Последний раз

Кроуфорд, будто бы не замечая выжигающего взгляда Ганнибала, как раз сидевшего напротив него самого, свойственно расчленяет вилкой остатки любезно предложенного салата. Разумеется, выбирая между нисуазом* и запеченного с овощами поросенка в доме двух — если не четырех — каннибалов, Джек предпочел безопасный для его желудка вариант. Хотя Ганнибал всегда умело справлялся с приготовлением любого мяса, агент не был уверен, что, зная рецепт, его не вывернет прямо на обеденный стол. Никому бы не хотелось умереть в собственной блевотине. Ах да, они прекратили пять лет назад. Но кто даст гарантии? Уилл, молча сидящий между ними двумя, издает неловкий кашель в кулак, мысленно успев подумать, что сейчас очень не хватало жужжания светлячков на заднем плане. — Ты, кстати, не спрашивал у Кейси о самочувствии, Джек? — некогда Грэм поддается вперед к столу, укладывая локти на шершавую поверхность дерева, скрепляя ладони в замок, — Он уже час сидит в соседнем баре и, боюсь, тебе придется его тащить до мотеля. Бармен подливает специальные добавки в свои коктейли, имей ввиду. Кроуфорд отнимает глаза от расползающегося пятна масла по тарелке и, наконец положив вилку, скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку скрипучего стула. — Он, конечно, мне не особо нравится, но в этот раз если придется тащить, то я это сделаю. Парнишка в один день увидел своего официально мертвого кумира, самого кровожадного убийцу нынешнего столетия, — агент посылает непонятный Уиллу взгляд Ганнибалу, прищурив глаза, — И, завершая, узнает, что у него ВИЧ. Многовато для семнадцати часов. С губ Уилла спускается редкий смешок, и мужчина подпирает подбородок ребром скрепленных ладоней. Ганнибал позволяет себе лишь приподнять уголки губ и то в этот момент выглядя как антагонист Марвел. — Действительно, — Уилл, в отличие от мужа, не скупается на доброжелательную улыбку, хотя обычно бывает наоборот, — Однако, я думаю, он сможет жить с этим дальше. Парень не выглядит слабым. — Но чересчур травмированным, — тон Ганнибала заметно понижен, и хрипота добавляет большей загадочности, пусть и неосознанной, — На лицо проблемы с родителями или конкретно с отцом. Он прыгает выше головы, только чтобы угодить стоящему выше человеку. Он видит в тебе отцовскую фигуру, Джек, как в любом другом старшем по званию или возрасту. Деспотичные родственники не давали ему любви и ласки, а только поручения, строгость и ожидания достижений. Джек задумчиво хмыкает. Он проходится языком по ряду зубов и внутренней стороне щек, в результате захватив клыками уголок нижней губы. — В любом случае, это не моя проблема. Бишоп — хороший агент, уникальный и определенно талантливый. Мне важна его стрессоустойчивость, работоспособность и то, как долго он пробудет на плаву. Только и всего. Уильям чувствует, как в его груди расплывается что-то вязкое, неприятно разгоряченное и тяжелое. Кажется, на месте Кейси он почувствовал себя. Правда, у него не было проблем с отцом — практически никогда, ведь зачем раздувать из мухи слона, если они всегда находились в обоюдном молчании — но Джек, кажется, инстинктивно показал, как относится ко всем подчиненным: пользуясь их мозгом, а не душой. Самое страшное — в данный момент даже слишком — Ганнибал каким-то образом имеет проходной билетик в душу мужа и наверняка успевает вынюхать погасшее настроение Уилла. А, если причиной этому стал не сам Лектер, то стоит сомневаться в чьей-то сохранности. Уилл находит в себе силы продолжать улыбаться. Потолок очень вовремя начинает вибрировать, и пара детских ножек, не стесняясь, проносится над головами сидящих за столом людей. Грэм не упускает возможность свести все в позитивное русло. — Ганнибал, — Уилл думает, что ему действительно необходимо увести отсюда мужа: глаза последнего давно горели азартным, темным огоньком, — Миша, наверное, снова не дает Эби спать. Проверь девочек и уложи спать обеих, пожалуйста. Глаза Лектера на секунду обращаются к Джеку. Уилл уверен, что это было угрожающим жестом, но решает не заострять внимания. — Уилл… — Ганнибал, пожалуйста. Лектер узнает этот тон Уилла. Когда он хочет удержать ситуацию самостоятельно без откушенных головой, а также «Если ты думаешь, что я не смогу снова сбросить нас с обрыва, если ты меня не послушаешь, то ты, блять, глубоко заблуждаешься, детка». Ганнибал, уступив, посылает мужу обнадеживающую улыбку и так и не посмотрев на гостя, покидает кухню. Джек слышит, как тяжелые шаги с каждой секундой утихают, и он думает, что доктор специально идет медленно. Джек думает, а Уилл в этом уверен и подавляет порыв закатить глаза от так и не ушедшей — ей Богу, словно въевшейся — пафосности того самого уважаемого в светском обществе неординарного психиатра-походу-фан-клуба-Уилла-Грэма. Кроуфорд впервые за последние сорок минут расслабленно выдыхает и сводит голос до заговорческого шепота. — Как думаешь, он мог бы проткнуть мне сонную артерию зубочисткой? — Джек кивает на сломанную, смятую деревянную палочку на той стороне, где сидел Ганнибал. Уилл усмехается, откидываясь обратно на мягкую поверхность кресла. — Еще минута, и да, вполне, — бывший агент выжидает паузу, — У тебя, наверное, много вопросов? — Их охренеть как много. Уилл привстает и, чуть хмурясь, настороженно смотрит на лестницу, словно вот-вот оттуда в своем костюме для убийств спустится Ганнибал. Однако, Грэм не выглядит обеспокоенным. Напротив, слишком повседневно для жизни с — не проверено — бывалым каннибалом. — Миша так просто не дастся, так что в запасе минут десять. Хватит где-то на три вопроса. Начинайте допрос, агент Кроуфорд.

