Заплатки

      Гарри притопывал ногой, пока его невыносимо медленная лодчонка ползла к берегу. Мысли плавно ложились в его голове одна за другой, он уже слово в слово выучил, что ему нужно сказать Киму. Все оказалось так просто: взять и рассказать, что он думает и чувствует. Просто, очень просто. Гарри споткнулся, выпрыгивая из лодки, но удержался на ногах и побежал, наконец-то давая рвению подобающую скорость. Едва не вприпрыжку он пронесся по узкой полоске створки шлюза, простучал зелеными крокодильчиками по потрескавшейся брусчатке, и…резко остановился напротив «Танцев».       Однажды я вернусь к тебе. Однажды я вернусь к тебе.       А что сказать-то?..       — Гарри?       От неожиданности он вздрогнул, словно выныривая на поверхность. Словно он плыл по мягким волнам, в бесконечном круговороте мыслей и фантазий, и вдруг его резко швырнуло на твердую землю. Гарри поднял голову на голос: на балконе «Танцев» силуэт Кима фантасмагорично обволакивал свет. На фоне льющихся за его спиной прямых лучей полузадушенного на ночь освещения гостиницы, черты лица резко разлинованы флюоресцентными лентами от неоновой вывески, блестки новорожденного заката пунцовеют дымкой на его скулах. Ким стоял словно в свете софитов, а Гарри внизу чувствовал себя оленем, зачарованным светом фар.       — Поднимешься? — Ким вопросительно покрутил в пальцах незажженную сигарету.       Гарри, поднимайся на сцену.       Гарри судорожно сглотнул. Отступить сейчас — все равно что сдаться, просто зазря растерять всю свою решимость, проткнуть иглой воздушный шарик. Под пристально разглядывающими его огромными буквами вывески, он кивнул куда-то перед собой и пересек пустынную площадь, сейчас вместо давно застывшей в трещинах крови и мазутных букв обещания залитой как будто прицельными всполохами гигантского диско-шара.       За кулисами — приглушенная музыка в баре, дорожка из молочного света на лестнице и притихший в предвкушении холл. Одна дверь, вторая… Мысли сбились в плотный клубок, извиваясь торчащими кончиками. Откуда начать разматывать уже непонятно: плавающий за стеклом силуэт Кима завязывал ниточки в узлы. Если медлить дальше, рот и вовсе станет способным исторгать только звуки. Гарри толкнул стеклянную дверцу балкона, вместо аплодисментов встречаемый далеким хлопаньем крыльев чаек. Ким стоял, облокотившись о перила, раскрашенный игрой света. Тени странным образом ложились на его лицо, приковывая внимание к острым скулам и гипнотизирующе черным глазам. Ким мельком скользнул взглядом по подошедшему Гарри, пунцовые от заката губы зажали сигарету, рука лейтенанта привычно выудила из внутреннего кармана полыхнувшей красным куртки зажигалку.       — Итак, — кашлянул Гарри, вцепляясь пальцами в ограждение и испуганно глядя на напарника.       — Итак?.. — Ким улыбнулся: его зубы сверкнули в свете пламени. Затяжка — и кончик сигареты подмигнул Гарри, начиная неторопливо пожирать бумагу и табак.       Время пошло.       Клубок мыслей резво заизвивался: Гарри судорожно перебирал, что он собирался сказать, но *как* он хотел это сделать? Все же было так хорошо *спланировано*, и вот опять — он разевает рот, глядя на то, как Ким улыбается кончиками губ, как нечитаемо блестят его глаза за стеклами, и просто *пялится*. Прозрачный дым его сигареты мягко скользнул в ноздри, защекотал небо. Что он *делает*?! Это очень сбивает с толку.       Изогнутая бровь во вспышке едва слышно шуршащего табака. Быстрее, Гарри!       Нужно сказать *прямо сейчас*. Разложить все по полочкам. По пунктам. Пункт А. Ты мне нравишься. Ну, в смысле, не как друг или напарник, но и это тоже, конечно же, а как… Слабо, просто «я тебя люблю». Все. Нет, слишком прямо, как-то это не… Ладно, допустим. Пункт Б. Э-ээ… Ты начал мне нравиться, когда…в тот момент, когда…ты…ээ-э… Пункт В. Мне очень нравится проводить с тобой время, потому что…       Дым струился ввысь, растворяясь, едва покидая застывшее пространство между ними. То ли насмешливо, то ли безразлично сгорал фитилек, опадая белыми хлопьями.       