Проснись

Солнце, пробудившееся ото сна, уже успело подняться над крышами гордых многоэтажных новостроек, поблескивающих своими гладкими стеклянными боками. Своим лукавым взглядом оно заглядывало в окна, нагревало комнатный воздух и щекотало носы тем счастливцам, кто не спешит в этот день рано утром на работу или учёбу, а нежатся в кровати до обеда. Город гудел и шумел, отдалённо напоминая огромных размеров осиный рой. Словно рабочие пчёлы в улье, бегали, суетились беспокойные толпы занятых граждан. Они жмурились от яркого света, стоя на светофоре, и нервно переминались с ноги на ногу; поглядывали на свои новенькие швейцарские часики, следя за неумолимым, спешащим вперёд и вперёд временем. Кто-то торопился в салон красоты, громко обсуждая с подружкой последние взрывы моды; кто-то, возбуждённо постукивая пальцами по кожаному рулю автомобиля, уже опаздывал на работу; и, конечно же, спешащие на учёбу школьники. Они с досадой вспоминали свои закончившиеся каникулы и делали мысленный прогноз на новый учебный год. Да. Совершенно верно. Этот день, открывающий осенние будни — первое сентября. Какой-то загадочный и совершенно непонятный день. Всё в этот день куда-то летит, торопится, шумит, и все эти звуки — звуки людской суеты, смешивались и образовывали единый громогласный столичный гомон. И один наш герой не был исключением из правил. Как супергерой из комиксов, он бежал с бешеной скоростью, обгоняя прохожих и едва поспевая на зелёный свет светофора. С фантастической ловкостью, подобно ветру, он пробирался сквозь большие толпы народа, перепрыгивал лающих собак, лавировал между любителями пешеходного транспорта, и все, проходящие мимо, кто не поленился обернуться и глянуть ему вслед, видели лишь его белые, сверкающие на свету, новенькие кроссовки. Модница, увидев этого таинственного бегуна, сразу сказала бы, что у него нет никакого чувства вкуса. Да, обувь была новой и стильной, но она совершенно не подходила к строгому, пусть и, уже успевшему местами помяться, пиджаку, чёрным деловым брюкам и, криво завязанному, дорогому галстуку. Только вот, нашему герою на свой внешний вид и на то, что о нём подумает какая-то левая женщина, было глубоко плевать. «Черт. Говорил же мне братец, что сможет подвезти меня. Вот, что называется, из вредности отказал. А он, мерзавец, знал, что так всё и выйдет», — думал в это время, уже опоздавший на линейку открытия, студент известнейшего университета России — МГУ. «Ладно. Пока мне везёт. Примерное расположение пешеходных переходов и светофоров я запомнил. Может успею. Лишь бы только под машину не попасть, а то брат из меня фарш сделает». Если кто-нибудь услышал этот внутренний монолог первокурсника, то тут же решил бы, что старший брат волнуется за жизнь младшего; поэтому, узнав о его небезопасных маневрах, несомненно, прочитал бы ему нотацию о правилах дорожного движения; сказал бы, что так поступать не следует, и какое-то место в университете не так важно, как его жизнь и здоровье. Если бы всё так и было… Эти двое вечно враждовали. Один раз, когда они летом отправились всей семьёй на шашлыки, то у них завязался поединок на «шпагах». В тот день старший чуть не отправил своего брата в больницу, почти насадив его на шампур. Жители деревеньки, в которой проходило пиршество, до сих пор помнят и слышат в ночных кошмарах крики: «Свинина не должна разговаривать» и «Тогда почему я тебя слышу, ублюдок?». Да, чудесные были времена. Но сейчас не время отдаваться ностальгии. И, перепрыгнув через очередной канализационный люк, студент повернул и ускорился в направлении учебного заведения. Но вот, удача отвернулась. Красный. Юноша с трудом успел остановиться и не снести, тормозя, дорожный знак. Он встал, тяжело дыша, и опираясь на железный столб указателя. На его красном, блестящем от пота, лице выразилось искреннее разочарование. Что ж, попасть под машину, действительно, не лучшая идея. «Зря я пошёл этой дорогой. Знал же, что в это время здесь включается красный. Просчитался. Черт. Шансы на успех резко стремятся к нулю. Надо проложить обходной маршрут», — всё это пронеслось в голове молодого человека за секунду, и новый план был тут же построен. Он отошёл от знака и приблизился к какому-то, стоящему рядом, богато одетому мужчине. — Извините, можете сказать с точностью до секунд настоящее время? — обратился первокурсник к нему. Человек в ответ лишь посмотрел на собеседника, вопросительно выгнув бровь, и, решив, что имеет дело с бездомным, ограбившим элитный магазин одежды, отвернулся. А парень все не унимался: — Ну? Не дурите. Вы ведь вчера купили себе золотые часы за 4000 долларов, наверняка они точные. Покажите мне время, — а потом подумал немного и, вежливости ради, добавил: — Пожалуйста. Мужчина, казалось, сейчас рухнет. — С чего вы взя…? — Да какая к чертям разница? Мне нужно узнать время, а не слушать ваши вопросы. — Позвольте, что вы себе позволя… — Через 38 секунд, загорится зелёный свет. Если через это короткое время я не узнаю точное