Сезон 2
15 апреля 2022 г., 21:51
Во 2 сезоне поведение «открыться – вернуть контроль» возникает уже чаще. Изменения в Вилланель становятся все более явным и осязаемыми.
В больнице (эпизод 2/01) Вилланель знакомится с мальчиком Габриэлем – и рассказывает ему о Еве, которую называет своей девушкой (!), ранившей ее. Вилланель размышляет: «Она сделала это, чтобы показать, как сильно я ей нравлюсь» (в дословном переводе выражения «care of»), «когда любишь кого-то – делаешь безумные вещи», «теперь я знаю ее лучше. Я знаю ее лучше, чем всех на свете. Лучше, чем она сама себя знает». Это, конечно, звучит, по-детски наивно и восторженно.
Вилланель не обижена и не зла на Еву. Наоборот, она воспринимает случившееся как отношения, заботу и любовь. И это, конечно, многое говорит о мире Вилланель и о ее понимании этих категорий. Возвращением контроля здесь становится отнюдь не убийство Габриэля (оно сделано с совсем другим посылом и эмоциями), а вложенное в его мертвую руку надкушенное яблоко, как послание Еве: «Я жива и я думаю о тебе». Послание, с отсылкой к библейскому сюжету, - что можно также трактовать, как сообщение: «Ты совершила свое грехопадение, пырнув меня ножом». Именно театрализация этого убийства (и вообще совершаемых ею убийств) и есть возвращение контроля Вилланель.
В следующем эпизоде (2/03) Вилланель узнает, что Константин жив. Внезапно увидев именно его в дверях отельного номера, Вилланель бежит и кидается ему на шею, сжимая в объятиях. Но, возвращая себе контроль, Вилланель с сарказмом произносит: «Это ужасные объятия». И дальше в ее поведении много паясничания, актерства, шуток. Очень возможно, что за этими привычными защитами у Вилланель скрывается нечто вроде «чувства вины» (сожаление? Просьба о прощении?) и искренняя радость от того, что Константин на самом деле жив.
Они разговаривают, а затем Константин забирает Вилланель с собой. Она в хорошем настроении после того, как увидела Еву и убедилась, что та ее ищет. Вилланель дурачится, как ребенок, и начинает подпевать радио. Маска опустилась. И вот она спрашивает: «Она говорила обо мне?». Но Константин дразнит ее, и настроение Вилланель мгновенно портится. Она не возвращает себе контроль ответным уколом ему, а лишь хмуро велит выключить музыку и, замолчав. Вместо возвращения контроля Вилланель уходит в себя.
В эпизоде 2/04 впервые тема уязвимости и изменения Вилланель называется, а не только показывается, как было раньше. На это указывает Константин, отмечая в ней перемены: «Ева Поластри сделала тебя мягче». Вилланель возвращает контроль, подставляя проходящей мимо девушке подножку – и с торжествующей гримасой смотрит на Константина. Ей важно доказать ему, что она не стала слабее. Быть сильной (как в 1 сезоне – выполнить свою работу) приоритетно для Вилланель.
В этом же эпизоде Вилланель оказывается без маски (причем и в буквальном смысле тоже, когда на диване отеля снимает маску свинки, в которой убивала), спрашивая Константина: «Когда мы поедем домой?». Он просит уточнить, что Вилланель имеет в виду (ведь ее парижской квартиры больше нет, и никакой другой вместо нее нет тоже) – и она называет Лондон. Получается, что Вилланель называет своим домом то место, где находится Ева (тем более, что квартиры в Лондоне у нее никогда не было, «Двенадцать» обычно размещали ее там в отелях). И сказать так, да еще и Константину – это сильный момент открытости. Константин обозначает ее уязвимость, и он же возвращает ей контроль - задевая ее. Он отвечает, что Ева «забыла тебя». А, уходя, язвительно предлагает Вилланель отдохнуть, потому что «завтра тебя ждёт ничего» - фактически намекая, что ее жизнь пуста и лишена глубокого смысла.