Нет-нет-нет-нет-нет-нет, я *люблю* проводить с тобой время, мне с тобой хорошо и спокойно, я чувствую себя живым, мне нравятся твои очки, могу я их снять, я никогда по-настоящему не видел твои глаза, а я люблю твои глаза, и твой нос, и твой рот, а про губы я вообще молчу, я о них постоянно думаю, еще я думаю о том, какой ты крутой, но в хорошем смысле, не только в смысле как ты держишь сигарету и прикладываешь ее к своим губам о-оо нет, опять, я не могу даже дышать, точнее, могу, когда мы делаем что-то вместе, даже когда и ничего не делаем, мне просто так хорошо, и я…       Набрать побольше воздуха — нет времени! Гарри захлебнулся на полпути, с ужасом глядя на последнее полузадушенное моргание сигареты и-       — Я разрешу тебе всегда выбирать музыку в мотокарете, — свистяще протараторил он, словно выброшенная на берег рыба. Легкие засвербило, последние крупицы воздуха выпорхнули, царапая горло, и Гарри судорожно вздохнул, растерянно глядя, как Ким с интересом не спускает с него глаз, туша обломок сигареты о подошву.       — Оу, — сказал он, распрямляясь. — Это очень…мило с вашей стороны. С чего такая щедрость?       Гарри моргнул.       — Но…э-ээ…я думал…палочник сказал мне сказать это, — ляпнул он, чувствуя, что отчаянно краснеет. Еще сильнее.       — Палочник? — Ким удивленно вскинул брови. — Детектив, вы снова встретили палочника?       — Почему не сработало? Ты все еще обращаешься ко мне на «вы»? — беспомощно пролепетал Гарри, невольно опуская плечи.       — Сработало?.. Вам…тебе не нравится, когда я так делаю? — участливо спросил Ким, склоняя голову. — Если не нравится, я могу перестать. Я просто следовал субординации и правилам приличия. Ничего…такого, — он кашлянул, прикрываясь кулаком.       — Ну, в общем, делай, как хочешь, наверное, — Гарри смущенно почесал затылок, отводя глаза. Получилось просто *ужасно*. Ужасно. Ужасно.       — Гарри? — он вздрогнул от аккуратного прикосновения. Посмотрел на узкую ладонь Кима на своем плече, как на что-то невероятное, перевел глаза в глаза — и утонул, загипнотизированный, чувствуя, как подгибаются колени. Что-то знакомое ему, понятное, но еще не названное — теплое и одновременно жгучее, удерживаемое где-то в пространстве между его темными зрачками и стеклом. Нужно снять его очки. Нужно узнать, что это, выпустить на волю. Гарри пристально смотрел, не отводя взгляд, пока рука его осторожно, словно боясь спугнуть, тянулась к дужкам.       — Гарри, — снова позвал Ким. Гарри моргнул, рука его замерла на полпути. Ким вряд ли не видел ее — грация не змеи, но носорога, — но почему-то не обращал внимания.       — Д…ага?       — Так ты снова встретил фазмида? Неудивительно, что ты задержался, — Ким кривовато улыбнулся: Гарри почувствовал это — упрек, что он заставил себя ждать. Может, даже слегка переживать.       — Я подумал, раз мы оба выспались, а выходной формально еще не закончился, мы могли бы еще раз сыграть в ту игру. И ты расскажешь мне, как так получилось, что криптозоологи уехали ни с чем, а ты второй раз нашел палочника у них под носом, — видно было, что Киму этот факт почему-то доставляет немало удовольствия. Глаза его смеялись, и Гарри чувствовал, что было бы неплохо отвлечься. Он снова забыл, как дышать. Снова поймал себя на мысли, что чуть было не увлек себя за таинственную грань. Только вот теперь она отдавала не страхом, а наваждением.       — Да, хорошая идея, — пробормотал Гарри, не зная, куда деть свою одеревеневшую своевольную руку.       — Дашь мне возможность отыграться, — сказал Ким, щурясь. — Через пару минут, в моем номере, — и оставил Гарри одного на балконе, подбирать челюсть и путаться в словах.       В *его* номере?.. Это точно что-то по ту сторону таинственной грани. Почему-то это казалось Гарри местом неприкосновеннее, чем любая из церквей, даже самая крошечная. Да, он периодически топтался рядом с двумя дверьми, разделяющими холл или его комнату с чем бы то ни было, что находилось по ту сторону — всегда тихое и недоступное его воображению. Какого же было его разочарование — легкое, в общем-то, а чего он, правда, ожидал, — когда он увидел обычную узкую комнатку, непримечательную, если примечательным можно назвать отпечатавшийся раскуроченным номер по соседству. Гарри настолько был удивлен обычностью этой комнаты — напрочь забывая, что это просто собственность гостиницы, а не настоящий дом Кима, — что только через пару секунд, обернувшись на закрываемую дверь, заметил самого Кима. Без рыжей куртки, подмигивающей ему со спинки стула, Ким казался меньше и…обычнее. Уютно. По-домашнему. Странно.       — Что-то не так? — он слегка нахмурился, беря из рук застывшего Гарри коробку с игрой. Бряцанье компонентов в картонном плене вывело его из ступора.       — Нет, все в полном порядке, — чересчур живо откликнулся Гарри, покрываясь холодным потом. Он вдруг почувствовал себя огромным и неуклюжим. Куда деть все эти руки-ноги?       — Садись, — Ким запрыгнул на кровать и похлопал ладонью напротив себя. Гарри молча кивнул, смутно отмечая, что никогда не видел так много Кима: ноги без ботинок, локти, плечи, полукруглый кусочек груди над кромкой майки. Очки все еще на месте. От всего этого начала пухнуть голова, а тело превратилось в кисель. Гарри постарался сосредоточиться на игре, но даже не поднимая глаз от доски он *знал*, что оно все там.       — Гарри, ты снова совершаешь ту же ошибку.       — А? — пролепетал Гарри, на секунду забывшись и подняв глаза. Ким сидел, поджав одну ногу под себя и выжидающе приподняв уголок губ.       — Что с тобой?       — Что? Ничего, — попытался отвертеться Гарри, уткнувшись снова в доску, но тут чужие пальцы аккуратно, но настойчиво приподняли его подбородок, заставив снова смотреть во внимательные темные глаза.       — Гарри, — с нажимом. Так нельзя. Это *нечестно*. Это игра всухую.       — Ч-что?       — Хватит заставлять меня вытягивать все из тебя клещами, — с удивленным смешком Ким покачал головой. — Я не хотел на тебя давить, но ты вообще не со мной.       — С тобой! — сразу возразил Гарри. Ким ухмыльнулся.       — Ну так? Что там за история с палочником? Что вы за опыт решили на мне поставить, и он не сработал? — Ким откинулся на подушку, выжидающе глядя на застывшего Гарри. Тепло его пальцев все еще тлело под подбородком, мешая собраться с мыслями.       — Ну, в общем… Да, встретил палочника, — сказал Гарри, прочищая горло. — Он, наверное, не хотел показываться этим назойливым криптозоологам, на самом деле они зря приехали всей гурьбой, вот если бы, например, только Лена с Мореллом… — Гарри запнулся, взглянув на Кима. Тот задумчиво смотрел в ответ, не прерывая и не торопя. Ким словно в точности знал, как повернуть голову так, чтобы глаза казались совершенно непроницаемыми. Гарри сглотнул.       — Так вот…эм…мы немножко поговорили…       — О чем? — в лоб спросил Ким, слегка наклоняясь. Теперь его глаза отражали тусклый свет лампы, острые и любопытствующие. Гарри был готов разворотить всю аккуратную композицию из жетонов и прикрыть доской горящее лицо. Что сказать-то?! Пару секунд он молча кусал губы, испуганно глядя на Кима.       — О…Серости.       