Проснись

Шерлок одним быстрым вихрем спускался по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек так, что звук от его приземления громким эхом разлетался по всему подъезду. Конечно, в доме был лифт, но, чтобы спуститься на нижний этаж, Холмс его никогда не использовал. Благо квартира Джона находилась не высоко, поэтому, быстро преодолев нужное расстояние и не отбив себе ноги, юный детектив победно выпрямился, дожидаясь, когда на лифте спустится его друг, вставая прямо перед выходом. Спустя несколько секунд задребезжал металл, и двери открылись. Джон ничего толком не успел сообразить, а Шерлок, не церемонясь, уже схватил своего друга за руку и потащил на улицу. На вид Холмс был почти спокоен, лишь лёгкое напряжение читалось в его чуть сведённых бровях, но Джон достаточно хорошо знал своего приятеля, чтобы с уверенностью сказать — тот был в восторге. — Ты что-то узнал? — спросил Ватсон, с интересом вглядываясь в чужое лицо. — Терпение, Джон. Терпение, — торопливо проговорил Шерлок и повернул в неизвестном Ватсону направлении. Будущий доктор понял, что сейчас не самое подходящее время для разговоров, и решил просто плыть по течению: иначе совладать с Холмсом было попросту невозможно. Конечно, в голове сейчас вертелась масса вопросов, но Джон сдерживал себя, стараясь не отвлекать своего друга. До субботы, указанной в последнем письме, отправленном Мэри, оставалась ещё пара дней, и Шерлок сказал, что успеет за это время сделать кое-что важное, а Джон сразу вызвался помочь. Теперь ребята шли дворами, о существовании которых второй не имел раньше ни малейшего представления. Ватсон изо всех сил старался анализировать направление их движения, мысленно пытался построить что-то вроде карты, чтобы самостоятельно определить, куда же они держат путь, и не мешать товарищу «раздражающими вопросами», но всё было без толку. Каждый новый поворот вселял в Джона всё меньше уверенности в его теориях. Изначально он предполагал, что они направятся в сторону дома Мери, чтобы вместе с Шерлоком найти какие-нибудь улики, но путь туда лежал в совершенно противоположной стороне, и Джон лишь обречённо сложил руки, решив просто дождаться, когда наконец Холмс приведет его в нужное место. Сделав ещё один поворот в неизвестность и чувствуя, как внутренняя уверенность и энтузиазм уже начинают сменяться на разочарование и смирение, Джон уже, казалось, успел морально подготовиться к любому событию, продиктованному судьбой в облике гениального Шерлока Холмса. На улице было довольно спокойно, люди, на удивление, почти не встречались, но насладиться этими редкими мгновениями спокойствия в шумном городе возможности не было, ведь Холмс неумолимо летел вперед, не ведая усталости. Блуждая битых два часа по совершенно непонятному маршруту, Ватсон уже начал думать, что они заблудились и на самом деле ходят кругами, а путеводитель просто не хочет этого признавать. Он почувствовал, что начинает уставать от этой бесконечной прогулки. Он смотрел на приятеля, чей черный, небрежно собранный на голове хвост качался из стороны в сторону в такт шагам, и выражение лица всё так же не менялось: Джон чувствовал искрящийся восторг в каждом чужом шаге, но сам, увы, разделял его всё меньше и меньше. Он против воли стал задумываться о прошлом, пытаясь откопать в воспоминаниях настоящую причину, по которой он сейчас идёт за Шерлоком. Странное предательство друга, вовсе не было забыто, но обида на него почти прошла. Вернее переместилась в долговой ящик на какое-то неопределенное время, чтобы потом вновь напомнить упрямому Холмсу, что он был не прав. Но сейчас это уже не имело значения, и Джон вспомнил, как в детстве, продираясь сквозь дебри загадок и удивительных находок, он ещё школьником взбирался вслед на другом по крышкам мусорных баков на балкон старого дома, хранящий в себе великую тайну очередного преступления. Как он тогда преданно следовал за Холмсом, полностью доверяя его гению, и восхищался каждому, даже самому незначительному случаю, каждый из которых навсегда запечатлелся в памяти до мельчайших деталей. На губах от этих приятных, детских воспоминаний против воли появилась улыбка, а вместе с ней и надежда на повторение удивительного опыта. Стоило лишь дождаться, когда Холмс наконец достигнет разгадки, и вновь потрясёт всех «элементарным» ответом. Но когда спутник остановился возле обычного торгового центра, где ребята всегда покупали продукты, и уверенно зашагал внутрь вопросов напротив стало только больше. Ватсон сначала даже не сразу сообразил как, гуляя так долго в каком-то бессмысленном направлении, они вдруг вышли к месту, прямо рядом с их домом. Но тут пришло сознание: они действительно ходили кругами. Джон стоял приоткрыв рот от непонимания происходящего и даже захотел возмутиться, спросить, почему Шерлок думает о каких-то покупках, когда случилось столь серьезное дело, но юный детектив опередил его. — «Зачем мы сюда пришли», верно? Об этом ты сейчас подумал, — утвердительно сказал Холмс и чуть прищурился от какого-то внутреннего порыва удовольствия. — Я всё тебе скоро объясню, только подожди. Джон не мог сопротивляться, лишь вздохнул и, как-то обречённо взмахнув руками, мирно поспешил за гордо вышагивающим вперёд другом, убравшим руки в карманы помятых брюк. Они проходили мимо различных небольших и ярких киосков, которые Джон мимолётно разглядывал, стараясь поспеть за Холмсом, шедшим вперёд не оглядываясь. Очевидно, у него была своя собственная, пока ещё не озвученная цель. Джон вновь против воли задумался. Он внимательно посмотрел на Холмса, стараясь уловить его эмоции, и заметил в слегка приподнятых уголках губ предвкушение. Значит, скоро случится что-то интересное, предположил Ватсон. Вероятно, тут есть отдел, который необходимо посетить для продвижения расследования, а так как Джон знал это место очень хорошо, то даже начал вести в своей голове маленькое расследование, но всем его идеям вновь было суждено рассыпаться в прах. Шерлок завернул в обычный продуктовый гипермаркет. В этот момент даже стальное терпение Джона дало сбой. Он остановился, и, кажется, у него начал дёргаться глаз. Холмс, заметив наконец замешательство своего друга, дружелюбно похлопал его по плечу и сказал: — У нас дома закончились кое-какие продукты. Решил вместе с тобой прогуляться до магазина, чтобы помочь тебе, а то ты у нас один тут по хозяйству хлопочешь, — он подмигнул и с каким-то необычайно довольным видом направился вглубь магазина. К слову, Джон знал, что продуктов не хватало, и понимал, что в руках они всё нужное не унесут, а Шерлок совершенно беспечно шёл вперёд, даже не замечая, что Ватсон остался позади. Джон глубокое вздохнул, мысленно прикинул, что им нужно, и решил взять тележку, а потом поспешил за своим другом, который стоял посреди торгового центра с таким видом, словно сам не понимал, где он очутился и зачем. И… Ватсон улыбнулся. Во время этого небольшого похода выяснилось, что доверять в руки