В эпизоде 2/05 Константин приносит Вилланель задание убить Еву. Ее реакция: недоумение, неверие, растерянность и гнев. Вилланель кричит на Константина, не сдерживая эмоций. А он язвит в ответ: «А меня ты была счастлива убить!». Константин пробует вернуть ей контроль тем же способом, который использовал в последний раз: задев ее. Он говорит: «Ты в полном беспорядке! Она делает тебя слабой. Раньше ты вела себя умнее. Да ты не вспомнишь ее имя уже на следующей неделе» – давая понять, что, убив Еву, она вновь вернёт себе силу. Примечательно, что, сказав это, он уходит вперёд, оставляя Вилланель, словно рыбу наедине с наживкой, заглотить которую она должна сама, без принуждения (которое вызвало бы в моменте яркую реакцию отторжения). Константин достаточно хорошо ее знает, чтобы умело манипулировать ею, апеллируя к ее желанию быть сильной и самооценке.
В следующей сцене потребность Вилланель «прожить траур», с одной стороны, кажется, какой-то странной игрой, специально выстроенной сценкой на тему «как люди проживают скорбь» (очень вероятно имеющей целью возвращение себе контроля) – но с другой, является также проявлением ее уязвимости. Вилланель кладет голову на колени служащему отеля и просит гладить ее по волосам. И нетерпеливо обращённое к нему: «нежнее» – выдает капризного, но так явно несчастного ребенка... Происходящее удивительно тем более, что Вилланель обычно абсолютно лишена желания тактильного взаимодействия с людьми. И тут ей вдруг захотелось утешительного контакта с кем-то пусть и посторонним, но могущим проявить сочувствие и заботу – видимо, потому что сейчас Вилланель нуждается в чем-то таком, простом и человеческом. Она выглядит отрешенной, задумчивой и грустной.
Возвращение контроля происходит во время сборов на «убийственное свидание» к Еве: Вилланель выбирает оружие, достает из шкафа платье, делает макияж. Её действия чёткие и спокойные, она сосредоточена и полностью владеет собой.
Первый момент ее уязвимости в доме Евы происходит, не когда Вилланель выполняет ее просьбы (снять туфли, убрать вуаль) – а когда она вдруг говорит Еве: «Ты чуть не убила меня». И отвечает фразой «все время» на евин вопрос, думает ли она о случившемся. В глазах Вилланель появляются слезы, она смотрит на Еву и позволяет той дотронуться до своей щеки и задержать руку. Но – ненадолго. Вилланель возвращает контроль, язвительно произнося: «Ты не хочешь извиниться передо мной?» - и стряхивает руку Евы со щеки, меняясь в лице. Ева отказывается, парируя: «А ты?».
Разворачивается ситуация с таблетками. Ева глотает их, глядя на Вилланель. А та завороженно смотрит на нее. С одной стороны, Вилланель в этот момент упивается своей властью над Евой, а с другой, она обезоружена тем абсолютным доверием и уязвимостью, что даёт ей сейчас Ева. Вилланель словно впитывает в их себя – и в её глазах становятся видны слезы...
Ева уверена, что Вилланель придет к ней и не причинит ей вреда. А Вилланель прекрасно это понимает, замечая: «Звучит слегка самоуверенно, не думаешь?». Это на самом деле так, но – не только. Ещё в этом моменте есть и их глубокая связь, и безмолвная просьба о прощении. Ева выпивает таблетки, словно говоря тем самым: «Видишь, я доверяю тебе. В Париже у меня был нож, о котором ты не знала – а сейчас я полностью открыта и безоружна. И я делаю то, что ты просишь. Я не знаю, что это за таблетки, но ты хочешь, чтобы я их выпила – и я пью. Я и моя жизнь сейчас полностью в твоей власти». И Вилланель это впечатляет. Но теперь необходимо вернуть себе контроль: и Вилланель заявляет, что выпитые таблетки – яд, поэтому Ева должна скорее их выплюнуть, а затем хохочет, наслаждаясь ее напуганным видом, бегом к раковине и попытками избавиться от проглоченного.
