Васильковое сердце

У мальчика на диване слегка вьются черные волосы, а кулачки то и дело сжимаются от нервов. Он ещё раз кидает опасливые взгляды в сторону лестницы на второй этаж, но в доме тишина. Мама уехала по своим делам, а папа закрылся в своём кабинете за работой. Обычно если он закроется, то надолго, но малыш все равно нервничает, покусывая губы. Прислуга рассредоточилась по дому, большинство работает в саду, весна все-таки, там сейчас много работы. Редкий момент, когда в этой комнате с большим телевизором, никого нет. И он понимает: сейчас или никогда. Быстро хватает рядом лежащий пульт и включает телевизор на заветном девятом канале, тут же убавив звук до минимума. Пока он решался, передача, которую он ждал, уже началась. Ведущий рассказывал о редком виде людей-мутантов. Обнажал самое больное пятно общества на всеобщее обозрение, говорил о том, о чем все упорно молчат, прикидываясь слепыми. В каких ужасных условиях живет эта раса людей, как об них вытирают ноги, сажают в клетки, как животных. Мальчик с большим любопытством смотрит на картинки на экране. На таких разных людей-мутантов. Кто-то на первый взгляд похож на обычного человека, кто-то сразу выделяется, чья-то изуродованная внешность вызывает ужас. Но потом ведущий подходит к мутанту, гладит по перепачканной гриве, и малыш видит испуганный взгляд этого подростка. — Вы видите лишь оболочку, забывая, что они такие же люди, как мы. И им тоже больно. Ужас сменяется стыдом за него. Малыш никогда не видел людей-мутантов вживую. Отчасти из-за благополучия своей семьи, но большую роль все-таки сыграло то, что людей-мутантов не так уж и много. На самом деле очень мало, что делает их положение еще хуже. Вот зверей-мутантов, да, их тьма. Даже зоопарки специальные есть. И этот факт тоже усугубляет положение. Однако не все потеряно и ведущий снова, как он это делает в середине программы, напоминает про Лифини, куске Земли, который отвоевали для мутантов. Там каждому из них гарантируют безопасность и неприкосновенность. Любой потерянный может приехать туда. — Молодой господин! — кричит зашедшая в комнату горничная, отчего шестилетний малыш вздрагивает, роняя пульт на мягкий ковер. — Что вы делаете, если Господин или Госпожа увидят, они будут ругаться, вы же знаете, — уже тише говорит девушка, чтобы не привлекать внимания, и выключает телевизор, нажимая на кнопку. А ребенок в белоснежной рубахе только насупился, дергая за свои шлевки на шортиках. С другой стороны, ему хоть и досадно, но все же он рад, что застукали не родители. Они считали мутантов проблемой, которые не заслуживают их внимания. Просто игнорировали их. И его учили тому же. В силу того, что ребенок никогда таких людей не видел, ему было легко поддаться влиянию взрослых, а потом… Он случайно наткнулся на эту передачу, пока искал мультики. И не увидев никаких кровожадных монстров, весь мир перевернул себе. Ему стало интересно, любопытно. Хоть и заметившая его за этим делом матушка и надавала нагоняи с присоединившимся отцом. — Что происходит? — спрашивает вошедшая в комнату красивая женщина. — Госпожа, — кланяется горничная, — ничего, просто Молодой Господин смотрел мультфильмы. Женщина на это никак не реагирует, переводя взгляд на сына. У нее волнистые черные волосы по лопатки, королевская осанка. Крупные глаза, которые мальчик унаследовал явно от нее, но небольшие губы. Она одета в изумрудный деловой костюм из брюк и пиджака, а каблуки делают ее выше среднестатистического роста женщин. — Чонгук, пошли, — обращается к сыну, — к тебе новый репетитор приехал. Мальчику ничего не остается, кроме как послушаться. *** Первый раз Чонгук встречает человека-мутанта в том месте, где меньше всего это ожидает. В зоопарке. Ему все еще шесть и хороший знакомый родителей приглашает их на закрытое мероприятие перед открытием его личного зоопарка. Он обещает, что такого, как у него, больше нигде нет. Абсолютный эксклюзив. Малыш с открытым ртом рассматривал разных животных-мутантов, которых ни в одной книжке нет, ведь каждый из них уникален, неповторим. Зоопарки с мутантами в принципе вещь не только дорогостоящая, но и редкая. И все было более менее хорошо, пока они не дошли до главной гордости этого мужчины. Маленький Чонгук в этот момент почувствовал, как кровь застыла, а сам он как будто примерз к своему месту. Через толщу стекла на него смотрел мальчик. Такой же маленький мальчик, как он, возможно, ровесник. — Как это понимать, Гону? — тихо спрашивает Мистер Чохан. Чонгук даже не замечает этого. Иначе бы он точно удивился, что даже такого человека, как его отец, можно задеть таким. Однако, вот факт, мужчина с его женой также растеряны. — О, не пугайся, это мой сын, — простодушно улыбается тот и пальцем показывает мальчику подойти ближе. — Вот негодник, сколько раз ему говорил не прятаться в тени. Сейчас подойдет и все поймете. Мальчик жест отца считывает и медленно выходит из своего темного угла к ним в центр. Взрослые невольно охают. Что этот ребёнок не просто человек стало сразу ясно. Он невероятно прекрасен. Слишком. Идеально бледная кожа, как будто фарфоровая, ни одного изъяна. Волосы пусть и темные, но все же похожи на облачко, настолько кажутся мягкими. Немного волнистые, что еще больше усиливает образ воздушности. Длинные подкрученные ресницы, губки пусть не пухлые, но такие кукольные, а карие глаза кристально чистые. На солнце в них будто лучи играют. То, насколько он идеален, без человеческих мелких «изъянов», элементарной текстуры кожи, даже пугает. Заставляет задуматься о реальности всего вокруг происходящего. Хотя одежда на Юнги незамысловатая: молочная рубашка без воротника, вдоль пуговиц которой идут кружева и черные шорты. Малыш скрестил пальцы в замок перед собой, настороженно рассматривая