лестничная клетка

*9 они переписывались уже неделю. очень плотненько. и ваню почему-то это не смущало. потому что в телеграме серёжа вел себя прилично, уважительно, не пересекал его личные границы. вечно спрашивал, как проходит его день, как он себя чувствует, чем занимается. ваня отчетливо чувствовал заинтересованность, это льстило и смущало, но он изо всех сил держал чувства в себе, не позволяя провалиться в привязанность. хотя она явно назойливо топталась на пороге, раздражающе и нетерпеливо вздыхая. у вани сегодня была очередная смена, он стоял на кассе, уже на автомате отпуская людей с покупками. каждую свободную минуту он проверял телеграм с горящими глазами и пропущенным сердечным ударом. почему-то последние полчаса серёжа не отвечал. ваня недовольно поджал губы, убирая телефон в карман. занят был, наверно. серёжа рассказал, что работал бизнес-аналитиком. ваня в этом ни черта не шарил, но понял, что тот работал удаленно, и график был плавающий — то работы очень много, то нихуя. может быть, сегодня навалилось дохуя, поэтому у него не было возможности быстро отвечать на сообщения. бессмертных отпускал очередного покупателя, когда завибрировал телефон. на вопрос, чем серёжа был занят, прилетел ответ.

jojohfsex иду смотреть на кое-что красивое

ваня нахмурился. подался в культурологи? музей? выставка? тяжело было представить. кудрявый был похож на человека, который глупо фоткается в эрмитаже, делая вид, что держит между пальцами сосок голой женщины на старинной картине. бессмертных не успел ответить — его отвлек скрип открывающейся входной двери. он оторвал хмурый взгляд от телефона, переводя его на вошедшего. кудрявый двигался прямо к ване. он уверенно подошел к стойке и наклонился вперед, упираясь ладонями в деревянную поверхность. горящие черные глаза сладко-липко мазали по ваниному лицу. русый почувствовал электризованные мурашки, спускающиеся по хребту. они не виделись неделю, и ваня резко понял, что скучал. серёжа был одет в черную зипку, свободные спортивки и снова был в черной маске, скрывающей половину лица. ваню она бесила. он хотел посмотреть на серёжины губы — по его мнению, там была улыбка. очень хотелось на нее посмотреть. бессмертных не успел себя остановить, рука сама потянулась к серёже. он зацепился острым ногтем за резинку у уха, стягивая с соседа раздражающую тканевую деталь. — масочный режим отменили, — хрипло заметил ваня, пытаясь дать хоть какое-то оправдание своим действиям. серёжа завороженно смотрел на русого. и на губах действительно светилась мягкая, полная интереса улыбка. ваня положил маску на кассовую стойку и уперся ладонью в поверхность, потому что ноги как-то не вовремя решили размякнуть. — привет, — голос, как теплое молоко, обволакивал. — добрый вечер, — с напускной официальностью ответил ваня, медленно моргнув. изо всех сил старался поддерживать деловой вид. — коричневый чапман, пожалуйста, — улыбка серёжи стала шире и заразительнее, ваня не мог удержаться и улыбнулся в ответ. отчего-то настроение резко улучшилось, проснулась детскость, шаловливость. хотелось играть. — я не продам тебе сиги, — тихо хмыкнул ваня, подняв брови, и уверенно уставился на кудрявого. серёжины глаза округлились, он наклонился еще ближе к ване, не разрывая тяжелый зрительный контакт. — сейчас уйду и куплю в магните. — там нет твоего вонючего чапмана, — ване было очень весело, аж щеки сводило от сдерживаемой улыбки. серёже, похоже, тоже, потому что глаза были, как у сумасшедшего подростка на аттракционах — полные эйфории и удивления. он изогнул бровь и прищурился. — куплю какой-нибудь сраный беломор и буду дымить тебе ровно под дверь. загнешься в своей каморке. ваня тихо рассмеялся, пряча взгляд и убирая мешающую челку с глаз. опустился под стойку и достал уже знакомую коричневую коробочку. просканировал штрих-код и положил сигареты в чужую раскрытую ладонь, мягко касаясь горячей сухой кожи. конечно, случайно. — с вас сто девяносто рублей, — подытожил русый, снова официально, но кривая довольная улыбка совершенно не вязалась с интонацией. боже, он что, флиртует? еблан? — картой, — серёжа приложил пластик к терминалу, бесстыдно разглядывая ваню. — ты до скольких? русый глянул на часы над входом. до конца смены оставалось пятнадцать минут. — до десяти часов пяти минут, — ответил бессмертных, отрывая вылезший из терминала чек. входная дверь скрипнула — в магазин торопливо залетели женщины, проходя к полкам с вином. серёжа окинул их безразличным взглядом, но скоро вернул внимание к ваниному лицу. — там погода хорошая, — вкрадчиво начал кудрявый, наклоняя голову вбок. взгляд как-то смягчился, тон тоже — он чуть ли не мурчал. — да? — мхм, — кивнул серёжа, пытаясь уловить что-то важное в ваниных глазах. ваня упорно прятал все важное. — тепло и весной пахнет. — здорово, — кивнул ваня, пытаясь сдержать глупую детскую улыбку. — погуляешь со мной? бессмертных замер. он, видимо, заработался и немного залип на кудрявом, потому что до этого момента не понимал, к чему тот ведет. теперь понял и потерялся. пару раз моргнув, он собрал мысли и эмоции в кучу. все, что смог ответить: — ага. ага, блять. раскраснелся, как рак, — точно почувствовал. а серёжа был доволен, бегло скользя по алой коже глазами. — тогда я подожду тебя на улице, — он ловко покрутил пачку чапмана меж пальцев, отталкиваясь свободной рукой от стойки и медленно отходя назад. все это время не отрывая глаз. ваня чувствовал себя школьницей на выпускном, которую пригласил на медляк самый горячий парень из параллели. растерялся, но, по ощущениям, выиграл жизнь. кудрявый смущенно потупил взгляд и еле слышно довольно хмыкнул себе под нос, отворачиваясь к выходу. ване хотелось похлопать себя ладошками по лицу, чтобы вернуться из забвения, но было бы палевно. так что он просто глубоко вдохнул и вернул дежурную улыбку на лицо, пробивая подошедшим к кассе девушкам вино. дежурная улыбка, кажется, получилась немного искреннее, чем обычно. *10 слава отпустил нервно теребящего бейдж ваню пораньше, сказав, что приберется сам. ваня благодарно поклонился и побежал в подсобку переодеваться. скинул форменную рубашку и комком засунул ее в рюкзак. влез в коричневый адидасовский худак и слишком торопливо пошел к выходу, махнув на прощание славе, залипающему в экран на кассе. серёжа сидел на зеленой оградке, вертя в пальцах розовую зажигалку. приметив вышедшего ваню, он тепло заулыбался. бессмертных ответил ему тем же, чувствуя, как приятная дрожь пробежала по груди. русый подошел поближе, поправляя спадающий с плеча рюкзак. — голодный? — спросил кудрявый, поднимаясь на ноги. — и усталый, — кивнул ваня. он реально сегодня заебался — ноги неприятно ныли, а желудок забастовочно урчал. — хочешь домой? — с плохо скрываемой печалью в голосе поинтересовался парень, засовывая руки в карманы