Вы, ребята, семь лет назад выжили, упав с обрыва прямиком на скалы. Так как же вы сидите тут передо мной живые и, кстати говоря, хорошо сохранившиеся для вероятных трупов?

Уилл надолго запомнил это чувство. Выплевывая из легких последнюю воду он знал, что надолго запомнит эти мерзкие ощущения. Его тело беспрерывно передергивало от переохлаждения, начиная с шеи и заканчивая пальцами ног кости словно ломались при каждом вздохе, а органы будто грозились превратиться в одну сплошную жидкость и выйти через рот вместе с водой. Но что он мог сделать? Правильно: лежать, наслаждаться болью и ждать смерти. Собственно, а чего он еще ожидал, падая в чужих объятиях в море? Может быть, Рай. Рай, где они с Ганнибалом наконец излечили покрывшиеся гноем души и просто сидели на краю какого-то облака, молча наблюдая над происходящем — откровенно говоря, пиздецом — в мире. Может быть, Уилл хотел в конечном итоге оказаться в Аду. Там, где ему и Чесапикскому Потрошителю самое место, где они бы варились в одном котле, наконец высказав друг другу все обиды и муки, переполнявшее их легкие. Может быть, он ожидал пустоты. Той неощутимой легкости, слепоты, света в конце туннеля и полной амнезии. Это, определенно, было бы лучшим исходом. Но он точно не планировал лежать полумертвым на берегу океана, но живым и с множественными переломами. Точно не обдумывал, что будет делать с самим собой после этого. И главным образом не мог просчитать такого же Ганнибала, на последнем дыхании валявшегося по правую руку от него. Уиллу пришлось приложить усилия, чтобы повернуть голову к еле поднимавшей грудь фигуре. Может быть, Грэм все это затеял ради этого зрелища. Лицо Ганнибала никогда не выглядело так безмятежно, как тогда. Пусть кровь так и не смылась и все еще пачкала его губы и скулы, вода ручьем стекала по побледневшей коже, а волосы практически пропитались песком и другим морским мусором. Но впервые за долгие годы это лицо не заставляло при одном взгляде расползаться горючий яд не утихшей обиды в груди Грэма. Может быть, Уилл совершил это падения ради того, чтобы вода смыла приевшуюся злобу и боль, на которых некогда существовали их отношения. Уилл чувствовал неприятное жжение в — о Боже — изрезанной щеке, когда утомленная улыбка неосознанно возникла на губах с привкусом металла. — Да, согласна с тобой, Уилл, каждому будет удобно, после падения на какого-то человека. Женский мелодичный голос в сопровождался звоном и ощущался громом. Грэм понимал, что ему не хватит сил развернуться на источник звука, хотя он успел сделать некоторые бесполезный попытки. Однако тень, отходившая от Чийо на сторону видения дала Уиллу знать о своем существовании, а не только слуховой галлюцинации. Ее — нереально для кого-то с таким телосложением — сильная рука подхватила его онемевшее тело под руку. — Надеюсь теперь ты понимаешь, насколько нужно меня ценить, раз я тут без указаний Ганнибала. Выследила, подумала, почему бы не воскресить босса и его женушку, — Чийо предвидела возникающие каждую секунду вопросы, — Приготовься, Уильям, это только начало. Уилл мысленно согласился. Его глаза, на тот момент, весившие тонну, закрылись сами собой. Грэм мизинцем нащупал такую же ледяную ладонь Ганнибала. Он был готов к очередной вечности с ним.