Холмсу нельзя совершенно ничего. Он не то что выбирать продукты, даже нормально катить тележку не умел, поэтому Джон, как и всегда, уверенно взяв ситуацию в свои руки, начал помогать своему «безрукому» другу. Шерлок же только немного нервно посмеивался, потирая затылок, и старался выглядеть непринужденно, улыбаясь своей самой очаровательной, но в тоже время детской улыбкой. А Джон в такой-то момент понял, что он даже вовсе и не против такой компании. Пусть о нём и приходится постоянно заботиться, он понимал — Шерлок это всё затеял, чтобы показать Джону, как тот незаменим и нужен, и хоть немного извиниться за своё поведение. Способ Холмс выбрал весьма странный, но ничего другого от него ожидать и не приходилось. От этого понимания на душе становилось немного теплее, и Джон улыбнулся своим мыслям, глядя на своего непутёвого друга, старательно разглядывающего надписи на этикетках сыра, чтобы найти нужный. Необходимые продукты очень быстро оказались в корзине, а между друзьями завязался разговор. Шерлок доказывал Джону, что купленные помидоры вовсе не Ростовские, ведь в этом городе совершенно другой состав почвы, в сравнение с маленьким кусочком земли, который он заметил на плоде. Ватсон же в ответ пытался объяснить другу как правильно выбирать помидоры, но, судя по лицу Холмса, он пропустил мимо ушей каждое слово, задумавшись над какой-то другой невероятной теорией заговора, найденной в магазине. За это время ребята в тишине подошли к кассе и встали в очередь. — Помнишь, ты спрашивал у меня про дедуктивный метод? — неожиданно спросил Шерлок, тщательно осматривая каждого человека в очереди и купленные ими продукты. — Да, конечно, — Джон уверенно кивнул, готовясь слушать дальше и даже подошёл поближе к другу, чтобы лучше слышать его. — Тогда вот к примеру… Скажи, сколько ступенек между пролётами этажей в нашем доме? Джон от удивления даже приоткрыл немного рот, теряясь в догадках. — Предположим… Одиннадцать? — подумав как следует ответил он. Шерлок чуть прикрыл глаза и покачал головой. — Двенадцать. Тебя подвела одна маленькая мелочь. Я считаю, нет ничего важнее мелочей. В этом и заключается мой метод, — кратко сформировал Холмс и отодвинулся в сторону, чтобы не мешать другу выкладывать продукты на ленту. Бедный Джон выглядел так, словно он совершенно ничего не понял. Вернее, суть ему была ясна, но как этот метод вообще может работать оставалось загадкой. И Шерлок заметил замешательство друга. Он подошёл в Ватсону ближе и стал говорить тихим, едва различимым в шуме гипермаркета шёпотом, — взгляни на девушку у кассы. Он говорил про молоденькую женщину, собирающую сейчас свои продукты, которых было очень много, в пакет. Он была довольно худенькая с русыми волосами, подстриженными в длинное каре и красивым красным платьем, совершенно не подходящим для осенней дождливой погоды. Шерлок говорил достаточно тихо, и объект наблюдений стоял через ещё одного покупателя, поэтому девушка не могла услышать их разговор. — Что ты можешь сказать о ней? Ватсон напрягся и даже поменял позу, выжимая максимум из своей внимательности и интеллекта, и стоял так несколько секунд, пока не понял, как это выглядит со стороны, ведь он просто пялится на неё. Он отвёл взгляд, чувствуя стыд, за такое своё поведение, но всё же он повернулся к Шерлоку и ответил: — Она довольно молодая, но я бы не сказал, что студентка. Скорее всего уже закончила обучение и сейчас ищет… — Уже нашла, — быстро поправил Холмс. — Хорошо, уже нашла работу. Но даже так, она явно не может позволить такое количество продуктов, да и её платье выглядит не дёшево. Значит, вероятно, она живёт с родителями. — Это всё? — Да. А можно ещё что-то сказать? — Как просто и примитивно. Слушай. То, что она молодая и совсем недавно выучилась, ты подметил верно, но есть ещё больше деталей. А подтверждением тому, что она живёт с родителями служит её худоба. Питаясь подобным образом невозможно сохранить такую фигуру, значит кто-то есть всё это за неё. Но в тоже время ты не совсем прав. Учитывая, колличество получившихся продуктов и их вес, разве не помог бы ей кто-нибудь из родных донести это? Значит, либо из родственников у неё остались только бабушка и дедушка, или же у живого родителя инвалидность. Следующее, что можно было заметить: она очень тревожная и перфекционистка. Пока она тут стояла, то несколько раз посмотрела на расстояние между своими продуктами и соседними, оценивала его и поправляя разделитель товаров, чтобы он лежал четко по середине. Ещё я думаю, у неё был парень, с которым она встречалась около года, но он ей изменил, и после этого она так сильно похудела. На этом всё. К концу монолога ребята уже выходили из магазина на людную вечернюю улицу. В это прохладное осеннее время ночь уже начинала расползаться темной материей по городу, поглощая высокие дома и дороги. Но этот город не ведал, что такое сон, и люди отчаянно боролись с темнотой: зажглись фонари и окна в домах, огромные торговые центры с яркими вывесками и машинные фары - всё это заменяло уставшим людям солнце. Люди кругом бегали и копошились бесконечными толпами, сновали машины, и все куда-то спешили, толкались и суетились, несмотря на вечерний час. Шерлок почувствовал раздражение. Он не любил людей, а ещё больше не любил находиться среди толпы, вечные касания и отсутствие движения сводили его с ума, поэтому сразу прибавил шагу, не обращая внимания на едва поспевавшего за ним Джона, чтобы выйти на более свободную дорогу, где можно было наконец нормально вдохнуть. И вот, цель была достигнута. Холмс глубоко вдохнул морозный и влажный после очередного дождя воздух и выдохнул так, что перед его лицом заклубился беловатый дым. — Это основы моего метода, — продолжил он, когда шум за их спинами немного стих, — Наблюдаешь и складываешь — всё просто. Но я только недавно составил свой метод в структурированную систему. Думаю, теперь я уже ничего не упущу… — сказал он уже больше для себя. Ватсон кивнул, но отвечать не стал. Он думал о судьбе той бедной девушки. И как он, будучи студентом-медиком, не заметил её болезненной худобы? И как она одна дотащит столько продуктов? Внутренние борец за справедливость и доброта просили его остановиться, добежать до нее и предложить помощь, но уже было поздно что-либо делать. Её красное платье давно затерялось в черно-серых тонах толпы. И Джон лишь оглядел в последний раз людей, столпившихся у торгового центра и отправился за своим другом, сожалея, что не смог ничем помочь. По пути домой Ватсон, вырвавшись из своих мыслей, вспомнил, что совершенно забыл купить сахар, и ребятам пришлось забежать в ещё один небольшой магазинчик. Пакеты они оставили в камере хранения, и сейчас Джон, оглядывая взглядом полки, стараясь вычислить в незнакомом месте нужный отдел, медленно шёл вперед. Шерлок же просто находился рядом, не выполняя никакой функции. Неожиданно его охватило сильное и резкое желание покурить. Бросив взгляд на Джона, разгядывавшего