Последний раз

Банально. Слишком по-диснеевски банально.

Агент Кейси Бишоп давно вызывал у Кроуфорда в большей мере подозрения. Парень явно обладал биполярным расстройством: в один момент вынюхивал все до мельчайших подробностей в закрытом деле 80-х прошлого столетия, а в другой ныл и хныкал о том, что не выспался на выходных из-за шумных соседей и теперь не может расследовать дело Кормильца, скармливающего конечности людей дворнягам. И, в какой-то доле, вызывал даже восхищение у того же агента Кроуфорда. Бишоп появился совсем недавно, практически сразу после университета; худощавый, прилизанный, аккуратненько выглаженный и выстиранный, смазливо улыбающийся каждому агенту и закатывающий зеленые глазки при любой критике, с первого взгляда можно сказать, что у него ОКР* или у него явное сходство с Патриком Бейтманом*. Но его продуктивность в раскрытии самых запутанных дел последнего года ошеломляют журналистов и, пожалуй, всех профессионалов ФБР. Естественно, кроме самого Джека Кроуфорда. Он-то видел замашки и покруче. Джек не удивился, когда Кейси застал его с расспросами об Уилле Грэме, задав не самый тактичный вопрос на подобие:  — Что за эмпат, гей и препод в одном флаконе, с которым меня постоянно сравнивают? — в тот момент Бишоп выскочил из-за угла и пристроился к агенту в коридоре. Парень хмурился и, морща орлиный нос, складывал руки на груди. Джек вскинул поседевшие брови, размашистыми шагами пересекая коридор. Он, скорее, не ожидал, что вот это станут сравнивать с самим Грэмом.  — Встречный вопрос: какой умственно отсталый слепец сказал тебе это? — Кроуфорд только ускорился, с удовольствием заставив агента чуть ли не бежать за ним.  — Могу передать Алане Блум ее диагноз, — парень не скрывал самодовольной ухмылки от колкого ответа, сразу же приглушенной грозным взглядом, — Нет, ну правда, кто этот Уилл Грэм?  — А тебе недостаточно той характеристики, которую ты мне вначале сказал? Кейси так и не получил ответа. И Джек не удивился, когда Бишоп ворвался к нему весь помятый и явно не спавший более трех суток.  — Агент Кроуфорд, я официально заявляю, что начинаю расследование по исчезновению Уильяма Грэма и Ганнибала Лектера, известных под псевдонимами «Мужья-убийцы»! — громко заявил агент на пороге лаборатории. Никто особо не обратил внимание на столь уверенного в себе парнишку. Судмедэксперты продолжили доставать палки из омертвевшего тела, пока сам агент Кроуфорд терпеливо следил за процессом изъятия, спокойно ответив:  — Молодчина, Бишоп, удачи с этим, — и тем же тоном добавил, изящно указав головой на труп, все еще доминирующе держа руки за спиной, — Познакомься, кстати: Виктор Уайльд, жертва убийцы, которого ты, вроде как, должен ловить, а не копать в и без того мертвое дело шестилетней давности.  — Вообще-то, семилетней, — буркнул Кейси, уже не чувствовав прошлой бодрости: Кормилец его уже изрядно раздражал, появляясь в самый неподходящий момент раза два в чертовы несколько месяцев. Бишоп прислонился плечом к косяку дверного проема и, найдя невероятно интересной дырочку непонятного происхождения в стене, продолжил, : — И вообще, почему это дело мертвое? Потому что агенты поленились копнуть глубже?  — Потому что невозможно, черт возьми, выжить, после падения с пятнадцатиметрового обрыва прямиком на скалы, гений, — проворчал Джимми, не отрываясь от увлекательного занятия. — В лучшем случае, ты можешь максимум найти их останки или разложившиеся трупы, но уж точно не на берегу острова в шикарном доме с собакой. Джек не удивился даже когда на его стол через каких-то пять недель шлепнулась тоненькая пачка размытых черно-белых фотографий, где с первого взгляда рассмотреть было все просто не реально. Кроуфорд тогда не посмотрел на фото, поднял глаза к возвышающемуся над столом напыщенному Бишоп, выглядевшему, в лучшем случае, как Уилл на пике разрастания энцефалита.  — Я не посмотрю на эти фотографии, если ты не скажешь, что это зацепки по Кормильцу, — Джек уместил грубый подбородок все с той же козлиной бородкой на сложенные в замок пальцы.  — Да забудьте же вы про этого Кормильца, агент Кроуфорд! — парень с раздражением закатил глаза, откинул отросшие блондинистые и явно не мытые месяц пряди со лба, и, чуть ли не брызгая слюной, с возбуждением произнес. — Это, — дрожащим указательным пальцем он указал на фото. — Это, черт возьми, изображения трехдневной давности так называемых Мужей-убийц напрямую из Франции! Именно тогда Джек и удивился, впервые за десять лет. Агент Кроуфорд замер, медленно опустил взгляд на фотографии и деревянными пальцами разложил их по пустому столу. Сам он не двигался, только его глаза бегали от изображения к изображению, хотя все три были практически одинаковы. Его безжизненный взгляд обращал внимание на самые незначительные вещи: на полу-повернутое лицо Уилла со значительным затемнением на левой щеке — видимо, злополучный шрам с того самого вечера, на как всегда великолепный костюм-тройку Лектера, и расцветающие улыбки на обоих лицах. Они, видимо, шли с рынка, судя по заполненным продуктами бумажным пакетам в их руках. Нельзя было сказать по качеству фото кто постарел или как изменился, но эти влюбленные взгляды не исчерпают себя, пожалуй, пока смерть не разлучит их. И то они ее переиграют. Бишоп терпеливо ожидал любой реакции, застыв все в той же позе: сгорбившись, оперевшись двумя руками о поверхность стола и в целом выглядя как человек, выпытывающий дозу. Он ожидал, что Кроуфорд потреплет его по голове, выскажет слова благодарности и тут же вышлет наряд во Францию на поиски убийц; или Джек разгромит весь кабинет к чертовой матери, может даже позволит себе слабину всплакнуть, а Кейси охотно останется посмотреть за такой личной сценой, но… Агент Кроуфорд просто бесстрастно просматривал фотографии битые пять минут, дыхание было настолько ровным, будто он не дышал вовсе. И, что самое худшее, молчал. Кейси нервно настукивал незамысловатую хаотичную мелодию, проходился языком по пересохшим губам раз за разом, в то время как напряженная тишина начала чертовски сдавливать его голову с новой силы, только после десятиминутного перерыва болезненной пульсации.  — Так что, агент Кроуфорд, будете что-нибудь делать? — ватные ноги перестали держать юнца вовсе — температура дала свое, — и Кроуфорд в любой другой раз стукнул бы его за излишнюю дерзость усеться на рабочий стол, тем более лицом к нему, но то был особый случай, — Может…  — Ты говорил еще кому-то о своем «расследовании»? Ты ведешь его официально? — голос агента казался резко осипшим и каким-то металлическим до мурашек по спине, что, собственно, Бишоп и незамедлительно почувствовал.  — Нет, и еще раз, нет, — потерялся Кейси, — Мне показалось неразумным, что…  — Отлично, регистрируй билеты во Францию.

Многие пессимисты, как Джек, могли ожидать и худшего.