время, то, боюсь, домой вы вернетесь не совсем целым. Как я узнал, что вы купили часы? Всё просто, — первокурсник приблизился к чужому лицу и тихо, сбивчиво, но уверенно проговорил: — Я чёрный колдун. Я могу всё. В том числе и отправить вас под колёса автомобиля. Ну или сразу в пятое измерение. Недопонимание было мигом решено и белый, как полотно, мужчина протянул свою дрожащую и похолодевшую, несмотря на жаркую погоду, руку. На запястье блеснули дорогие золотые часики и время: «11:08». — Отлично. Успею, — сказал юноша пыльному городскому воздуху и, как только загорелся зелёный свет, сразу рванул вперёд, пугая людей. А дальше: повороты, пешеходные переходы и всё те же, лающие и гоняющие невидимых кошек, собаки. Ученик забежал за угол какой-то эксклюзивной кондитерской, со стоящим на входе деревянным полным и с добродушной улыбкой на пол лица, манекеном, которого первокурсник чуть не сбил и… Вот оно — спасение. Новенькая автобусная остановка, игриво сверкающая своей гладкой крышей на солнце, и нужный студенту автобус, подъезжающий точнехонько в одно время с прибытием первокурсника. Осталось только залететь в салон транспорта, предъявить студенческий билет проводнице, выслушать ворчание какой-то представительницы женского населения по поводу его взъерошенного вида и можно будет, наконец, спокойно отдышаться. Юноша, оказавшись внутри, прислонился лбом к прохладному металлическому поручню и попытался встать так, чтобы его, вспотевшего от быстрого бега и летнего тепла, тела касался ветер, залетающий в салон транспорта через открытое окно. Постепенно дыхание и силы восстановились, и теперь первокурсник стоял во весь рост, удачно подставив под ветряные потоки свои взмокшие черные кудри, и зоркими глазами осматривал других пассажиров. Ехать ему предстояло минут сорок. Времени с запасом. Можно спокойно пригладить чуть-чуть рукой гнездо, образовавшееся у него на голове, и в целом поправить свой помятый внешний вид, чтобы на линейке открытия «не позорить свою семью». А также показать хороший пример «моей дочке», как изволила выразиться одна преклонных лет пассажирка, увидев мужчину похожего, по её словам, на «пугало огородное». Время пролетело довольно быстро, что неудивительно, ведь простая поездка по городу в транспорте может превратиться в настоящей киносеанс, если знать на что смотреть. И вот автобус остановился на нужной остановке. Как только двери открылись, через секунду, из транспорта, пугая пешеходов, вылетел, опаздывающий на линейку открытия, студент. По правде говоря эту линейку он уже давно пропустил. Все первокурсники отмечали начало учебного года в совершенно другом месте: на какой-то ярмарке. Только к полудню они подходили к вузу, вставали стройными рядами по своим факультетам и слушали короткую торжественную речь. Только после этого их запускали внутрь и знакомили с устройством университета и преподавателями. Наш безответственный ученик, бегущий сломя голову, надеялся успеть хотя бы до запуска студентов в здание. Стоит заметить, что никаких учебных принадлежностей у него не было, а костюм был довольно свободным, пусть и выглядел дорого и культурно. В общем, движения ему ни что не затрудняло. А ручки и тетрадки… Да кому они нужны? Себя любимого и несравненного взял, на занятия принёс — уже счастье. А на случай необходимости делать записи в первый день, у юноши был с собой очень удобный и единственный друг, от постоянных звонков которого телефон, лежащий в правом кармане пиджака, буквально разрывался. И вот оно. Из-за деревьев появился стройный фасад здания. Ещё чуть-чуть. Несколько метров и цель будет достигнута. Ученик глазами в огромной толпе нашёл серую макушку своего друга. Какое счастье. Он здесь. Впрочем, где же ему ещё быть? И тут в голову опоздавшему пришла одна очень нехорошая идея. Он, отдавливая некоторым своим будущим сокурсникам ноги, начал, подобно тигру, охотящемуся на кролика, подкрадываться сзади к, ничего не подозревающему другу. Оказавшись совсем рядом с ним, он наклонился и, в припадке детской дурости, тихо шепнул ему на ухо: — Бу… Что-то вдруг дернулось, мелькнуло у него перед глазами, так же, как мелькает вся жизнь перед смертью, и всё кругом резко потемнело. Мир зашатался и куда-то очень быстро поплыл. Шутник почувствовал резкую боль в районе солнечного сплетения и внезапную, образовавшуюся в лёгких, пустоту. Черт. Больно. Физические качества у него были на высоте, так что, несмотря на силу, прилетевшего ему удара под ребра, он смог продолжить стоять, пусть уже и не понимая где именно. Но это было слишком неожиданно. М-да, чистый просчет. Второй за день, между прочим. Прежде чем пугать человека, стоило сначала учесть, что его друг занимался профессиональной самообороной и вырос в семье чистых военных медиков, так что рефлексы у него были отлично развиты. Но вот, шутник почувствовал, что теряет землю под ногами, и в этот самый момент его подхватили сильные руки, и он смог не растечься позорно в первый день на твёрдом, нагретом на