какую-то полку с продуктами, он быстро покинул магазин и, как только двери за его спиной закрылись, нетерпеливо заёрзал руками по карманам. Необходимое нашлось быстро. Быстро чиркнув зажигалкой, он поднёс с губам сигарету и вдохнул, чувствуя, как по телу разливается спокойствие и лёгкое головокружение от слишком глубокого вдоха. Давно он не испытывал столь сильных ощущений. Кажется, зависимость теперь переходила на новый уровень. Он посмотрел на свою руку с сигаретой, зажатой между пальцами, и мысленно ругнулся. Рядом с ним послышался вскрик, и юный детектив сразу на него обернулся. На месте, где раздался звук, стояли два парня, один из них схватил в приступе восторга своего друга за плечо и тряс его, показывая пальцем в сторону Холмса. — Ты ведь тоже его видишь, правда? Пожалуйста, Люсьен, скажи, что мне не снится. — Да, да, это точно он, успокойся. Ты чего так разволновался? — Не знаю… Я, когда услышал слова того парня в магазине, сначала даже и не поверил. Он ходил по магазину и всё звал какого-то Шерлока, — парень сказал это, обращаясь уже к юному детективу. — Я пошутил, мол, не великого ли Холмса случайно. А он подтвердил, что потерял именно великого Шерлока Холмса. А ты чего сбежал? Шерлок стыдливо спрятал сигарету за спиной, и шикнул на них: — Не орите вы. Чего вам нужно? Ребята переглянулись. Да, им определенно было кое-что нужно. Один давний план, давно обдуманный ими, тут же загорелся в их головах. Им представился прекрасный шанс осуществить задуманное, и, конечно, они не могли его упустить. — Ты же, вроде любишь решать загадки? У одного моего близкого друга есть проблемы, и мы не в силах ему помочь. Окажешь нам услугу? Мы тоже сможем тебе чем-нибудь отплатить. Всё, что ты только попросишь. Брови Шерлока поползли вверх, и одна из них задёргалась. — Я не собираюсь вам помогать, — ответил он в достаточно грубой манере и снова поднёс сигарету к губам, вдыхая. Два друга, стоящие перед ним казались очень расстроенными. Очевидно, они очень рассчитывали на его помощь и думали, что юный детектив окажется более сговорчивый, но удача на этот раз им не улыбнулась. После этих слов дверь супермаркета открылась, и на улицу вышел Джон, рассерженный чем-то. Шерлок увидел эту надвигающаяся бурю и быстро спрятал сигарету за спиной, стараясь выдыхать как можно меньше, чтобы неприятный запах остался незамеченным. А Тейт и Люсьен просто остались наблюдать за происходящим, предчувствуя что-то интересное. — Так вот куда ты пропал. А я тебя искал между прочим, — говорил Джон, совершенно расстроенный поведением своего друга. Шерлок просто продолжал стоять, виновато прожигая асфальт глазами. Ватсон принял это как раскаяние, но всё равно продолжал злиться, и продолжил наседать на Холмса. — А ты чем тут вообще занимаешься? Зачем ты вышел из магазина? Глаза Тейта загорелись пониманием происходящего, и какой-то гениальный план созрел в его голове. Он посмотрел на своего друга, надеясь на его помощь, но менее сообразительный Люсьен не разделил триумфа друга, поэтому первому пришлось действовать в одиночку. Одним взглядом и лукавой улыбкой, что так быстро расползалась по его лицу, он сказал Шерлоку: «мы знаем твой секрет», и к счастью, Холмс понял, что его могу сейчас раскрыть, и так же быстро понял, как это предотвратить. — Я просто хотел поговорить с этими ребятами. В магазине это было бы не очень удобно. Извини, что не предупредил тебя. Но, раз уж ты здесь с тяжёлыми пакетами, то я не буду задерживаться. Джон уже открыл рот, чтобы возразить, мол, ему не тяжело, говорите, сколько хотите, но Шерлок в это время уже диктовал ребятам свой номер, чтобы они сами могли с ним связаться. И вскоре ребята отправились домой, слушая позади радостные крики двух незнакомцев. Холмс не знал, простит ли его теперь Джон, или заслужить его доверие обратно так и не получилось. Вероятно, им предстояло ещё многое обсудить, но Шерлок просто не умел вести такие разговоры.

* * *

В субботу в шесть часов Джон, Мэри и Шерлок уже стояли в указанном в письме месте и дожидались таинственных отправителей, но даже спустя час никто так и не пришёл. Джон буйствовал и негодовал, не понимая, как вообще можно так обманывать людей, Мэри пыталась успокоить своего партнёра, а Шерлок, далёкий от эмоций своих спутников, стоял ничуть не расстроенный и думал. Он с самого начала предполагал, что никто не придёт на встречу, и это небольшое путешествие было нужно ему для того, чтобы узнать Мэри как можно лучше. Поэтому по пути они успели зайти в несколько магазинов, прогуляться по парку, а Холмс один раз случайно уронил на Джона мороженное, которое его девушка тут же начала убирать левой рукой, посмеиваясь. Всё это время Шерлок наблюдал за Мэри Морстен, чувствуя, что она далеко не так проста, как может показаться на первый взгляд. Даже сейчас он не сводил глаз с парочки и делал выводы. — Ладно, пойдем уже отсюда, — позвал он их двоих, и развернулся по направлению к дому. — Стой, Шерлок! — тут же опомнился Джон. — А как же расследование? Мы же, получается, сегодня так ничего и не узнали. Джон выглядел очень расстроенным, хотя, казалось бы, расстроиться должен был именно Холмс. — Это ты ничего не узнал, — бросил Шерлок, уходя. — Для меня информации было достаточно. Ватсон, казалось, от этих слов запутался и растерялся только сильнее, но Мэри осторожно потянула его за рукав, боясь, что они не поспеют за Шерлоком, и парочка отправилась за юным детективом. Большую часть дороги они провели в тишине, никто не хотел отвлекать Холмса от размышлений, но когда ребята уже подошли к нужному подъезду Джон не выдержал и спросил: — И что же ты узнал? — Пока не могу сказать, Джон, — Шерлок выглядел так, словно он всю дорогу ждал этого вопроса, поэтому сейчас довольно улыбался. — Я уже догадался, что стоит за тайной «Мэри Морстен». Ватсон раскрыл рот от удивления, а Мэри напряглась, дожидаясь продолжения. — Всё я смогу рассказать вам через несколько дней. Мне необходимо уладить один вопрос, чтобы убедиться в своей теории окончательно. Встретимся на следующей неделе. Точный адрес встречи я сообщу Джону в ближайшее время, — он как-то странно сузил глаза, глядя в сторону, и наклонился чуть вперёд, сгорбившись. — Но перед тем как вы уйдете, мне нужно кое-что знать. Мэри, ты говорила, что твоя мама работает учительницей? Скажи, какой именно предмет она преподаёт. Мэри выглядела удивленной, но она решила не задавать лишних вопросов и сразу ответила: — Не совсем предмет. Она работает в театральном училище. Шерлок удовлетворенно кивнул, и открыл для девушки дверь в подъезд, показывая, что диалог на этом окончен. Джон не очень обрадовался такому способу завершить разговор, но промолчал, помахав и пожелав всего наилучшего Мэри на прощание. На следующий день Холмс бесследно исчез, никак не предупредив своего друга о своем отъезде, а потом так же внезапно появился, очень довольный чем-то, и передал Джону адрес, по которому должна была произойти