— Без указаний Ганнибала? — На вряд ли он смог предугадать то, что я сброшу нас с обрыва, — Уилл улыбается наплывшим воспоминаниям, — Чийо, на самом деле, планировала убить меня после предполагаемого заключения Красного Дракона и возвращения Ганнибала в тюрьму, поэтому отсиживалась неподалеку, рядом с пляжем. А потом подумала, что для меня будет хуже смерти быть ей обязанным. — Странная женщина. — Возможно, но благодаря ей я здесь. Твой следующий вопрос?

Девочки. Навряд ли вам так просто отдали бы их на удочерение, когда ваши лица все еще мелькали в газетах.

Уилл в одно легкое движение рассек ублюдку горло, поморщившись только от брызнувшей на его лицо крови. И то не от грязи, а тот того, кому — лучше будет сказать, чему — эта кровь принадлежала. Он брезгливо попытался стереть липкую жидкость, но напрасно только размазал ее по щеке. Несмотря на то, как он не хотел брать органы педофила в темном районе Флоренции, он с превеликим удовольствием вырезал у пятидесятилетнего жирдяя всю дурь. Помимо мозга, очень мешавшейся, видимо, ублюдку член был сожжен, а вот на удивление здоровое сердце послужило трофеем. Ганнибал, увидев эти бесполезные попытки умыться, только усмехнулся и двинулся к Уиллу, яро теревшему лицо до раздражения кожи. По пути некогда доктор захватил влажное полотенце в раковине небольшой кухни, где, собственно, происходило представление. — Позволь помочь. Лектер почти не участвовал. Он успел перешагнуть порог, как Уилл налетел на как раз поглощавшего шведский стол Маркуса Пью. Никакого азарта или игр с жертвой напоследок, сухое грубое убийство. Лектер отвел руки от лица Уилла и, обхватив своей, принялся избавлять Грэма от так надоедливой жидкости. Шатен только расслабленно выдохнул, зарываясь рукой в собственную копну запутанных волос на затылке. — Ты, оказывается, можешь справляться и без меня, — Ганнибал тщательно прошелся по щетине, достаточно отросшей для того, чтобы в ней смогли затеряться капли крови. Уильям встретился с шоколадными, отливавшимися янтарем глазами. — Не говори ерунды, будь добр, — Уилл выпустил до сих остававшийся в его руке нож, — И если ты собираешься бросить меня этой фразой в наш гребаный медовый месяц, то ты ляжешь вслед за Маркусом, — он указал в сторону трупа. Ганнибал выждал паузу и, закончив, не стал сразу убирать руки от лица напротив. — Что-то стряслось, Уилл? — Почему ты так считаешь? — Грэм непонимающе уставился на недавно приобретенного мужа, увернувшись от соприкосновения с полотенцем, — Заранее сообщу: я в норме. Лектер казался не убежденным такими словами, но послушно оставил побагровевшую ткань на столе, вяло свисающую с краю. — Обычно ты любишь разыгрывать спектакль перед жертвой. А сегодня ты… — голос Ганнибала был раздражающе бесстрастным, как и прежде. — Прирезал его как больную и бесполезную свинью, знаю, — рявкнул Уилл, обхватив свои плечи руками, — Так тебя именно это беспокоило? Ганнибал, решив не отвечать, молча, но ожидающе посмотрел в глаза Уиллу. — Ганнибал, Маркус не заслужил этого. Он заслужил быть обыкновенной свиньей, самой худшей на производстве, — поникнув, фыркнул Грэм, — Не могу даже представить, чтобы дети… Очень громкий, очень яростный, очень прошибающий слух детский плач на втором этаже дома перебил его. Ганнибал переглянулся с Уиллом.