незнакомцев, которые, кажется, и выдохнуть забыли. — Объясни, — прозвучало чуть требовательнее, чем просто просьба, но Мистер Гону не обратил на это внимание, наслаждаясь реакцией. — Как я и сказал, это мой сын — Юнги, и, богом клянусь, не знаю, как так вышло, но он родился мутантом. Никогда бы не подумал, что со мной может произойти нечто такое. Но небеса милостивы, в отличии от других уродцев, мутация Юнги, помимо исковерканной днк, в том, что он прекрасен. Раскрой я его миру, все единогласно скажут, что он самое красивое существо на планете. Так что я решил сделать доброе дело и дать возможность всем желающим увидеть его. Смею сразу заверить, он находится в прекрасных условиях, даже более того, в самых безопасных. Так никто не причинит ему вреда, а будь он на воле, я уверен, люди сразу же открыли на него охоту, не устояв перед такой красотой. Мужчина и дальше продолжал заливать в уши свои бредни сумасшедшего, в то время как маленький Чонгук наблюдал за тем, как проблеск разума таял на лицах его родителей, заменяясь принятием этой безумной реальности. Никогда еще раньше мальчик не познавал таких горьких чувств. — Он не существо! — кричит Чонгук, цепляясь за слова мужчины, и на мгновение стирает их абсурдное спокойствие с лиц. — Он человек, вы не можете его держать среди животных! — Разумеется, Чонгук, но это ради его же безопасности, ты чем слушал? — с укором говорит папа. — Он еще ребенок, — извиняется мама. — Ничего, я понимаю, — все также отвратительно улыбается владелец этого безумия. — Пройдемте дальше, нам есть на что еще посмотреть. Чонгук ничего не понимает. Он не идет за ними, оставшись здесь, в его маленькой головке просто не укладывается, неужели с ним что-то не так? Почему, почему это все происходит? Он снова смотрит на Юнги по ту сторону стекла, медленно разворачиваясь, а тот и с места не шелохнулся. Все также стоит, как ему сказал отец. Почему? На его прекрасном лице нет ни одной эмоции и больше Чонгука это не пугает. Это его жутко расстраивает. Мальчик пробует помахать ему, как-то поймать связь, но Юнги не реагирует. Только с ноги на ногу переступает под конец, не выдержав. Чонгука снова зовут и в этот раз ему приходится уйти, бросив напоследок взгляд полный эмоций. Отойдя от клетки, он оборачивается, замечая, что только теперь Юнги уходит обратно в свою тень, как надрессированный котенок. Этот факт делает больнее, чем предполагалось, и вбивает последний гвоздь в убеждения маленького человека, что все это неправильно.

***

— Ну и у какого негодника сегодня праздник, а?! — Как ты сюда попал, придурок? — А ты думаешь только для тебя все двери в этой жизни открыты? Друг ворвался в его комнату первым осенним ветром. Чонгуку сегодня двадцать два и он не хочет вставать. Он лежит на своей мягкой огромной кровати, на которой потеряться можно, укутанный в одеяло так, что один нос торчит. В его комнате витражные окна, которые визуально делают просторную комнату еще больше. Он все также живет в особняке с родителями и в принципе по поводу будущего не парится. Отец ему уже кресло свое готовит, все-таки университет в этом году заканчивает, но у парня другие планы. Эта мысль заставляет его открыть глаза и сесть, раскрываясь перед здесь же усевшимся другом. Точно. Сегодня его день рождения. В доме большой праздник. Друг на это только довольно ухмыляется. — Очухался? Чонгук загружено трет глаза, как будто не он только что десять часов проспал. — Черт, что я буду делать, если он не согласится? — Опять что-нибудь придумаешь, — беззаботно пожимает плечами тот и это ощущается как поддержка. Намджун кидает в него коробку с подарком и на время беспокойство стихает. С Ким Намджуном Чонгук познакомился еще в школе. Чон ходил в гимназию для богатеньких, но друзей особо заводить у него не получалось. Нет, с ним многие пытались подружиться. Родители в конце концов подталкивали, пальцем указывая, с кем их доченьке, сыночку в первую очередь связь заиметь надо. А Чонгук в этом виш-листе стоял в первых местах, но мальчику это не нравилось. С Намджуном они как-то случайно общаться начали. Чонгук увидел в его ноутбуке статью про защиту прав мутантов в пятом классе, так все и завертелось. Они оказались на одной стороне. А в зоопарке тем временем Чон уже был постоянным гостем. Ходил туда, как на работу. Долгое время его сопровождала охрана и водитель, он сумел от них отвязаться только когда подрос. Интересовала его в этом месте только одна клетка, которую все упорно стараются так не называть, но это смешно. Сколько отмазок не придумайте, как красиво ее не украсьте, клетка останется клеткой. И в одной из них сидел человек, который стал роднее Чонгуку, чем кто-либо еще. С Юнги отношения строились сложно. Этот мальчик в принципе не привык, чтобы кто-то проявлял к нему простое человеческое отношение. За толщей стекла он не слышал, что происходило снаружи, и вскоре Чонгук это понял. Долгое время Юнги поддерживал с ним контакт исключительно гостя. Вставал на свет, когда приходил Чонгук, как учили, и не двигался, даже когда Чон садился перед ним и не собирался уходить. Поэтому, когда спустя полгода Юнги впервые сел в ответ (наверно, наконец заколебался стоять так по несколько часов), Чонгук от радости подпрыгнул на месте, улыбаясь во все имеющиеся зубы. А когда увидел явный шок на обычно невозмутимом лице от своей искренней эмоции, сердце внутри еще сильнее затрепетало, хотя казалось бы, куда сильнее. Но малыш в это время почувствовал тоненькую, мизерную, но ниточку, которая начала между ними строиться. Вскоре Юнги привык к его присутствию. Он долгое время не понимал, что этому человеку от него надо. Почему он продолжает приходить так часто, что Юнги его уже ни с кем не спутает. Мутант не знал о таких словах, как «выгода», «личный интерес», но именно