В дальнейшем развитии этой сцены, помогая Еве с Призраком, Вилланель ведет себя как совершенно обычный («нормальный») человек: она сосредоточена и серьезна (позволяя себе лишь маленькую шалость в виде усмешки перед входом в контейнер: «Хочешь посмотреть?»), она добывает нужную Еве информацию. Она ожидает, что Ева похвалит ее, скажет, что довольна ею, поблагодарит. «"Спасибо" было бы неплохо» - произносит Вилланель. Нарцисс в ней ждет этого? Или это нормальная реакция человека, выполнившего просьбу другого? Как бы то ни было, Ева не дает ей желаемого. Обиженно и гневно Вилланель отвечает ей: «Ты только берешь, берешь, берешь!».
Возвращением контроля, которого, вероятно, могло и не произойти, не будь она сейчас задета Евой (для полноты трактовки образа Вилланель заметим кстати, что она так никогда (!) и не попросит Еву сдержать данное ей в доме обещание «ты дашь мне все, что я захочу? – Да»), становится поездка Вилланель в Оксфорд, чтобы рассказать Нико о случившемся в Париже.
В следующих двух эпизодах Ева и Вилланель начинают работать вместе. В 2/06 Ева приходит в апартаменты Вилланель не в лучшем расположении духа, но постепенно расслабляется и даже улыбается в ответ на то, как Вилланель изображает тех, роль кого сможет сыграть. Так, несмотря на злость, раздражение и отрицание, Ева все же не может устоять перед ее обаянием. И тут Вилланель вдруг озвучивает в качестве имени выдуманного для работы персонажа «Билли» (а мы помним, что в 1 сезоне Вилланель убила коллегу и друга Евы по имени Билл. Ева пообещала, что убьет ее «голыми руками». И именно тогда охота Евы за Вилланель приобрела еще и личный мотив). Но Ева ничего не говорит по этому поводу, не возражает, не злится, не обижается и тп. Вилланель, очевидно, специально выбирает это имя, возможно, желая как-то прояснить до сих пор не проговоренную между ними ситуацию с убийством Билла. А Ева в ответ не выдает ей никакой бурной реакции. Можно сказать, что эта сцена выступает как бы новой вехой для их отношений – когда обе поставили для себя точку в той истории.
И это важный момент для понимания особенности процесса «открыться – вернуть контроль» у Вилланель во 2 сезоне: рядом с Евой такого желания и необходимости у нее становится все меньше, а моменты открытости происходят чаще и длятся дольше. Безусловно, на это повлияло многое: и евин удар ножом, и просьба той о помощи с Призраком, и нынешнее начало совместной работы. В эту же копилочку добавляется и прояснение ситуации с Биллом. Их уровень доверия друг другу растет, хотя в целом отношения остаются все еще весьма манипулятивными в обе стороны.
В этом же эпизоде Вилланель в рамках задания отправляется на встречу в общество анонимных алкоголиков (АА) – и рассказывает там о себе, используя историю жизни Евы. Ей не верят. Понимая, что «накосячила», Вилланель возвращается к ждущей ее в кафе Еве в некотором роде с повинной. Она не извиняется напрямую, однако предпринимает попытку примирения, говоря: «Только не злись». Ева в ответ ее отчитывает ее, в том числе задевая самолюбие («ты всегда притворяешься», «как выяснилось – не очень (хорошая актриса)»). Вилланель возвращает себе контроль, ставя Еву на место: «Не разговаривай так со мной, Ева. Ты мне нравишься, но не так сильно. Не забывай, единственная причина, по которой ты интересна – это я».