Так, спустя пару часов, Джек разгуливает по улицам Парижа, а Кейси, благополучно, таскает сумки и плетется позади, утомленный не только бесконечными пересадками, но все неизменной простудой. Не то, чтобы Бишоп надеялся хотя бы помогать профессионалу и в итоге спасти его в перестрелке спустя месяц и быть лучшими друзьями до конца дней, но… Когда ему поручили не мешаться под ногами и тащить вещи без транспорта, он был, минимум, разочарован. Хотя при всей нелюбви к мелодрамам и романтизациям, парень нашел Париж действительно чем-то необыкновенным ранним вечером: улицы дышат историей и деликатно предлагают себя для прогулок, небольшие, уютные, словно их достали из старинного бабушкиного сундучка, парижские улицы скрывают в себе неподражаемый шарм. Кейси только и делает что мотает головой из стороны в сторону, выглядя, по крайне мере, как более менее посвежевший труп, пока Джек расслабленно, но решительно идет настигать свою цель. Он не знает, куда именно ему идти, где расположен дом каннибалов и стоило ли брать пистолет, покоившийся у него в кармане черных брюк. Пока он ощущает чистый кислород в легких и не захлебывается собственной кровью, ему не тревожно и он больше не злится. Джек все же вздрагивает, когда Бишоп хлопает его по плечу, явно не заботясь о личном пространстве одного из них. Кроуфорд одаряет парня режущим взглядом, и Бишоп тут же отстраняется, нацепив виноватый вид, хотя старший агент знает — ему не жаль, он просто меняет маски из вежливости.  — Прости… — сглатывает младший, заминаясь, — …те, простите, агент Кроуфорд, но куда, мы все же, направляемся? Это, кажется, конец улицы и… Города в целом, разве нет? Кроуфорд оглядывается на постепенно исчезающие величественные дома и выглядывающие вдалеке отдельные, частные дома.  — Да, это окраина, — спокойно отрезает Джек, и, не выждав минуты, продолжает топать по идеально выложенной асфальтом дороге, освещенной фонарями, — Думаю, будь я и ты опасными преступниками в бегах, я бы не стал останавливаться в самом центре популярнейшего города мира, но не изменял своим повадкам аристократа.  — Получается, мы могли сразу же заказать такси и… — агент Бишоп с трудом проглатывает слова недовольства, снова натянув вежливую гримасу, потупив давящий комок в груди. Парень намеревается продолжать, уже разомкнув пересохшие липкие губы, но резко замолкает, и его побледневшее, даже чуть зеленоватое лицо отливается розоватым оттенком на острых скулах, а губы искажаются в подобие улыбки: — Агент Кроуфорд, вы, что, только что сравнили меня с Уиллом Грэмом?  — В какой из моих фраз ты услышал что-то похожее на сравнение? — Джек не поворачивается к нему, даже не смотрит, но Кейси в своем мнении убежден и уж точно не отступит.  — Вы сказали, что будь вы и я в бегах — то есть вы подразумевали Грэма и Лектера — вы бы выбрали незаметное, но изящное место — то есть подразумевали Ганнибала, — Бишоп веселится и уже не чувствует пульсирующей боли в висках, и в ногах и в теле в общем, — Значит, раз вы — доктор Лектер, я — специальный агент Грэм. Джек молчит на протяжении минуты, окидывает Кейси невозмутимым взглядом и медлит шаг: — Ты просто слышишь то, что хочешь. Кейси почти что возражает, опять приоткрыв губы в немом возгласе, но натыкается на плечо шедшего впереди агента, останавливаясь. Парень не спрашивает причину остановки, самостоятельно замечая взглядом ребенка. Девочка лет пяти одиноко сидит на земле, под завесой листьев непомерной Плачущей ивы, среди высокой травы и прорастающих кустов благоухающих цветов неподалеку от проезжей части, в то время как по улицам чуть ли не перекати-поле катается. Теплый ветер перебирает ее пепельные пряди в небрежной косичке; летняя желтая футболка спала с плеча, оголив неестественно бледную для ребенка кожу, что было видно, кстати, на достаточно большом расстоянии; юбка по колено цвета хаки наверняка испачкалась в земле, но девочку, вроде как, это не смущало. Девочка не просто сидит, сложив ноги бабочкой, а что-то интенсивно плетет из травы и цветов маленькими пухлыми пальчиками, не поднимая кудлатой макушки.  — Только не говори, что детей не видел, — язвит Кроуфорд, толкнув локтем напарника. Однако, последний промолчал, и угрожающе опустил чемоданы прямо на траву, все еще разглядывая девочку. Джек хмуро смотрит на подопечного: — Кейси, если ее родители увидят, как ты разговариваешь с пятилетним ребенком, не только у них, но и у соседей, и, собственно, меня, будет очень много вопросов.  — Тогда у меня аналогично будут вопросы к ее родителям, например, что их маленький ребенок в семь вечера делает в какой-то глуши, ведь дома я рядом не вижу, — и Бишоп решительно ступает по проложенной тропинке. В одно моргание агента Кроуфорда Кейси уже на коленях рядом с девочкой, и пока сам он направляется к неугомонному напарнику, слышит отголоски фраз.  — Значит, Миша? — Бишоп не брезгует, сидя в той же позе, что и девочка, еще и взяв в захват свои лодыжки уже испачканными грязью пальцами, — Меня Кейси зовут, кстати.  — Мою подругу тоже зовут Кейси. Джек слышит тоненькое хихиканье девочки и, приближаясь, он замечает венок в ее исцарапанных ручках, видимо, от палок кустов или дерева. На округленных розоватых коленях красуются переливающиеся алым и синеватым цветами синяки, по краям переходящее в желтый.  — Полагаю, это комплимент, — Бишоп искренне посмеивается, наклонив голову к плечу, — Красивый венок. Для кого делала?  — Этот для моей сестренки, — девочка чуть отодвигается, и под ее боком красуются еще три таких же изделия, что и она сжимала в своих пальцах, — А остальные для пап и для себя. Они любят, когда я делаю им подарки, — она гордо выпятила грудь и улыбнулась, и подойдя достаточно близко, Кроуфорд замечает щербинку между двумя передними зубами и едва заметные ямочки. Когда он подходит, Миша заметно напрягается и хмурит белые брови, сверля незнакомца большими травяными глазами, сжав венок еще сильнее.  — Здравствуй, — басом здоровается Джек и он уверен, что начинает пугать девочку, отчего его немедленно кольнул шприц обиды, — Я друг Кейси, меня зовут Джек. Как ты здесь оказалась?  — Папа мне говорил не разговаривать с незнакомцами, — Миша надула пухлые персиковые губки, все еще хмурясь.  — А Кейси разве не незнакомец? — Кроуфорд повторяет эмоцию девочки.  — Кейси моя новая подруга, вообще-то! Миша, не задумываясь, берет ошарашенного агента Бишоп за руку, и последний отчего-то радуется и разливается в блаженной улыбке победителя гонки. Она подрывается на ноги и тянет за собой «новую подругу», чуть пошатнувшись на затекших тонких ножках. Классический костюм агента безнадежно измазан в траве, но он, вроде бы, не особо заботится об этом и добавочно снимает пиджак, закинув его на плечо. Он снова возвращает руку в плен улыбающейся неровными, где-то отсутствующими зубами Миши, кажется, игнорирующей существование стоящего рядом агента.  — Папа готовит сегодня очень вкусный ужин — он всегда очень вкусно готовит, а для гостей особенно! — девочка заискрилась, подпрыгивая в потрепанных кедах с развязанными шнурками. Джек замирает. Вдруг его поражает странное чувство, будто бы он снова проносится на десять лет назад при первом знакомстве с доктором Лектором и похвалы о его кулинарии. По спине агента прошелся холодок. Он выпрямляется, плотнее сжимает челюсти и заставляет себя улыбнуться малышке менее угрожающе. Бишоп готовится ответить, но тут его — в который раз — обрывает еще один голос, доносящийся от ивы.  — Миша! — кричит детский, но более взрослый голос другой девочки, показавшейся рядом из-за толстого ствола дерева, практически полностью закрывающую ребенка. Кроуфорд с прежним, даже более нарастающим интересом оглядывает с ног до головы небольшую выглядывающую фигуру. Однако, приходится ждать, пока она делает нерешительные, но смелые шаги в их сторону, чтобы рассмотреть ее четче из-за спадающей тени от злосчастного дерева. Девочка лет восьми угрожающе направляется на них, размашистыми, спешными шагами для ребенка чуть ли не бежит. В волнистых волосах цвета вороньего крыла, срезанных по плечи, застряли листья ивы; пожалуй, чересчур большая для ее телосложения клетчатая рубашка висела на хрупких плечах, доходя до середины бедер, а рукава закатаны по локти, в то время как синие рваные джинсы, не менее большие для нее, открывают только тонкие щиколотки; на удивление чистые конверсы* отлично дополняют ее образ старшей сестры. В конце концов она срывается на бег, и, благополучно не запнувшись о выпирающие корни и траву, уже смотрит снизу вверх на подозрительных дядек не менее опасным взглядом.  — Эби, — Миша весело улыбается, но, почувствовав волнение сестры, принимает такой же настороженный вид, все еще держа Кейси за руку. Последний сглатывает и почему-то чувствует, что должен быть точно не тут, с пятилеткой под боком в каких-то темных, не цивилизованных уголках Франции. Девочка вдруг с силой сжимает его руку и натянуто улыбается: — Привет, а я нашла новую подругу, представляешь! Я хотела пригласить ее на ужин с нами, но тут подумала…  — Миша, папа говорил же не разговаривать с незнакомцами, ты знаешь это правило, — ту, что назвали Эби, волнительно выдергивает сестринскую руку из захвата, и тут Кейси задумывается, про одно и того же ли папу они говорят. Джек Кроуфорд вглядывается в старшую девочку и оттесняет растерявшегося Кейси назад, наконец взяв инициативу на себя: — Я сказал вашей сестре то же самое, но, увы, она непреклонна, — он опускает эту фразу совершенно обыденно, но заставляет Эбигейл прищуриться и притянуть сестру себе за спину, сжав ее маленькие плечи.  — Прошу извинить за грубость, но нам нужно быть дома через считанные минуты, чтобы потом наши отцы с чистой совестью пошли выгуливать наших доберманов, — Эбигейл умело держит лицо преспокойным с еле заметной, скорее нацепленной, нежели вежливой улыбкой, а ее фразы и слова вразумительно отточены, заставив Джека погрузиться в воспоминания глубже, в детали.  — Но у нас же нет доберманов, Эбс, — спрашивает Миша, как ей казалось, тихо, но достаточно, чтобы услышали все. Девочка издает сдавленный писк, когда на удивление сильные девчачьи пальцы стискивают ее кожу.  — Мы из ФБР и не обидим вас, не стоит беспокоиться, — Кейси улыбается и сразу становится жертвой карих, отдающих янтарным огнем завораживающих глаз Эбигейл и ее взгляда.  — Я бы начала беспокоиться еще больше, но мы уже уходим.  — Если не веришь, я могу показать документы!  — Серьезно, мистер, это уже странно, — она переносит свои ладони на запястья младшей сестры и тянет последнюю на себя, пока не слышит звук приближающихся шагов. Кроуфорду не надо поднимать глаз, чтобы понять, кто перед ним, стоило только посмотреть на потертые коричневые ботинки и простые синие джинсы из секонда, пережившие, кажется, побольше самого хозяина. Кейси не надо спрашивать Джека, кто перед ними, ведь Уилла Грэма узнает даже вслепую. Миша сияет улыбкой и бросается к кудрявому мужчине, сразу запрыгивая к нему на руки, радостно восклицая:  — Папа! — и крепко обнимает его за шею, зарывшись лицом в колющей щетине.