солнце, асфальте. Пару минут до него доносились обрывки фраз взволнованных учеников. Всем было интересно, что произошло, и почему кого-то там избивают. Что поделать. Человеческое любопытство не знает границ. Но суматоха очень быстро улеглась. Юный «спецназовец», держащий в своих руках умирающего друга, быстро всем наплел, что это они так просто здороваются. Гениальный ход, ничего не скажешь. — Ох, это ты. Боже мой! Не надо так пугать. Ты как? Жив? — он сначала, как истинный будущий врач, убедился, что его друг шевелится и может слушать, после чего продолжил: — Прости, пожалуйста. Сам же знаешь, что ко мне лучше не подкрадываться. Ты почему на звонки не отвечал? Ладно. Не важно. Линейка через несколько минут уже закончится. Ты молодец, что до входа в здание успел прибежать, а то тебя ещё в первый день бы отчислили. Ты мне лучше скажи, почему ты так опоздал? Но ответа он получить не успел. Музыка сделала свой последний громогласный аккорд, и новичков студентов стали группами запускать в здание. К ученикам подходили кураторы, собирали их в группы и показывали правильную дорогу. Но вот ещё одна неприятность свалилась на голову опоздавшему студенту и заодно всем остальным ученикам медицинского профиля. К их группе никто не подходил. Ребята стояли и растерянно хлопали глазами, не понимая, что им делать. Видимо их провожатый куда-то потерялся. Всех это напрягало, все взволнованно перешептывались. Ребята посмелее предлагали подойти к кому-то и спросить, что происходит, но спрашивать было не у кого. Одно счастье. Какой-то блондинистый паренек с горящими голубыми глазами нашел чудесный способ разрядить эту напряженную обстановку, понимая, что без провожатого их точно не оставят. Ошибки, конечно, случаются, но никто не оставит их тут жариться на солнце. Для «релаксации» он придумал самый великолепный метод из всех существующих. Он шутил. Вскоре небольшая компания или, как выразился голубоглазый студент — «приемыши», единогласно решили, что их куратора украли арабы и увезли, как похищенную невесту, на Кавказ. После кто-то заметил, что их провожатый может быть мужчиной, и все, окончательно успокоившись, стали спорить и делать прогнозы на тему: «Угадай кем окажется куратор». Стояли они так совсем не долго. Блондинистый юморист оказался прав — помирать их тут не оставят. К тому моменту, когда в здание заводили последние две группы, к ним уже подбегала (насколько каблуки позволяли) девушка и на ходу извинялась. — Ох, ребята! О Боги! Простите меня пожалуйста! Совсем забегалась с этими документами… — это была светловолосая юная леди с приятными чертами лица и тёплым, пропитанным солнцем, голосом. — Уже почти всех увели… Какой ужас! Простите! Вы ведь та группа? Здесь есть студент по имени Джон Ватсон? Серая макушка, поддерживающая под локоть приходящего в себя друга, мгновенно встрепенулась: — Да, да! Это я! Рад вас видеть, — ответил он и, как только разглядел свою прекрасную собеседницу, его щеки сразу приобрели розоватый оттенок. Девушка, заметив вежливость и доброту молодого человека, сразу мягко ему улыбнулась. — Очень хорошо. Рада, что я вас все-таки нашла. А рядом с вами должно быть? Эм? Ваш друг? — глядя его на чуть мутный взгляд и внешний вид, выражения лица куратора резко стало более суровым и холодным. — Да. Это мой друг, — на этих словах он широко улыбнулся и даже как-то выпрямился. Нотки гордости зазвучали в его голосе. — Шерлок Холмс. — Я так и поняла. Ваши родители мне много про вас рассказывали. Они поистине выдающиеся люди! По её взгляду было понятно, что Ватсон, в сравнении с его другом, выглядел как Греческий Бог. Его родители были известными личностями в области медицины, и их сын, яблоко от яблони, тоже блистал в этой специальности. Он был гордостью своей школы и подавал большие надежды стать в будущем успешным, работать на благо человечества. — И про него тоже, — девушка скептически, с ног до головы, осмотрела Шерлока, и по её недовольному лицу было видно, что его выбивающаяся из брюк рубашка; растрёпанные волосы; помятый пиджак; кроссовки; галстук, завязанный как невесть что; и его главная изюминка — темно-синие носки с Фаером из Фиксиков; и в целом побитый и несуразный вид — всё это внушало ей крайнее недоверие. Недовольство Мэри не укрылось от бдительных глаз Ватсона. — Не переживайте. Вы его ещё полюбите. Это я вам точно говорю. А раз вас так беспокоит его некомпетентность, то я обещаю вам, что обязательно с ним поговорю на тему его поведения, — глаза Джона сразу лукаво засияли. Видимо, опыт в проведении воспитательного процесса у него был очень большой. Как ни странно, но в его обещание она сразу поверила. Кивнула и сказала, что их группе уже давно пора пройти в здание. Может, она тоже заметила этот странный огонёк, мелькнувший у него в глазах? Что ж, это не так важно. Тем временем бедные, вспотевшие, стоявшие под палящим солнцем студенты дружной толпой направлялись в прохладные стены университета. Внутри им объяснили местоположение корпусов, кабинетов