TINDER

      Юнги хикки. Чтобы вытащить его из дома, нужно приложить нечеловеческие усилия и запастись нервами, ведь любой аргумент жестко оспаривается и ставится под сомнение. Юнги свой комфорт ценит, любит и бережет как зеницу ока — не любит тратить впустую свободное время. Именно поэтому он сейчас недовольно бурчит, сидя в чужой машине, и делает вид, что его здесь нет. Натянутый на голову капюшон толстовки прячет помятое недовольное лицо — Юнги совсем недавно вылез из постели.       — Я напоминаю еще раз — просто не говорите Чонгуку о том, что мы с Юнги трахались! Он может неправильно понять нас, а я не хочу с ним ругаться! Вообще-то, мы были уже на пяти свиданиях, поэтому я собираюсь попросить его быть моим парнем.       — Эм, я думал, вы уже встречаетесь, — Тэхен отвлекается от телефона, чтобы глянуть на лучшего друга. Юнги цокает и закатывает глаза, когда слышит свое имя.       — А то, что ты спал с Намджуном? — кряхтит Сокджин и задорно хихикает, когда видит побагровевшее лицо Пака. Тот недовольно поджимает губы и на приятеля смотрит волком — точно поплатится за свои шуточки.       — Можем мы просто не касаться темы моей постели сегодня, ладно? Спасибо.       — Не ручаюсь за свой пьяный язык, — комментирует Тэхен, — у нас с ним отношения плохие.       — Значит в твой рот не попадет ни капли алкоголя. Советую помолчать, иначе Борам узнает, что ты предлагал мне переспать.       — Вау, Тэхен тоже хотел трахнуть тебя? Я что, единственный, кто не повелся на твои гейские штучки? — Джин снова хохочет, а Тэхен машет возмущенно ручищами. Он краснеет от негодования, пытается Чимина ударить с заднего кресла — не получается.       — Да пошел ты! Придурок! Кому вообще, блять, сдалась твоя шлюшья задница? Там смотреть-то не на что!       — Я бы поспорил, — бубнит Юнги, и Джин начинает задыхаться от приступа смеха. Он барабанит ладонью по приборной панели, загибаясь от сводящих живот судорог, и не перестает голосить, даже когда Тэхен набрасывается на него с кулаками в попытке заткнуть. Чимину хочется провалиться сквозь водительское кресло и исчезнуть, раствориться в воздухе пылью и забить ей легкие своих придурочных друзей, чтобы они все задохнулись и померли. Только в таком случае все его грязное белье останется за дверьми шкафа, в который он не собирается впускать Чонгука.       Идея познакомить своего будущего бойфренда с друзьями кажется Паку кошмарной. Джин и Тэхен продолжают браниться, Юнги продолжает делать вид, что его здесь вовсе не существует, а Чимин сворачивает к парковке своего дома и велит всем выметаться на улицу.       Вечерний воздух ожидаемо прохладен, поэтому Юнги совсем исчезает из зоны видимости — темная толстовка укутывает его тело и сливается с ночным небом. Тэхен смотрит на это скукожившееся нечто и не может понять, что такого нашел в нем Чимин, что позволял этому затворнику трахать свою задницу на протяжении целых двух лет. Он как никто другой знал, что чувств между этими двумя нет (ну, только дружеские, но к сексу они никакого отношения не имели), и что Юнги ненавидит все, что связано с чувствами, любовью и обязательствами. Он предпочитает утолять физические потребности, закрывшись у себя дома, и задротничать до такой степени, что друзьям приходится каждый раз чуть не вышибать двери квартиры танком, чтобы добраться до Мина. Все к этому давно привыкли.       Когда Джин и Тэхен докурили, компания наконец-то смогла подняться в квартиру Чимина. Там уже все блистает чистотой — Пак подготовился как следует к наметившейся пьянке. Он велит друзьям идти в гостиную, а сам тащится на кухню, чтобы взять всем по пиву. Юнги тенью следует за ним, чтобы прихватить закуски (он очень любит орешки в панировке).       — Тьфу ты! Напугал! — хватается за сердце Чимин, когда натыкается на возившегося у стола Мина. Тот хмыкает, поднимая взгляд.       — Че, когда твой новый ебырь придет? — тихо спрашивает он, чтобы не привлекать внимание о чем-то разгорланившихся Тэхена и Джина.       — Он не ебырь, — защищает Чонгука Чимин, — он мне нравится.       — Да мне фиолетово, — жмет плечами Мин, — хочу узнать, успею ли смотаться отсюда до одиннадцати. Собираюсь поучаствовать в турнире Овервотча. Нехилые бабки толкают.       — Он еще на работе. Писал, что как освободится, сразу приедет.       — Слушай, а Чонхен тоже будет? — кричит из гостиной Тэхен. Юнги вздергивает бровь и с вопросом смотрит на Пака. Он не знает никакого Чонхена, и Джин тоже. Чимин вздыхает:       — С чего бы мне его звать? — щерится юноша.       — Может с того, что ты тоже трахался с ним? — зловеще хихикает Тэхен, сдавая лучшего друга с потрохами.       — Вау, да ты реально шлюшка! — хохочет заливисто Джин.       — Еще какая! Ведь Чонхен близнец Чонгука! И он трахался с ними двумя ОДНОВРЕМЕННО!       — Тэхен, еще хоть слово, и я трахну тебя самого! Поверь мне, в этот раз я буду сверху! — рычит Пак и заваливается на диван вместе с пивом, пытаясь игнорировать чересчур возбужденных друзей. Юнги с ним солидарен, поэтому молча отсаживается в самое дальнее кресло, поджимая под себя худые ноги.       — И как они вместе? Ты выбирал, сравнивая, чей член лучше? Ты выбрал того, у кого длиннее или толще? — заваливает вопросами Сокджин и не собирается переставать: глаза его горят неподдельным интересом. Тэхен захлебывается басистым хохотом и валится набок.       — Господи, какие же вы ослы, — закатывает глаза Чимин, слыша трель входного звонка. — Цыц!       Направившись в коридор, хозяин квартиры ставит пиво на тумбочку и отворяет двери. На пороге его встречает Чонгук при полном параде: светлые волосы красиво уложены волной на правом боку, а дорогущая рубашка расстегнута на две верхние пуговицы. Пиджак на покатых плечах выглажен так, что не помялся спустя весь трудовой день.       — Привет, малыш, — мурлычет Чон, ступая в квартиру. Он обнимает возлюбленного за талию, тянет к себе и с упоением целует, действительно наслаждаясь встречей. Чимин плывет от накативших чувств, держась за крутые плечи юноши. Чонгук выглядит так горячо и вместе с тем невинно, что у него поджилки трясутся что-нибудь с Чона снять. Рубашку там, брюки…       — Как день, прелесть? — мурлычет тихо Чимин, разглаживая складочки ткани на груди Чонгука. Тот перехватывает ладонь Пака и подносит к губам, чтобы прижаться ими к костяшкам.       — Скучал по тебе безумно, — откровенно делится Чон, попутно стягивая с уставших ног узкие туфли.       — Ох, я тоже соскучился, — куксится Пак, потянувшись за еще одним поцелуем. И плевать, что за спиной явно торчит несколько голов друзей, во все глаза разглядывающих Чонгука, будто животное в клетке зоопарка.       — Кук уже поднимается, прости, что сразу не сообщил о том, что этот раздолбай тоже захочет припереться.       — Хееей, Чимини! Надеюсь, ты приготовил свою чудесную утку, которую обещал мне в прошлый раз? Я голодный, как собака! Оу, вы тут воркуете, — хихикает вошедший Чонхен, протискиваясь около брата и Чимина, чтобы раздеться. Он, не обращая на них внимание, сбрасывает с ног обувь и направляется расслабленной походкой в ванную, будто у себя дома. Пака это нисколько не смущает.       — Вообще-то, теперь моя очередь, придурок! — кричит в ответ брату Чонгук, — ты же приготовил лазанью, детка?       Чимин строит невинные глазки.       — И то, и то…       — Ну почему ты такой драгоценный, — хватается за сердце Чонгук, — я не заслуживаю тебя!       — Хорош лизаться, я жрать хочу! Привет, Чимини, — вымыв руки, Чонхен идет обнимать Пака в приветствии.       Затихшие друзья подозрительно тихо себя ведут.       — Да, в общем, если вам нужно помыться, то я подготовил домашние вещи, — прочищает горло Чимин.       — Мы поедим, а потом в ванную, хорошо? — мурлычет Чонгук, избавившись от тяжелого кремового пальто. Оно виснет на вешалке рядом с кожаной курткой Кука, который даже в офис умудряется таскать экстравагантные вещи. Ну точно типичный бэд бой!       Близнецы, ни о чем не догадывающиеся, в развалочку идут внутрь квартиры. Наткнувшись на незнакомцев, они тормозят, и Кук первым идет знакомиться.       — Вау, Чимини, как у тебя много друзей! — радуется младший, — Чонхен, но лучше Кук, — темноволосый юноша жмет парням руки, запоминает названные имена и каждого оценивающе осматривает. Он не стесняется быть слегка нагловатым — это у него в крови. — А это мой старший брательник, Чонгук. На десять минут раньше вылез из мамки, засранец, а строит из себя не пойми кого!       — Да закройся ты, — Чонгук слабо пихает брата в плечо и вежливо кланяется гостям. Те с ухмылками осматривают парней, а Тэхен закатывает глаза, потирая ладони от нетерпения. Уж он-то с близнецами успел познакомиться!       — Ну теперь-то мы идем есть?       Компания плавно перемещается за стол. Кук без умолку трещит о неурядицах на работе, откровенно делится своей жизнью с людьми, которых видит впервые, и совсем не испытывает дискомфорта. Юнги на все это смотрит слегка осуждающе — у него голова трещит от того, насколько громким был Кук.       — Так, как вы решились… Ну… Это самое, — Джин обводит слипшуюся троицу рукой. Чимин сидит посередине братьев, которые окружили его со всех сторон. Чонгук заботливо подкладывает ему в тарелку побольше мяса и соуса, разбавляя все это веточками спаржи. Сам он налегает на обожаемую лазанью, упиваясь миллионами видов сыров, что использовал в приготовлении Пак. Кук ожидаемо лезет с объяснениями первый.       — Да просто, — жмет плечом он, — Чонгук сказал, что нашел какого-то красавчика в тиндере, попереписывался с ним и не заметил ничего странного. Вам подробности рассказать? — выгибает бровь темноволосый юноша. Юнги закатывает глаза.       — Спасибо, обойдемся, — бурчит он и затыкает рот мясом.       — А ты чего такой недружелюбный? — щурится Кук, — сидишь, отмалчиваешься. Расскажи-ка о себе.       Юнги от такой наглости давится и смотрит на Кука волком. Друзья замирают, зная о скверном характере Мина. У Чонхена были действительно огромные яйца, либо он просто придурок.       — Не дорос еще, зелень, во взрослые разговоры лезть.       — О, так ты у нас взрослый, типа? Не переживай, возраста согласия я давно достиг.       Чимин не выдерживает и хихикает, за что получает одобрение Чонхена. Тот самодовольно лыбится, не желая прекращать шоу.       — Так, чем ты занимаешься, Юнги? Программист? — допытывается до него Кук, — выглядишь как затворник. Кожа бледная, шмотки явно покупались не менее трех лет назад. Вон, на капюшоне уже ткань протерлась.       