С другой стороны минутами раннее.

 — Мне только одной кажется, что она вовсе не с Ребеккой? — Эбигейл скучающе заштриховала безыскусный набросок собаки, лениво подперев щеку кулачком. На помятом листке красовался чуть кривой рисунок пса и, почему-то, африканского одинокого пляжа без признаков существования кого-либо кроме самой собаки. К слову, существо из детского творения сидело под свисающими босыми ногами девочки, под стеклянным столом. Джек — черный дворовый пес, безмятежно спал, храпя и зарывая сухой нос в черноватые, короткошерстные лапы. Его короткий лохматый хвост время от времени подрывался из стороны в сторону, и Эбигейл смешно хихикала, когда самый кончик своеобразной «швабры» щекотал ее пятки. Две пары глаз уставились на нее. Уилл и Ганнибал, до этого вытирая тарелки после ужина, стоя плечом к плечу и погружая дом в комфортную тишину, посмотрели на дочь заинтересованно, с долей возрастающих беспокойства и сомнения.  — Почему ты так считаешь, mon étoile*? — Лектер, или же с недавних пор Кристофер Ламбер, отложил звенящие бокалы и, протирая руки чистым полотенцем, лежащим неподалеку, прислонился бедрами к посудомойке позади его, — Ребекка вместе с ее мамой забрали Мишу на прогулку, так почему ты думаешь, что она не с ними? Эбигейл, сидевшая за кухонным столом, где и стояли ее отцы, только подняла томные глаза к задавшему вопрос. Она зевнула, откинулась на высокую спинку стула и поджала ноги к себе, обхватив колени ладошками.  — Миша недолюбливает Ребекку, кстати, как и всех одноклассников, в целом, — юная мисс Ламбер нахмурила чернявые кукольные брови, дотянулась до карандаша и продолжила штрихи, — Сестрица выносила бы ее общество максимум час, а ушли они три часа назад. Так что, Миша либо сбежала оттуда, либо, когда ее приведут, она не заговорит с ровесниками. Ганнибал, задумавшись, повернулся к настороженному и такому же как дочь, нахмуренному Уиллу. Последний отложил измученную тарелку на столешницу и наклонился к мужу ближе, снизив тон до шепота.  — Не могла же мама Ребекки просто так отпустить Мишу, так ведь? — Уильям пригладил непослушные кудри пальцами, запутавшись в прядях.  — Миссис Гальяно, как хорошая мать, позвонила бы нам и предупредила, даже если бы она и отпустила Мишу, — голос Лектера всегда был бесстрастным и ровным, однако, только когда дело не касалось их детей. Ганнибал выразительно посмотрел мужу прямо в глаза, продолжив цепочку неутешительных мыслей, — А также, она очень любит нашу дочь и поверит любым ее словам.  — Хочешь сказать, Миша бы соврала, чтобы не проводить время с ровесницей? — Грэм издал нервный смешок.  — Она вполне способна на это, ты ее недооцениваешь.  — Думаю, надо сводить ее к детскому психологу, — все тем же заговорческим тоном продолжал Уилл. Эбигейл все замечательно слышала и иногда очень хотела притупить свои способности, например романтическими вечерами родителей. Девочка только кинула взгляд в окно, только чтобы посмотреть на погоду, некстати ее глаза наткнулись на несчастное дерево, а потом и на младшую сестру и двух угрожающе нависавших над ней мужчин. Эби нахмурилась сильнее и сжала губы в плотную линию, после чего, подскочив на ноги и чуть не снося стол и стоящую на краю вазу, побежала к выходу. Ганнибал обеспокоенно посмотрел ей в след, и Уилл смятенно прокричал, уже намереваясь пойти за дочерью.  — Эбс, стой! Ты куда? — Грэм не поспел за несущейся девочкой.  — Миша у ивы, а рядом с ней какие-то подозрительные люди.