Но на следующей встрече АА Вилланель все же говорит уже о себе. И говорит правду. «Большую часть времени я ничего не чувствую… Это так скучно!... Я делаю себе больно – мне не больно. Я покупаю то, что хочу – мне не хочется. Я делаю то, что нравится – а мне не нравится». После такой глубины раскрытия возвращение контроля также необходимо серьезное. И им становится убийство. Но здесь тоже не все так просто. Вилланель убивает, глядя на Еву, которая видит происходящее из витринного окна кафе напротив – ей буквально уготовано место в первом ряду партера. И этим поступком Вилланель и бросает вызов, и жаждет принятия – одновременно. Так она возвращает себе власть (силу), напоминает Еве, кто перед ней, показывая, что подчинение той, ее просьбам и правилам последнего времени – это выбор, который может в любой момент измениться, и Еве следует с этим считаться. Но кроме того, Вилланель здесь предстает перед Евой уязвимой. До этого момента Ева ни разу не видела, как она убивает. И Вилланель показывает ей вот эту свою сторону – словно спрашивая: «Ева, а как ты на это отреагируешь? Как тебе это? Как тебе вот такая я?».
Ева идет к Кэролин, планируя рассказать той, как все было на самом деле. Кэролин встречает ее словами о том, что это был несчастный случай. И Ева не рассказывает правду… И это, с одной стороны, становится важнейшим шагом Евы к будущему полному принятию Вилланель, а с другой – так Вилланель убеждается в своей власти над Евой, получая тому подтверждение.
В 2/07 у Евы и Вилланель происходит важный откровенный диалог. Ева напоминает ей о сказанном в обществе АА и интересуется, правда ли это. Вилланель признается, что не очень понимает, когда говорит правду, и произносит знаковую для их отношений фразу: «Я чувствую рядом с тобой». Эта фраза означает, что Вилланель фактически считает Еву необходимым условием, залогом своей способности чувствовать. Однако на самом деле, очевидно, что ещё в 1 сезоне, как и в нынешнем – Ева является все же не условием, а катализатором возможности чувствовать для Вилланель. Именно благодаря и самому наличию Евы в ее жизни, и их взаимодействиям, а иногда и гениальными с точки зрения психологии (психотерапии) вопросам, акцентирующим внимание Вилланель собственных эмоциях Вилланель и получает доступ к миру своих чувств.
Последнее нуждается в коротком пояснении. Дело в том, что чаще всего люди, не имеющие доступа к своим чувствам, говорят не о себе, а используют обобщения (например, вместо «я обижен этой фразой» такой человек скажет «все обижаются на такие фразы»). Либо говорят предположительно (к примеру, «я должна быть обижена сейчас» - т.е. как человек мог бы или должен был бы себя в этой ситуации чувствовать. Но не что он чувствует на самом деле). Когда такой человек оказывается у психолога, задачей специалиста становится вернуть его в момент «здесь и сейчас», в его подлинные чувства в данном моменте. И это делает Ева с Вилланель! Так, например, в 1/05 Вилланель заявляет: «Не стоит говорить психопату, что он психопат. Это их расстраивает» (говорит обобщением, не о себе). Ева тут же спрашивает: «Ты расстроена?» (т.е. что ты чувствуешь – именно ты и именно сейчас). В 2/05 у Вилланель звучит фраза: «Это я должна тебя бояться после того, что ты сделала со мной» (говорит не то, что она чувствует, а то, что должна чувствовать). Ева тут же парирует: «Ты боишься?».
Что ж, из Евы явно может получиться неплохой психолог, если она решит сменить профессию в будущем.
Ева действительно вызывает у Вилланель яркие и сильные эмоции. И именно она становится тем человеком, рядом с которым Вилланель может хотя бы иногда снимать все маски, оставаясь открытой и уязвимой. Но всего этого не было бы, если бы Вилланель не была априори способна чувствовать. И как будет показано далее, уже в 3 сезоне – Вилланель ещё нужно научиться как-то обходиться и жить со своими эмоциями, принять это и многое другое в себе самой. И это очень важный и глубокий путь для героини.