Юнги краснеет от негодования и стискивает в кулаке вилку. Внимание к своей персоне он не любит. Чего этот придурок пристал к нему?       — Киберспортсмен.       — О, задрот, короче. Ясненько, — кивает Кук и возвращается к своей утке. Он мастерски избавляется от костей, орудуя приборами, и спрашивает о делах Джина. Тот делится с новым приятелем тем, где работает, и они тратят немного времени на обсуждение бизнеса.       Чимин чувствует, как от Юнги исходит зловещая аура. Он уверен, что если не влить в глотку Мина пиво, он удерет отсюда как только тарелки опустеют. Чонхена, конечно же, ничего не волнует. Он беззаботно болтает с Тэхеном и Джином, будто знаком с ними сто лет, и не прекращает сыпать вопросами.       — Ты как? — интересуется тихо Чонгук, заметив притихшего Пака. Тот улыбается и чмокает юношу в щеку. Не может удержаться, когда видит милую мордашку юноши.       — Все в порядке, — заверяет его он, — хочешь добавки?       — О, нет, вы сидите, а я быстренько сполоснусь. У меня для тебя небольшой сюрприз, — Чонгук подмигивает и встает из-за стола, извиняясь перед друзьями Чимина.       Тот пытается угадать, что на этот раз выдумал его будущий парень. С замиранием сердца Пак думает о том, что этой ночью статус их отношений приобретет официальность. Он намеревается сделать Чонгука своим. Кажется, время пришло.       — Вау, он такой красивый! — восхищается Джин, как только Чонгук исчезает в ванной, — ну, я имею в виду, что вы оба красивые, — оправдывается следом перед забавляющимся Куком.       — Да ничего особенного, — фыркает Юнги, — на этот шнобель глянь, — он кивает на нос Чонхена, не поднимая взгляда, а Чимин тут же хмурится.       — Эй, не обзывай моего парня!       — Во-первых, он тебе еще не парень, а во-вторых, насколько я знаю, встречаться ты будешь с тем милашкой. Вот он действительно симпатичный.       — Юнги, они близнецы, — хохочет Джин, отпивая из бутылки холодное пиво.       — Да, но Чонгук не пихает свой нос в чужие дела, — отмахивается Мин.       — Знаешь, я мог бы засунуть его не только в дел… Ай, Чимин! — Кук шипит, когда получает шлепок по плечу. Тэхен и Джин гогочут, пока Юнги снова давится едой, застрявшей в глотке. Что этот малец о себе возомнил?       — А ты у нас, получается, секс-гигант? И парнишку брата трахнул, и в трусы его друга пытаешься залезть? — выгибает бровь Мин. Теперь неуютно себя чувствует Чимин, однако игнорирует это. Он знает, что Юнги так говорит, чтобы защититься. У него нет цели выставить Пака в плохом свете, просто Чонхен действительно раздражает его.       — А если и так, то что? — с вызовом спрашивает Кук, буравя прожигающим взглядом Юнги. Тот нисколько не напуган, скалится, словно рысь перед прыжком.       — Придется постараться, — лишь говорит он, а затем идет на балкон, чтобы покурить.       Оставшиеся за столом молча переваривают то, что Юнги собственноручно дал зеленый сигнал Куку. Как бы это бедой не кончилось…       — Ты что, действительно собрался с ним трахнуться? — пораженно выдыхает Тэхен.       — Я чувствую от него мощную сексуальную энергию. Если ее не направить в нужное русло, он так и будет ходить и бурчать, как недовольный дед. Думаю, мне стоит заняться этим, чтобы облегчить вашу жизнь.       — Что бы мы без тебя делали! — цокает Пак, пытаясь игнорировать мысли о том, что он спал с Юнги и прекрасно знает, о чем говорит младший Чон. Юнги действительно ненасытный. Это не проблема, просто… Душе его требовалось другое. Трепет, нежность, забота… Все это ему дарит Чонгук, который плавно выплывает в кухню в домашних брюках Чимина и его же футболке. Белая одежда, подобранная Паком, делает юношу похожим на ангела. Мокрые светлые волосы завились от влаги, а розовая кожа распарилась от горячей воды. Трудно сдерживаться, когда перед тобой точная копия греческого божества.       Ребята тратят время на разговоры и выпивку. Постепенно градус алкоголя повышается в крови, и Тэхен начинает засыпать. Он вызывает такси и едет домой, Джин вызывается сопроводить друга. Юнги, который рвался домой на турнир Овервотча, подозрительно тих и больше не собирается уезжать.       Чимин с ухмылкой думает о том, что это все магические чары Кука действуют на него. Близнец Чонгука весь вечер не может оставить Мина в покое, цепляясь то с одним разговором, то с другим. Пак вообще уже сто лет не слышал, чтобы Юнги говорил бы дольше десяти минут с кем-то.       — Не хочешь уединиться? — шепчет Чонгук, сидя на диване рядом с Чимином. Он поглаживает его колено с явным намеком, прикусывая полную нижнюю губу. В глазах его горят хитринки, переливаясь заинтересованностью. Пак косится на сидящих за столом Кука и Юнги.       — Предлагаешь мне выпроводить их? — усмехается он.       — Ну, я не страдаю эксгибиционизмом, поэтому…       — Эй, ребят, — Чимин уверенно встает с дивана и разминает колени. Он чувствует щекочущих бабочек внизу живота, поэтому намерен дать им волю. — Чонгук устал после работы, мы думаем идти спать. Уже поздно.       Юнги понимающе кивает. Без разговоров встает со стула и идет обуваться, будто только и ждал этого момента. Чонхен куксится.       — Кого ты слушаешь, Чимини? Он весь день балду гонял!       Чонгук закатывает глаза.       — Исчезни. Немедленно, — он кивает на дверь, где топчется одетый Юнги.       — Идешь, нет? — шипит тот на Кука, — пока я не передумал.       