Мертвый, живой, мертвый

Я умер в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое февраля. Стояла лютая зима, шел високосный год, и белые волки гнались за мной. Я бежал по каменным узким улицам Города, прятался между темными невысокими домами и надеялся на спасение. Я бежал по Лесу, желая скрыться от вездесущих черных глаз белых волков. Они скалились и рычали, и их тяжелое дыхание обжигало мне кожу, хотя они были далеко. Чувствуя волчий огонь, я кусал в кровь губы и жадно глотал холодный воздух. Волчий вой разносился по Лесу и Горам, сводил с ума и заставлял бежать все быстрее. Смерть еще никогда не стояла так близко ко мне, но в ту особенную ночь, когда я умер впервые, она подошла вплотную. Я бежал без оглядки, пытаясь не задохнуться. Сдирал кожу на ногах, не чувствуя жесткого снега. Белые волки приближались. Белые волки не знали пощады. Белым волкам был нужен я. Они разрывали жертву в клочья, не оставляя ни единого шанса на выживание. Лес в такие моменты замолкал, и даже вольный ветер не смел напоминать о себе. Они подчинялись лишь ей, женщине с белыми волосами и белыми глазами, живущей в большом доме на отшибе Города. Ее называли Ведьмой, и ее могуществу, говорили, нет предела. Я умер в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое февраля. Мне было двенадцать лет. И белые волки растерзали меня живьем, оставив алое пятно крови на кипенно-белом снегу. А первого марта снег растаял. Вместе с ним растаял и я. Никто обо мне не помнил. Никто, кроме женщины с белыми волосами и белыми глазами, которая приказала белым волкам меня убить. Она называла себя моей матерью, но я понятия не имел, кто она. Я не был свидетелем всех произошедших событий, но мне рассказывала та, кто видела всё сама. Меня зовут Роланд, но эта история не только обо мне — о моей матери, о тех, кого она любила, и чем все могло обернуться, но не обернулось. Я умер в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое февраля. Мое окровавленное разорванное тело лежало под широким дубом. Где-то вдалеке снова выли белые волки, вещая своей хозяйке, что они выполнили поручение и возвращались домой. Поднималась жуткая метель. Рядом с моим телом возник мужчина во фраке, а около него в темном дыму появился черный пес с горящими красными глазами. Впоследствии я узнал, что эти собаки — адские гончие, прислужники Смерти, одной из Всадниц Апокалипсиса и верной подруги Ведьмы. Но тогда, смотря на все со стороны — так, словно моя душа, покинув тело, осталась в мире живых, — я не понимал, откуда в нашем Лесу взялся остроухий пес и кем являлся странный незнакомец. Его лица я не мог разглядеть, как ни пытался, зато внимательно рассмотрел его одежду: легкий черный костюм едва ли защищал от холода. Несколько раз попытавшись вернуться в свое тело, я почувствовал острую боль, хотя не должен был. Бестелесные души не могли ощущать боли, но я ощущал. И попытка закричать обратилась в новый спазм в том месте, где раньше находилось сердце. — Смерть приказала вернуть его, — отрезал мужчина. Я все еще не мог смотреть на его лицо: взгляд не поднимался выше шеи, будто бы я мог превратиться в камень. Поначалу я решил, что слишком боялся его, но потом понял: он сам не позволял мне, сковав душу сильными невидимыми цепями. Пес прижал уши и заскулил. — Будешь спорить со мной? — выделив последние два слова, мужчина наотмашь ударил пса ладонью по морде. Тот, поднявшись на лапы, подошел к моему мертвому оледеневшему телу, обнюхал, и лизнул щеку. И прокусил до крови левое запястье. Четыре точки от клыков в качестве шрамов у меня остались на всю жизнь — метка Смерти. То, что случилось после, напомнило резко поднявшийся и так же резко стихнувший ураган. Я заметил яркую белую вспышку, потом все потемнело, меня дернуло вверх вместе со снегом и обрушило вниз прямиком в мое тело. Я распахнул глаза, жадно глотая воздух и задыхаясь от боли. Когда я пришел в себя, мужчина и пес уже исчезли, а вместо Леса я оказался в маленькой спальне детского дома, в котором провел не один год вплоть до моего совершеннолетия и поступления в военную академию.