встреча. На этом же месте находилась квартира Мэри, только указанный номер почему-то отличался на последнюю цифру. Ватсон просто подумал, что Шерлок ошибся и немного перепутал число, но когда Джон с Мэри поднялись на нужный этаж нужного дома, Холмс сразу открыл им дверь соседней квартиры, приглашая внутрь. Мэри была очень напряжена, пусть и старалась этого не показывать, но Джон всё равно чувствовал её волнение. Её лицо изменилось ещё в тот момент, когда она в первый раз услышала адрес, указанный Шерлоком, но Джон не обратил на это никакого внимания, списав всё на волнение перед озвучиванием истины. Парочка зашла в квартиру, а потом и в нужную комнату, следуя за Холмсом. Это была кухня, в которой за небольшим столом студентов ждала незнакомая Джону женщина. Она была немного полна, но эта полнота ничуть её не портила, её волосы длиной ниже плеч были собраны в хвост, в уголках голубоватых глаз собрались добрые морщинки. Увидев её, Мэри мелко затряслась, и тихо выдохнула: — Мама… Женщина широко улыбнулась и посмотрела на свою дочь, а потом перевела взгляд на Джона, который сразу залился краской под её пристальным и умным взглядом. Вот уж точно не так он представлял себе знакомство с родителями. — А это значит твой кавалер? Сразу видно, что хороший мальчик. Джон покраснел ещё сильнее и хотел было что-то сказать но как только он открыл рот, он понял, что не может издать ни звука и сразу закрыл его обратно. Говорить начал Шерлок. — Я думаю, мне необходимо многое объяснить вам. Присаживайтесь, — Холмс кивнул в сторону двух других стульев за столом, и ребята сели на них: Мэри оказалась ближе к своей маме, а красный до корней волос Джон устроился в уголке. — Хорошо. Я начну. С самого начала меня смутил тот факт, что ваша мама, Мэри, в одиночку, работая учителем, могла прокормить и себя и дочь в другом городе. Да, она могла подрабатывать, но когда я показал Эстер Морстен конверты с чеками, она сказала, что не отправляла ни один из них. Женщина утвердительно кивнула и снова улыбнулась. От неё исходила какая-то особенная аура уверенности и спокойствия, и сгорбившийся, красный Джон даже выпрямился и успокоился немного, взглянув на неё. — Хорошо. Значит, это чеки отправлял кто-то другой. Тогда я решил продолжить расследование с другого конца и узнать, кто же такой Рюбен Хейз, имя которого указано в завещании. Но это не принесло особой пользы. Единственное, что я смог выяснить — этот человек раньше был очень дружен с вашим отцом. А теперь очень важный вопрос, Мэри: вы помните как выглядит ваш отец? — Да, конечно. Он погиб не так давно, и мама часто показывала мне фотографии с ним. — И при этом твои родители жили раздельно? — Да, верно. А откуда… — начала было Мэри, но тут же замолчала и посмотрела на свою маму. — Думаю вам предстоит многое обсудить, — сказал Холмс. — Дело в том, Мэри, что твой отец до сих пор жив, и это он отправлял тебе деньги, и именно его ты видела заселяясь в этот дом, думая, что это брат твоей матери, и он выкупил у друга квартиру. Но Рюбен Хейз на тот момент был очень болен, поэтому квартиру решили вписать сразу в его завещание, боясь, что не успеют оформить её обычным способом. Это завещание было единственным письмом среди всех остальных, которое твоя мама отправила сама. — Да, всё верно. Я хотела приехать к тебе на зимних каникулах и всё объяснить, но меня опередили, — Эстер Морстен хихикнула и кивнула в сторону Холмса, — Я очень долго врала тебе, моя милая Мэри. С твоим отцом я развелась ещё очень давно. Тебе тогда исполнился только годик. Да, он очень сильно любил тебя, поэтому я разрешила ему видеться с тобой под видом моего брата. Мне просто не хотелось, чтобы ты росла совсем без отца, но и слишком близко подпускать тебя к этому мужчине я тоже не хотела. А другой мужчина, играющий роль твоего отца, погибший десять лет назад — мой настоящий брат. Мэри сидела белая, как полотно, но она была удивительно спокойна, словно она раньше уже догадывалась о чем-то подобном. — А теперь последний пункт, — продолжил Шерлок, внимательно осмотрев Мэри. — То шуточное письмо с приглашением. Из всего, что я узнал, эта единственная деталь сильнее всего выбивалась из общей картины по одной единственной причине… Мэри, ты ведь была одной из тех, кто написал его? Один из авторов письма — левша. А ты как раз чаще всего используешь левую руку. Я заметил это во время нашей прогулки. — Что… — тут уже не сдержался Джон. — Что ты имеешь в виду, Шерлок? — Мне не известна точная причина, но я предполагаю, что Мэри вместе с другими людьми, вероятно, своими друзьями написала его специально, чтобы проверить или же одурачить меня. Что ж, я должен признать, очень хороший ход. Но всё же, зачем это было нужно? Ведь, как я понимаю, ты догадывалась о такой запутанной ситуации в своей семье, а так же о том, что квартира, в которой мы сейчас находимся, тоже считается твоей. — Да, догадывалась, — Мэри подняла свои большие лучистые зеленые глаза на маму, и та не выдержала такого взгляда и стала смотреть в пол. — Но эта квартира оформлена на другого человека, поэтому я не могу распоряжаться ей. Если бы могла, то всё было бы проще. Дело в том, что ваша популярность уже давно затмила собой очень многих других знаменитостей, и теперь очень многие люди формируют целые фанклубы, посвященные вам. Один человек из такой группы, узнав, что я встречаюсь с другом знаменитого Шерлока Холмса, решил поспорить со мной на очень большую сумму денег. Мне необходимы были эти средства, поэтому я согласилась. Спорили на то, сможете ли вы это запутанное дело, придуманное мной, но… — Мэри коротко улыбнулась. — У меня ничего не вышло. — И на какую же сумму был спор? — Пол миллиона. Джон тихо ахнул и тут же прикрыл рот рукой, снова краснея. — И зачем вам были нужны такие средства? Мэри сжала губы и вцепилась в своё платье. — Для одного проекта. Простите, я не могу сказать больше. Холмс внимательно посмотрел на неё. — Тебя шантажировали, верно? Мэри вздрогнула, но почувствовала как ей на спину легла теплая и немного полная ладонь и обернулась. Её мама ласково улыбнулась, и этот улыбчивый взгляд с добрыми морщинками в уголках глаз сразу успокоил девушку. — Да, но… Я не могу сказать кто. — Хорошо, не говори. Мне известно его имя. Но помни, что я смогу тебе помочь. — Да, хорошо. Просто сейчас против этого человека не получится достать никаких доказательств, но скоро кое-что изменится. Тогда, обещаю, я сразу обращусь к вам. Раз уж я проспорила, придется использовать другой метод… — она коротко улыбнулась, и посмотрела Холмсу в глаза, увидев там понимание, и после этого сразу вскочила и сказала: — Мне уже пора идти. Спасибо, — поблагодарила она, сама не зная за что именно. Холмс увидел в её глазах решимость и успокоился. Вот теперь он не сомневался, что не ошибся в характере этой девушки, увидев её в первый раз. В след за дочкой поднялась и мать. — Вы знакомы с Ирен Адлер? — спросил вдруг Холмс, когда Эстер и