их пытался найти в действиях второго, пока не понял, что это бессмысленно. Этот мальчик по ту сторону стекла, он просто… был. Приходил, садился, доставал со своего увешанного значками рюкзака всякие игрушки и пытался что-то Юнги объяснить. Это выглядело смешно, он ничего не понимал. Хотя в какой-то момент начал этого искренне хотеть. Начал привязываться. Они росли, со временем Чонгук начал приходить один, а из рюкзака вместо игрушек начали появляться книги, тетради, в которых он что-то писал. Юнги недавно научили читать и он теперь сидел совсем рядом, наблюдая, что Чонгук пишет, как решает примеры. Чонгук же, по правде, не особо учиться любил и уж тем более не собирался тратить время с Юнги на домашку, но однажды случился форс-мажор и он просто не успел бы разобраться с домашней работой, если бы пошел к Юнги. Поэтому решил прям там и сделать все, убить двух зайцев разом. И заметил интерес со стороны второго. Он настолько близко подошел, что впечатался лбом в стекло. Юнги нравятся книги, как тогда грустно заметил он. И правда, а что еще ему тут делать? Так у Чонгука созрел план, и он начал приносить с собой интересные, как ему казалось, книги. Они ведь могут их вместе читать, если он прислонится к стеклу, а Юнги будет со спины поглядывать, как он раньше не догадался! Помимо книг он носил с собой и альбом, чтобы интересоваться, как Юнги сегодняшняя глава и что хочет почитать в следующий раз. Мальчик по ту сторону никогда не был общителен, но помимо стекла, из-за которого ничего не слышно, со временем Чон понял, что дело еще в том, что Юнги ничего не знает. Скорее всего он даже плохо понимает, что это — дружить. Тут просто книжки не помогут. Насколько Юнги в принципе социален? Как с ним обращаются? Чему его учат? Что происходит за закрытыми дверями? Об этом остается только строить догадки. С течением времени его убеждения тоже растут, а взгляды укрепляются. Он начинает видеть прогнившую систему, которую не понимал в детстве, и это ложится большим булыжником на сердце. Он ненавидит мир, который построили люди, утопию, в которую они верят, их слепоту и лицемерие. Они называют уродами мутантов, но Чонгук чувствует себя среди них, как дома, в то время как высокопарные мероприятия, на которые его вынуждают ходить, для него настоящий цирк уродов. Так больше продолжаться не может. Он обязан спасти Юнги. На свой день рождения он построил большие планы. Для него этот праздник значения не имеет, лишь ступенька к цели. Сегодня в их доме будет большой праздник в его честь, но самый главный гость, которого он ждет — это отец Юнги. Чонгук еще раз вертится перед зеркалом, осматривая идеально сидящий на его фигуре костюм-троечку серого цвета. Поправляет галстук, выбившуюся прядь, падающую на лоб. — И повезло же такого красавчика отхватить одному Юнги, девочки с ума сойдут, — смеется, наблюдая за нервным другом, Намджун за спиной. — Во-первых, — цокает Чон, — Юнги самый красивый человек в мире и это далеко не только мое скромное мнение, а всемирно известный факт, во-вторых, хватит фигней маяться, пошли, у нас много работы. — О, умоляю, нам просто надо споить одного дядю. Если ты называешь это работой, то я готов устроиться на нее. Чонгук на это вздыхает, но позволяет оптимистично настроенному другу подтолкнуть его на выход. Ему как раз вот такой расслабленности не хватает. Когда он спускается, гости уже на месте. Расхаживают в своих дорогих нарядах с бокалом крепкого напитка и ведут светские беседы, в ожидании виновника торжества. Так что стоило ему ступить на лестницу все взгляды направились на него. Парень на бурное внимание к своей персоне только вежливо улыбается. Держать лицо на людях у него уже профессиональный навык. Одними из немногих, кто удостаивается его искренних эмоций, являются родители Намджуна, которые подошли с поздравлениями. Его друг из семьи известных ученых, что немного выделяет их здесь из общей массы. Люди, заинтересованные не исключительно в деньгах и своих корпорациях, как подавляющее большинство здесь. Родители Намджуна до сих пор горят своей страстью к науке, новым открытиям, и Чонгук очень их за это уважает. Думает, что отчасти эта атмосфера, в которой друг рос, повлияла на него. Не позволила стать таким, как все, избалованным роскошью взрослым. Поэтому они так легко нашли общий язык и крепко сдружились. А ведь поддаться влиянию среды, в которой растешь, очень легко. Чонгук по себе знает. Он не стал таким, как его одноклассники, только из-за того что слишком рано увидел несправедливость их мира. Складывалось так, что одно за другим обстоятельство не давало ему забыть, поддаться на провокацию. Его изменила окончательно и бесповоротно тихая встреча с Юнги. Эта проскользнувшая мысль вернула весь смысл того, почему он здесь находится. Больше тратить время впустую ему не хочется. Кончики пальцев фантомно зудят от предвкушения, совсем капельку от нервов. Парень ловит взгляд Намджуна и еле заметно кивает. Самое время начинать. Если не произошло ничего непредвиденного, то отец Юнги уже должен быть здесь, в толпе. — Знаешь, если бы ты был более терпеливым, мы могли бы сейчас расслабиться, попивая вино, ведь этот дедуля сам тебя найдет, чтобы поздравить, — как бы между делом в шутку ворчит Ким. — Его ждать долго придется, — цокает, — так что немного упростим задачу и попадемся ему на глаза. И это правда, Чонгук боялся, что из всей толпы, желающей с ним поболтать, очередь до не особо активного мужчины дойдет только под конец вечера. В конце концов, они не были с ним в близких отношениях. Удача Чонгуку часто благоволит и сегодня не было исключения. Вскоре он заметил знакомого мужчину в черном костюме, мило беседовавшего с какой-то женщиной. Чонгук, скрыв огонек в глазах, прикидывается, что не замечает его, подходя к рядом