Подлый ход — Ким нахмурился, кажется, отвлекаясь от самой интересной части. А кто тянул Гарри за язык?! Надо было так…       — Гарри, — тихо позвал Ким. Слишком запретно наслаждаться ощущением его ладони на колене, он не должен сейчас об этом думать. Но о чем-то другом думалось с таким трудом.       — Гарри, в тебе нет Серости, — сказал Ким, мягко ободряюще улыбаясь. Его теплые пальцы обжигали сквозь ткань, и все, что Гарри мог делать — плавиться и слушать его необычайно проникновенный голос.       — Ты…не отравишь меня никаким ядом, — Ким тихо фыркнул. — Я абсолютно в этом уверен.       — Пожалуй, — просто согласился Гарри, ведя плечом. Такая тишина. Их двоих никогда не окружала такая тишина: всегда был либо рокот кареты, либо крики чаек, либо что-то еще. Сейчас же он мог разобрать, как неглубоко дышит Ким поверх его собственного дыхания — и все. Гарри поднял глаза. Свет продолжал играть с ним: не может быть, что у Кима такие идеальные округлые плечи, идеальные острые ключицы… Таинственная грань снова была непозволительно близко, словно забавляясь, вертела хвостом прямо перед носом. Гарри с изумлением удержал поднимающееся по горлу рычание.       — То, что ты волнуешься об этом, как-то связано с вашим с палочником планом? — Гарри не заметил, как в тихом голосе Кима появились новые нотки: смеющиеся и подтрунивающие, похожие на…мурлыканье? На мгновение Гарри подумал, что на самом деле он сейчас лежит где-то в канаве, в которую свалился, пока бежал до «Танцев». В следующее мгновение он всерьез захотел, чтобы так все и было: он чувствовал, как лицо его наливается горячей краской, и смотрел на не очень старательно скрывающего самодовольство Кима. Конечно, он не забыл об этом «плане», и конечно, он прижал его к стенке. И — ч-что он делает — буквально тоже начинал это делать: пальцы, все еще греющие его колено, сжались, и Ким, опираясь на эту руку, тянулся к нему через давно забытую доску, не прерывая светящегося триумфом зрительного контакта. Что он делает? Что он делает?!       — Что ты делаешь? — смог с каким-то невероятным спокойствием вымолвить Гарри. Ким остановился, нависая над ним: ни на йоту не изменившийся взгляд, прикушенная от расползания улыбка, застывшие лентами тени на скулах. У него покраснели уши?..       Ким не ответил. Испытующе поднял брови. Гарри вспомнил, что надо вздохнуть — ему никак не отвертеться. Теперь уже точно нет.       — Да, — пересохшими губами сказал он. — Да, связано.       — Ну и? — Ким слегка отстранился, но руку не убрал. И улыбку тоже.       — Что? — тупо переспросил Гарри. Стало слегка легче дышать, словно Ким забирал у него большую часть воздуха, и — совсем чуть-чуть — легче соображать.       — Что не сработало? — взгляд его нежно смеялся. Гарри смотрел, не в силах оторваться. Он вдруг все видел, так отчетливо, как никогда. Видел отражение так явно, словно смотрелся в зеркало. Мягко. Невыносимо тепло. Понимающе.       — План, по которому я должен был сказать, что люблю тебя, — легко и плавно, будто слова сами легли ему на язык. Гарри почувствовал их — как они заняли свое место в общем паззле, вставая на свои места. Безупречно правильные, они заполнили его до краев, согревая и отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. Ким не смог и не стал сдерживать широкую улыбку, его глаза сияли.       — Я должен был сказать совсем не ту ерунду, что сказал, — заторопился Гарри, но остановился, увидев, как подрагивают плечи Кима.       — Я тебя и так понял, Гарри. И эту «ерунду», и все до этого.       — Что? В смысле? — беспомощно захлопал глазами Гарри. — Я же не говорил…       — Говорил, — Ким аккуратно склонил голову на бок, потом задумчиво перевел взгляд на потолок. — То есть, мне хотелось, чтобы это звучало так. Теперь я знаю точно, — смущенно дернулся уголок его рта, и Гарри разрывало между тем, чтобы остановиться на секундочку и уточнить, правильно ли он понимает, что сейчас сказал Ким, и чтобы с ревом броситься на него, не раздумывая.       — Так почему же ваш план «не сработал»? — лукаво щурясь, продолжил Ким. — Э-ээ… — Гарри понадобилось пару секунд, чтобы вернуться в строй и вспомнить, как разговаривать. — Ну…у меня кончилось время.       — Что? — не понял Ким и нахмурился.       — Ну-у, — смущенно затянул Гарри, почесывая затылок. — Я так долго думал об этом, не знал, что сказать, боялся, что все испорчу, боялся, что ляпну какую-то хрень — что, в общем-то, и произошло, — он закрыл горящее лицо руками, но всего на секунду, потому что теплые ладони тут же убрали их и остались держать. — Поэтому, когда палочник уверил, что у меня получится, я тут же примчался, пока ничего не забыл, и собирался сказать все быстро и прямо — как раз пока ты курил. Но сигарета закончилась, а я успел только сказать…что сказал, — Гарри поднял стыдливый взгляд на Кима: тот смотрел с широко распахнутыми глазами и удивленно округленным ртом.       — Сигарета прогорела, и у тебя на этом кончилось время? — медленно уточнил он. Гарри просто кивнул. Ким еще пару секунд нечитаемо смотрел ему в глаза, а потом вдруг соскочил с кровати. Игровые жетоны с жалобным клекотом посыпались на пол.       — Идем, — сказал Ким, утягивая Гарри за собой. Как он мог отказать, когда рука наконец-то лежала в его руке. Прямо в носках Ким выскочил из номера, Гарри следом, точно пьяный, внезапно на подгибающихся коленях.       — Ким, ты же замерзнешь! — вскричал Гарри, когда они выбежали на балкон. Ким коротко усмехнулся, что-то ища в карманах.       — Вот об этом я и говорил.       Он выудил из штанов свою початую пачку сигарет и зажигалку.       — Но ты ведь уже скурил свою единственную в день… — осторожно начал Гарри, подходя ближе.       — Ради такого я бы скурил и вторую. Но это сделаешь ты, — Ким остановился напротив, торопливо, но ловко вынул губами сигарету из пачки. Гарри смотрел, завороженный, не понимая, что происходит.       — Подожди, но мне же не… — в тревоге залепетал он, неосознанно отступая. Ким удержал его за руку. Быстрый щелчок зажигалки, всполох пламени в сумерках.       — Нет. Я верю в тебя, — сказал Ким, глядя Гарри в глаза. Его движения снова стали плавными: он сжал его руку, а Гарри с колотящимся у горла сердцем смотрел, как он поджигает кончик сигареты.       — Время пошло.       Как он затягивается, осторожно сжимает ее пальцами, разворачивает и приставляет к приоткрытым губам Гарри. Слегка влажная, теплая бумага, пальцы Кима едва касаются его кожи — вместо сигареты горел сам Гарри. Он не чувствовал ее вкуса, только голова почему-то все равно кружилась. Потрескивание сгораемого табака — и прикосновение исчезло, уводя сигарету в сторону. Полупрозрачный дым взлетал вверх в тишине, невидимый для Гарри из-за маяков по ту сторону.       — Ким, я тебя люблю.       Схватившиеся за блейзер руки притянули его, и теплые губы Кима прижались к его губам, выбивая дым. Его дрожащий рот требовательно приоткрылся, отчаянно вжимая Гарри глубже. Мгновение Гарри стоял, оглушенный. Это происходит. Это происходит. Ким судорожно, пробуя, скользнул языком ему в рот — и оцепенение словно спало. Гарри склонил голову, отвечая — долгожданно, мягко, так крышесносно, что он боялся упасть, — и из горла Кима ответом ему был вибрирующий стон.       Гарри притянул его ближе — покрытая мурашками крепкая спина, — руки Кима зарылись в его волосы, ощутимо то оттягивая их, то привлекая его голову, углубляя поцелуй. Гарри снял его очки, пытаясь найти им место, — губы обожгло холодом, паутинка слюны блеснула и растворилась во тьме, изо рта Кима исторгся совершенно невообразимый звук — придушенный вздох пополам со всхлипом — и Гарри торопливо вернулся, заключая его горячее лицо в ладони, целуя так глубоко, словно хотел провалиться внутрь этого обжигающего рта. Ким укусил его губу, сразу же зализывая ее языком, по-животному извиняясь, и Гарри почувствовал, как подкашиваются ноги.       