Мэри Морстен уже собирались уходить. Женщина сразу по-доброму улыбнулась и ответила: — Да. Я была её учительницей, — в её мудром взгляде появилось понимание причины этого вопроса. — Как она сейчас? Шерлок тоже быстро понял, что именно хотят от него услышать и без промедления ответил: — Она на верном пути. Женщина снова улыбнулась и кивнула Холмсу в знак признательности. На этом дело Мэри Морстен можно было считать закрытым. Осталась всего одна проблема, но сейчас с ней не было возможности разобраться. Теперь Холмсу предстояло решить другое дело. Тейт и Люсьен написали ему в тот же день, как он дал им свой номер. Как оказалось, их беспокоило состояние Уильяма Джеймса Мориарти. Если бы Шерлок услышал такой запрос в обычном случае, то послал бы ребят на все четыре стороны. Он не психотерапевт в конце концов. Решать загадки в материальном мире — это одно, а рыться в закромах души другого человека — совершенно другое. Но увидев имя человека, которому нужна была эта помощь, и вспомнив пару самых счастливых за всю свою жизнь минут, проведенных наедине с юным математиком, алые глаза которого, казалось, могли видеть сквозь саму душу, не задумываясь согласился. Цели ребят совпадали, поэтому они быстро нашли общий язык, и сокурсники Уилла поделились всеми своими опасениями. Информации у них оказалось не так много, но достаточно, чтобы подтвердить догадки Шерлока, которые тот тщательно обдумывал и формировал в течение нескольких месяцев, стремясь найти ошибку в своих рассуждениях. И внутренне предчувствие подсказывало Холмсу, что нужно действовать как можно скорее. Недавно в последний раз были сданы на проверку работы по латыни, и среди них наверняка лежала идеально выполненная самостоятельная с ровным, аккуратным почерком и подписью в уголке. В этот же день в голове Шерлока созрел план, чтобы встретиться с Уильямом лично. Проверив все работы и сдав их, можно было, якобы случайно, оставить на руках самостоятельную Мориарти, а потом отнести её студенту. От Тейта, Холмс узнал, что юный математик нередко засиживается допоздна в библиотеке, а значит можно было прийти туда, чтобы поговорить с человеком, которого Шерлок мечтал увидеть вот уже несколько месяцев. Когда утомительная проверка самостоятельных была закончена и дело с Мэри ушло на второй план, Шерлок смог найти время заглянуть вечером в библиотеку. Наконец настал день, которого он ждал столь долго. Холмс стоял перед выходом из университета и держал в руках согнутый пополам листочек с самостоятельной так, словно он служил дня него драгоценным билетом в новую жизнь. Шерлок не удержался и развернул бумагу, бросив прощальный взгляд на глубоко полюбившийся за столь короткий срок почерк. Следуя странному внутреннему порыву, он осторожно провёл указательным пальцем по витиеватой подписи и улыбнулся. Осталось совсем немного… Шерлок, чувствуя, как в нём растёт предвкушение, бережно сложил листочек и вышел на улицу, направляясь к библиотеке. На улице вновь шёл мелкий, моросящий дождик, но Холмс, торопясь, даже не потрудился накинуть на себя куртку, лишь спрятал за ткань помятого пиджака чужую работу, чтобы ветер и влага не смогли её испортить. И вот, пара минут, и цель оказалась совсем рядом. Огромное белое здание, в котором сейчас мог сидеть человек, заставивший сердце Шерлока биться быстрее. Юный детектив затаил дыхание, и его рука замерла в воздухе, не решаясь взяться за ручку и открыть дверь. Внутри нарастало волнение перед встречей. Но это не могло остановить Холмса, поэтому он решительно дёрнул дверь на себя и зашёл внутрь, злясь на себя за слабость. Перед глазами сразу выросли привычные белые коридоры и величественные колонны. На этот раз Шерлоку необходимо было найти математический отдел, и для него это не составило труда. Ещё несколько шагов и вот, он на месте. Перед ним стояли деревянные стеллажи с огромными томами. «Где-то здесь сидит он…» — пронеслось в голове, и сердце сразу застучало быстрее. Шерлок медленно шёл вперёд, чтобы ничего не упустить, и вот за очередным поворотом его ждало то, что он так давно желал увидеть. Светлые прямые волосы, которые в прошлый раз, в свете солнца отливали чистым золотом; идеально ровная осанка, длинные руки, бережно накрывшие толстый том и тонкие изящные пальцы, что держали в руках страницу. Дыхание Шерлока прервалось, лёгкие отказывались лишний раз втягивать воздух. Он, плененный чужой красотой, теряя из головы все мысли, подошёл к студенту, с каждым новым шагом чувствуя, как волнение внутри нарастает с новой силой, и улыбка сама собой расплылась по лицу. Он приблизился к Уильяму и осмотрел его. Юный математик сидел и читал какую-то книгу, посвященную математическому анализу. Его дыхание было глубоким и спокойным, глаза быстро бегали по строчкам, мгновенно обрабатывая сложный научный текст, что лишний раз вызывало улыбку на лице Холмса. Очевидно, чтение так сильно увлекло Уильяма, что он совершенно перестал замечать окружающую реальность, но Шерлока, охваченного счастливым волнением, это не могло остановить. — Значит, я был прав. Что ж, приятно познакомиться, Уильям Джеймс Мориарти, — сказал он громко, чтобы его точно услышали, довольно и широко улыбаясь, протягивая юноше листочек с работой. Уилл даже не двинулся, но заметил, что голос был отдаленно знакомым. Через секунду, закончив читать абзац, он оторвался от книги и поднял свои глаза цвета огненного опала на нарушителя спокойствия, встречаясь с тёмно-синими, словно ночное небо, радужками. Светлые аккуратные брови непроизвольно поползли вверх, и глаза расширились от удивления. Осознание пришло мгновенно. «Шерлок Холмс» — всплыло в голове как подсказка, и всё сразу встало на свои места. Удивление быстро прошло, сменяясь приветливой улыбкой и добрым взглядом. Уилл заметил, как внимательно его разглядывал другой студент, особенно тщательно пытаясь заглянуть в глаза, прочитать или открыть что-то во взгляде, и почему-то Уильям почувствовал, что совсем не против, чтобы его так тщательно изучали. В ту же секунду книга под рукой забылась, и всё внимание переключилось на неожиданно появившегося собеседника. — Спасибо, — быстро ответил он, принимая из чужих рук работу. И после этого, казалось, наступило время прощаться, но странный незнакомец, показавшийся сейчас до боли знакомым человеком, всё никак не хотел уходить, продолжая скользить взглядом по собеседнику, оглядывая его тонкую шею, спрятанную за воротом рубашки, светлые ресницы, задерживаясь на маленькой ямочке, на правой щеке, которая всегда делала улыбку Уилла особенно очаровательной, и вновь возвращаясь к глазам. Шерлок, сам того не замечая, восторженно выдохнул, и, не церемонясь особо, сразу сел на соседний стул и подвинулся к Уильяму поближе, продолжая его изучать. Он всё ещё помнил чужой взгляд, какую-то странную и мимолётную, но такую важную — чувствовал Шерлок, болезненную эмоцию раздражения, скользнувшую на чужом лице в первую их встречу, и сейчас он пытался зацепиться