стоявшему столику с шоколадным фонтаном и клубникой. Не торопясь берет одну ягоду, опускает ее в шоколад и успевает сделать кусочек, почувствовав сладость, как боковым зрением замечает движение в свою сторону. — Ах, Чонгук-а! Как давно я тебя не видел, вон как вымахал уже! Чонгук улыбается не столько Мистеру Гону, как тому, что все складывается хорошо. Вместе с ним подошла и та самая неизвестная ему дама, но парня это не особо волновало. — Гону-щи! — преувеличено радостно приветствует его парень. — Действительно, я так рад, что вы смогли выбраться на мой скромный праздник. Такое внимание от, как всем известно, не особо эмоционального юноши, мужчине льстит и подогревает гордость. — Как же пропустить, я очень хотел тебя поздравить! — Благодарю, а кто эта Госпожа рядом с вами? — Вы не знакомы? — Мы еще не успели познакомиться, — мягко отвечает обоим та. — Меня зовут Ли Мина, мы не так давно подружились с твоей мамой, она шила платье в моем ателье и пригласила отметить день рождения ее сына. Слухи не врут, ты и правда очень красивый мальчик. Профессии Чонгук не удивлен, худощавая женщина действительно одета утончено. Белое облегающее платье ниже колен с красивым вырезом, пышные рукава, длинные жемчужные бусы и шляпка. Впрочем, и своей мамой, которая готова приглашать на праздники любого понравившегося ей человека, он тоже не удивлен. — Вот как, приятно познакомиться, а я Чонгук. Женщина мило посмеивается, и в этот момент очень вовремя подходит Намджун со своими родителями. Вместе они активно создают беседу в кругу, увлекая в разговор взрослых и не забывая следить за их бокалами. Чонгук в нужный момент только взглядом официанту показывает и тот, профессионально двигаясь без шума, подливает. В какой-то момент Чонгук наконец видит и своих родителей, сразу же втягивая и их сюда. И когда все становятся достаточно веселы и расслаблены, Чонгук дает знак Намджуну, что пора. — Кстати, дружище, — нарочито громко говорит, привлекая внимания, — так ты получил сегодня то, что хотел? У взрослых лица становятся заинтересованными, а хорошо сыгранная досада на лице Чонгука подливает масла в огонь. — Нет, и не думаю, что это вообще реально, — вздыхает парень. — То есть, как? — тут же заводится его уже явно не супер трезвый отец. — У моего сына будет все, что он захочет! — Но это желание зависит не от тебя, пап, — продолжает строить печаль Чон. — И что же это? Давай, выкладывай, я хочу знать, в чем могу отказать любимому сыну в его день рождения. — Я… Черт, я правда боюсь, что это будет звучать некрасиво и невежливо. Думаю, стоит придержать его при себе. — Никто не в праве на тебя сегодня обижаться, дорогой, — гладит по спине мать. — Говори. — Ладно, я, — выдыхает, показательно заламывая пальцы, хмурясь (он правда не думал, что год в театральном ему пригодится), — вы же знаете, что я довольно сдружился с… С Юнги? Поэтому… Поэтому я иногда думал, что неплохо бы однажды поболтать с ним хоть часок в моей комнате, ну, как с другом… Но я знаю, как Гону-щи бережет своего сына, и, наверно, я прошу слишком многого… У Намджуна почти сорвался оценивающий свист от этого спектакля. Он офигел от того, насколько этот мелкий паршивец сейчас выглядит убедительным, как будто ему реально жаль и стыдно, что он мог задеть чьи-то чувства, и вообще он жутко расстроен, что пришлось открывать такое эгоистичное желание. Намджун оказывается и рядом с Чонгуком не стоит в игре, поэтому прячет свою улыбку за бокалом, смотря на этого «побитого щеночка». Вот же прикол. — Так вот в чем дело! — вскрикивает отец. — Ну да, ну да, помню, ты с детства к нему шатаешься. У моего сына такое большое сердце. — Что? Неужели нельзя сделать исключения?! — тут же вклинивается Мина, осуждающе смотря на своего спутника на этот вечер; от одного взгляда на Чонгука ее сердце растаяло. — О, я правда не уверен, — сдает позиции под прессингом со стороны мужчина, — Юнги никогда раньше не покидал свой дом, и… Чонгук на слове «дом» готов идти блевать, потому что вещи надо называть своими именами. Юнги до сих пор живет в клетке среди животных. Но парень помнит о своей миссии и усилием воли держит лицо. — Вот именно, что будет от одного исключения! — раздраженно вставляет свои пять копеек отец Чонгука. — Юнги ведь не опасен, что станет, если он раз выйдет из дома? С охранной же, под присмотром, твоей или моей — неважно. — Я не знаю, Чохан, это… — Или мой мальчик не достоин такой чести? У него день рождения! Отца сейчас больше задевает собственная гордость, Чонгук это понимает. Он единственный сын, поэтому отец как выпьет, всегда таким становится, стоит за сына заговорить. Обычно Чонгук хочет приложиться лбом об стену из-за такого поведения, но сейчас оно чертовски на руку. Собственно, он на это и рассчитывал. Надо только в роли держаться, и отец дожмет, он уверен. Еще и эта новая подруга мамы, перед которой Гону покрасоваться хочет, на его сторону встала. Мысленно парень сам себе улыбается. — Что ты, конечно, Чонгук-и всего достоин. Я просто переживаю за Юнги, вот и все. — Они ведь ровесники? — плавно вклинивается голос матери Намджуна, отчего все встрепенулись. — Думаю, это даже наоборот, пойдет на пользу Юнги. А обеспечить безопасность мальчику не должно составить для вас проблем. Все тяжелые взгляды сосредоточились на Мистере Гону, и если раньше он был критичен, то сегодня сыграло слишком много факторов против него. Влиятельные партнеры, спутница, алкоголь, праздник, блестящая игра и расчет Чонгука. — Хорошо, — тяжело вздыхает тот, — я отпущу его на час к Чонгуку. — Правда?! — начинается светиться ярче, чем свечи на торте. — О, вы самый лучший! В таком случае, могу я воспользоваться случаем и побыть немного наглее?.. Попросить, чтобы он на час ко мне приезжал в течении пяти дней? — на вскинутые