Так агентов и настигли считающиеся мертвыми убийцы.

Уильям стискивает малышку в объятиях, покрывая белую макушку частыми поцелуями. Руками он обхватывает ее хрупкое тельце и все еще прижимая к себе, пересаживает к себе на бок, одарив агентов мрачным, настороженным взглядом. Его взор изменился, стоило ему посмотреть на обеих дочерей.  — Ты чего убежала, малыш? — он с заботой убирает опадающие на глаза девочки светлые пряди ей за ушко, нежно улыбнувшись на растерянное лицо дочки, — Не пугай так больше нас, хорошо? Если не хочешь идти гулять с кем-то, просто скажи об этом.  — Хорошо, обещаю, — мямлит Миша, и тут же ее лицо озаряет улыбка, когда краем глаза она замечает второго наступающего отца, тут же поспешив похвастаться, — А у меня новая подруга, ее зовут Кейси! — девочка весьма некультурно показывает пальцем на замершего агента. Ганнибал, пристроившийся почти вплотную за спиной Грэма, заставляет Кейси практически умереть от сердечного приступа, но последний вовремя берет себя в руки и закрывает отвисшую челюсть, наконец выпрямившись. Кроуфорд награждает доктора деликатным кивком в виде приветствия.  — Не думаю, что Кейси будет вежливо называть подругой, если это друг, как я вижу, — Лектер холодно отвечает улыбкой явно не понравившихся ему агентов. Эбигейл прячется за его ногу, комкая в руках бежевую штанину и обнимает отца за талию, куда может дотянуться. Ганнибал в защитном жесте обнимает дочь за плечо и гладит ее по своевольным волосам, продолжая не менее металлическим взором одаривает незваных гостей, в то же время тепло говоря с малышкой: — Mon trésor*, что мы с папой говорили тебе о незнакомцах?  — Агент Кейси Бишоп уже записан в друзья, а я в страшного великана, так что мы не такие уж и незнакомцы, доктор Лектер, — Джек слабо улыбается, отныне переводя внимание только на Мужей-убийц, — Мистер Грэм, — Кроуфорд протягивает руку Уиллу, и тот несмело пожимает ее под осторожным взглядом мужа. Джек подмечает про себя красующееся золотое обручальное кольцо и наверняка такое же у доктора, — Не переживайте, мы с агентом здесь исключительно в личных целях.  — Действительно? — взвывает устало Кейси, — То есть мы таскались сюда поболтать? Серьезно, агент Кроуфорд?  — Агент Бишоп, я бы очень хотел поговорить с доктором Лектером и агентом Грэмом наедине, — Джек подчеркивает последнее слово и обращается к мужчинам перед ним, — Надеюсь, и вы это понимаете. Лектер стеклянным взглядом смотрит на него, не сводя глаз.  — Эбигейл, милая, сможешь положить своей сестре поесть? — он наклоняется и целует старшую дочь в лоб, — Мы скоро придем.  — Пусть агент Бишоп сходит с ними, — говорит Джек.  — Я не оставлю своих детей с незнакомцем, болеющим ВИЧем, — Ганнибал ведет носом по воздухе, видимо, учуяв.  — Уверяю, единственное, что он может сделать вашим детям, так это наскучить своим хвастовством. Бишоп лихорадочно усмехается словам доктора и игнорируя Кроуфорда, стоит на месте, ожидая, пока ему дадут разрешение. Уилл тяжело вздыхает, нерешительно опускает дочь на землю и награждает Кейси взглядом, присущим многим родителям а-ля «тронешь моих детей хоть пальцем, и я трону тебя топором». Парень сглатывает, откидывает взмокшие волосы назад и думает двигаться только когда его что-то тянет в сторону богатого, явно не для затишья дома с великолепным газоном, чему Кейси уже не удивился. Опустив голову вниз, он видит, что это Миша пытается сдвинуть его с места под пристальным взглядом старшей сестры. Эбигейл