Чонхену повторять не нужно. Он натягивает тяжелую кожаную куртку на плечи и возвышается над низким Юнги горой.       — Я забираю тачку, — Кук позвякивает связкой ключей и приобнимает Мина за талию, подталкивая к двери, — сильно не шумите.       — И вы тоже, — хихикает Пак, заметив, что Юнги довольно спокойно ведет себя рядом с человеком, с которым знаком несколько часов. — Как думаешь, они едут к вам домой? — спрашивает Чимин Чонгука, оставшись вдвоем. Он действительно устал, но больше от людей, нежели работы. Он только и делал, что ждал мгновения остаться с Чимином наедине.       — Ну, если твой друг заинтересован, то вполне вероятно, — хмыкает Чон, — иди сюда и прекрати болтать о Куке.       Внезапно вся кожа Пака покрывается мурашками. Чонгук смотрит на него пронизывающе, ожидающе. Колени его расставлены в стороны, отчего тонкая ткань белых брюк плотно обтягивает налитые мышцы. Чимин облизывается, приближаясь к дивану. Не раздумывая, забирается юноше на ноги, расставив бедра по обе стороны от Чонгука. Ладони того сразу же скользят по обнаженной коже. Шорты ожидаемо задираются.       — Ну привет, — мурлычет Чонгук и трется носом о притягательный изгиб шеи Чимина. Ведет линию выше, до челюсти, а потом нежно целует, переходя чмоками-бабочками на щеку. Чимин хихикает и наваливается на Чона всем весом, обнимает за широкие плечи и комкает футболку в ладошках. Он так скучал по этому…       — Привет, — хрипло вторит Пак, отдаваясь в лапы безудержной похоти. Она цветет в его животе, разрастается, как сорняк, и поглощает все живое. Чимин не собирается избавляться от нее. Ему нравится это чувство.       — Готов к сюрпризу?       — Черт, я уже и забыл… Что ты хочешь мне показать?       — О, тебе понравится, — ухмыляется Чонгук, подхватывает Пака под попой и резко встает с дивана, направляясь в комнату. Там он сбрасывает Чимина на кровать и тут же стягивает футболку, оставаясь по пояс раздетым.       Чонгук смотрит на Пака волком. Так, будто загнал добычу в угол и намеревается разделаться с ней. Кровожадно растерзать, не оставив ни кусочка. Чимин добровольно дает согласие. Растягивается по постели, мнет вставший член в шортах и тихонько стонет от прикосновений. Чонгука он хочет до звездочек перед глазами. Дыхание сбивается, срываясь с засохших губ сиплыми выдохами. Сдерживаться все сложнее и сложнее, но Пак послушно ждет, отдавая бразды правления Чону. Если тот затеял игру, он поддержит ее.       — Не терпится? — ухмыляется Чонгук, глядя на то, как бесстыдно Пак ласкает себя сквозь мешающую одежду. Он нисколько не стесняется доставлять себе удовольствие — с силой жмет на стояк и беззастенчиво выдыхает, словно только и ждет, пока над ним смилостивятся и позволят зайти дальше. Чимин прикусывает пухлую губу и смотрит на Чона полузакрытым взглядом. Веки тяжелеют, и ему неумолимо хочется выгнуться и раздвинуть в приглашающем жесте ноги, предоставляя себя, словно изысканное блюдо.       — Ты заставляешь меня ждать, — недовольно дует губы Пак, — раздевайся и иди ко мне.       — Ну, раз ты так просишь, — Чонгук снова ухмыляется, а затем отворачивается от Чимина. Он склоняется, чтобы стянуть брюки с носками, оглядывается, словно проверяет, наблюдают ли за ним, а затем с кошачьей грацией медленно тянет белье вниз.       Напряженные мышцы перекатываются под сияющей кожей. Чимин сверкает похотливым взглядом в сумраке комнаты и сильнее перехватывает член, не жалея себя. Он неотрывно наблюдает за действиями Чонгука, как тот отбрасывает боксеры и не спешит разгибаться. Оперевшись о стену, он разводит ноги в стороны и прогибается максимально сильно, позволяя увидеть синий кристалл пробки меж поджарых ягодиц.       Чимин забывает, что такое воздух. Он так впечатлен, что привстает на постели и щурится, чтобы получше разглядеть. Ему ведь не кажется?       — Детка… — задушенно хрипит он, заламывая брови от сокрушившегося лавиной возбуждения. Он весь тянется ближе, но Чонгук уже идет к кровати, чтобы опуститься на нее коленями, а затем накрыть пышущее жаром тело своим.       — Решил, что ты будешь не против, если я объезжу тебя, — хихикает Чон, а затем влажно целует Чимина в открытую шею, удерживая челюсть длинными пальцами. Он отводит его лицо в сторону и грызет нежную кожу, сосет ее и испещряет красными метками, неустанно смачивая слюной.       Чимин дрожит от такой откровенной ласки и в спешке пытается стянуть одежду. Когда тряпки оказываются на полу, а он — раздетым, юноша вновь падает спиной на кровать и стонет, когда пленительный рот соскальзывает ему на грудь.       Один из сосков оказывается между горячих настырных губ. Чонгук сосет его грудь, другую разминает ладонью и царапает слегка ногтями, чтобы вызвать мурашки. Чимин задыхается и тихонько стонет, выгибаясь на простынях. Руки его оказываются за плечами Чонгука, давят сильнее и ближе, чтобы усилить ласку.       Другой сосок Чон кусает. Катает твердую горошину меж зубов, зализывает языком и снова с силой сосет, как будто ребенок добывает материнское молоко. Член Пака истекает соками. Прозрачная слизь капает на дрожащий живот и пачкает нежную кожу, оставляя после себя сверкающие следы.       Он не выдерживает и снова обхватывает ствол ладошкой, начиная водить вверх-вниз.       — Это оставь мне, — хрипло выдыхает Чонгук и отводит чужую руку в сторону, не позволяя себя трогать. Чимин хныкает, но не сопротивляется, сильнее разводя ноги. Чонгуку он доверяет.       — Я сейчас с ума сойду, — признается Пак и хватает раскаленный воздух ртом, будто выброшенная на пустынный берег рыба. Он жмурится, когда Чонгук скользит ниже по животу и лобку, слегка царапая зубами. В паре мест он оставляет ощутимые укусы, а затем переходит к основанию члена и яйцам, чтобы пососать каждое и перекатить на языке. Чимин думает, что готов кончить только от этого.       Чонгук больше не медлит. Влажными поцелуями он переходит к кончику члена, лижет широким движением мягкого языка, а затем погружает головку в рот, обильно смачивая слюнями. Он принимается с усердием сосать, пальцами одной руки теребя мошонку, а другой скользя ниже, к сжимающемуся отверстию. Анус Чимина, к удивлению, влажен.       — Ты готовился? — вздергивает брови Чонгук и выпускает мокрый член изо рта, оставляя между ним и губами нить смазки и слюны. Он похабно облизывается и причмокивает, будто ел что-то невообразимо вкусное.       — Ну, я надеялся, что ты захочешь… — оправдывается Пак и краснеет, когда становится таким очевидным и нуждающимся. Чонгук нежно улыбается и оставляет россыпь поцелуев по его бедрам и животу, успокаивая.       — Ты не оставляешь мне выбора, малыш, — хмыкает Чонгук, а затем задирает обе ноги Чимина, чтобы забросить к себе на плечи, и опускается еще ниже, к разведенным в стороны ягодицам.       Чимин пищит, когда чувствует мокрый язык задницей. Он кружит по промежности, лижет расселину и давит на дырку, словно играясь. Пока ладонь Чона скользит по его члену, рот занимается самой натуральной похабщиной, выцеловывая анус и присасываясь к нему, словно вакуум.       Чонгук толкает напряженный язык внутрь и с протяжным стоном сосет края растянутых мышц, обильно смачивая слюной. У него нет цели довести Чимина до оргазма так скоро, но тот стонет так громко, что приходится остановиться. Вынырнув из разведенных бедер, он вытирает мокрый подбородок и смотрит на разрушенного Чимина опьяненным взглядом. У самого стоит так, что член сейчас лопнет.       Чимин рычит и вскакивает с постели, роняя Чона на подушки. Он проворно взбирается по его груди выше, мажет членом по распухшим губам и толкается внутрь, когда они раскрываются. Упершись коленями в матрас, Пак трахает рот Чонгука безжалостно и быстро. Опустив взгляд, он громко стонет, когда видит картину: лицо Чона покраснело, в глазах собрались слезы, а брови заломлены, будто он страдает. Чимин все еще помнит о пробке.       Вынув член наружу, он смазанным движением утирает чужие губы и чуть приспускается, оглядывая нагое тело. Чонгук бесподобен. Мягкие мышцы, что превращаются в сталь от движений, изгибаются под молочной кожей и манят для развратных ласк. Чимин тянется к тумбочке, берет смазку и щедро льет ее на вздрогнувшую грудь, тут же размазывая пальцами. Те утопают в мягкости мышц, мнут их, словно тесто, растирают кожу, что мгновенно розовеет.       — Напрягись немного, — просит Чимин, взявшись за член.       Когда Чонгук справляется с поручением, а грудь его образует ложбинку, Пак устраивает ствол между пышными выпуклостями, зажимая их руками с обеих сторон. Он несдержанно толкается и стонет, трахая Чона между сиськами. Тот помогает, удерживает грудь по бокам, чтобы усилить скольжение, и беспорядочно дышит, наблюдая за возбужденным любовником.       — Черт, давно хотел сделать это, — сипит тот, не сбавляя движений. Он трахает грудь Чона размашисто и долго, наслаждается дозволенностью и упивается властью, что получил этой ночью.       Чувствуя, что подходит к оргазму, Чимин разжимает руки и падает на Чонгука, чтобы наконец-то поцеловать его в рот.       Языки сплетаются, словно кобры. Танцуют друг вокруг друга, цепляются и ласкаются, как оголодавшие хищники. Зубами Пак прикусывает чонгукову губу и тянет на себя, вызывая долгий насыщенный стон. Чонгук мстит, раскрывая его рот шире, ухватившись за челюсть, и скользит так глубоко, насколько может. Мажет языком по зубам, по небу, минует чужой и, кажется, пытается достать до самой глотки.       Чимин закашливается и отрывается, судорожно глотая спасительный воздух. Остекленевшим взглядом он смотрит на распластанного под ним Чонгука и похлопывает его по бедру, чтобы встал.       — Садись, — Чимин кивает на свои бедра, устроившись спиной у изголовья кровати. Он подпихивает под себя подушки, чтобы было удобнее, и ожидает, пока Чонгук умостится на его ногах.       Тот, оседлав Пака, выгибается и мурлычет. Ласкается, словно мартовская кошка, и ждет похвалы. Чимин убирает с его лица кудрявые пряди светлых волос, зачесывает их за уши и переходит нежными касаниями к лицу. Руки его дрожат от невыпущенного удовольствия, он любуется ангелом перед собой, а затем вдруг осознает происходящее в полной мере.       Это не перепих на один раз. Это не трах с Юнги, чтобы сбросить стресс. Это не провальный эксперимент с Намджуном.       Это секс с человеком, с которым он собирается строить отношения. Изо дня в день, из ночи в ночь он будет видеть вот такого Чонгука у себя в постели, спящим или молящим об оргазме, и сходить с ума от чувств, вызванных где-то глубоко в душе. Он отчаянно хочет, чтобы все это было в его жизни.       