брови мужчины он сразу реагирует. — Пожалуйста! Это даже меньше недели! Клянусь, мы будем осторожны! — Вот именно, Гону, — уже смеется Чохан, — это меньше недели! Давай, не ломайся, что тебе стоит! — Ладно, — сквозь зубы говорит мужчина. И вот теперь Чонгук расплывается в реально счастливой улыбке. Говорит, что это обещание, есть свидетели, что будет завтра ждать Юнги, и пока больше ничего непредвиденного не произошло, сваливает, прихватив с собой такого же веселого друга. *** Окей, теперь Чонгук пипец, как нервничает. Он особо не помнит, как провел прошлый вечер. После того, как ему дали зеленый свет, он пробыл все оставшееся время в эйфории, представляя, что будет завтра. От мысли, что он впервые увидит Юнги не через стекло, что у него будет возможность услышать его… О, Чонгук понятия не имел, как будет сегодня спать. В итоге перевозбужденный юноша все-таки отрубился к четырем утра. Мозг, уловивший сигнал, что утром должно быть что-то важное, сам поднял его к семи. В полудреме осознав, что должно произойти, он подскочил с кровати, но узнав у прислуги, что гости сегодня к ним должны подъехать к вечеру, пошел дальше спать. Буквально заставил себя, потому что отражение в зеркале у него далеко не самое сейчас лицеприятное, и если он не хочет напугать Юнги, ему надо срочно еще поспать. К пяти вечера он сидит в своей комнате весь свеженький и хорошенький. Даже попросил ему синяки замазать. Хлопковая рубашка идеально выглажена и он прислониться к кровати лишний раз боится, чтобы не помять. Он слишком сильно парится, но ничего с собой поделать не может. Как и поверить, что все это не сон. От нервов туда-сюда ходит, все в окно выглядывая, а когда видит припарковавшуюся черную иномарку, застывает. Водитель открывает заднюю дверь и оттуда долго не решаются выйти. Чонгуку кажется, что время превратилось в пластилин. Однако когда наконец показывается силуэт, в котором он узнает Юнги, внутри что-то взрывается. Юнги выглядит напугано, но в то же время осматривается вокруг с любопытством. Это не может ускользнуть от Чона. Он ждет их в своей комнате, боясь лишний раз наводить шум. В конце концов, он ведь не знает, как часто Юнги вообще куда-то выпускали. Как он живет. Как ему вести себя, чтобы не напугать? Но ведь они знакомы, так? Чонгук на протяжении пятнадцати лет у него перед глазами постоянно маячил. Они вместе читали, в детстве Чон даже пытался поиграть с ним, и Юнги как-то улыбнулся… Он помнит каждую мелочь. Но что насчет Юнги? Стук в дверь заставляет вздрогнуть, но парень не спешит кричать, как обычно прислуге, вместо этого сам подлетает к двери, чтобы открыть ее. Дыхание сбивается. Парень слышит собственное сердце. Один из телохранителей, предоставленных Юнги, говорит, что они будут ждать за дверью, а Чон не понимает, как кивает, не отрывая взгляда от все еще напуганного и растерянного парня перед собой. Невероятно прекрасного. Чонгук по крупицам себя собирает, в сторону отступая, а потом тихо в комнату приглашая. Юнги медленно заходит, как будто на ногах кандалы, и вздрагивает, стоит двери закрыться (хотя Чон сделал это максимально тихо, аккуратно). Они так и стоят, рассматривая друг друга какое-то время. А Чонгуку кажется, что они снова дети. Он вспоминает их первую встречу. Правда, теперь они немного изменились. Чон стал выше Юнги, крупнее. На госте небесно-голубая рубашка с длинными рукавами и льняные штаны белого цвета. Неизменно пушистые темные волосы, фарфоровая кожа, выразительные глаза и малиновые губы. Он все такой же нереальный, как будто нарисованный. Даже эта детская непосредственность с лица никуда не делась. Юнги мнется на месте, смущенно опускает глаза, когда понимает, что слишком долго рассматривает второго. А Чонгуку до безумия хочется разрушить эту неловкость в воздухе. — Привет, — тихо говорит, замечая дрогнувшие плечи. — Прости, если все это пугает тебя. Наверно, просить бесполезно, но, пожалуйста, не бойся. Я не причиню тебе вреда. Мы ведь друзья, да? Ты помнишь меня? Меня Чонгук зовут. Юнги еще раз переступает с ноги на ногу, нервно губу прикусывает, прежде чем сказать: — Ты писал. Помню. Чонгук откровенно подвисает. Он никогда раньше не слышал его голоса. У него даже представить не получалось, как бы Юнги звучал. И парень понимает, что все верно, такой голос смоделировать его фантазия никогда бы не смогла. У него даже голос прекрасен. Возможно, хрипотца, придающая шарма, вызвана долгим молчанием, но сама бархатность, мелодичность… Это точно от природы, и это капец как завораживает. Только спустя несколько секунд до Чонгука доходит смысл ответа парня, и он напрягается, пытаясь понять. «Писал»?.. Да, точно, теперь он вспомнил. Он долгое время был для Юнги безымянным, пока не понял, что мальчик по другую сторону научился читать. Тогда он и написал свое имя в альбоме. Правда, он не был уверен, что его запомнили, настолько было отрешенное выражение лица у Мина… А вот оно как. Приятно. Кому расскажи, что Чонгук счастлив лишь от того, что один человек его имя запомнил, не поверят. — О, это здорово. Давай присядем, — падает на свою кровать парень, пытаясь создать более расслабляющую обстановку. — Ты, наверно, сильно удивился, когда тебя ко мне привезли? Со стороны только кивок. Юнги аккуратно присаживается на край мягкого кресла у прикроватной тумбы, теперь бегая глазами по обстановке комнаты. Чон замечает с каким любопытством он это делает. Местами приподнимает бровь, задерживаясь на чем-то, приоткрывает рот, как будто никогда не видел таких обыденных вещей. И только потом у Чонгука щелкает в голове: а что, если реально не видел? В конце концов «комната» Юнги никогда не была сильно обставлена. А где он еще помимо нее был?.. Ну правда, не могли же его держать только там, в изоляции, на протяжении стольких