взглядом ещё хоть за что-то, способное натолкнуть его на новую мысль, но тщетно. Видя чужую мягкую улыбку и ответный взгляд, наполненный интересом, он вдруг почувствовал, как в душе яркой вспышкой загорелся восторг, и уголки губ вновь поползли вверх. Он хотел что-то сказать, лишь бы только продолжить диалог со студентом, услышать его голос, но тот его опередил: — Разве эти работы не должен был выдать куратор ещё вчера в течение дня? Почему же вы сами мне её принесли? — Случайно забыл сдать её вместе с остальными работами. — Значит всё же вы их все проверяли, — утвердительно сказал Уилл. Он уже давно понял это, просто хотел сейчас в этом убедиться. На его лице появилась лукавая улыбка, от вида которой сердце Шерлока пропустило удар. — Вы «забыли» сдать мою работу, потому что хотели увидеться со мной, верно? Детектив замер, но в следующую секунду удивление сменилось чистым восторгом, и он рассмеялся: — Ха-ха, ничего-то от тебя не скроешь! А эти работы… — Шерлок вздохнул, чувствуя лёгкое раздражение от упоминания чужих самостоятельных и нежелательной ответственности, — Глен Гуссон меня подставил. У нас с ним давние счёты, и видимо сейчас он объявил мне войну. Уилл задумался. Он слышал о Глене Гуссоне от своего дедушки, и тот не говорил о нём ничего слишком плохого. Просто упомянул один раз его скверный характер. Очевидно, он преуменьшил тогда проблему, или же сейчас ситуация стала серьезнее. Если преподаватель может позволить себе глумиться и издеваться над учениками, то он, очевидно, не может работать дальше. Странно, что директор до сих пор его не уволил. Что-то не очень хорошее пронеслось во взгляде Уильяма, пока он быстро анализировал ситуацию, но Шерлок не смог уловить, что именно. — Вот оно как. Может, стоит сообщить об этой ситуации директору? — Не-а, бесполезно, — протянул Шерлок, сильнее разваливаясь на стуле. — Я его, конечно, ни разу не видел, но уверен, он не из тех людей, с кем можно так легко договориться. Брови Уильяма немного приподнялись. Он, в отличие от Шерлока, знал Джека Рейфилда уже очень давно, и мысленно уже составлял план, как через него узнать побольше о заместителе и решить проблему с ним. — И почему же вы так решили? — продолжал спрашивать Уилл. Шерлок на секунду задумался и посмотрел в потолок, чтобы сформулировать мысль как можно чётче. — Да хотя бы уже потому, что он сам никак не хочет уволить этого паршивца. — Считаете, что он не хочет его увольнять? На мой взгляд, вывод слишком смелый, учитывая, что вы даже ни разу не пересекались. Шерлок прекратил покачиваться на стуле и не моргая посмотрел в лицо собеседнику, приняв при этом слишком серьезный вид. — Ты хочешь на что-то намекнуть? Уильям мягко улыбнулся, чувствуя, как все тревоги отпускают его, и на их место приходит чувство увлеченности, а в груди растекается что-то очень мягкое и теплое. — Вовсе нет, — загадочно сказал он, прикрыв на секунду глаза. — Просто размышляю. Шерлок посидел немного, барабаня пальцами по столешнице, всё так же вглядываясь в чужое лицо, и неожиданно рассмеялся. — А с тобой интересно, Лиам, — сказал он наконец, и его искрящийся детским восторгом взгляд встретился с глазами так называемого «Лиама». — Очень рад это слышать, — просто ответил юный математик, но в его чуть приглушённом голосе слышалось глубокое удовлетворение и радость. Шерлока ответ полностью устроил, и он начал рассказывать про своё недавнее расследование, чувствуя, что Уиллу просто необходимо узнать о том, как он раскрыл очередную хитроумную головоломку. Лиам с огромным интересом слушал и поддерживал диалог, нередко угадывая дальнейший ход событий, от чего удовольствие в чужом взгляде становилось только сильнее. За весь вечер с лица юного математика ни на секунду не сходила улыбка, и через какое-то время он заметил, что устал улыбаться, но никак не мог перестать, слушая новые подробности дела. Шерлок говорил так свободно и легко, словно видит этого человека не второй раз в своей жизни, а был знаком с ним с самого детства. И эта невероятная открытость искренне поражала. Уилл не знал, со всеми ли он так общается, но всё же чувствовал особенность этого момента, и, не смотря на свою усталость, никак не хотел, чтобы время заканчивалось. Он продолжал смотреть собеседнику в глаза, наблюдать за его движениями, изменениями в голосе, слышать который было очень приятно, а радость тёмно-синих глаз была ужасно заразительна. Против воли он засматривался на чужие непослушные кудрявые волосы, которые с виду показались Уиллу невероятно мягкими, и захотелось к ним прикоснуться. Он останавливал взгляд на подвижном лице, которое меняло эмоции за секунды, на широкой, невероятной красоты улыбке, видеть которую хотелось вечно, и глазах, таких теплых и глубоких. Внутри у Уилла смешался целый поток эмоций от удовольствия до восхищения, они захлестнули его и потянули на дно, в глубину, такую же по цвету, как глаза Шерлока. Он не знал, как выразить всё, что сейчас чувствует, и терялся от этого, поэтому продолжал спокойно улыбаться, ласково заглядывая в глаза собеседника. Казалось, словно их гляделки — какая-то игра, доступная только им двоим, и Уилл без сомнений был готов согласиться на любые правила, не боясь проиграть и не желая одержать победу. В тоже время у Шерлока внутри шла похожая война. Он наконец понял, почему всё это время был так одержим этим человеком. Всю свою жизнь, невероятно скучную, он мечтал отыскать того, кто сможет его понять, и теперь наконец его мечта исполнилась. Он встретил человека, с которым хотел бы разделить свой жизненный путь и теперь уж точно не собирался его отпускать. Он навсегда полюбил его ещё тогда, в кабинете музыки, за его удивительную проницательность и лукавый, умный взгляд ужасно красивых алых глаз. И он спокойно принял это осознание, как должное, как что-то правильное и совершенно естественное. Время летело несправедливо быстро. Телефон Лиама зазвонил уже в пятнадцатый раз, а в его уставшем лице и теплом взгляде с каждым новым звонком росло беспокойство. По диалогу Шерлок понял, что звонит младший брат Уильяма. После первого звонка старший убедил Льюиса, что сегодня вернётся позже, у него накопилась работа, с которой нужно срочно справиться, что через час он точно со всем закончит и вернётся домой. Но вот час прошёл, а Шерлок и Лиам даже не думали разлучаться. Уилл чувствовал внутреннюю необходимость говорить с Холмсом ещё, не желая вновь оставаться в тишине и одиночестве, а юный детектив просто наслаждался обществом своего нового, как он уже определил для себя — близкого друга. Вновь раздался звонок — ровно через оговоренный час. Уильям снова успокоил своего брата. А потом звонки стали чаще. Уже приближалась полночь, на улице становилось опаснее, что, очевидно, беспокоило Льюиса особенно сильно, и теперь он звонил через каждые пять минут. Уилл вздохнул, увидев очередной звонок. Было заметно, что он расстроен, и, когда он снова собирался ответить брату, его рука