Секс с Чонгуком, сон с Чонгуком, совместные завтраки с Чонгуком, занятия хобби с Чонгуком, тусовки с Чонгуком, прогулки, смех, слезы, боль… Всего этого он жаждет так сильно, как ничего не жаждал до этого.       — Ты будешь моим парнем? — выпаливает Пак так неожиданно, что глаза Чона распахиваются. Он смотрит на Чимина, а затем улыбается, обнимая его за плечи.       — Ну и время ты выбрал, — хихикает юноша, розовея щеками. Чимин разгоняет румянец ласковыми поцелуями, ожидая ответа.       — Я хотел бы, чтобы это прозвучало более романтично, но не мог больше ждать. Весь день думал о том, как спрошу это, — он усмехается своему нетерпению, но Чонгук не позволяет опустить голову. Он влажно и долго целует Пака, на этот раз без животной страсти, а затем с чмоком отстраняется и ластится, обнимая за шею.       — Конечно буду. У тебя разве были сомнения?       — Нет, но… Надо ведь было убедиться.       — Если с этой частью мы разобрались, то может вернемся к этой? — Чонгук довольно лыбится и опускает чужие ладони себе на ягодицы.       Чимин постепенно возвращает настрой. Радостный вихрь в груди утихает, когда он видит бесенят в чужих глазах. Пак еще успеет отметить начало их отношений. Сейчас нужно заняться его парнем.       Рыкнув, Чимин сжимает мышцы ладонями и вжимает в свои бедра, толкаясь пару раз навстречу. Мокрые члены трутся друг об друга, напоминая о болезненном возбуждении. Пак стонет, а затем скользит пальцами к раскрытой дырке, что держит в себе синюю пробку.       — Долго ты с ней? — шепчет между поцелуями Чимин, хватаясь за массивный кристаллик. Он играется им, водит подушечками пальцев по контуру, немного толкает внутрь и слабо тянет наружу, не позволяя выйти. Чонгук шипит и сжимается, втягивая вещицу обратно.       — Вставил, когда мылся. Я немного растянул себя, поэтому можешь не тратить время попусту. Хочу тебя, — страстно выдыхает в чужие губы Чонгук и ерзает на ногах Чимина задницей, прося ускорить процесс. И кто такой Пак, чтобы отказывать?       Он, наконец, медленно тянет пробку наружу. Чонгук тяжело дышит и стонет, когда она полностью покидает его тело, а затем вздрагивает, чувствуя проникнувшие внутрь пальцы. Чимин осторожно водит ими в растянутом анусе, проверяя на готовность.       — Дай смазку, — просит он, а затем льет оную себе между ног, пачкая и постель, и Чонгука.       Размазав прохладную жижу по члену, Чимин удерживает его рукой и смотрит вниз, наблюдая, как приподнимается Чон. Тот держится за его плечи и сосредоточенно подвиливает бедрами, чтобы ухватить головку хлюпающей дыркой.       Почувствовав горячий кончик распухшими мышцами, он закрывает глаза и с шумным выдохом медленно опускается, поглощая в себя каменный орган.       Чимин цепляется за его талию пальцами, наверняка оставив на утро следы, но не дергается, позволяя юноше удобно устроиться. Тот некоторое время сидит на члене неподвижно, сжимается и разжимается вокруг него, чтобы дать время мышцам привыкнуть, а себе — отдышаться.       Когда контроль более-менее восстановлен, он отрывается от Пака и опирается ладонями на его колени позади себя, широко разводя ноги. Прижимающийся к животу член Чонгука колышется от медленных движений и бьет его по мокрой из-за текущей смазки коже. Чимин завороженно смотрит на сие безобразие и не может оторваться: внизу его член пропадает в дырке Чонгука, а сверху его собственный розовый, блестящий и сочный, требует ласки.       Прикусив губу, Чимин ласкает невесомыми прикосновениями раскинувшиеся по обе стороны бедра, подгоняя Чонгука к активным действиям.       Тот, войдя во вкус, увереннее извивается на Паке, плавно и красиво опускаясь на член. Он трахает себя им так умело и жадно, что ни на что не обращает внимания. Закрыв глаза, он запрокидывает голову и ускоряется, шлепаясь мокрыми ягодицами о ноги Чимина. Чон дышит загнанно и трудно — наслаждается мгновением, когда наконец-то слился воедино телом и душой с Паком.       Постепенно он начинает скакать быстрее. Все тело Чонгука напряжено: бедра, упершиеся в матрас коленями, выполняют всю основную работу, руки держатся, чтобы не упасть, а тяжело вздымающаяся грудь блестит смазанной кожей от натянутых мышц. Весь Чонгук сейчас выглядит как одно сплошное произведение искусства, которое Пак собирается опорочить и обкончать.       Он валит юношу на кровать, а затем разводит его колени в стороны и снова толкается внутрь, на этот раз устанавливая собственный ритм. Он без труда находит нужный угол и долбит под ним, возвышая Чонгука все выше и выше к оргазму.       Тот теряется окончательно. Хнычет, стонет и почти кричит, когда Пак с поражающей точностью толкается прямо в простату. Он трахает Чонгука быстро и сильно — так, будто ждал этого всю жизнь, так, будто хочет разрушить его до конца. Чимин опирается на дрожащие руки, смахивает с глаз мешающие волосы и видит, как пот с шеи и висков капает прямо на кожу Чонгука.       Чон и сам весь вспотел. Лежит под ним, растерзанный и почти уничтоженный, и сверкает в свете луны искрящейся кожей, которую всю хочется истерзать поцелуями. Чимин рычит, толкаясь сильнее, и склоняется ниже, чтобы впиться зубами в открытую шею.       