и аудиторий. Первокурсники с открытыми ртами, прямо как маленькие дети, впервые побывавшие в Диснейленде, широко раскрыв глаза, оглядывали каждый уголок этого великого строения. Его масштаб и возвышенная архитектура глубоко поражали. Величественные мраморные колонны поддерживали живописные потолки с огромными, свисающими сверху, хрустальными люстрами. Украшения — сережки на люстрах мерно сверкали, пропуская сквозь свои прозрачные грани жёлтый свет. Кругом царила спокойная, тихая атмосфера, и, будто находясь на экскурсии в Королевском дворце, никто не проронил ни слова, боясь спугнуть эту хрупкую приятную тишину, расслабляющую после насыщенного жаркого утра. Лишь некоторые, заинтересованные историей, люди задавали короткие вопросы. Шерлок и Ватсон были в числе тех, кто за весь путь не проронили ни слова. Только Джон иногда кивал, слушая рассказ Мэри, и его щеки покрывались лёгким румянцем. Младший Холмс, конечно, это заметил и сделал в своей голове небольшую заметку о том, что надо будет обязательно обсудить этот момент со своим другом. Учеников познакомили с историей университета, сказали где находятся жилые корпуса: для каждого факультета был свой отдельный корпус. Тем кто предпочитал жить на время обучения в своих квартирах это не запрещалось, но всегда можно передумать, ведь, не покидая здание, работать удобнее. Так же, в случае возникновения какой-либо проблемы, студенты всегда могут обратиться за помощью к своим кураторам. Все прекрасно понимали, что в первый же день никто не запомнит планировку здания, если только ты не супер вундеркинд, поэтому помощь кураторов и старшекурсников была для всех неоценимо важна. После этого краткого обзора все отправились в аудиторию, где спокойно распределились по свободным местам и стали терпеливо ждать продолжения. В углах первокурсники шумно перешептывались со своими старыми знакомыми, обмениваясь первыми впечатлениями. Кто-то громко рассмеялся, но на него тут же шикнули, и люди стали вести себя чуть тише. Наша неизменная парочка села на третьем ряду, примерно посередине. Джон первым делом решил сообщить Шерлоку о том, какой же красивый у Мэри Морстен голос и нежные глаза. Тот ничего не ответил своему другу, лишь сложил в своей голове пазл целиком и принялся поправлять выбившуюся рубашку. Через короткое время к ним зашел полный улыбчивый и уже в возрасте мужчина. Сразу, как только он переступил через порог, шепот стих, и все заинтересованно посмотрели на новое, незнакомое им лицо. На нём был надет тёмно-коричневый пиджак и брюки, кофейный галстук отлично подходил под его добрые, с улыбчивыми морщинками в уголках, сероватого цвета глаза. Правый глаз прятался за небольшим пенсне с серебряной цепочкой, а голову на макушке преподавателя украшала блестящая лысина, окаймленная линией чёрных волос с местами пробивающийся сединой. — И так. Это наши будущие медики? — поинтересовался, звонко отскакивая от стен, добродушный голос пожилого мужчины. Почти все утвердительно замотали головой и заулыбались. Где-то с задних мест громко прозвучало: «Конечно». — Чудесно. Раз вы находитесь здесь, то значит вы — люди образованные и целеустремлённые. Думаю, не нужно напоминать вам, раз уж вы выбрали именно профессию врача, о сложности этой специальности, и я надеюсь, что учиться вы все будете добросовестно. Студенты в аудитории тихо слушали его речь. Кто-то воодушевленно ёрзал на месте, кто-то крутил ручку в руках, но в глазах у каждого ученика читалась абсолютная решительность. — Это знакомый моих родителей. Господин Стэмфорд. Они, кажется, учились вместе, — шепнул Ватсон своему другу, не отводя взгляд от улыбчивого профессора. — Ага. Я так и понял. Это, видимо, в твоей семье наследственное. Дружить со странными личностями. — Ха… Это ты тонко подметил. У тебя не галстук а… — Джон неопределенно махнул кистью руки, пытаясь подобрать верное выражение, для описание этого «не пойми чего». — Даже не знаю как и назвать-то, покультурнее. — Это я, пытаясь его завязать, опоздал. — С самого начала так и понял. Я бы мог пошутить, что мне напоминает твой галстук, но мое желание следовать врачебной этике не позволяет. Шерлок усмехнулся. «Если это не шутка про петлю, тогда я не знаю, почему мы дружим», — пронеслось у него в голове. Конечно, такая глупость не смогла бы разрушить их дружбу, прошедшую через огонь, воду и медные трубы. Джон на самом деле был куда забавнее, чем может показаться на первый взгляд. Шерлоку показалось. Он вспомнил, как Ватсон пообещал их новому куратору провести с ним воспитательную беседу. Прямо-таки мамочка. Младший Холмс даже записал своего друга в телефоне как «Курочка Ряба». В шутку. Образно показывая, что будущий доктор печется о нём, как наседка о своих птенцах. Конечно же, Джон знал, как он был записан в контактах этого несносного Шерлока. И ему самому было смешно. Только он не знал точную причину появления такого оригинального названия и связывал его с тем, что он очень любил готовить по утрам яичницу. Забавно.