лет. Эта мысль как холодной водой окатила, он не хочет в это верить. Потом он обязательно спросит об этом Юнги, а сейчас им надо хотя бы подружиться (реально). Чон видит, как второй остановился взглядом на его книжной полке. — Нравится? — ловит непонимающий взгляд. — Книги. Если хочешь, можешь подойти, взять любую понравившуюся. Юнги губы кусает, края рубашки мнет, но интерес в нем пересиливает опасливость. Так что он подходит к книжному шкафу и начинает перебирать содержимое, кажется, на секунду забыв о Чонгуке. Он пробегался по книгам подушечками пальцев, невесомо, и теперь вблизи Чон обращает внимание, какие у него утонченные красивые пальцы. «Хватит удивляться, это неудивительно» — мысленно ноет парень, ругая себя. А Юнги тем временем наконец выбирает книгу, открывая. Он быстро листает ее, а затем поднимает свои восторженные глаза на Чона, тыкая в страницы. И его немой вопрос настолько понятен. — А, это манга. Ну, комикс, книжка из картинок. Прости, но у меня ее здесь больше, чем обычных книг, — неловко чешет затылок. Юнги создает впечатление более серьезного человека, поэтому неожиданно стало не по себе, что у него нет здесь даже классики. Но это ощущение сдувает, как ветром, когда он видит восхищенное выражение лица парня, рассматривающего первый том «волейбола». — Ты не видел мангу раньше? — мягко уточняет, надеясь, что ему ответят. Юнги только головой отрицательно качает, а спустя просмотра нескольких страниц, отвечает: — У тебя так много. — Чего? — Книг. Не думал, что так бывает. Вот тут у Чонгука глаза на лоб чуть не полезли. У него стандартный шкаф на полок шесть, ничего удивительного, но… Он обязан узнать, в каких условиях рос Юнги. — Не так уж и много. Вот есть библиотеки, там хранятся так много книг, что найти нужную без помощи сложно. Огромные комнаты набитые ими. Чон чувствовал себя немного дураком, не зная, стоит ли такое объяснять, но получив пристальный взгляд с округлившимися глазками, вздохнул, почувствовав тяжесть внутри. — Не шутишь? — Честное слово. Юнги, а что ты знаешь о внешнем мире? Тебя выпускали гулять из своей… комнаты? Парень тут же притих, опустив глаза на комикс в своих руках. Он будто убил ту живость, что в нем появилась, своим вопросом, и тут же пожалел об этом. — Отец не разрешает говорить об этом, — все-таки тихо отвечает, поставив вещь в руках обратно на полку. — А если это будет нашим секретом? — парень непонимающе склоняет голову в бок. — Ну, секрет, это то, что знают только два человека. Секрет ни за что нельзя рассказывать другим, он только между нами. Так отец никогда не узнает, что ты говорил со мной об этом. А я, узнав, чего ты не видел, мог бы тебе показать и рассказать. У нас еще четыре дня есть все-таки. Юнги тут крепко призадумался. А Чонгук почувствовал себя немного кретином, выманивая историю таким образом у явно наивного Юнги. Но ведь он ничего плохого не делает. Чон действительно узнает это лишь для того, чтобы помочь. Наверно, это все из-за наивности Юнги, на ее фоне он себя таким плохим чувствует. — Ничего не видел, — подает голос Мин. — А? — Юнги не повторяется, только смотрит пристально. — Но тебя ведь должны были водить куда-то за пределы твоей комнаты, так? — тишина. — О, боже, серьезно? — Разве это плохо? — тихо спрашивает, искренне не понимая. — А, нет, не плохо… — язык просто не поворачивается правду сказать. — Так, хорошо. Значит, поездка ко мне — это твоя первая вылазка куда-то? — кивок. Чонгук сейчас с ума сойдет, реально. Мысленно он уже набирает Намджуна и орет ему в трубку, выпуская хотя бы часть пара. У него хоть и пробегали такие мысли, но он считал это бредом. Хотя бы домой этот псих-папаша на выходные должен был забирать к себе ребенка, так? Но, черт… Он реально сумасшедший. Чонгук давит в себе эти чувства, не сейчас, он не может выйти из себя при Юнги. Так что он пытается сменить тему, потянувшись на самую высокую полку за энциклопедией. Книга вся в пыли и парень не думал, что она когда-либо ему понадобится. В ней были красивые картинки окружающего мира, только это спасло ее от неизвестной участи. Сейчас Чонгук очень счастлив, что сохранил ее. — Та-а-ак, у нас предстоит много работы, что бы показать тебе первым… Время пролетело слишком быстро, час — это ничтожно мало, они успели просмотреть страниц пятнадцать, прежде чем к ним постучали. Они прям так на полу и сидели, Чонгук рассказывал банальные факты, что море соленое, а озеро пресное, что есть места из песка, а есть окутанные льдом, а Юнги слушал, раскрыв рот. Картинки на страницах только подогревали фантазию. И что-то сладко тягучее окутало всю душу парня, когда на прощание Юнги ему улыбнулся. Совсем легко, лишь немного приподняв уголки губ, но Чон готов поклясться, ничего ценнее он не видел. — Я отвечаю, Намджун, это чертов цирк! Это, блять, незаконно, условия, в которых он рос и живет! — все-таки взрывается Чон и звонит другу, оставшись один. — Да, но никто ничего сделать не может. У него влиятельный папаша, а он мутант, против которых наша система до сих пор работает. — Я хочу перевезти его в Лифини… — Ты все еще в этом уверен? Не передумал? Ты станешь преступником. Мы можем попытаться изменить систему здесь. — Это слишком долго и ненадежно. А факты так и будут работать против нас. — Он может не согласиться. Что будешь делать? А вот это уже действительно важный вопрос. — Для себя я стану преступником только тогда, когда потащу его куда-то против его воли, даже зная, что на свободе ему будет лучше. Так что если он не захочет сейчас — ничего. Буду также продолжать ходить к его клетке. Теперь он хотя бы будет знать мои намерения. Буду спрашивать его через бумагу, не передумал ли. И если однажды он скажет вытащить его, буду думать, как это сделать. Но, знаешь?.. — Что? — Мне кажется, он должен