— Эбигейл оказалась украденным Маркусом ребенком. Мы не могли оставить ее там. — Уилл… — вздохнул, подперев подбородок, Джек, — Вы, разумеется, поступили правильно, но существуют органы опеки. — Знаю, — Уилл угрюмо улыбнулся, — Но ее бы там сожрали. Ей был уже год и мы побоялись, что приют сделал бы еще хуже. Во всяком случае, я не жалею.

Ганнибал сказал, что вы ушли в отставку целых пять лет назад. Расскажи, зачем и почему.

Уилл, с максимальной аккуратностью закрыл дверь в детскую. Они совсем недавно переехали и будто бы к новоселью в виде подарка он отныне беспокоился за сон еще одного младенца. Медленными тихими шажками он пересек коридор — черт бы побрал Ганнибала за такой огромный лабиринт в чертовом коттедже — и, двинувшись к лестнице, позволил себе ускориться при засечении Ганнибала в зоне видимости. — Стоять! — шикнул он вдогонку мужу, так спешившему на кухню. В конечном итоге пришлось бежать за ним к плите, — Ганнибал, ты можешь бегать сколько угодно, но, во-первых, нам все равно придется поговорить, а во-вторых только попробуй блять шагнуть не в том месте и скрипнуть. Под этим полом окажешься ты, если девочки проснутся. Лектер поставил детское питание на столешницу и круто обернулся к мужу, в последний момент осознав, как близко они находились. — Ты недооцениваешь этот дом, amore mio*. Он новейший, — буркнул Ганнибал и, подняв глаза от рассматривание ковра, выразительно посмотрел на Уилла, заметно источающего негативной аурой, — Хорошо. Я здесь и никуда не убегаю, Уилл, можем поговорить. — Мы не можем подбирать каждого младенца с того или иного места убийства, — Грэм сложил руки на груди, обнажив загорелые предплечья из-под смявшейся футболки. Ганнибал не поменялся в лице, только скопировал позу мужа. — Предлагаешь отнести ее обратно? — Что? Конечно нет! Уилл, забывшийся на секунду, вскрикнул, в тот же момент зажав свое горло рукой. Ганнибал поспешил убрать ладонь мужа от его же шеи. — Просто… — Уилл замялся и, найдя левую ладонь Лектера, сжал ее, — Нам надо принять меры, теперь у нас вдвое больше ответственности над еще одной жизнью. Нам нельзя рисковать, понимаешь? Ганнибал долго не раздумывал и, улыбнувшись, оставил на губах Уилла невинный поцелуй. — Более чем, — теперь он не шептал, — И, боюсь, я слышу разрастающийся визг малышки. Как насчет имени Миша?

— Мило, — больше Кроуфорд ничего не сказал. — И в любом случае сложно совмещать нормальное воспитание детей и убийства. Уилл краем уха слышит беззвучные шаги Ганнибала и замолкает.