраниться. Иногда он отпускал себя полностью и предавался животной страсти, что охватывала его. Хёнджин оставался для него самым желанным и привлекательным, тем, о ком он мечтал. И даже заполучив – ему всегда хотелось большего.       Кое как стянув с себя брюки с бельем, Феликс остался перед Хёнджином в одной лишь белоснежной рубашке, которая уже была наполовину расстегнута.       В машине было тесно для подобных манипуляций, но он взобрался на Хёнджина снова, обвивая его голыми коленями и утыкаясь влажным членом в его брюки.       Ощущать гладкие упругие ягодицы Феликса без одежды в своих руках было еще приятнее, и Хёнджин несколько раз сжал их, прежде чем смочить палец и запустить внутрь.       Феликс инстинктивно сжался и охнул – в такой позе все ощущения становились более острыми. Он приподнялся и заглянул Хёнджину в глаза, пока тот неспешно проникал внутрь, бережно растягивая.              Глаза брюнета казались ему самыми прекрасными – в карем омуте хотелось тонуть раз за разом безо всяких сожалений.       Феликс снова его поцеловал, более медленно и чувствительно. Он тихонько постанывал в приоткрытый рот, пока Хёнджин присоединил второй палец, осторожно двигаясь в нем. – Я тебя хочу, – эти слова Феликса обычно являлись сигналом к действию для Хёнджина, после которых у него срывало башню и терпеть становилось просто невозможно.       Выпуская сочащийся разбухший орган из тесных брюк, Хёнджин с облегчением выдохнул – тот уже болел от возбуждения и предвкушения. Усаживая Феликса на себя, он влажно целовал его шею и шипел от удовольствия, – тот был слишком горячим и приятно сжимал его изнутри. Феликс ловко двигал бедрами, выдыхая Хёнджину в плечо и покусывая его сквозь тонкую ткань рубашки. Казалось, он вот-вот разорвет её зубами в эйфории, потому что Хёнджин вонзался в него под правильным углом, выбивая из него стоны и искры, что сыпались из глаз.        Руки Хёнджина удерживали Феликса за талию и помогали двигаться, насаживаться резче и активнее, заставляя задыхаться от чувств и ощущений. Окна в машине запотели, в салоне пахло кожей, сексом и любовью.       Приближаясь к разрядке, Феликс сжал Хёнджина в объятиях сильнее, словно боялся потерять, упустить то самое важное и ценное, что у него было.       Их оргазм был красочным и буйным, а семя испачкало офисную одежду, но им было абсолютно плевать. – Спасибо тебе, – тихо сказал Феликс, после того, как пришел в себя и отдышался.        Он купался в нежности и мареве счастья, наблюдая как свет отражается в капельках пота, что выступили на лбу у Хёнджина. – За что? – мужчина закурил, блаженно выдыхая дым. – Я забыл всех, кто был до тебя. Теперь я могу жить на чистовую.       Хёнджин тоже научился доверять. Он открыл своё израненное сердце, вновь почувствовав себя живым и полноценным.       Как-то раз Феликс спросил его, ушел ли страх Хёнджина, что кто-то снова сделает ему больно. – Иногда я думаю об этом… – задумчиво протянул брюнет. – Но боли в этой жизни просто не избежать. Я смирился и теперь принимаю всё, как есть. Если мне и сделают снова больно, то пусть это будешь ты. *** – Помнишь, мы обнимались здесь ночью после концерта? – Феликс теребил ладонь Хёнджина, пока они разглядывали тот самый Бруклинский мост у дома. До поездки в Корею оставалось несколько дней, и они решили прогуляться напоследок. Дела на работе были улажены, и Хёнджин обещал оставаться на связи в этот раз, чтобы руководить работой даже на расстоянии. Он всё еще достаточно серьезно относился к компании, вкладывая в нее много сил, но благодаря Феликсу научился расслабляться и не думать о ней хотя бы на выходных. Он даже иногда забывал о своей идеальной укладке, приходя в офис с легкой небрежностью в волосах, отчего коллеги переглядывались с улыбкой, понимая, что их начальник счастлив теперь. – Да… У меня так сердце билось потом, если честно. – Хёнджин улыбнулся воспоминаниям. – Думал, всё – пора на пенсию, раз от одних только объятий приступы. – Действительно, пора, – Феликс рассмеялся. – Тридцать – это не шутки…       Хёнджин легонько толкнул юношу в бок и притянул к себе, пользуясь безлюдностью берега. – Иди ко мне, – выпалил он уже в губы Феликса, которые накрыл с нежностью и любовью.

Под железным мостом

Я тебя целовал

И в душе было дивно и сладко

В тенях прошлых веков

Трепет сердца унял

За тобой наблюдал я украдкой

Заискрились глаза

И забились сердца

В унисон, все вокруг согревая

Я свободен теперь

И я счастлив сейчас

Вот так просто тебя обнимая