треников. ваня отзеркалил его — тоже спрятал ладони в тепло. — нет, — честно и тихо ответил ваня. и одним словом было сказано дохуя. серёжа довольно улыбнулся, поворачиваясь в сторону, противоположную от дома. — тогда пошли поедим? они шли по району, пряча ладони глубоко в карманах. потому что руки нужно было держать при себе. освободи их — примагнитятся к серёже. ваня это отчетливо чувствовал, поэтому прижимал пальцы поближе к бедру. серёжа много говорил и много спрашивал о ване. русый украдкой поглядывал на кудрявого, в который раз подмечая — красивый, сука. особенно ване нравились вьющиеся густые волосы. и нос с аккуратнейшей горбинкой. и глаза, сегодня больше цвета темного мёда, нежели шоколада. и пухлые, наверно, мягкие губы. у бессмертных от этих мыслей тугим узлом свернулись внутренности. он свалил это на голод. парни неторопливо шагали по темной улице, приближаясь к оживленному району. — сессия вот-вот начнется, хуй знает, как я ее вывезу, — удрученно выдохнул ваня, вспоминая, сколько материала предстоит зазубрить. — вывезешь, вань, — кудрявый вытащил ладонь из кармана. в следующую секунду она оказалась у русого на плече, пальцы нежно сжались. — я в тебя верю, — взгляд был ласковый и приятный, как шелк. он проскользил от ваниных потерянных глаз по скуле и ниже по шее. там, где мазали медовые глаза, колкой сетью бежало электричество. ваня отвернулся, прячась за челкой в темноте весенней ночи. — поживем — увидим, — прошептал ваня, не способный на большую громкость — грудь будто перемотали тугим бинтом, тяжело было вдохнуть. он выудил руку из кармана, поправляя мешающую длинную челку. серёжина горячая ладонь соскользнула с плеча вниз по руке, обдавая ваню жаром. кудрявый мягкими пальцами ненавязчиво прошелся по его освободившейся из тканевого плена ладони. бессмертных ощутил резкий контраст температур и заинтересованно глянул на их руки. серёжа делал вид, что ничего специфического не происходит. ваня брал с него пример. сосед зацепил указательным пальцем его мизинец, подтягивая ванину руку поближе к себе. здравый смысл отчаянно уверял ваню, что надо бы отстраниться, их могут увидеть ровные пацаны и попросить пояснить за сцепленные пальцы, но у вани в тот момент здравый смысл отключился на беззвучный режим. он завороженно смотрел, как серёжа положил его руку на свою ладонью вверх, а другой накрыл сверху. — ты че, замёрз? руки ледяные, — кудрявый перебирал его пальцы, нежно растирая своими горячими руками. — это у тебя пиздец горячие, — ваня громко сглотнул, глядя на их соприкасающиеся ладони. дыхание было неровным, ваня чувствовал, как горят щеки, а сердце истерически воет, в припадке отбиваясь по ребрам. — да? — у серёжи на лице не было ни намека на смущение, лишь нежный заинтересованный взгляд и приоткрытые розовые губы. — мхм. они подходили к макдональдсу, и ваня вытянул свою руку из жарких соседских ладоней. тот не возражал, спокойно отпустил, уверенно шагая в сторону входа. ваня сунул руку обратно в карман в попытке компенсировать потерянное тепло. свое бедро еле грело, хотя ваня ощущал в груди горящий шар, ему казалось, что он вообще весь в огне, будто ему по венам пустили раскаленную лаву. но это все было внутри. а снаружи холодная хитиновая оболочка, и только лицо и шея выдавали пожар внутри. парни зашли в кафе, ваня витал в своих мыслях и пытался разобраться с бурей эмоций, выбивших его из привычной колеи, поэтому он слепо, как котенок, шагал за серёжей. тот подошел к интерактивному экрану и начал добавлять в корзину картошку фри, колу без сахара. замялся, выбирая бургер. оглянувшись на ваню, он притянул его за рукав поближе к себе. — ты че будешь? бессмертных немного включился, начал вспоминать, что есть в меню. — наггетсы, кисло-сладкий соус. и капуччино. — и все? — серёжа нахмурился. — цезарь-ролл? — как по-гейски, — хмыкнул кудрявый, добавляя все названные позиции в корзину. ваня угрожающе стрельнул в него глазами, но промолчал. мысли еще не выправились в ровную нить, в голове до сих пор был безобразный клубок, поэтому лишний раз вступать в обмен колкостями, а тем более воевать, за свою ориентацию и за цезарь-ролл, не хотелось. только опозорился бы. он здраво оценивал свои силы. серёжа оплатил заказ и забрал чек. медленно двинулся к зоне выдачи. — сколько я тебе должен? — спросил ваня, следуя за ним. — за отсос любой вопрос, — небрежно бросил кудрявый через плечо, абсолютно не меняясь в лице. спокойная будничная мина. — а серьезно? — русый нахмурился, заглядывая соседу в глаза. — нисколько, вань, отъебись ради христа? — мягко ответил серёжа, встречаясь с потерянным взглядом оливковых глаз. ваня не вкуривал ситуацию. взял паузу на переваривание. он стоял и молча пялился на парня, а в его голове со звоном по спиральке крутился один простой вопрос: «это че, типа, свидание?» ваня его не озвучил. духу не хватило. дождавшись заказ, они поплутали по забитому залу и устроились за небольшим столиком у окна. кудрявый поставил поднос с едой на стол, и они сели друг напротив друга. ваня был очень рад приземлиться даже на неудобный, жесткий стул. он, правда, очень устал, но домой не торопился — серёжа вовлек его в теплый разговор про переезды, начал рассказывать, что он родом из армавира (а ваня думал, откуда у него такой интересный говорок), переехал пару лет назад. рассказывал про свои первые впечатления о москве, как было тяжело, как перевозил родителей поближе. ваня слушал внимательно, с интересом проглатывая каждое слово, пускай иногда невнятное, потому что кудрявый говорил с набитым ртом. последний начал задавать вопросы как раз, когда русый разделался со своим цезарь-роллом. — а ты коренной москвич? — спросил кудрявый, обхватив трубочку, торчащую из пластикового стакана, губами. — нет, я переехал в тринадцать, ну, меня перевезли, то есть. родители, — уточнил ваня, макая наггетс в густой соус. — а откуда ты? — из омска, — с улыбкой ответил ваня, ожидая реакции. она последовала незамедлительно — брови кудрявого взлетели вверх, а горящие глаза округлились. ваня хмыкнул. — ого, холодный сибирский парень, значит? — серёжа растянул губы в теплейшей улыбке; бессмертных почувствовал, как парень вытянул ногу под столом, устраивая ее сбоку от ваниной. он ощутил касание, но держал лицо и не реагировал, продолжая жевать наггетс. — ну типа. — че замерз тогда в плюс семнадцать? — серёжа хмыкнул и начал плавно двигать ногой вперед-назад, с каждым движением мягко касаясь ваниной икры своей. туда-сюда. ваня закрылся челкой и смущенно улыбнулся. узел в животе завязывался все туже, начинал пугающе трещать. — ты меня видел? два метра роста тяжеловато отапливать одному сердечку, — ваня сидел неподвижно, принимая прикосновения. боялся двинуться. отстраняться не хотелось. — ммм, а по-моему твое сердечко барахлит и отапливает только твои