дрогнула, словно желая просто сбросить вызов. Вместо этого он коротко сказал в трубку: «Я закончил, скоро буду», поднялся со своего места, быстро собрал свои вещи и в последний на сегодня раз улыбнулся Холмсу. Шерлоку эта улыбка от чего-то показалось измученной пусть и наполненной искренним счастьем от прошедшего диалога, но он не стал говорить об этом. Юный детектив тоже поднялся и улыбнулся в ответ. — Значит всё… Что ж, жаль. Я мог бы проводить тебя до остановки, — предложил Холмс, уже заранее зная ответ, но всё же не оставляя надежды. — Нет, спасибо. Мы и так очень сильно задержались. Думаю, вам лучше поскорее вернуться домой. Уверен, вас там уже давно ждут. Шерлок скептично выгнул бровь и отвёл взгляд. — Вряд-ли. Но, хорошо, я не буду задерживаться, — теперь и он тоже выглядел расстроенным, но он не мог перечить решению Лиама вернуться домой. В конце концов его там действительно ждали. Накинув куртки, выключив свет и закрыв дверь библиотеки ребята разошлись. Уилл, чувствуя уличный холод, усиливающийся от нескончаемой осенней сырости, поежился, стараясь спрятать голову поглубже в плечи, а Шерлок наоборот, хотя одет он был более легко, вёл себя свободнее и широким жестом помахал Лиаму на прощание. Уилл ему скромно ответил, явно не очень то желая доставать руки из карманов, и развернулся, понимая, что не может больше задерживаться. Но ему не хотелось уходить. Он чувствовал, что вновь совершает ошибку. Если сейчас он не остановится, не окликнет Холмса, не услышит от него в ответ ещё хоть что-то, то случится что-то плохое. Тьма и боль уже никогда не выпустят его из своих объятий. Задушат его. И он больше никогда не увидит яркого света, который излучает Шерлок своей невероятной улыбкой. Паника охватила Уильяма. Он остановился, не в силах сдвинуться с места. Дышать становилось всё сложнее. Ему нужно было развернуться, сказать хоть что-нибудь, чтобы… Чтобы… — Хэй, Лиам! — звонкий голос раздался за спиной. Уилл прерывисто вдохнул. — Ты забыл кое-что. Уильям развернулся, и перед его взглядом появилась ладонь с красным браслетом из ниток. Этот браслетик сплёл для него Льюис ещё в детстве, сказав, что он приносит удачу и счастье. И Уилл бережно хранил его, всегда нося с собой, а в последнее время стал использовать как закладку для книг. Вот и сегодня он заложил уже немного потрёпанный от времени браслетик меж книжных страниц, а потом забыл и про него и про книгу. Так сильно увлёк его диалог с Шерлоком. Увидев этот браслет, Уилл не смог сдержать улыбку облегчения. Паника отступила, дыхание стало выравниваться. «Теперь всё будет хорошо» — подумал Лиам, и улыбка стала чуть шире. — Не забывай его больше. Думаю, твой брат расстроится, если узнает, что ты его потерял. Уилл мысленно отметил то, как быстро раскрыли его секрет. Он протянул руку и взял фенечку из чужой теплой ладони, сжимая её в руке, как важную драгоценность. — Да. Для него этот браслет значит даже больше, чем для меня. Шерлок кивнул и развернулся. Он знал, что Лиам торопится, и не хотел его задерживать, но тот сам его окликнул. Голос прозвучал очень слабо, но Холмс его услышал. — Шерлок, — впервые за вечер обратился по имени Уилл. — Спасибо тебе большое. Не только за браслет. За вечер тоже, — сказал он, улыбаясь самой своей теплой улыбкой и стараясь вложить в голос все свои эмоции, пережитые за несколько часов, и голос его немного дрогнул. Он понадеялся, что Холмс не услышит этой слабости, но он услышал, а потом улыбнулся в ответ так же тепло и ласково, и у Уилла сжалось сердце от такого понимания и принятия. — Ага. Я тоже был рад поболтать. Шерлок снова кивнул и заглянул на прощание Уиллу в глаза. И Уильям понял, что это ещё не конец, и они точно ещё смогут встретиться. И спокойствие сразу хлынуло в груди теплой рекой, и Уилл наконец сделал глубокий вдох, чувствуя как морозный воздух покалывает нос. Темная фигура Шерлока скрылась за поворотом, и только после этого юный математик смог развернулся и пошёл в направлении дома, всё так же сжимая в руке красный потрёпанный браслетик. Только сейчас, оказавшись в тишине, нарушаемой только свистом шин на мокром асфальте и голосами редких прохожих, Уильям почувствовал, как же сильно у него разболелась голова. Из-за этого уличный холод казался ему спасением. Он помассировал немного виски замёрзшими кончиками пальцев, и тихо выдохнул от облегчения. Жизнь определенно не готовила его к таким эмоциональным и долгим диалогам. В воспоминаниях сразу же всплыла чужая широкая улыбка, и захотелось самому улыбнуться вновь, но уставшие лицевые мышцы больше не могли этого позволить. Вместо этого в груди растеклось тепло. Не смотря на всю свою усталость и чувство вины из-за беспокойства Льюиса, он впервые спустя долгое время ощутил себя счастливым, по-настоящему забыв о своих тревогах. И ему хотелось насладиться этим, возможно, коротким моментом искреннего счастья, пусть и нужно было торопиться.

* * *

Уилл наконец вернулся домой, и как только стих хлопок от входной двери, перед ним сразу возник Льюис и с нескрываемым беспокойством начал осматривать старшего брата. Его взгляд был слишком внимательным и напряжённым. Казалось, он заметил во внешнем виде Уильяма что-то необычное, что заставило его насторожиться. Уилл почувствовал, как на него начало давить молчание, и решил первым прервать тишину: — Привет, Лу, — ласково обратился он, стараясь звучать как можно нежнее, чтобы не напугать брата. — Извини, что заставил ждать. Так… Сложились обстоятельства. Льюис, услышав сокращение своего имени, немного вздрогнул, он успел отвыкнуть от него, Уилл давно к нему так не обращался. Лу переступил с ноги на ногу, никак не решаясь ответить, но старший был терпелив. — Брат… — наконец, заговорил Льюис, и его голос звучал слишком тихо. Вместе с беспокойством, Уилл заметил в его взгляде надежду. — Ты выглядишь счастливее… Уильям замер и тихо, прерывисто вдохнул, а Льюис поджал губы, чувствуя, что сказал что-то лишнее, но он просто не мог промолчать. Теперь взгляд брата снова потерял свет, на уставшем лице было заметно лишь удивление. Младший, надеясь загладить вину за свою несдержанность, продолжил: — Что-то случилось сегодня? Уилл ответил не сразу. Сначала в его отведённом в сторону взгляде пронеслось что-то странное, непонятное Льюису. — Да… Ты беспокоишься? Завтра я тебе всё расскажу, если хочешь, но не сегодня. Я слишком устал… — Уильям попытался улыбнуться, но лицо отказывалось его слушаться, и он просто выдохнул и кивнул, в знак подтверждения своих слов. Льюис сразу же кивнул в ответ. Он понимал, что брат уже не будет ужинать, поэтому ушёл на кухню, чтобы убрать в холодильник приготовленную для него еду. Уилл наконец смог раздеться и переместиться в свою комнату, пожелав брату спокойной ночи, но сам ложиться пока ещё не собирался. Он сидел за рабочим столом и смотрел на листочек с самостоятельной работой, который сегодня ему выдал Шерлок. Уголки уставших губ чуть приподнялись, и пальцы