* * *

День в университете пролетел как-то совсем незаметно. В течение этого дня студенты просто знакомились с преподавателями, слушали их наставнические речи и первый начальный учебный материал. Учителей было много, и у каждого был свой интересный и уникальный предмет. Из всех самое большое впечатление на первокурсников произвели только некоторые из них. Тобиас Грегсон — преподаватель гистологии. Высокий, худощавый, с большими мешками под глазами и светло-русыми волосами. Он говорил быстро и отрывисто и сразу заинтересовал, даже напугал учеников своими тёмными, пронзительными, будто орлиными, глазами, зорко глядящими прямо в душу из-под пышных бровей учителя. Джордж Лестрейд вёл уроки анатомии. Атлетичного телосложения мужчина с аскетичным лицом и густыми бровями, короткой щетиной на подбородке. Своим серьёзным взглядом он сразу дал понять, что на первом курсе его предмет станет самым важным и, склонившись над учебниками по этому предмету, студенты будут не спать по ночам. А дальше были учителя латинского — Джон Мэйсон, химии — Стенли Хопкинс, истории — Патрик Кэрнс. Это были самые основные предметы, которые студентам предстояло изучить. На роль старосты выбрали Зака Паттерсона — единственного кандидата на эту роль. Джон тоже сначала хотел поднять руку, но Шерлок вовремя ткнул его пальцем под рёбра и таким образом спас своего друга от лишней ответственности. На этой ноте первый день подошёл к концу. Первокурсники разъехались по своим домам, готовясь к переселению в общежитие и к учебному процессу. Все, кроме одного… Наш главный герой не хотел возвращаться домой или идти с Джоном по делам. В планах у его друга было еще сходить в магазин, купить продуктов на неделю и разобрать коробки, оставшиеся после сегодняшнего переезда. Переехали они в квартиру, подаренную Ватсону его родителями — обеспеченными военврачами, в честь поступления их сына в университет, буквально на днях. Шерлок же, еще до переезда, узнав, что у его друга теперь есть собственная отдельная квартира, сразу, на правах нахлебника, очень удачно смог напроситься ему в соседи. Чтобы Джону не так одиноко было. Но переехать получилось только в самый последний момент, и сейчас в доме даже не были заправлены кровати, не говоря уж о расставленной посуде или других удобствах человеческого быта. В общем, дел было много, и все важны. Шерлок лениво гулял по заведению, рассматривая гранитовые стены и белые могучие мраморные колонны, украшенные на концах бронзовыми капителями с изящными завитушками — наследием древнегреческого ионического ордера. Они окрашивались, в свете заката, розоватыми и рыжеватыми разводами, поддерживали изящный потолок, усеянный золотыми узорами, которые вывел своей талантливой рукой античный мастер. Все кругом было таким огромным и торжественным, что даже пугало, заставляло чувствовать себя лишь крохотным рабочим муравьем на фоне этого древнего величия. Конечно, здание внутри уже давно было по современному оборудовано: вместо книжек на учительских столах лежали компьютеры и проекторы, упрощающие ведение учебного процесса, и лишь привычный мел и коричневые доски, для ведения лекций и записей, так и остались неизменными. Шерлок разглядывал картины, висящие на гладких стенах, отражающих солнечный свет. С портретов на него глядели своим лукавым и мудрым взглядом великие ученые, сделавшие свой огромный вклад в развитие науки, и теперь они, наблюдая за новыми учениками — гениями, наполнившими стены университета, ждали от них таких же исторических открытий. Но наш студент, не очень просвещенный в архитектурных ценностях, вместо любования зданием, думал лишь о том, что сегодня его очередь готовить ужин. К слову, готовить он умел только кофе, так что, на данный момент, проблема готовки была для него единственной проблемой, из которой ему нужно было как-то выкручиваться. Теперь, когда календарное лето подошло к концу, надо было готовиться к беспрерывной нехватке сна, сил и времени в целом, купить себе учебные принадлежности и другие необходимые предметы (сидеть на шее Ватсона, конечно, звучит заманчиво, но нет: лучше не тревожить и без того занятого друга). Где-то вдалеке послышался стук каблуков о паркет. Точно, может студенты и ушли по домам, но люди, работающие в университете, ещё остались тут. Наверное, сейчас его попросят покинуть здание: время заселения учеников начнётся только завтра… Звуки шагов участились. Шерлок уже приготовился развернуться и уйти, но вдруг его окликнул какой-то незнакомый женский голос в коридоре. — Извините! Вы ведь первокурсник? Подождите, пожалуйста. Не уходите. Назовите своё имя. Студент, удивившись, обернулся. Ему на встречу спешила девушка с короткими, по плечи, чёрными волосами. Её тёмные глаза закрывали огромные круглые очки, в которых красиво переливались солнечные зайчики. — О! — чистое изумление мелькнуло на её веснушчатом лице, когда она как следует рассмотрела остановившегося ученика. — Вы ведь Шерлок Холмс? Именно вы мне и были нужны. Как же хорошо, что я вас встретила. Вот это удача. Прошу, пройдите со мной, вам нужно проверить кое-какие документы, — она пыталась отдышаться, и, судя по походке, у неё болели ноги. Неудивительно. Целый день провести на таких огромных каблуках и в строгой одежде, в которой едва получится сделать лишнее движение. Жесть. Шерлока всегда пугала эта женская супер способность. Чего не сделаешь ради красоты. — Вы не торопитесь? Пройдёмте за мной, пожалуйста. И Шерлок, заинтересовавшись происходящим и думая, как он