щеки, — тихо, игривым голосом заметил серёжа, прижимаясь своим коленом поближе к ваниному, не разрывая контакт. — прицепился же к моим щекам... — ваня зыркнул на парня с прищуром, из-под бровей, стараясь сильно не палиться, потому что чувствовал — да, они снова горят. они вышли из мака минут через сорок. поели быстро, но заболтались. с серёжей время летело сломя голову, и было очень комфортно находиться рядом. ваня точно удостоверился в том, что они были на одной волне. по переписке они спелись, но у русого в памяти было пару случаев, когда при личной встрече он совершенно не сходился с людьми. а тут легко и смешно — да, ему нравились серёжины тупые шутки, хотя он делал вид, что нет. парни шли в сторону дома плечом к плечу, ваня уже метров десять пинал маленький камешек, иногда пасуя его кудрявому. тот отзывался и подкатывал его кроссовком обратно на ванину сторону. — ты часто чувствуешь себя одиноким? — после недолгого неловкого молчания спросил серёжа, поднимая взгляд с асфальта. для вани вопрос был внезапным, личным и странным. он, нахмурившись, глянул на соседа, а у серёжи на лице была легкая улыбка, совершенно не вяжущаяся с его словами. бессмертных задумчиво замычал, возвращая взгляд на камешек, и легонько пнул его кроссом. — достаточно редко, — ответил он, хорошо обдумав вопрос. ему было немного не по себе говорить о таком. да, они обсуждали многое: учебу, переезды, работу, немного семью, но это были поверхностные вопросы — первый этап сближения и знакомства. сейчас серёжа копнул глубже, и ваня немного занервничал, но, несмотря на это, открылся. хотел быть честным и поддержать разговор, перенимая у серёжи лопату — тоже копнул, — а ты? — почти постоянно, — серёжа тихо засмеялся, и от этого смеха у бессмертных по коже побежали мурашки. он взглянул на кудрявого. хотелось незамедлительно поймать выражение его лица — он наткнулся на все ту же легкую улыбку. она ему не понравилась, в ней чувствовалась неискренность, ваня всегда такое считывал интуитивно. серёжа как-то тяжело вздохнул и повернулся к ване, поддерживая зрительный контакт. они прошли пару метров, смотря друг на друга, прежде чем серёжа вкрадчиво заговорил. — но с тобой почему-то отпускает. ваня споткнулся. кудрявый ловко подхватил его под руку, спасая от разбитых в кровь ладоней, и хрипло засмеялся. — ванюш, ну, ты на ногах-то хоть держись. всё понимаю, я сногсшибательный, но… — ой, иди нахуй, кудря, — ваня заулыбался, качая головой. сосед погладил его большим пальцем по плечу, а затем отпустил руку, когда убедился, что ваня уверенно стоит на ногах. они подходили к подъезду, и серёжа зашуршал карманами, вытаскивая коричневую пачку. — я покурю? постоишь со мной? или хочешь домой, лечь уже? — мурчаще спросил кудрявый, вглядываясь в ванины глаза. ваня смотрел на него в ответ, вставая напротив. хотелось спать, хотелось лечь, хотелось остаться подольше. хотелось всегда вот так стоять. — постою. серёжа засветился, доставая сигарету из пачки и поджигая её слабым огоньком розовой зажигалки. ваня смотрел на втянутые щетинистые щеки, проглянувшие острые скулы и мягкий подбородок. кудрявый затянулся и выпустил изо рта густой дым. бессмертных стоял в метре от серёжи, его обволокло сизое облако, но он не отдалился. стоял и дышал никотином из серёжиных легких. — они че, шоколадные? — ваня уловил сладкий аромат. — кофейные типа, — кивнул сережа, снова делая тягу. — как по-гейски, — вернул ему ваня, и они с серёжей обменялись многозначительными широкими улыбками. бессмертных был очень доволен собой. судя по виду, серёжа тоже наслаждался ваней. кудрявый добил сигарету, выбросил бычок в урну и, нахмурившись, внимательно огляделся. — постой минутку, — и исчез в темноте двора. ваня потерянно глядел вдаль, пытаясь понять, куда тот пошел. через пару минут парень вернулся. с букетом сирени в руках. протянул его ване. лицо его было блаженное, как у сытого кота, и он явно не планировал принимать возражения. — ваня, на. — серёг, еблан? — ваня моргнул в замешательстве. ему впервые в жизни принесли цветы. как нужно было реагировать? — ты за все время не понял? — хмыкнул серёжа, подходя ближе и настойчиво протягивая сирень. ваня неуверенно взял букет, искусывая щеки в мясо. сколько еще этот парень будет вводить его в замешательство? — тебе идут цветы. красивый, — тихо прошептал кудрявый ване рядом с ухом, проходя мимо него. пошагал к подъезду. — пойдем? ваня стоял, чувствуя себя оголенным нервом. сердце громко стучало, отдаваясь гулом в голове. ухо, которое секунду назад опалили горячим дыханием, пылало, как и ванино лицо. он вывел себя из ступора, по-прежнему неуверенно держа пушистый сиреневый букет в руке, и двинулся вслед за серёжей. дверь радушно пиликнула, когда кудрявый приложил к ней ключ. он отошел, пропуская ваню вперёд. джентельмен, блять. бессмертных, с улыбкой на лице, но скептически качая головой, зашел в подъезд и быстро начал подниматься по лестнице, чувствуя липкий серёжин взгляд на своей спине. поднявшись на свой этаж, они встали друг напротив друга. ваня, все еще не отошедший от всего произошедшего, холодной рукой теребил в кармане ключи. — спать? — спросил кудрявый, и ваня молча кивнул, доставая ключи и отворяя дверь. — пока? — бессмертных стоял, держа одной рукой дверную ручку, второй — букет сирени. тянуло в противоположную сторону от двери конкретно, мучительно. — пока, ванюш, — сосед растянул губы в улыбке, задерживая взгляд на ванином лице, будто запоминая, и отвернулся к своей двери. русый зашел в квартиру, закрылся на щеколду. разулся, прошел на кухню и без сил рухнул на стул с букетом сирени в руках, пустым взглядом уставившись в окно. завис минут на пять, прокручивая весь вечер в памяти. слова, взгляды, прикосновения. и таял. перевел взгляд на цветы в руке. пиздец. ему подарили букет. серёжа ему подарил букет. пальцами провел по нежным кудрявым цветкам, а после поднес их к лицу. глубоко вдохнул аромат и откинул голову на стену, стараясь удержать приторный сладкий запах поглубже в легких. душистые. красивые. ване нравились. он снова взглянул на цветы и закрыл глаза, чувствуя, как у него в груди распускаются такие же — нежные и беззащитные, отчаянно требующие заботы и бережного ухода. *11 прошло три дня с их последней встречи. они не виделись, но телеграм жужжал бесконечно, как и светилась ванина улыбка. русый медленно, но верно проваливался в опасную привязанность. тревожно уже не было, он начинал принимать — его тянуло, очень сильно. и он хотел поддаться этому притяжению. будь что будет. такая неосторожность у вани прослеживалась впервые. вечером ваня вернулся после работы, выжатый, как лимон. сходил в душ, но волосы сушить было невыносимо лень. он натянул объемную сиреневую толстовку с капюшоном, домашние спортивки и пошагал на кухню выпить чаю, по пути проверяя телефон.