согласиться. — Почему? Это ты понимаешь, что его комната — это клетка, а для него это такой же нормальный мир, как для нас наш. Он в нем вырос. — Именно. Я тоже этого боялся, но сегодня я увидел… Как тебе сказать… Жизнь? В его глазах. Несмотря ни на что, он не стал потерявшей волю красивой куклой. Он так меня слушал, смотрел… Как будто наконец увидел другую сторону мира, которую хотел. — Не знаю, бро, — тяжелый вздох на том конце. — Если все так, как ты говоришь, и это и есть выход из прогнившей системы охоты на мутантов, то я в любом случае с тобой. Остается только узнать, что думает Юнги. Чонгук соглашается. У них еще четыре дня. Которые также пролетают с бешенной скоростью. Точнее, так: первая половина дня, в которой он ждал гостя, тянулась неимоверно долго, но стоило уже знакомому внедорожнику припарковаться под окнами, и оно летело со скоростью света. И прошлое, в котором Чонгук приходил в зоопарк, иногда толпясь с людьми в определенном месте, иногда взглядом разгоняя проходивших зевак, кажется все дальше и дальше. За такой мизерный срок, удивительно. Чонгук у Юнги обычно либо рисовал, либо, когда людей не было, репетировал танцы. Общался через тот же альбом, правда, вопросы надо было задавать, на которые собеседник мог ответить кивком или помотать головой. Иногда просто так сидел на грязном асфальте. А сейчас они у него в комнате, слышат друг друга, так хорошо видят, разговаривают. Если потянуться, можно поделиться теплом с Юнги. Тот холодный, но это все из-за мутации, как понял Чон. Юнги все также немногословен, редко говорит целыми предложениями, больше урывками, из которых надо улавливать смысл. Но глаза за него говорят прекрасно. Они продолжают терроризировать энциклопедию, Чонгук дает послушать свои любимые песни, сует в руки карандаш и бумагу, чтобы Мин тоже порисовать попробовал. У мутанта аж руки затряслись от восторга, когда он первые линии выводил. Пытался вспомнить рисунки второго и повторить. Чонгуку кажется, что он никогда так много не говорил, как наедине с Юнги, но оно того стоило. Рядом с ним не получается молчать, хочется весь мир показать. И эти искренние чувства сближают еще быстрее. На четвертый день он выводит Юнги на крышу дома, к которой был проход из его комнаты. Юнги по лестнице аккуратно поднимался, но наверху, ждавший его Чонгук, тут же за руку взял, дав почувствовать безопасность. Открывающийся отсюда вид был всегда прекрасен. Чонгуку он очень нравился. Сегодня погода была ясная, поэтому выглядывающие горы издалека было видно. Их особняк располагался близко к лесу, и сейчас он был как на ладони. Начало сентября, деревья все еще зеленые, а местами проскальзывающие красные пятна делали вид еще красивее. Чонгук немного жалеет, что еще не ночь, поэтому звезд не видно, но так тоже неплохо, вроде. Во всяком случае Юнги нравится, он видит. — Мир правда такой большой? — как будто делясь откровением, тихо спрашивает у рядом сидевшего парня. — Больше, чем мы думаем. — А там… За горами. Что там? Чонгук в этот момент напрягается, правда пытаясь вспомнить, что же там. Намджун бы от его такой нетипичной серьезности наверняка посмеялся бы. А потом замечает расслабленную позу Юнги: он ноги в коленях согнул, обняв руками, и голову на них положил. Он будто и не ждет ответа. Тогда Чонгук понимает, что за этим «что там?» скрывается намного глубже смысл, чем он может представить. Речь не просто о каком-то кусочке Земли, а о целом неизведанном мире. Что там за утолщенным стеклом и камнями? — Эй, Юнги, — обращает на себя внимание, становясь настолько серьезным, как никогда не был, прежде чем слова выйдут наружу, — а ты хочешь сам увидеть, что там за горами? Глаза юноши сначала расширяются, а потом стремительно потухают, в них будто вся печаль мира концентрируется. Это разбивает сердце. — Не могу. — А если скажу, что можешь? — Что? — надломлено, он как птица с оторванными крыльями. — Слушай внимательно, я абсолютно серьезен. Ты ведь знаешь, что тебя держат в изоляции, потому что ты мутант? Юнги от него голову отворачивает и хмурится, кивая. От прежней атмосферы и следа не осталось. Он будто снова окунулся в свою темницу, надо срочно исправлять. — Я считаю, что это неправильно, — твердость, с которой он это сказал, заставляют парня снова посмотреть на него. — Есть такая Земля, называется Лифини, там живут такие же люди, как ты. Наполовину люди, наполовину мутанты. Там они свободны и в безопасности. А комната, в которой ты столько лет живешь… Я правда не хочу, чтобы все, что ты видел, были неизвестные люди, пришедшие поглазеть на тебя. Если бы ты согласился, я бы поехал вместе с тобой в Лифини, чтобы ты жил так, как хотел. Чонгук мысленно цокает, вышло сумбурно, не так складно, как он хотел. Понял ли его вообще Юнги? — Отец согласится? — впервые его голос звучит чуть выше, чем обычно. Юнги снова губы кусает, ногтями коленки царапает, в нем интерес к жизни шевелится, который Чонгук счастлив до мурашек чувствовать. — Не думаю, — мягко отрицает. — Твой отец… — ну не будет же он говорить, что деньги на нем зарабатывает, ей богу. — Он знает об этом месте, но не пускает тебя туда, потому что… Не знаю, наверно, это просто его эгоистичное желание, держать тебя взаперти. Поэтому если мы уйдем, то тихо, чтобы никто ничего сначала не понял. Потом за нами будет погоня, но я обещаю, что довезу нас до Лифини. Буду с тобой столько, сколько потребуется, хоть всю жизнь помогать буду. Ты не будешь один. — Почему ты это делаешь? — дрогнувшим голосом. — Мы ведь друзья? Для меня ты точно друг. С того момента, как я увидел тебя в первый раз. Поначалу я ходил к тебе, потому что мне казалось, что тебе одиноко там одному, а потом сам не понял, как привязался. Ты мне как семья стал, было ли мне хорошо или плохо, я всегда бежал к тебе, — задумчиво