Ким приник ближе, еще ближе, руки его обхватили спину Гарри, разжимаясь и снова хватаясь, напрягаясь до хруста и снова оглаживая, — акт необходимости, обладания, головокружительный и взрывоопасный. Гарри задыхался, теряясь в водовороте ощущений, прикосновений губ и языка, царапающих его затылок пальцев, посылающих ворох мурашек прямиком в его голову и вниз, в стремительно наливающийся тяжестью пах, понимал, что скоро окончательно свихнется, но не знал, как и зачем останавливаться.       Новые несильные укусы заставили его тихо выдохнуть и приоткрыть веки. Ким неторопливо посасывал его губу, покрывал ее мелкими поцелуями и аккуратно замедлялся. Его ресницы, не прикрытые очками, казались очень мягкими и мелко подрагивали. Он открыл глаза, почувствовав взгляд Гарри. Глаза его все еще лихорадочно сверкали, чернильно-затуманенные, но с темно-карей радужкой, с редкими желтыми и рыжими крапинками в глубине. Одновременно обжигающий и нежный взгляд, удовлетворенный, но обещающий и сам жаждущий большего. «Ты невероятно красив» — хотел сказать Гарри, но губы были заняты другим, и он решил, что обязательно сообщит это чуть позже.       — Прости, — со все еще рваным дыханием, коротко усмехнулся Ким. — За все это. Я просто…так долго этого ждал. Я тоже хотел сделать это так, как представлял.       Жар прокатился вниз по телу, в паху отчаянно ёкнуло и заныло. Он тоже думал об этом моменте.       — Это…с сигаретой. Я считаю, что ты тоже очень *круто* куришь. И что тебе не повредит одна в день. Поправь меня, если я не прав, — очень смущенно, и Гарри млеет от растрепанного вида Кима и даже и не думает его поправлять.       У Кима припухшие губы, алеющие скулы и пылающие уши. А еще — синхронно с его упирающийся ему в бедро член.       — Ты невероятно красив, — не стал долго ждать Гарри, с раздувающимся чувством в груди смотря, как Ким удивленно вскидывает брови и закусывает рвущуюся в смущенную улыбку губу.       — Ты тоже, — ответил он, глядя на Гарри такими глазами, что он готов был рухнуть на колени. Вместо этого он снова сгреб Кима в охапку, уже кажущимся почти реальным движением приникая к его губам — может, не слишком грациозно, но от этого еще более искренне.       — Гарри, — улыбка Кима словно имеет вкус: так невероятно сладко и тепло это ощущение. — Гарри, подожди.       Короткий укол смятения и даже мимолетного страха потонул в темных глазах.       — Нам не обязательно торопиться, — мягко сказал Ким, гладя костяшки его ладони большим пальцем. — Я никуда не уйду.       В это верится — сразу и очень легко.       — Ты не хочешь…торопиться? — облизнув горячие губы, спросил Гарри. Ответом ему полыхнул черный огонь в глубине глаз Кима.       — Я хочу все и сразу. И одновременно — прочувствовать каждый момент, — честно признался Ким, следя за реакцией: огонек дернулся, опасно выхлестывая искры, и затаился, ожидая приказа хозяина.       — Хорошо. Давай для начала вернемся в комнату, здесь начинает- ох, спасибо, — Гарри глуповато улыбнулся, глядя, как Ким запахивает рукава его любимого диско-блейзера на груди.       — И, может быть, закончим игру? Это будет быстро, обещаю, — Гарри согласно кивнул, лишь потом понимая смысл этих слов при взгляде на лукаво улыбающегося Кима.       — Да, точно быстро, — сощурившись, небрежно протянул он, принимая этот маленький вызов.       — А потом посмотрим, — закончил Ким, пристально смотря ему в глаза.       — Да, потом посмотрим, — эхом отозвался Гарри.       Балконная дверь с тихим стеклянным звуком захлопнулась за ними, крики чаек снова раздались над «Танцами», а сцену затопили сумерки.