jojohfsex ты дома? предупреждаю, ща буду вонять

ваня хмыкнул, ставя чайник кипятиться. последние дни не получалось пересечься — то русый заебывался с домашкой, то серёжа был по уши в работе. поэтому в тот момент бессмертных поймал себя на мысли, что заскучал. хотелось увидеться. так что он двинулся к выходу из квартиры в домашних шмотках и с мокрыми волосами, ему было всё равно. хотелось просто постоять с серёжей. он стукнул задвижкой и толкнул дверь. вышел в подъезд, нахмурившись — лампочка на лестничной клетке медленно, но стремительно умирала: светила тускло, слегка помаргивала. кудрявый стоял в полутьме, лицо слегка освещалось горящим кончиком сигареты при затяжке. — у нас тут вечеринка для эпилептиков, вы приглашены, — кудрявый начал пританцовывать руками под моргание лампочки, держа сигарету между длинных пальцев. ваня тихо посмеялся, прикрывая за собой дверь в квартиру. он встал напротив серёжи — тот спиной опирался на перила, окутанный горьким табачным ароматом. ваня вдохнул полной грудью и засунул руки в карманы, разглядывая серёжино умиротворенное лицо. тот смотрел на него в ответ. — выглядишь очень усталым, — серёжа протянул свободную руку к шнурку ваниной толстовки и начал накручивать его на палец, подтягивая русого поближе к себе. бессмертных сделал короткий шаг вперед. ему было спокойно и комфортно, даже в такой близости от серёжи. он уже не нервничал. доверял. приручился. кудрявый курил, погружая их в мутное облако, и медленно крутил шнурок на пальце. ваня стоял, блаженно прикрыв глаза — засыпал в уютной тишине. — ща постоим и потом лягу, — прохрипел ваня, разминая затекшую шею влево-вправо. внезапно почувствовал, как серёжа, отпустив шнурок, положил теплую ладонь ему на грудь. русый не хотел открывать глаза, просто стоял и наслаждался нежным прикосновением, только, кажется, перестал дышать. серёжа немного сжал пальцы, комкая тонкую ткань, а затем повел ладонью ниже по груди, аккуратно, без настойчивости, переходя на живот. ваня напрягся и приоткрыл глаза, сверху вниз глядя на кудрявого. тот стоял, завороженно разглядывая его лицо с приоткрытым ртом и громко дышал. у вани перехватило дыхание. хотелось притянуть его поближе, но он стоял неподвижно, позволяя серёже трогать его, как ему хотелось. — проснулся? — мягко улыбнулся серёжа, гладя ваню по животу и снова проводя рукой вверх, к груди. толстовка немного приподнялась, ночная подъездная прохлада опалила кожу. ваня шумно выдохнул и снова прикрыл глаза, сбросив всю защиту, передавая себя в теплые руки. кудрявый добил сигарету и кинул уже потухший бычок себе под ноги, наступая на него. словив ванин осуждающий взгляд, посмеялся. — потом подниму, не бубни, блюститель порядка. ваня согласно кивнул — спорить с парнем не было сил. они стояли молча в полутьме, пока серёжа горячей ладонью невесомо оглаживал ванину грудь. русый тлел, как сигареты в серёжиных аккуратных руках, и не хотел, чтобы этот момент заканчивался. — можно потрогать волосы? — вкрадчиво спросил серёжа, на что ваня приоткрыл глаза, оценивая ситуацию. кудрявый смотрел на него, как смотрят на произведение искусства. с трепетом. трогал, кстати, также, будто боялся сломать. — можно, — отозвался ваня, подходя чуть ближе, чтобы парню было легче дотянуться. тот нежно запустил руку в мокрые локоны, аккуратно убирая челку с ваниного лба. бессмертных самозабвенно разглядывал лицо напротив, тускло освещенное подъездным светом. близость волновала, заставляя чувствовать приятный жар предвкушения в животе. серёжа ласково расчесывал русые волосы своими пальцами, сердце у вани билось часто, кровь закипала, как вода в оставленном на кухне чайнике. кудрявый смотрел испытывающе, вынуждая ванино сердце ускорить ритм. взглядом серёжа скользил по расслабленному лицу напротив, будто выискивая ответ на самый важный вопрос. ваня понимал вопрос без слов, и без слов, учащенным пульсом, отстукивал “да”. сосед сжал пальцы в кулак, подтягивая русые волосы больновато-приятно. ваня рвано выдохнул, прикрывая глаза. внутренности в животе смешались в беспорядочный запутанный клубок. серёжа повторил, сжал пальцы немного сильнее. бессмертных бесстыдно проскулил, когда парень потянул его за волосы немного назад, заставляя запрокинуть голову и открыть вид на длинную шею. ваня повиновался сильной руке, не возражал, только биение сердца отдавалось громким барабанным ритмом в ушах, когда он ощутил, как серёжа плавно притянул его вплотную к себе и приложился горячими губами к чувствительной шее. в груди что-то заискрило, обжигая ребра изнутри. он рвано выдохнул, панически хватаясь за крепкие плечи, опираясь на серёжу, как на спасательный круг, потому что не чувствовал опоры в ватных ногах. кудрявый влажно и чувственно мазал ртом по его скуле, захватывая нежную кожу между губами. одной рукой властно сжимал мокрые прохладные волосы, фиксируя ваню в беззащитном положении, вторую ладонь запустил ване под толстовку, пальцами крепко сжимая худую талию. прижимал парня к себе, ближе, впечатываясь бедрами в бедра. ваня чувствовал, как в глазах мутнеет, старался дышать, но получалось через раз, тяжесть внизу живота разливалась свинцом, жидким металлом спускалась вниз. он так давно этого хотел. он хотел, чтобы серёжа трогал, хотел почувствовать серёжины губы, серёжин язык, серёжин горький запах, серёжины горячие руки. похоже, весь фейерверк чувств и удовольствия был взаимным — русый со смущением чувствовал чужой стояк внутренней поверхностью бедра. а серёжу ничего не смущало, он мокрым языком вел по бешено пульсирующей яремной вене вверх, по-хозяйски притягивая ваню за волосы поближе, поворачивая его голову поудобнее. ваня был пластилином в его руках. он плавился и тёк, повиновался и ни на секунду не хотел возражать. серёжа сжал сильные пальцы у бессмертных на боку, вжимая его бедра в свои, потом отчаянно подался тазом вперед. в таком положении он, очевидно, ощутил ответную твердость у вани в штанах. от этого открытия он протяжно простонал ване в скулу. услышав звук и почувствовав горячее дыхание на коже, русый залился краской и громко выдохнул. возбуждение накрыло лавиной, выбило землю нахуй из-под ног, он готов был кончить от одного серёжиного стона и крепкой руки, тянущей его за волосы. кудрявый резко подтянул голову парня вбок, освобождая себе доступ к уху. бессмертных, в наслаждении закатив глаза, позволил. серёжа слабо прикусил мочку и сразу же зализал боль. ваня, осмелев, провел ладонями от плеч ниже и сжал пальцы у серёжи на груди, комкая ткань свитера, выпуская когти, подтягивая ближе, хотя, куда уж было ближе. но хотелось впечатать серёжу в себя. хотелось отчаянно. темноволосый жарко и сбивчиво дышал ване в ухо, голодно поглаживал и мял его бок, зацеловывал тонкую шею. в трусах болезненно тянуло, член требовал внимания, желательно серёжиного. кудрявый на секунду отстранился, вглядываясь в ванины глаза — тот, немного заземлившись от паузы, смотрел в ответ немного испуганно. он сам не ожидал от себя такой реакции — он пылал. он сгорал. там, где касался серёжа, наверняка завтра обнаружились бы ожоги. думать было тяжело, но оба понимали, что находятся на острой грани, где либо идти до конца, либо сдавать назад. ваня взволнованно дрожал, хватаясь за серёжу. серёжа пьяно от возбуждения просканировал ванино лицо и, тяжело дыша, уткнулся лбом русому в плечо и ослабил хватку в волосах. нужно было выдохнуть. — пиздец, — восторженно прошептал кудрявый, оставляя невесомые поцелуи на выпирающей ключице. ваня еле дышал, кровь бешено неслась по венам, он чувствовал, что его ведёт. он молча согласился с серёжей, рвано выдыхая. да. пиздец. сосед опустил руку, освобождая волосы, и челка заняла свое привычное место, пряча ванины мутные от возбуждения глаза. через секунду мягкая ладонь уже проскользнула под сиреневую толстовку, серёжа крепко прижал его к себе обеими руками за поясницу. они стояли, обнявшись, пытались перевести дух. серёжа невесомо зацеловывал ванину шею, стараясь не накалять обстановку. ваня с титаническими усилиями взял себя в руки, немного отодвинулся от кудрявого и снова заглянул ему в черные блестящие глаза. все еще крепко сжимал в ладонях его свитер - не отпускал, но и не подпускал. трезвое осознание произошедшего обрушилось неожиданно, ваня проморгался, смятенно закусывая щеку изнутри. в глазах напротив видел пылающий огонь, никакой неуверенности. серёжа не хотел отступать, но он хорошо чувствовал ваню. возможно, слишком хорошо. — мне в универ к восьми, — еле слышно сказал русый, возбужденно дыша. — у меня в девять созвон, — тихо ответил серёжа, тон совершенно не сопоставлялся с раздраконенным взглядом. — тогда спокойной ночи? — черный свитер все еще крепко сжимался пальцами. — спокойной ночи, ванюш, — кудрявый медленно, будто нехотя, расцепил объятия. ваня очень неуверенно сделал крошечный шаг назад, держался изо всех сил, чтобы не прижать серёжу обратно к перилам и не запустить руку ему в трусы. надо было все делать постепенно, держать себя в руках, есть же нормы приличия, правда ведь? он уговорил себя расцепить хватку и отпустил серёжин свитер. кудрявый отступил от вани, поднял окурок, выбросил его в кофейную банку на полу и спешно двинулся в сторону своей квартиры. ваня со смущением на лице наблюдал за ним, не двигаясь с места. открыв дверь, серёжа обернулся, жгучим взглядом охватив ваню сверху вниз и обратно. глядя в глаза, он раздосадованно застонал и, закусив губу, исчез за дверью. ваня, чувствуя, как член отзычиво дернулся в трусах, тоже издал тихий стон и поспешил домой. набегу закрыв дверь, он направился в спальню, по пути трясущимися руками стягивая с себя давно раздражающие спортивки. упал на кровать, запустил ладонь в трусы, обхватил пальцами изнывающий член и блаженно откинул голову назад, кайфуя от долгожданного прикосновения. конечно, лучше бы это была серёжина рука. ваня остервенело дрочил, в голове воспроизводя все страстные прикосновения, вспоминая скользкий серёжин язык, представляя, как хорошо бы он провел им по его члену. ваня тёк, как сука, пачкая живот, сдавленно постанывая. представлял все предстоящие поцелуи, касания, долгий жаркий секс. от одной мысли про секс с серёжей ваня изогнулся в спине, чувствуя, как его тяжелым искрящимся полотном накрывает оргазм. он кончил себе на живот, загнанно дыша, откинулся на подушку и пытался прийти в себя несколько минут. пиздец. он перевел плывущий посторгазменный взгляд на пушистую сирень, стоящую в трехлитровой банке на прикроватной тумбочке. пиздец, просто пиздец. он по уши в серёже. он бесповоротно и наглухо попал. ваня закрыл глаза и спрятался в изгиб локтя, стыдливо покачав головой. нащупав в ящике пачку влажных салфеток, он вытер руки и сперму с живота. лицо бесконечно горело красным. он двинулся на кухню, чтобы выбросить использованные салфетки в мусорку. из спальни донеслось тихое жужжание телефона. ваня пошел на звук, достал из кармана спортивок, валяющихся на полу, айфон и мутным взглядом прочитал новое сообщение в телеграме.