смотрит вдаль, вспоминая былое, это правда. — Всегда все тебе рассказывал. Хоть ты меня и не слышал, а казалось, что так внимательно слушаешь, будто понимаешь. — Я слушал, — тихо признается, удивляя теперь Чонгука, а не наоборот. — Пытался. По тебе было видно настроение. Это маленькое откровение так трогает брюнета. Ветер треплет их макушки, периодически с леса доносится щебетание птиц, но Чон чувствует только, как собственное сердце взволновано скачет. — Черт, — глубоко выдыхает. — Спасибо. Так что ты скажешь? Ты хочешь свободы, Юнги? — Я ничего не знаю, — снова начинает нервничать. — Я боюсь, — совсем тихо. — А со мной? Со мной тоже боишься? — наклоняется чуть ближе, ловя взгляд карих глаз. — Не пожалеешь, если останешься в клетке, не попробовав полетать? Эти слова выбивают все аргументы «против», сделав их ничтожными. Он кусает десны с внутренней стороны, прежде чем спросить: — Как мы это сделаем? Птица, родившаяся с завязанными крыльями, поняла, что может летать. А почувствовав первый ветер, больше не сможет отказаться от полета. *** Последние двадцать четыре часа были настолько напряженными и быстрыми, что Чонгук не заметил времени. Он не дает ход эмоциями, понимая, что на данный момент они для него роскошь. Нужна холодная голова и четкий расчет. В специально приобретенной для этого момента машине уже лежат два больших рюкзака со всем необходимым для него и Юнги. Намджун готов и ждет команду, когда за ними подъезжать. Чонгук, на правах Молодого Господина, спроваживает пару охранников, наблюдавшими за необходимым им участком через видеонаблюдение. Отключает там же камеры. Юнги должен приехать с минуты на минуту. У них на все десять минут. Кроме того Чон волнуется и за то, чтобы Юнги не слился, не отступил. Вчера у них был пусть и короткий (в силу ограничения во времени), но очень важный разговор. Юнги хоть и дал согласие, но продолжал выражать свои беспокойства. В конце концов, ему столько лет вбивали, как мир ужасен и страшен, что стоит ему и шаг за границы сделать, как его тут же похитят и сделают много ужасных вещей. «Иронично» — думает Чон, усмехаясь. Юнги и правда сделал шаг за клетку, и вот Чонгук собирается его увезти. Смысл, конечно, в корне другой, но все равно забавно. Парень вздрагивает от стука в дверь и тут же возвращается в боевой настрой. Он здесь. Чон мило улыбается телохранителю на слова, что сегодня последний пятый день, забирает гостя в свою комнату и закрывает дверь. Они с Юнги стоят друг напротив друга, совсем как в первый день. Только все так отличается. В глазах Юнги теперь есть осознанность, небольшое понимание того, что происходит (все, что Чонгук смог передать ему за эти короткие четыре часа). Он не выглядит на сто процентов убежденным, но все же что-то двигает им вперед, в сторону убеждений Чонгука. «Его дух не был рожден для клетки» — ловит себя на мысли Чон, когда снова помогает забраться на крышу Юнги. Все на первый взгляд просто, им надо перебраться на другой конец дома со стороны леса, где уже ждет Намджун. Плоская крыша и вечерние сумерки упрощают задачу. — Пригнись, не вставай в полный рост и быстро идем, — дает указания Чон. Юнги только кивает. Он в принципе еще ни слова не сказал, но сейчас думать об этом нет времени. Они беспрепятственно добираются до нужного места, осталось спуститься вниз. Чонгук указывает на лестницу, по которой они должны преодолеть два этажа. — Вниз? — наконец подает голос тихоня. В нем страх смешался с восторгом, все такое слишком новое, неизведанное. Смотрит большими глазами на Чонгука, а тот ему молча улыбается, протягивая руку. — Ты сможешь. Ты можешь все. Мин кивает часто, как будто сам себя в этом убеждает, подпитанный уверенностью друга, губы от нервов облизывает. А потом ставит вслед за ушедшим вниз Чонгуком ноги на перекладину. Руки, которыми он держится за металл, дрожат, ноги не слушаются так хорошо, как раньше, и он движется медленнее, чем думал. Однако тихие подбадривания Чонгука снизу помогают. — Вот так, ты молодец. Все правильно. Главное двигайся, у тебя отлично получается. Юнги не смотрит вниз, поэтому когда чувствует руки на талии, пугается, но это всего лишь Чонгук. Встретил его у финиша, улыбнулся и взял за руку, ведя дальше за собой. Когда они добираются до задних ворот, Чон достает ключ, приоткрывает дверь и они оказываются за пределами особняка. Эти металлические узорчатые ворота отличаются от массивных парадных, через которые они точно бы сами пройти не смогли. Переступив порог, они бегут по тропинке в лес. Юнги оборачивается, увидев оставшиеся за спиной ворота, а внутри как будто живность какая-то зашевелилась. Эти ворота поделили всю его жизнь на «до» и «после». Они бегут, а у него дыхание сбивается, вокруг так много звуков, деревья так близко, так много ароматов… Это почти сводит с ума. От накинувшегося на него мира пропадает дар речи. Он уже даже не думает, куда его ведет Чонгук, все внимание на раскинувшихся красках перед глазами. Чонгук сначала обеспокоенно оборачивался, понимая, что Юнги немного тормозит, а когда увидел чистое восхищение на его лице, самому пришлось прикусить губу, чтобы не расплыться в широкой улыбке. Пока что рано радоваться. Перед глазами наконец появляется черная «свинокопилка», как ласково окрестил тачку Намджун. Их выбор пал на эту маленькую машинку, потому что а). это компактная штучка везде впишется, ей легко делать маневры при случае, б). по навороченной машине их найти намного проще, чем на такой распространенной модели. А двигатель и внутренние детали они ей заранее подправили, чтоб мощнее была. Чонгук видит по глазам Намджуна в маске, что он улыбается, и отвечает тем же, подмигивая. Ким сразу заводит машину, а Чон быстро сажает Юнги на заднее сиденье и сам туда же запрыгивает. Они уезжают.