успел провиниться в первый же день, послушно последовал за девушкой, пытаясь по их маршруту понять, куда его ведут. Они подошли к кабинету с белой надписью на чёрном фоне: «Заместитель директора». Девушка остановилась, поправила слегка свою юбку-карандаш, пиджак и постучала. Из-за дубовой двери послышалось хриплое «войдите», и только после этого незнакомка открыла дверь. Студент сразу же критично осмотрел комнатку. При входе внутрь гостей сразу встретил запах застоявшегося воздуха. Помещение было совсем крохотное и темное внутри. Внутри помещался только древний, сделанный из дорогого дерева, покосившийся стол, с отходящим покрытием, сплошь и рядом засыпанный какими-то бумагами и толстыми папками. Освещение в комнату попадало только через небольшое окно с мутными, отжившими свой век стеклами и оконными рамами, от старости облупившимися. С уголков у рамы слезала серовато-белая краска, показывая коричневатое дерево. Окошко пропускало в комнату тяжелый солнечный свет, который своими густыми лучами освещал столбы комнатной пыли, летающей в воздухе. На подоконнике расположился большой фикус. Его широкие листья, покрытые пылью, так плотно прижались к оконному стеклу, будто растение хотело поскорее покинуть эту комнату и встретить не замыленный оконный свет, а нежные и чистые солнечные лучики. Пол украшал средних размеров красноватый и грязный, зашарканный коврик с полустёршимися жёлтыми узорами. Плотные тяжёлые бардовые шторы с маленькой дырочкой в ткани визуально делали площадь ещё меньше, сужая и так крошечную комнатку, напоминающую пещеру древнего человека. С первого взгляда это место казалось жутковатым и не внушало доверия. Эта лачужка, в сравнении с остальными частями университета, напоминала скорее собачью конуру, чем часть архитектуры здания. Какой-то хмурый мужчина с бейджиком, на котором золотыми буквами, аккуратно выведенными маркером, светилась витиеватая надпись «Глен Гуссон», качался в черном, обшитом тканью, кресле сложив пальцы домиком. Он поглядывал на свою уже почти пустую белую кружку с надписью «лучший работник». Внутри ее украшали чёткие тёмные круги, оставшиеся от черного чая. — Оу, Манипенни, это вы? Так значит, он всё ещё был здесь. Что ж, прекрасно. Вы ведь Шерлок Холмс, верно? «Нет, твоя тёща», — мелькнуло у него в голове. Почему-то этот, вальяжно растянувшийся на кресле, мужчина, формой лица и водянистыми глазками напоминающий сурка, сразу ему не понравился, но ответил он другое: — Да, это моё имя. Чем я могу быть вам полезен? — Должно быть в ваших документах какая-то ошибка. Тут написано, что вы будете учиться сразу на двух факультетах, — он хотел продолжить. Наверно, сказать, что это невозможно. Ни один живущий на белом свете человек не потянет в лучшем вузе страны стразу два факультета, особенно столь разных: медицина и судебное дело. Но ему не дали договорить, так что его истинные слова останутся для нас загадкой. — Нет. Никакой ошибки нет. Субъект именуемый неким Гленом Гуссоном скривился. — Развелось тут гениев, понимаете. Сначала какой-то светловолосый выскочка, теперь ещё и ты. Что ж, как только завалишь первый же семестр, приходи — баллы у тебя отличные, я придумаю куда тебя пристроить. — Погодите. Вы хотите сказать, что в этом году есть ещё один студент, кто учится сразу на двух… — Да, да, да! Причём, подумать только! Высшая математика и лингвистика! Что он только о себе возомнил! Впрочем, ты не лучше. На первом же году обучения всё медики на стену лезут, так что могу пожелать тебе только удачи. Можешь идти. — Нет, подождите. Можете, пожалуйста, сказать мне имя этого студента? — Зачем эт…? А… Впрочем, тайна не всемирная. Его зовут… — он поискал в груде бумаг какую-то записную книжку, с завидной ловкость вытянул ее из-под завалов и пролистал ее страницы, насквозь заляпанные чернилами. — Уильям Джеймс Мориарти.

* * *

Тем временем, солнце окутывало всё кругом своим нежным вечерним светом, одевало верхушки деревьев, тихо покачивающиеся на ветру, в праздничные оранжевые и золотые оттенки, радуя глаз неторопливых прохожих. Юноша, с такими же, цвета золотого заката, волосами стоял в сквере рядом со скамейкой, на которой стояли три средних размеров пакета, нагруженных тетрадками и продуктами. Их владельцу не сиделось на месте. Он нервно постукивал ногой, ходил взад вперёд, вздыхал и всё время оглядывался по сторонам. Ждал кого-то. И уже долгое время. Он поглядывал на время в телефоне и проверял не было ли пропущенных звонков. Каждую минуту. Беспрестанно. Его терпение уже подходило к концу. Он шумно вздохнул и всё тщательнее, приподнимаясь на носочках и вытягивая шею, всматривался вдаль, щурился, надеясь заприметить вдалеке фигуру одного человека. Но время шло, а на горизонте так никто и не появился, кроме одной старушки, выгуливающей свою маленькую рыжую собачонку. Юноша, ждущий своего знакомого, уже совсем отчаялся. «Это так на тебя не похоже», — мелькнуло у него в голове. И беспокойство вновь накрыло парня с головой. «А вдруг с ним что-то случилось?», — и в ответ на этот вопрос мозг выдал сотню вариантов этого «что-то». Появились картинки людей, сбитых, витающим в облаках, велосипедистом; тела попавшие под машину; и наконец зарезанный маньяком труп, лежащий в кустах, над которым начинали летать любопытные мухи. Юноша с золотыми волосами уже не мог пошевелиться. Он стоял ссутулившись и трясся, кусая губы и заламывая руки, пытаясь прогнать из своей тревожной головы эти абсурдные картинки, но, отчего-то, их стало только