jojohfsex мне кажется, ты должен знать, что я сейчас кончил, думая о тебе

ваня протяжно простонал, откидывая голову назад. низ живота снова затянуло, а сердце, только успокоившееся как пару минут, снова принялось работать в экстренном режиме. deepins02 блять, серёж…

jojohfsex не хорошо как-то такое от тебя скрывать

ваня тихо рассмеялся, пряча лицо в ладони. какой пиздец. они, похоже, оба попали, как школьники. им что, по тринадцать? возбудили друг друга и разбежались дрочить. как-то несерьезно. deepins02 поверь, я все хорошо почувствовал своим бедром)

jojohfsex поверь, я тоже много, что почувствовал))

ваня смущенно улыбнулся. один:один. но о том, что он кончил, думая о серёжином члене, ваня умолчал. просто спешно пошел в душ смывать остатки позора. *12 субботу хотелось бы ленивую, но что-то не сложилось. ваня проснулся от маминого звонка в девять, блять, утра. — вань, спишь, что ли? — отличный вопрос. — ммм? — сонно протянул ваня, протирая заспанные глаза. — спал. — я испекла блины, везу тебе. хоть гляну, как ты живешь там, ты же дома? — ваня тяжело вздохнул. он хотел выспаться, на работу нужно было к двенадцати, а теперь нужно было вставать и принимать гостей. — где ж ещё, — прохрипел в трубку ваня, соскребая себя с теплой мятой простыни. вставать было тяжело, голова гудела от усталости и недосыпа. как будто и не спал. было непреодолимое желание завернуться обратно в пуховое одеяло, но мама сказала, что скоро будет, и положила трубку. поднявшись, ваня первым делом проверил телеграм - с ночи от серёжи висело сообщение.

jojohfsex я к вечеру народ собираю, хочу потусить. и еще очень хочу тебя увидеть. придешь?

ваня нахмурился и задумчиво погладил себя по руке. у него был завал с учебой, ему, правда, было не до тусовок. в тот момент, когда он думал, что ответить кудрявому, с громким жужжанием вылезло новое уведомление вк из университетской беседы. ваня его сразу открыл, бегло читая новое сообщение от старосты — курсовые должны быть сданы до вторника. а у вани, блять, только титульный лист был готов. он измученно простонал, поднимая взгляд к потолку, будто молил господа о пощаде. почему всё и сразу, нахуй? телефон снова завибрировал.

jojohfsex ты ж хотел выспаться, че так рано вскочил? доброе утро, ванюшка

deepins02 чот недоброе ебут со всех сторон ваня мгновенно пожалел о выбранной формулировке. серёжа очень быстро ответил, видимо, сидел и ждал его сообщения.

jojohfsex я могу пристроиться с какой-нибудь стороны?

deepins02 все занято уже

jojohfsex :( что насчет вечера?