ласково заскользили по краю бумаги, словно поглаживая и приподнимая её. В библиотеке он совершенно не обратил на эту деталь внимая, занятый диалогом с юным детективом, а сейчас наконец заметил и никак не мог отвести взгляд. На листочке красовался номер телефона, написанный таким знакомым корявым размашистым почерком. Уильям посмотрел в сторону, задумавшись. Такое настойчивое внимание забавляло и доставляло удовольствие, да и тайный поклонник оказался очень приятной и интересной личностью. Мысль о том, чтобы переписать этот номер и продолжить общение уже не казалась такой странной. Но нехорошие мысли снова полезли в голову: он вспомнил, как хотел сбросить звонок своего брата, лишь бы только продолжить своё собственное удовольствие, не задумываясь о беспокойстве родного Льюиса. А ещё эти слова: «ты выглядишь счастливым»… Разве может он позволить себе такую роскошь как счастье? Несколько часов, проведенных рядом с Шерлоком, были незабываемы, но сейчас Уилл понимал, что лучше бы их никогда не было. Радость от чужой улыбки осталась в прошлом, и сейчас, оставшись наедине со своим болезненным сознанием, Уильям вновь собирался допустить ошибку. Но когда номер исчез со страницы, стертый ластиком, цифры вновь всплыли в памяти юного математика. И он не выдержал. Номер Шерлока появился в телефоне с таким нежным «Шерли», вместо имени. Теперь, после того как внутренние демоны впервые были повержены, предстояло решить ещё одну проблему под названием «Глен Гуссон». Уилл раньше не раз слышал от других учителей и от дедушки о его другом характере, но не думал, что всё может зайти так далеко, и он начнёт портить жизнь другим студентам. Причём именно Шерлоку... Сейчас в его голове родилась теория, и он хотел её проверить. В столь поздний час звонить или писать директору уже было поздно, поэтому Уильям пришёл к нему на следующий день. В кабинете он Джека Рейфилда не застал, поэтому остался ждать его внутри, зная, что директор покидает стены вуза только в очень позднее время. Когда дедушка вернулся, то даже раскрыл рот от удивления, увидев внутри Уилла, и горящий в его глазах огонь, а потом рассмеялся, радуясь такой внезапной и хорошей перемене. Уильям выяснил всё, что ему было нужно довольно легко: довольный дедушка сразу отвечал на вопросы и говорил даже больше, чем было нужно, и всё приговаривал, какой у него Уилл молодец. Удалось узнать, что в последнее время заместитель директора совершенно рассорился со всеми преподавателями и потерял их доверие, кроме химика, у которого был робкий, безвольный характер, и Глен Гуссон скорее всего просто его использовал. После этого ночью юный математик успешно смог взломать систему университетской охраны и посмотреть, где был Глен Гуссон в течение дня до того, как заболел преподаватель по латыни. Поздним вечером, когда большинство учителей уже возвратилось домой, заместитель директора наведался в кабинет химика и забрал что-то из шкафа, в котором хранились опасные реагенты для химических опытов, после чего ушёл в кабинет лингвиста и вылил пару капель в кружку своего коллеги, из которой тот каждое утро пил кофе, чтобы настроиться на рабочий день. Для этого трудяга даже принёс в университет свою кофемашину. Этих фактов было достаточно, чтобы обвинить Глена Гуссона в покушении на жизнь другого человека. В памяти Уилла всплыл разговор сокурсников-лингвистов об отравлении учителя и политическом заговоре. Уилл усмехнулся и покачал головой: они даже не представляли, как были близки к истине. Заместитель директора действительно отравил преподавателя. * * * Входная дверь тихо закрылась. Шерлок замер, прислушиваясь к звукам внутри дома. По квартире растекся сладкий аромат свежеприготовленной еды, и Джон, судя по звукам, продолжал хлопотать на кухне. Холмс разделся и осторожно зашёл на кухню, стараясь наступать на те места на полу, где он не скрипел, чтобы создавать меньше шума. Он увидел Джона стоящим спиной ко входу. Ватсон что-то варил, помешивая блюдо, и из кастрюли исходил потрясающий запах. Услышав шаги, он обернулся, и на его лице сразу появилась приветливая улыбка. Шерлок сразу почувствовал в этом жесте какой-то подвох. Он так отвык, что его могут встречать с улыбкой на лице, что даже усомнился в искренности своего друга. — Садись давай. Ты наверняка голоден, - сказал Джон и снова развернулся. Шерлок снова удивился, услышав такой непривычно дружелюбный тон, но виду не подал и просто сел за стол. — Ты сегодня долго. Незаконченные дела? — Да, нужно было кое с чем разобраться, — довольным голосом протянул Холмс, вспоминая пришедший наедине с Лиамом вечер, и сразу широко улыбнулся. — Случилось что-то хорошее? А я тут жду тебя, — сказал Джон очень радостно, и Шерлок, не веря собственным ушам, приоткрыв от удивления рот, пытался найти подвох в происходящем, но его не было, и тогда он продолжил говорить. — Я встретился с одним человеком. Я тебе о нём никогда не рассказывал, но познакомился я с ним уже давно. Он увлекается математикой. С каждым новым словом улыбка Шерлока становилась всё шире. Он сказал не так много, но Джону этого хватило, чтобы понять, как сильно его друг увлекся кем-то другим, и его это позабавило. — Да, долго же ты с ним общался. Я рад за тебя, Шерлок, — Ватсон снова по-доброму улыбнулся и поставил на стол две тарелки с едой. Теперь Шерлок понял, чем так вкусно пахло — это было его любимое рагу, которое Джон не готовил уже очень давно, и детектив снова подумал о том, что Ватсон стал подозрительно добр к нему. А потом Холмс мысленно хлопнул себя по лбу, ведь дело было вовсе не в неискренности Ватсона. Шерлок, мысленно даже укорил себя за такое недоверие другу. Им нужно было объясниться друг перед другом, по-человечески поговорить, а не просто замалчивать проблемы и непонимание. И сделать это стоило уже очень давно. Лицо Шерлока стало более серьезным, и он, отложив на время ужин, обратился к своему другу: — Джон… Так что… Насчёт нашей ссоры? — Да, я тоже хотел с тобой об этом поговорить, — Ватсон тоже стал серьезнее, но он всё так же по-доброму улыбался. — Я подумал, мы могли бы жить и работать вместе как и раньше, если, конечно, всё хорошо… — Шерлок… Вот, значит, как ты просишь прощения. После этих слов Шерлок напрягся, не понимая, упрёк это или Джон всё же прощает его. — Так ты не против? — уточнил обеспокоенный Холмс. — Не против, конечно. Ну вот куда ты без меня? За секунду выражение лица Шерлока с напряжённого, сменилось на ликующее: — Ха! Джон, умеешь же ты напугать, — вскричал детектив, улыбаясь во все тридцать два, и, не рассчитав силу, хлопнул Джона по спине, так, что тот поперхнулся и начал кашлять, и Холмсу снова пришлось извиняться. Но вскоре эти извинения сменились громким смехом. Даже свет в квартире после этого стал для Шерлока теплее и ярче, а и без того вкусная еда, приготовленная рукой профессионала, ещё вкуснее. Друзья продолжили ужинать, шутя и просто болтая обо всём на свете, радуясь былому воссоединению.