встает по другую сторону Миши, и, наблюдая за отдаляющимися отцами, ускоряется, ведь сестру то накормить надо. Ненужные свидетели исчезли, однако, кроме сверчков и лая собак никто больше не проронил ни слова. Кроуфорд задумался. Тишина — вещь уникальная. В различные моменты нашей жизни она может как безмерно раздражать нас, так и безумно успокаивать. Все зависит от типа человека и от того, каким образом он привык справляться с проблемами. Кто-то делает это со своими друзьями и близкими, а кто-то часами обдумывает возможные решения наедине в полной тишине. Сейчас тишина на самом деле была немым криком, пусть даже мирная, безвредная. Уилл тишину не любил и не любит до сих пор. Мирная тишина — не что иное, как угодливый обман, призрачный остров среди океана ужасов. Грэм приосанился, складывает руки на груди и Джеку выдается возможно изучить его. На левой щеке действительно красовался шрам, совсем немного заживший. Он сменил ужасные клетчатые рубашки на достаточно удобные худи, и на том спасибо. Не сказать, что его лицо постарело, скорее, повзрослело. После того, как Кроуфорд вызвал Уилла помочь в деле, именно тогда тот казался постаревшим, но сейчас он понял лучшие качества родителя.  — Зачем ты здесь, Джек? — Уильям устало смотрит на него, и Ганнибал нависает над ним, как ястреб на детенышем, — Если хочешь арестовать, то делай это не на глазах девочек, иначе их травма будет на твоей совести на всю оставшуюся жизнь. Кроуфорд бегло оглядывает доктора. Он не изменился от слова совсем: все та же белоснежная рубашка, строгие брюки, идеальная прическа и лакированные туфли. Может, у него появилась пара тройка морщин — не может же он обойти старость, — но он, конечно, этого не покажет. Ганнибал смотрит на агента тем же взглядом, как в день побега — хищным, готовым наброситься в момент малейшей угрозы.  — Мне не нужен ваш арест, — агент невозмутимо пожимает плечами, — Официально ваше дело уже как семь лет закрыто, и у меня на носу свадьба, я не хочу снова спускаться в этот Ад.  — Тогда зачем вам напарник? — Лектер повторяет позу мужа.  — Он вычислил ваше местонахождение, — отвечает Кроуфорд, — Кейси славный малый, удачная ищейка. Здесь он только чтобы таскать мои вещи. Тем более, парень твой фанат, Уилл. Грэм выглядит не впечатленным: — Неужто ты соскучился по своему старому геморрою, раз приехал сюда повидаться?  — Мне стало интересно посмотреть, — Джек отвечает искренне, — И я увидел даже больше, чем хотел. Ваши девочки — чудо.  — Мы знаем, — Ганнибал озаряется улыбкой гордости, — А еще ты им не понравился. По крайней мере, Мише. Джек выждал паузу: — Они ведь не в курсе, да?  — Мы ведь не скажем восьмилетней и пятилетней дочерям, чем мы развлекались в прошлом, — Уильям облизывает пересохшие губы, — Может быть, они и узнают, но уж точно не в ближайшее время. Пусть как можно дольше знают только что я преподаю в университете, а Ганнибал — психиатр и архитектор.  — Ясно, — кивнул Кроуфорд, — Я забираю Бишоп и мы сваливаем из страны, не волнуйтесь. Его обделяют ответом, только вежливым кивком. Агент с трудом разворачивается на каблуках, переступает через устрашающие корни и собирается окликнуть Кейси, но не успевает, как его дергают за плечо. Он оборачивается.  — Джек, — тон Ганнибала пропитан все тем же профессионализмом, — Надеюсь, вы понимаете, что мы с Уиллом давно завершили свое хобби, еще около пяти лет назад. Уголки губ агента дергаются в мимолетной улыбке: — Более чем, доктор Лектер.