ваня двинулся в ванну, пусто глядя на экран. серёже отказывать, конечно же, не хотелось. после вчерашнего было навязчивое желание встретиться и разговаривать-разговаривать-разговаривать. была зудящая потребность во внимании, касаниях, взглядах. всего этого хотелось до ноющих костей. да, бля, он уже скучал. глядя в оливковые потерянные глаза в отражении зеркала в ванной, он признал это с тянущим ощущением в груди. он уже заскучал. но большая компания, шум и алкоголь не привлекали. русому хотелось побыть с серёжей наедине, чтобы все эти касания, внимание и взгляды были только ему, а не раздавались направо и налево десяткам людей. поэтому он, задумчиво зажевав губу, набрал новое сообщение для соседа. deepins02 пока не знаю, курсач надо писать. подумаю, ок? и отложил телефон, включаясь в бешеную субботу. бессмертных успел умыться, одеться и поставить чайник к тому времени, как мама позвонила в домофон. с её приходом день перенастроился на негативный лад. изначально ваня был рад — он правда скучал по маме. они регулярно созванивались, но в гостях у неё ваня был пару недель назад. график у него был забитый. поэтому, видимо, она решила взять все в свои руки и приехать, проведать, как сын поживал, впервые после его переезда. но приехала с хуевастеньким посылом. женщина ходила по дому, заинтересованно оглядываясь, комментировала гору одежды, пыль в углах на полу, немытую посуду, неприятный запах из холодильника. отдельное внимание обратила на букет сирени, называя сына романтичным. ваня ходил за ней, нахмурившись, нервно хрустел пальцами и мечтал, чтобы это поскорее закончилось. злость закипала стремительно. пока они пили чай с блинами, русый выслушивал, что редко звонит, еще реже приезжает, и вообще забыл мать. такие манипуляции еще сильнее выводили его из себя. на вопросы о его делах отвечать уже не хотелось. в универе — хорошо. на работе — нормально. в таком настроении из него бесполезно было что-то тянуть, не раскололся бы, так как злой был до трясучки и еле держал себя в руках. — мам, мне, вообще, сейчас уже на работу надо собираться, — соврал ваня, глядя на часы (так то оставалось еще два часа, но, видит бог, это было невыносимо). действительно, почему это ваня так редко приезжал? наверно потому что весь разговор был о том, какой он хуевый, нехозяйственный и равнодушный. слушал бы такое каждый день, да. — ты куда дальше? — а, у тебя сегодня работа еще? хорошо я приехала с утра пораньше, хоть повидались, — грустно хмыкнула мама, поднимаясь из-за стола и ставя пустую чашку из-под чая рядом с переполненной грязной посудой раковиной. — тогда поеду, еще куча дел. бессмертных проводил женщину в коридор, та, обуваясь, добила его фразой: — вань, приберись, реально, а то как в свинарнике, — русый изо всех сил сжал губы, чтобы не нагрубить, и кивнул, закрывая за мамой дверь. раздраженно выдохнул, сжимая руки в кулаки. пиздец, утро начиналось не с кофе, а с парада упреков. ваня, бесконечно хмурый, как грозовая туча, пошел к компу открывать документ с курсачом. телефон включил на режим “не беспокоить” и отложил подальше, чтоб не отвлекал. взглянув на криво набросанный титульник, он со сдавленным стоном поставил локти на стол и запустил пальцы в волосы, мягко массируя кожу головы. он думал, что до сдачи оставалась еще неделя, думал, что успеет спокойными вечерами по тихой грусти набросать инфы, налить воды, собрать все в аккуратную кучу, а теперь придется лепить работу из говна и палок на скорую руку. хорошей оценки ему было не видать. спустя час он с горем пополам написал введение и начало первой части. откинулся на стуле и потянулся руками к потолку, разминая затекший позвоночник. голова кипела, нервы были натянуты звенящей струной, было неумолимое желание бить ебальники. он глянул на часы — чтоб не опоздать на работу, надо было выйти через двадцать пять минут. русый взял телефон и потопал на кухню, поставил чайник, сел на стул у окна. когда выключил бесшумный режим, прилетело сразу несколько уведомлений. палец без связи с мозгом своевольно открыл диалог с серёжей.

jojohfsex может сможешь написать его в другой день? очень хочу тебя видеть пжпж?

сообщение подлило масла в только начинающий затихать огонь. ваня поморщился. сейчас настойчивость кудрявого была ему совсем не на руку, не вовремя, не к месту. он же русским языком написал, что у него хуевый день и полный завал, он сказал, что подумает, неужели не понятно с первого раза? deepins02 серёж, я подумаю сдержанно ответил ваня, хотя в груди клокотала колючая злость. не хватало ему сейчас только спама от соседа по поводу вечеринок. какие, нахуй, вечеринки? если не сдаст курсач, его к сессии могут не допустить, он что, не въезжает в серьезность ситуации? ваня слишком сильно нажал на кнопку блокировки на телефоне, как будто хотел загнать ее внутрь алюминиевого корпуса. сегодня все решили вывести его из себя или что? на работе спокойнее не стало — суббота, как обычно, табун народа с литрами пива наперевес. толпились, злились, задевали товар на полках рюкзаками. ваня всё пикал сканером, отрывал чеки, поправлял банки с энергетиками, пусто улыбался. казалось, это будет продолжаться бесконечно. он раз за разом возвращался к беспокойству о курсаче и утренним словам мамы, накручивая себя еще сильнее. ближе к вечеру от серёжи пришло первое за весь день сообщение после того, как ваня сухо ответил ему утром.

jojohfsex вань, сори, конечно, но тебя ждать?

напряжение горело каленым железом, аж руки потрясывались мелкой дрожью. сука, неужели он недостаточно понятно донес? deepins02 блять, мне щас вообще не до этого пожалуйста, не доебывай меня этим вопросом было вообще не до веселья, не до тусовок совсем, как серёжа не понимал? если до этого русый допускал вероятность того, что сможет забежать к кудрявому на вечеринку, то сейчас желание с удивительной резкостью испарилось. на него рухнула стена непонимания с той стороны провода. круто, что у серёжи есть время на тусы, круто, что он хочет его видеть, но, блять, можно немного послушать и услышать, какой у него ебаный день, и что он заебался? похоже, кудрявый замечать его проблемы не желал. перерыва на ужин не выдалось, поэтому, в довесок ко всему, он был еще и голоден. отвратительнее дня он и вспомнить не мог. хуже уже быть не может — подумал ваня, но часом позднее покупатель расплатился за дорогой виски паленой пятитысячной купюрой. ваня забыл проверить банкноту на детекторе и отпустил мошенника. слава пришел проверять кассу под конец рабочего дня и обнаружил неладное. — бля, вань, как так-то? — грустно спросил админ, с жалостью вглядываясь в страдальческое ванино лицо. бессмертных лишь громко вздохнул и развел руками. сказать было нечего. он заебался, и, пока витал в навязчивых мыслях о своих проблемах, прибавилась еще одна. — надо будет порешать с руководством, что с этим делать. но, скорее всего, будет компенсироваться из твоей зарплаты, — с сожалением произнес слава, почесывая затылок. — понятное дело, мой косяк, — русый устало сложил лицо в ладони, опустился на стул за кассой и просидел так пару минут. он загонялся, загонялся, и снова загонялся. сердце колотилось, виски раскалывались, он думал по кругу — бля, пиздец, как так, вот еблан. а потом… резко отпустило. пришло принятие и заботливой рукой отодвинуло волнение. он просто спустился до точки невозврата. задал себе вопрос “а че я уже могу сделать?”. и сам же ответил “ничего. вот и не еби себе мозги”. ваня выдохнул, стало резко ощутимо легче дышать. мысли, до этого пчелиным роем жужжащие, не дававшие думать, вмиг затихли — наступила блаженная тишина. он со всем разберется, разгребет университетские хвосты, мама… ну, с этим ничего не попишешь, просто нужно было принять. и не загоняться. выдохнуть. ваня выдохнул. он хотел увидеть серёжу. он рычал на него весь день из-за своих проблем, которые, по правде то говоря, его никак не касались. он просто хотел видеть ваню. а тот вел себя как нестабильный психический идиот. ваня стыдливо прикрыл глаза рукой и размял переносицу. все настроение, наверно, кудре испортил. русый твердо решил — надо загладить вину. завтра потратит весь день на курсач, благо, выходной, в крайнем случае не поспит, но пойдет увидеть серёжу, пусть там будет еще сто людей, ему было все равно. ваня просто соскучился и чувствовал себя очень виноватым. он решительно встал, сходил в кладовку и принес на кассу коробку тёмного козла. слава непонимающе уставился на парня. — ты че? решил запить грусть? — типа того. сможем завтра пробить? сегодня же уже по кассе не пройдет, время пол-одиннадцатого, — спросил ваня, обходя славу со спины и нагибаясь к шкафу с сигаретами. открыв нужный шкафчик, он зацепил пальцами коричневый чапман и положил сверху на коробку с пивом. — и вот это. — ты ж не куришь, — с каждой секундой лицо админа все сложнело и сложнело. — как тут не закурить, славче, не день, а пиздец, — грустно хмыкнул ваня, хлопнув администратора по плечу. последний хохотнул и записал на зеленом стикере напоминалку, чтобы завтрашняя смена списала выбранные ваней товары. бессмертных оставил наличкой деньги за пиво и сигареты и пошел в подсобку, чтобы переодеться.