Чонгук кричит и стискивает Пака в сильных руках, когда ощущает намечающийся засос. Он что-то блеет себе под нос и снова заходится всхлипами, когда чувствует мажущий по соленой коже язык. Шея всегда была его слабым местом. Он сильнее раздвигает ноги и отчаянно толкается навстречу, зажимая собственный член между их животами. Он чертовски близко.       Через несколько мгновений Чимин выскальзывает наружу и хватается за оба органа руками. Он дергает ладонями и дрочит до исступления, пока они не брызжут горячей спермой друг в друга. Перепачкавшись, Чимин вытирается о покрывало и падает на задыхающегося Чонгука сверху, полностью выбившись из сил.       — Черт, кажется, я завтра ходить не смогу, — усмехается Чонгук, вытирая тыльной стороной ладони лоб. Он разваливается по кровати, совершенно не думая о засыхающей на коже сперме. Он чувствует себя так затраханно, что ему хочется продлить это ощущение. — У тебя еще не упал?       Чимин хмурится и смотрит на еще крепкий член.       — Нет, — отвечает он, смазанными чмоками-клевками покрывая грудь Чона.       — Войди в меня, — просит тот, приподнимая колени. Он снова готов к проникновению, и Чимин не спрашивает, когда подставляет воспаленный орган и пропихивает его внутрь.       Член скользит плавно и мягко. Растраханная дырка с жадностью засасывает его внутрь, и Чонгук с облегчением выдыхает, снова наполненный.       — Чонгук, у меня еще раз встанет, — предупреждает Пак, улегшись ему на грудь. Тот обнимает юношу за плечи и рисует по коже узорами, уткнувшись губами в чужую макушку.       — Ну, трахнешь меня еще разок тогда, — улыбается он, а Чимин ноет, сопротивляясь.       — Я шевелиться не могу!       Чонгук хохочет, и смех его вибрацией отдается в ухе Чимина. Захваченный со всех сторон член сжимают мягкие стенки, поэтому он на пробу толкается и протяжно стонет от гиперстимуляции. Сделав еще пару чавкающих толчков, Пак, наконец, успокаивается и расслабляется.       — Просто погрейся и отдохни. Пусть он опадет внутри, — просит ласково Чонгук, убаюкивая своим голосом. Чимин, конечно же, повинуется, и постепенно засыпает, совсем не чувствуя, как через какое-то время Чон вытирает их и сбрасывает с кровати испачканное белье. Он укрывает их стянутым с кресла пледом, обнимает Пака, словно коала, и засыпает самым счастливым человеком на свете. Сегодня у него появился парень.

***

      — Напомни мне, что мы здесь делаем, — бурчит Юнги, с недовольством оглядывая какое-то ретро кафе.       Он заказывает воду со льдом и лимоном, сосет прохладную жидкость через трубочку и волком смотрит на Кука, что битый час листает меню.       — Мы на свидании, — отбривает тот, совершенно не обращая внимания на дискомфорт юноши. Мин пыхтит, словно паровоз, и сжимает стеклянный стакан до побелевших костяшек.       — Мы просто могли поехать домой и потрахаться, за каким хером тебе понадобилось это представл… Ебаный в рот, скажи мне, что у меня глюки.       Юнги смотрит в сторону звякнувшего колокольчика и видит двух юношей в джинсовых костюмах. Они одеты одинаково, поэтому Мин трет глаза пальцами, чтобы в лицах пришедших разобрать Чонгука и Чимина. Он снова поворачивается к Куку и с силой пинает его под столом, привлекая, наконец, внимание.       — Ты какого хуя затеял, умник? — шипит он на Чонхена, который теперь тоже раздражен.       — Собираюсь сказать своему брату и твоему другу, что мы встречаемся, мудила!       — А меня спросить ты не хотел для начала?       — Ты вчера ночью предельно ясно дал ответ, когда ебал меня, — хмыкает Кук и вновь утыкается в меню, бегая взглядом по различным блюдам и напиткам. Юнги снова пинается и ерепенится, как испуганная кошка.       — Я нихуя не соображал, придурок! Ты бы, блять, еще во сне у меня спросил!       — Так ты не будешь со мной встречаться? — выгибает бровь Кук и резко опускает корочку меню, столкнувшись взглядом с чужим. Мин мнется, хочет сматериться или съязвить, но ему не позволяют добравшиеся до столика Чонгук и Чимин. От этих двоих веет блевотной сладостью, приторной романтикой и чем-то еще, что вызывает в желудке Юнги брожение. Он морщится, отворачивая лицо от Чонхена. Разговор отложен на неопределенный срок. Ни Кук, ни Мин не собираются устраивать сцену в кафе.       — Ну вы и вырядились, конечно, — хмыкает Юнги, здороваясь с Чонгуком за руку. Чимину он кивает и снова сосет холодную воду, лишь бы чем-то отвлечься. Кук на него больше не смотрит, но наконец-то делает заказ на себя, брата и его парня. Пака он радушно встречает объятиями и чмоками, и у Юнги снова сводит скулы от приторности.       Он не ревнует Чонхена к Чимину. Он знает, что они трахались однажды, но так же он сам трахал Чимина, поэтому… Несколько месяцев отношений со старшим Чоном дали о себе знать. Чимин не смотрит ни на кого, кроме Чонгука, не думает ни о ком, кроме него, поэтому он спокоен. Кук, во всяком случае, все еще приезжает с ним трахаться, поэтому… Кажется, все в порядке. Ну, или было, пока не произошло вот это вот все.       Двойное, мать его, свидание.       — Это Чонгук придумал! Классно, правда? — щебечет довольный Чимин и улыбается своему парню, — вы тоже как парочка! Оба в черном.       Кук хмыкает, а Юнги щурится на него недобрым взглядом.       — Ну что вы опять не поделили? — вздыхает Чонгук, глядя на брата.       