Но вернемся к данному эпизоду. Откровенный разговор Евы и Вилланель здесь имел прекрасный потенциал для развития отношений героинь и углубления их доверия друг другу – если бы не вошедшие в комнату в самый неподходящий момент девушки, с которыми Вилланель провела ночь. Разумеется, Ева тут же отстранилась и закрылась от Вилланель. Хотя Вилланель и намекала: «Знаешь, я не с ними – когда я с ними».
Саркастичная фраза Вилланель: «Как скажете, босс» в ответ на приказы уходящей Евы – становится ее способом вернуть себе контроль в этой сцене. Но когда Ева уходит – Вилланель остается сидеть в явных раздражении и недовольстве.
К эпизоду 2/08 Вилланель уже гораздо дольше, чем раньше, может быть открыта рядом с Евой – и уже именно колкие слова и манипулятивные / саркастичные / агрессивные реакции Евы становятся, пожалуй, основной причиной сохранения у Вилланель во взаимодействии с ней паттерна «открыться - вернуть контроль».
Так, после убийства Аарона она понимает, что лучше уехать прямо сейчас, но Ева отказывается. Вилланель говорит с ней сначала мягко («это все глупости, это ничего не значит»), затем язвительно («на твоих прекрасных волосах окажутся твои мозги», «выбери мне на похороны фото получше»), а затем сдается, отпуская Еву в отель с искренним беспокойством о ней: «Если что-то случится – беги. Не геройствуй. Скоро увидимся».
Далее в диалоге с Константином Вилланель эмоционально реагирует на его предательство и выбор, ее глаза наполняются слезами, а во фразах: «Как и всегда!» (когда Константин оправдывается словами «это была не моя идея»), «Я думала, мы друзья», «Мне не понять, моя (семья) умерла» – звучат горечь и обида, пусть и окрашенные сарказмом (не потому ли, что рядом с ним полностью снимать маску для нее уже давно, если не всегда было, небезопасно?). Полностью возвращает контроль Вилланель, угрожая уходящему Константину: «Я найду тебя и твою семью!»
И, наконец, заключительная сцена с Евой в римских развалинах. Здесь Вилланель открывается в своей уязвимости очень глубоко, обнажая желания и чувства (предлагает приготовить им ужин, зовет уехать жить на Аляску, признается в любви!). Она старается контролировать себя в ответ на нападки Евы. И это совершенно другого рода контроль, чем привычное надевание маски вслед за открытостью. Она остаётся открыта Еве и очень старается не злиться на нее в ответ, не желая ссориться и портить красивый план для них двоих в своей голове. Но сдерживаемый гнев очевиден в ее мимике, взгляде и тоне, когда она говорит: «Ева, ты портишь момент», «Прекрати!», «Ты этого хотела!» - и тут же пытается снова быть мягкой, улыбаясь Еве, беря за руку, проводя по лицу с желанием поцеловать. Вилланель растеряна: «Ева, почему ты так ведёшь себя?». Вилланель признается в своих чувствах: «Я люблю тебя!». Вилланель кричит с болью, злостью, отчаянием: «Ты моя!». И в конце концов Вилланель разочаровывается: «Я думала, ты особенная…». Ева отвергает ее. И Вилланель стреляет ей в спину.
В этой сцене очень много искренности и откровенности Вилланель. А еще ее гнева, злости, разочарования, отчаяния, боли, обиды и раздражения. И выстрел в Еву в данном случае становится, как отлично скажет (в применении к 3 сезону, но эта фраза хорошо подходит для этого момента) Джоди Комер: «Единственным способом, которым она может пережить это на данный момент». Способом пережить отказ и отвержение; способом выразить свой гнев и остальные чувства.
Что ж. Героини весь сезон манипулировали друг другом (и параллельно ими манипулировали еще и другие персонажи) – и это привело к печальному для обеих итогу...