cold carti - неправда

он скинул рубашку, натянул на себя черный обтягивающий лонгслив и достал из кармана телефон. серёжа был в телеграме двадцать семь минут назад. глянув на свое сообщение, которое в чате было последним, сердце виновато заскулило. грубо. ебано. deepins02 прости за кибербуллинг у меня сверххуевый день, единственный, кто может его спасти - это ты я ща приду, 10 мин он заблокировал телефон с облегченным вздохом и закинул рюкзак на плечо. вышел из подсобки, подхватил увесистую коробку под руку, упирая ее краем дна в бедро, а сигареты засунул в карман темных скинни. — закроешься без меня? я пошел, — русый махнул славе на прощанье, двигаясь к выходу. — ага, хорошо упиться. в понедельник будь живой, пожалуйста, — кинул вдогонку админ, выключая в зале свет. ваню эта суббота почти добила, он был изможден, он еле волок ноги, но в сторону дома шел с приятным предвкушением на душе. теплилась надежда, что за час до полуночи можно было хоть немного этот проклятый день пофиксить. лекарства он назначил себе сам. на рецепте корявым почерком вывел - серёжины объятия. он надеялся, что кудрявый был не слишком обижен на его агрессивные выпады. ваня готов был заглаживать свою вину, медленно и нежно, влажно и покусывая. очень хотелось серёжу поцеловать в губы первым. проявить инициативу наконец, показать, что нравился очень, еще и извинения таким образом за настроение сегодняшнее попросить. убил бы двух зайцев одним махом. ваня своим мыслям хитро улыбнулся, подходя к подъезду. на пятый этаж поднялся медленно — коробка была тяжелая, даже немного вспотел. из серёжиной квартиры доносились низкие глухие басы, соседи, скорее всего, были недовольны происходящим, может даже уже в тот момент и вызывали ментов по их душу. глянул на свою дверь, решая, зайти домой — немного привести себя в порядок, или сразу к серёже. мысленно махнув на свою квартиру рукой, повернулся к соседской двери. хотелось быстрее увидеться, не до прически было совершенно. он прислонил коробку с пивом дном к перилам, вытягивая руку к кнопке звонка, но дотронуться не успел. дверь распахнулась, на ваню полилась бурная лавина звуков — музыка вперемешку с громким смехом и женскими высокими голосами. вместе с шумом в подъезд вышли два парня, у одного была зажата неподожженная сигарета в губах, второй крутил такую же в руке. замечательно, серёжа накультивировал себе подобных. — ты сюда? — спросил парень, придерживая для вани дверь. русый кивнул, вежливо улыбаясь, подхватил коробку с пивом и двинулся в душную неоновую темноту квартиры. повсюду были люди, их было больше, чем ваня себе представлял, и уж точно больше положенного на квадратный метр для комфортного существования бессмертных. музыка была громкая, но не била по ушам — русый без труда улавливал частями разговоры про плохой приход, про новую татуировку — девушка подняла футболку, почти оголяя грудь, когда показывала цветастую лису на ребрах. ваня смущенно отвел взгляд. слева, у ванной, компания активно обсуждала керуака, на что ваня заинтересованно приподнял бровь, продвигаясь вглубь тесной квартиры. разношерстная вечеринка, однако. русый бегло скользил по лицам, отыскивая нужное, перебирая, как в детстве, неинтересные страницы со скучным текстом в поиске яркой картинки. так хотелось увидеть знакомое лицо, заполучить удивленную светящуюся улыбку и слизать ее языком, затолкнуть поглубже в душу, драгоценным камешком хранить в самом близком к сердцу уголке. хотелось по буквам выцеловать прости; холодными пальцами по горячей широкой спине контрастно и извилисто расписать, как он скучал; тугими объятиями передать, насколько хуевый был день; а потом тереться кожей о кожу, донося — вот до этого момента. а с этого момента — лучшая ночь. ваня, прикрываясь русой челкой, улыбнулся самому себе, представляя, как серёжа в его руках будет мурчать на ухо от его прикосновений. в квартире как будто стало резко еще жарче, может, кто окно закрыл. бессмертных протиснулся к активному скоплению народа в центре комнаты — люди ошивались рядом с диваном, опираясь бедрами на все горизонтальные поверхности — всем места не хватало. ваня вел взглядом, пересчитывая лица, которые его не цепляли, пока не нашел то, которое зацепило за душу еще месяц назад. из груди вылетел глухой выдох. лучше бы не находил. серёжа сидел в кресле, по-кошачьи развалившись. лицо было расслабленное, со слабой вежливой улыбкой, карие глаза с отливом в красный направлены были на парня, сидевшего на корточках рядом с креслом. он что-то восторженно рассказывал кудрявому, а тот, вроде, слушал, но лицо не выражало явного интереса. в одной руке у серёжи был бокал с темной жидкостью, в другой — тонкая женская талия. на коленях у соседа устроилась девушка, бессмертных четко запомнил ее белоснежную винировую улыбку и пухлые губы. почему именно эти детали? потому что улыбка — первое, что бросилось в глаза, русый зацепился за нее, а потом действия девушки сами повели за собой ванин взгляд — девичьи губы сомкнулись вокруг электронки. она сделала затяжку, повернулась к серёже и соблазнительно склонилась к его лицу, с пьяной улыбкой выпуская дым из легких. облако затуманило серёжино умиротворенное лицо, он медленно моргнул, продолжая слушать болтовню парня сбоку, и больше никак не отреагировал. девушка, стараясь привлечь к себе внимание, коснулась розовыми губами щеки, которую ваня только вчера у себя в голове себе присвоил. напрасно присвоил. она невесомо выцеловывала его скулу, пока серёжа слушал рассказ с другой стороны и абсолютно не обращал внимания на липкие от помады касания. ваня отшатнулся, чувствуя, как пол под ногами неестественно поплыл. он стоял, как завороженный, наблюдая картину перед собой, как авиакатастрофу. смотреть страшно, отвернуться невозможно. грудина ныла — то ли от недостатка кислорода, то ли от чего еще, но ощущения были, будто он медленно проваливается в мясорубку. больно. страшно. обидно. равно толчку в грудь стоящему на краю. равно пощечине стоящему на коленях. сколько раз он читал себе лекцию про доверие? сегодня стоило освежить. и зазубрить до мозолей, до кровавых полос на спине, до разбитых в мясо костяшек. чтобы наконец-то запомнилась единственно важная истина — никому не верь, ваня. никому не верь и никого не подпускай. громко выдохнув под эти мысли, русый просверлил серёжу разочарованным взглядом, с громким стуком поставил коробку с пивом на ближайшую горизонтальную поверхность — журнальный столик недалеко от кресла. созданным шумом он привлек внимание кудрявого. тот сначала глянул на ящик, а потом медленным плывущим взглядом поднялся с ноги на живот