больше. Неожиданно на его плечо легла чья-то ласковая рука. И послышался спокойный шепот прямо над ухом: — Привет, Льюис. Если бы не крепкие руки этого неожиданного гостя, то Льюис бы непременно упал. То ли от страха, то ли от радости. Эмоции на его лице сменялись от панического ужаса, до вселенского удивления и вот, наконец-то успокоившись, он смог расслабленно улыбнуться. Это был его старший брат Уильям. Такой же блондин с карминовыми глазами. На нём был строгий, идеально выглаженный костюм и новая чёрная бабочка. — Привет, брат. Казалось, Льюису потребовались просто титаническое усилие, чтобы не наброситься с объятиями на другого, почти идентичной внешности, но чуть выше, юношу. Очевидно, второй был старше. Его взгляд был более взрослым, так сказать, наполненным житейской мудростью, движения более уверенными, и лицо более спокойным. — Почему ты так долго? — спросил Льюис, нервно поглядывая на пакеты, в которых два часа на чистом солнце простоял пакет молока и упаковка с маслом. — Прости меня, — заметив направление тревожного взгляда собеседника, Уильям сразу всё понял. — Надеюсь продукты не сильно испортились. Меня подвозил наш дядя. Ты же его знаешь. Себастьян Моран манерами не отличается. Пока я с ним просто шёл до его машины, он успел поговорить с половиной встречных людей на улице, а потом, пока мы ехали сюда, рассказать мне все новости сегодняшнего дня. Ужас. До сих пор голова болит. Он, конечно, человек очень хороший, но слишком общительный. Кстати, он отдал мне ключи от квартиры. — Хорошо. Судя по твоему довольному лицу, до дома он нас не довезет, верно? — Верно. У него работа, не получилось бы, даже при всём его огромном желании. Я помогу тебе с пакетами. — Уильям кивнул в сторону скамейки и в поддерживающем жесте погладил Льюиса по руке. — Тебе нельзя перетруждаться. Но, видимо, пока ты меня тут ждал, выстрадал немало. Прости меня. Льюис, смотрящий все это время то на пакеты, то на одежду брата, решился поднять свои глаза. Его взгляд встретили два, наполненных чистой нежностью, огненных опала. — И волноваться тебе тоже не следует. Младший тут же залился слабым румянцем. И снова принялся изучать взглядом свои новые, до блеска начищенные, туфли. На душе у него вдруг стало так спокойно. И растаявшее масло и прокисшее молоко — всё ушло на второй план. Да и, какая разница? С его любимым братом все хорошо. И с чего он вообще взял, что с ним может что-то случиться? Вот же глупый. А продукты можно купить и новые. — Как твой первый учебный день? Ты ведь уже поступил в десятый класс. Это очень почётно, — на манер внимательного родителя поинтересовался Уильям. — Хорошо. Я бы даже сказал — замечательно. Не помню, когда в последний раз на линейке открытия мне не плюнули на обувь или не оскорбили. Уилл почувствовал нотки горечи в этом ответе. Он понимал, что все их старые проблемы остались в прошлом, и сейчас, когда уже многое пережито, успокаивать брата, говорить ему слова поддержки бессмысленно, но подбодрить его всё равно следовало: — Я очень рад за тебя. Вот наступило наше скромное и счастливое время. Мы с тобой большие молодцы, Льюис, — он замолчал ненадолго, но, чувствуя, что этот ответ его брата не совсем удовлетворил, он продолжил: — У меня всё тоже прошло замечательно. Только вот произошла одна маленькая неприятность, — на этих словах Льюис мгновенно напрягся и хотел уже начать паниковать, но Уильям жестом руки остановил своего брата от восклицаний и начал брать пакеты, предлагая взять с него пример и просто, спокойно, по пути домой, послушать рассказ о его наполненном приключениями дне. — Когда я приходил заполнять документы, необходимые для обучения на двух факультетах, мне пришлось лицезреть неприятную рожу заместителя директора. Он так скривился, когда узнал о моём желании и возможности обучаться сразу на высшей математике и лингвистике. Видно, что он страдает от «синдрома второго места». Этот человек совсем не внушает доверия. Он, кстати, на сурка похож. Надеюсь, мне не придётся часто с ним видеться. И ещё кое-что. Поинтереснее. Представляешь, какой-то балбес в первый же день опоздал на линейку открытия. По нему сразу было видно, что завязывать галстук его не учили, и его попытки тоже ни к чему не привели. Лучше бы бросил он это дело и пришёл вовремя. Льюис усмехнулся. — Раз он такой дурак, то, может, его уже в этом году отчислят. — Как знать, как знать. За безбашенным и дурацким поведением могут скрываться настоящие гении. — Ты говоришь так, будто знаешь его. — Увы, но нет. Его сложно было рассмотреть в толпе как следует. — Жаль. Впрочем, думаю, кто он такой, значения не имеет. Просто студент, опоздавший в первый же день. — Согласен. Лучше давай подумаем, что приготовим на ужин. А то без молока и масла… — Не проблема. Ты же хорошо меня знаешь, у меня отличные способности к кулинарии. — Рад слышать. Тогда домой? Может, потом прогуляемся? Сегодня отличная погода. — Да… Очень красиво… Солнце, не торопясь, очерчивало угловатые крыши зданий. Редкие уставшие люди, возвращаясь после тяжёлого рабочего дня, медленно волочили свои ноги по мостовой, поглядывая в телефоны. Это сейчас на улицах так тихо и спокойно, но скоро приедет час-пик, и город призрак вновь обретёт жизнь, засуетится, загремит в свою полную силу. Наши герои торопливо ускорили шаг и скрылись за горизонтом, боясь попасть в пробки. Деревья, лениво шурша своей пышной кроной, постепенно покрывающейся желтыми вкраплениями, покачивались на ветру. Будто прощались с ребятами и уходящим солнцем.