Чонхен незаметно влился в компанию. Так как Чонгук встречался с Чимином, он все чаще зависал с его друзьями, а Кук просто тащился следом, как бонус. Так он сдружился с Джином, а затем и с Юнги, если можно так выразиться.       Напряжение, которое с каждой встречей росло в них, приобрело совсем другой окрас. Сексуальный, как и выражался Кук.       Они начали трахаться. Просто встречались у Мина дома и ебались до самого утра, чтобы потом вместе позавтракать и разойтись. Все пришло к тому, что Кук мог не появляться дома несколько дней. Он безвылазно тусил у Юнги, и оба предпочитали не говорить о происходящем, пока Чонхену не потребовалось прицепиться к нему с вопросами. Так он выяснил, что нравится Мину. Это, по крайней мере, было очевидным. Потом он стал допытываться об отношениях, на что несколько раз получил твердый отказ — Юнги все еще не хотел впутываться в обязательства, однако растущие чувства к хамоватому юнцу перекрывали устоявшиеся жизненные принципы, прямо как вчера ночью. В пылу страсти он и не заметил, как сболтнул лишнего. Он не собирался встречаться с Куком. До этих самых пор…       — Ерунда, — отмахивается Чонхен, — как праздновать полгода собираетесь? Будет тусовка?       Чимин ударяется в разговор. Он вещает о планах, построенных с Чонгуком, а еще обещает сообщить новость, к которой они пришли после долгих обсуждений. Они с Чоном собираются съехаться.       Скоро подходит официант. Составив еду на стол, он желает приятного аппетита и задерживается взглядом на близнецах, бегло осматривая обоих. Чонгук, поглощенный Чимином, ни на кого не обращает внимание. Кук же, заметив работника, поднимает бровь.       — Что-то еще? — спрашивает он, в ответ глядя на юношу. Тот рдеет, смущается, хватаясь пальцами за свой поднос, словно за щит.       — Н-нет, извините, — щебечет он и упархивает к бару, растворяясь среди прочих работников в фартуках.       Кук усмехается, проследив за недовольной рожей Юнги. Тот фыркает, приступая к своему обеду.       — Че яйца морозить, мог бы и номер оставить, — бурчит он, когда официант удаляется. Чонхен излюбленным жестом вздергивает бровь.       — Сам оставлю, — с вызовом чеканит он, царапает на салфетке заветные цифры и поднимается из-за столика, чтобы вручить номер парнишке. Тот трется у бара, переговариваясь с барменами. Кук галантно подплывает к официанту, обольстительно улыбается и сообщает о своей готовности к знакомству.       Юнги, наблюдая за сим действом из-за столика, разве что не кипит.       — Все нормально? — прерывается Чимин, заметив хмурость на лице Мина. Тот отрывает буравящий взгляд со спины Чонхена и возвращается к тарелке, в которую хочет выблевать все содержимое желудка и впечатать в смазливую рожу официантишки.       Чонхен благополучно возвращается к друзьям и самодовольно улыбается. На Юнги он смотрит с победой, а тот игнорирует. Чонгук с Чимином чуют неладное, но продолжают молчать. Постепенно все снова обсуждают празднование шести месяцев отношений ребят.       Еда заканчивается, стаканы пустеют. Кук, как вызвавшийся угостить всех, оплачивает счет.       — Вы идите, я задержусь немного, — улыбается он, — надо поворковать с… как там его…       — Мы еще ждать тебя должны, пока ты эту подстилку обработаешь? — рычит Юнги, не выдерживая. Он в своем темном худи и кожаной куртке похож на маленький комок злости и агрессии. Между бровей пролегает глубокая морщина, а в глазах свирепеют демоны. Он испепеляет Чонхена, но тот лишь хихикает, нагло лыбясь в ответ.       — Всего лишь забочусь о своей личной жизни, — жмет плечами Кук, — у тебя с этим какие-то проблемы?       Юнги терзается, молчит и грызет губы, растерянно глядя на то, как Чонхен собирается уходить. Он жмурится, представляя в голове, как этот проклятый официант виснет на шее Кука, как трогает его своими руками и, ни дай Боже, губами, и…       — Ебаный ты мудак, я буду встречаться с тобой! — громко рычит Юнги, чтобы Кук точно услышал, а затем налетает на него и с остервенением дергает вниз за грудки, чтобы впиться в рот поцелуем. Чонхен ухмыляется в чужие губы и с удовольствием целует в ответ, собственническим жестом стискивая худую талию Мина.       Чонгук и Чимин, растерявшие челюсти, неловко топчутся рядом.       — Это… вы, ребят… — выдыхает шокировано Пак, не находя слов. Он пялится на целующихся парней во все глаза, пока они не отклеиваются друг от друга.       — Прости, красавчик, но ты немного не успел! Не расстраивайся! — кричит Чонхен официанту и машет рукой, прощаясь. Он смеется, когда видит лица друзей.       — Ну, я звал вас на двойное свидание, но случился форс-мажор, и… Возникли некие трудности.       — Это я трудность? — шипит Юнги, — щас как врежу, блять. Давно выпрашиваешь, мелкий.       Кук хохочет и с удовольствием прижимает к себе злющий черный комок, который пытается вырваться.       — В общем, как вы поняли, мы встречаемся, — подводит итоги Чонхен, — подробнее расскажем на тусовке. Отметим ваши полгода и наши несколько дней.       — Вау, это… Вау! — не прекращает удивляться Чимин. — Юнги и отношения? Это что-то новенькое!       Ребята смеются и покидают несчастное кафе, по парочкам взявшись за руки. Они гуляют, веселятся и развлекаются до самого вечера, решив продолжить свое двойное свидание.