и, наконец, на ванино лицо. улыбка холодным потом стекла с его лица, глаза, до этого грустные, потухли окончательно. ваня стойко встретил взгляд, стоя прямо перед серёжей. в груди густо и с пульсацией кровоточило, бессмертных дрожащими пальцами залез в карман, изо всех сил стараясь держать беспристрастное лицо. с каким же титаническим трудом это давалось ему. хотелось орать, хотелось подойти и разбить кудрявую голову за полные влюбленности глаза, за нежные треморные руки на его боках, за “как твой день?”, за ебаную вонючую сирень, которую вырастил в его груди, а затем растоптал. лживый кусок говна. бессмертных выцепил из кармана пачку сигарет, задумчиво покрутил ее в руках, справляясь с желанием со всей дури швырнуть её серёже в лицо. глубоко вздохнув, он легким движением подкинул чапман в сторону соседа. сигареты приземлились прямо серёже в ладонь, которую он суетливо освободил от объятий. серёжа глянул на свои руки, рассматривая предмет, а затем поднял испуганный взгляд красных глаз. он панически изучал ванино лицо, а ваня крепкой болезненной хваткой держал маску и пятился назад, разочарованно качая головой. отворачиваясь, он краем глаза увидел, как серёжа торопливо столкнул девушку со своих коленей, поднимаясь с места. русый сжал руки в кулаки, стараясь побыстрее протиснуться сквозь потную толпу. идет за ним, серьезно? и что он, блять, собирается сказать? ваня ничего слушать не хотел, он хотел порвать его в клочья, выбить из него все притворство, всю тупую дурь. нахуя было это делать? нахуя прикидываться влюбленным, смотреть на него так, ходить за ним по пятам? он же, блять, поверил зачем-то, что был серьезный интерес. безрассудный глупый идиот. вываливаясь из проклятой квартиры на пустую лестничную клетку, он со всей силы захлопнул за собой дверь и трясущимися руками залез в рюкзак, пытаясь как можно скорее нащупать связку ключей и спрятаться в своей квартире. но не успел. серёжа вылетел следом. бессмертных стоял к нему спиной, копошась с рюкзаком и проклиная весь белый свет. — вань… — вкрадчиво позвал кудрявый, медленно подходя к нему сбоку. русый даже не повернулся, ему смотреть было тошно на это лицо. он вытянул руку в сторону соседа, предупреждая, чтобы тот держал безопасную для всех дистанцию. потом запустил ее обратно в рюкзак и наконец выловил ключи. перехватил их правой рукой и сделал шаг к своей квартире. серёжа схватил его за кофту, пытаясь остановить, пока русый проворачивал ключи в замке. — вань. — руку убрал, — выплюнул ваня, не оборачиваясь на соседа, просто замер в ахуе, смотря себе под ноги. хватило же наглости еще и трогать его своими грязными лапами. серёжа не сдвинулся, продолжая крепко держать скомканную ткань между пальцев. — ты плохо слышишь? я сказал руку убери свою, — искрящиеся глаза жгли пол, в голосе звенели осколки, резали воздух, впиваясь в кожу. терпение висело на волоске, еще секунда этого наглого касания, он развернется и разобьет ему лицо. — не уберу. пожалуйста, давай поговорим, — тихо просил кудрявый, подтягивая его за кофту к себе мертвой хваткой. будто если отпустит сейчас — то все, отпустит — и потеряет. у вани было другое виденье ситуации. отпустит — останется дальше существовать свою лживую блядскую жизнь, не отпустит — принесет в жертву наглое смазливое ебало. оттого, что серёжа его подтянул, ваня пошатнулся в его сторону, и планка, держащаяся на хлипком ванином самообладании, упала. бессмертных развернулся к нему, поднимая бешеный взгляд на соседа. тот стоял, паникующими карими глазами впиваясь в его, яростью горящие зеленые. сожаление с лица текло шелестящим ручьем, затапливая русого с ног до головы. мерзко. хотелось отряхнуться и отпрянуть. — ты можешь разбить мне ебальник, я только за, если ты потом выслушаешь меня, — шептал кудрявый, печально глядя на трясущегося от злости ваню. бессмертных перевел дыхание, хрустя костяшками, и неверяще уставился на серёжу, пытаясь понять — он реально слабоумный, или прикидывается? не понимает, что реально ходит по блестящему острию? у вани на языке был только горький яд. он хотел сказать так много и одновременно — ничего. бессмысленное времяпрепровождение. еще больше открываться, рассказывать о бурлящих чувствах, зачем? тут все было предельно ясно, с ним игрались, как с милым пугливым котенком, приласкали, прокачали доверие к большим нежным рукам, но дома у серёжи была строгая мама, и бессмертных заведомо был обречен быть поглаженным и оставленным на морозе. глупый ваня. сухой едкий ком стоял поперек гортани, сдавливая дыхательные пути. ни вымолвить слова, ни вздохнуть, только панически хлопать глазами. он стоял и думал, что хорошо было бы сейчас прикинуться холодным, натянуть дерзкую равнодушную улыбку на лицо, надменно дернуть бровью, искренне и душевно сказать «пошел нахуй», но он был раздавлен. он был кровавым открытым оскольчатым переломом. он был раздроблен в щепки. снова доверился, снова им хрустнули об безразличное колено. ваня грубо схватил серёжу за запястье, резко отдернул его в сторону, заставляя того отпустить кофту. выпутавшись из крепкой хватки, он рванул к двери, чересчур сильно дергая за ручку, отчего та долбанула по боковой стене. бессмертных развернулся, уже стоя в коридоре, чтобы закрыться, но серёжа схватил дверь сильными пальцами и просунул в открытую щель колено, препятствуя. — блять, я тебя прошу, ты можешь послушать? — взмолился серёжа, испуганными глазами бегая по ледяному ваниному лицу. — вань, пожалуйста. — отойди нахуй, — со льдом в голосе приказал ваня, возможно, слишком громко, но сил вывозить все это уже не было — они опасно плескались на донышке. серёжа спустя долгое мгновение резко выдохнул, неуверенно отставляя колено, но все ещё держал дверь рукой, моляще сведя брови к переносице. на ваню уже не действовало. пусть оставит эти влажные тоскливые глаза кому-нибудь другому. ване теперь было не интересно. — я клянусь, не уберешь пальцы, я ебну их дверью, последний раз предупреждаю. серёжа, на секунду замешкавшись от яда в тоне, с недоверием вглядывался в лицо бессмертных, будто искал там хотя бы тонкую ниточку, за которую можно было зацепиться. хотя бы что-то. что-то же должно быть? не было. длинные пальцы соскользнули с двери, рука безвольно шлепнулась об бок, опустившись. ваня, поймав последний скорбный взгляд, без лишних раздумий захлопнул дверь перед опустевшим лицом. он прошел в спальню, сердитый взгляд наткнулся на подвявший букет сирени. ваня решительной рукой вытащил его из трехлитровой банки с водой и отправил в мусорное ведро под рабочим столом. этот день окончательно и бесповоротно был перечеркнут черным в календаре.