* * *

— Нет, ну ты представь только! Есть еще кто-то, кроме меня, кто решил обучаться разу на двух факультетах! — Да ты что?! Жесть… А я думал ты один такой… Сумасшедший. — Ты, наверное, хотел сказать — умный? Да, я сам удивился. Там ещё куратор такой мерзкий сидит. Стразу видно, что у него сидром «Второго места». Видел бы ты его самоуверенную рожу. Вот специально с красным дипломом оба образования закончу, чтобы посмотреть как его тогда скрутит. — Шерлок, успокойся. Ты и без этого красные дипломы получишь. Слушай, а ты где вообще? Сегодня твоя очередь готовить ужин. Ты помнишь? — Да помню я, помню. Я как раз… М-м-м… Двигаюсь в направлении решения этой задачи… — Что? Я покупную еду есть не буду, ты знаешь. Шаурму тоже можешь не приносить. Я за полезную и сбалансированную пищу, это тебе тоже известно. На ночь лучше есть что-то легкое, а не булку с мясом и майонезом! Живо иди сюда! Не хватало мне ещё, как маленькому тебе элементарные приемы кулинарии объяснять. — Я бы от твоих уроков не отказался… — протянул Шерлок. На самом деле, он сейчас просто прогуливался по городу и наслаждался незнакомыми пейзажами большого города. Заучивал дорогу, наблюдал за жителями суетливой столицы. Он и так прекрасно знал, что не сможет приготовить что-то, для начала, хотя бы съедобное, поэтому ужином сегодня вновь займётся Ватсон. Уже занимался. Судя по его сбившемуся дыханию в трубке, он сейчас скупал продукты в торговом центре и, похоже, с большим запасом. — Впрочем, можешь не учить. Только если летом. А то у меня сейчас будет очень забитое расписание, сам знаешь… — Ты издеваешься?! Ты собирался научиться готовить ещё этим летом. Какой же ты не надеж… — в трубке что-то резко и громко стукнуло, зашуршало, послышался чей-то крик и беспокойные возгласы: — Ой, Боже мой! Простите! Только что, бедный Джон сбил с ног какую-то старушку. Всё-таки управлять тележкой, болтать по телефону и пытаться понять, что нужно купить задачи трудно совместимые. — Сейчас Шерлок, подожди… Ватсон зажал свой телефон между щекой и плечом, попутно пытаясь помочь подняться пожилой женщине и без конца перед ней извинялся. Шерлок вздохнул. Впервые ему стало стыдно. — Джон… Где ты сейчас? Давай я помогу тебе. — Что ты говоришь? Ай… Черт. Сейчас! Извините. Боже мой. Извините, пожалуйста… Шерлок скажи ещё раз. — Я могу помочь тебе. Скажи адрес. — Не надо, Шерлок. Неожиданно в трубке телефона почти смолк шум большого магазина и дыхание будущего врача стало ровнее. — Меня сможет привезти домой отец. Он поможет с продуктами. Спасибо, за твоё предложение, но будет лучше, если ты прямо сейчас прекратишь бездельничать и вернёшься в мою квартиру. Нам надо разбирать вещи. Там даже кровати не заправлены. Куча нераспакованных коробок с вещами… В общем, дел по горло. И ты очень поможешь, если этим сейчас займёшься. Хорошо? — Хорошо. Будет исполнено. — Надеюсь ты умеешь заправлять кровать… Шерлок? — М…? Что? Да-да… Умею. — Ах… Ладно. Не подведи. И ещё надо будет научить тебя завязывать галстук. Горе ты луковое! Как ты сегодня на линейку открытия пришёл! На тебя полшколы глазело, как на привидение. — Во первых, такую штуку как галстук я в руки больше в жизни не возьму. Если только мне не понадобится связать кого-то или придушить. Эта адская вещь только для таких целей и годится! Во вторых, на меня глазело не полшколы. Учеников сорок — шестьдесят оглянулось, но не больше. Я видел. Не драматизируй. — Ладно. Давай. Дуй уже домой. Уже и так поздно. — Да, да… До связи. Первокурсник убрал свой телефон в карман пиджака, видавшего виды, и подошёл к перилам моста, на котором он сейчас находился, облокотился на них и посмотрел на цветущий тёплой палитрой цветов горизонт. Прикрыв глаза, он подставил свое лицо под ласковые лучи закатного солнца и свежего, прохладного речного ветра, наслаждался минуткой покоя, первой и настоящей за весь сегодняшний непонятный и сумасшедший день. Хорошо, когда в жизни есть такие минуты. Тёмная вода внизу спокойными гладкими волнами тихо мерцала, переливалась розовато-жёлтыми бликами. Вдалеке неспешно поворачивал маленький кораблик, покачиваясь на водной ряби. На нём шумной компанией веселились пассажиры. Они, время от времени, вскидывали вверх руки и показывали пальцем на красивые, объятые светом домики, смеялись, делали фотографии. Часть солнечного диска уже скрылась вдали, прощаясь с сегодняшним днём. Яркие огоньки цветных фонарей на улицах скромно вступали в свою силу, пытаясь заменить прохожим Солнце. Вот она — новая жизнь. Жизнь полная приключений и новых историй. Кто знает, что еще его ждет впереди? Но не время сейчас было думать об этом. Он думал, что ему предстояло выяснить, как правильно заправлять кровать и, после этого, завести философский разговор с Джоном о Мэри… Все-таки, в первую очередь, ему надо было выполнить просьбу своего друга, чтобы не разочаровать и не расстроить его ещё сильнее. Время насладиться красотами ещё обязательно будет. И Шерлок своей тёмной тенью заскользил по Московским вечерним улицам, встречая частых туристов и наслаждаясь наступлением ночи.