***

Я точно не помню год, когда это произошло. Дело было в Великобритании или в какой-то другой из стран Европы, хотя, возможно, в Америке или в Скандинавии, а может, где-то еще. Кто-то знает, но точно не я, ведь я всегда плохо запоминал названия и даты. В Городе, где я родился и куда потом вернулся навсегда, время и жизнь текли иначе. У нашего городка никогда не было названия. Все называли его просто Город, но редкие туристы, забредавшие в него по нелепой случайности, прозвали его Городом Вечной Осени. Это запомнить было легче, чем название любой из стран. В Городе не было месяцев, как не было дней недели, чисел и лет. Было вчера, сегодня и завтра, а еще зима, весна, лето и осень. Трава с листьями оставались желто-красными, и лишь зимой становились черными, высыхая и рассыпаясь в прах. Попав в реальный мир двенадцатилетним ребенком и переживший как минимум уже одну смерть, я стал изгоем. К тому моменту, как все произошло, я уже выпустился из военной академии и поступил на службу к Королеве, чье имя никто не знал, и был в подчинении у Генерала, молодого мужчины с виду ненамного старше меня. Я не понимал, как он смог дослужиться до звания генерала так рано, но не заострял на этом внимания, потому что его неземная красота и кошачья грация привлекали меня намного больше. Я засматривался на его острые скулы, миндалевидные темные глаза или блестящие черные волосы, всегда идеально уложенные, и не мог оторвать взгляда. Красные узкие губы манили меня с первой секунды, как я увидел его. Иногда я ловил себя на мысли, что хотел целовать эти губы, пока хватало воздуха в легких. Генерал Ноэль Карлайл являлся одним из самых близких людей Королевы, редко улыбался, а если улыбался, то уголками губ, и улыбка его предназначалась исключительно Королеве. Он был похож на того, кто пришел в наш мир из Царства Мертвых. Я не уверен в том, любил ли его, но он притягивал меня каждое мгновение, когда я видел его, слышал его, думал о нем. Я хотел Генерала Ноэля Карлайла каждой клеточкой своего тела. И, думаю, он прекрасно знал это. Именно поэтому всякий раз, когда ему нужен был помощник, он неизменно выбирал меня. Если бы наше Королевство было обычным, похожим на любые другие государства, возможно, мне стало бы стыдно или неловко за свои желания, но разве можно считать обычным то королевство, в котором Королева поощряла любые разновидности сексуальных утех? О ней ходили разные слухи, один чуднее другого, но люди воспринимали их как должное.

***

Королева была в панике. Она ходила из одного угла зала в другой без остановки, шаркала подошвами прелестных фиолетовых туфелек и поднимала подол светло-сиреневого платья слишком высоко, сверкая стройными лодыжками. Меня там не было, но я знаю, что происходило в том небольшом зале, где на столе всякий раз, как я туда заходил, были разбросаны карты нашего Королевства. Генерал Ноэль Карлайл стоял у открытого нараспашку окна и терпеливо ждал, когда Королева успокоится. Его внимание было приковано к страже у ворот, выглядел он задумчивым и сосредоточенным и в то же время чрезмерно спокойным. Тот день оказался на редкость солнечным. Яркие лучи просачивались в зал, и Королева, поворачиваясь лицом к Генералу, морщилась от непривычного света. Она редко нервничала, но надвигающаяся беда выбила ее из колеи, и Королева переставала держать себя в руках. На бледных щеках выступил румянец, а ярко-синие глаза стали злыми, рассерженными и, если бы они могли метать молнии, то в зале уже все было бы испепелено. — Луиза?.. — тихо позвал Генерал, когда Королева застыла на месте, уставившись на разбросанные по столу карты. Она нахмурилась, скрестила руки на груди и подняла на Ноэля полный недовольства взгляд. — Я же просила не называть меня этим именем, — Королева поджала губы. — Оно подходит тебе, — Ноэль слабо улыбнулся. — К тому же в нашу первую встречу, когда я не знал, что ты Королева, ты представилась именно так. Так что до последнего своего и твоего вздоха я буду обращаться к тебе Луиза. — Велю казнить, — отмахнулась Королева. — И кто тогда будет с тобой разрабатывать планы по защите Королевства? — не унимался Генерал, усмехаясь так, словно заранее знал, что ничего ему не будет за такое поведение. Королева никогда долго на него не злилась, всегда прощала, а казнила только врагов. Ноэль Карлайл был для нее кем угодно, но не врагом. — Да хотя бы тот мальчишка, которого ты постоянно таскаешь с собой! — воскликнула Королева. — Как его там звать? — Роланд. — Да, точно, Роланд! Хоть с ним. Он производит впечатление умного юноши. Как думаешь, он сможет заменить тебя? — она наклонилась ближе к картам, посмотрела на то место, где черным были отмечены неизведанные земли, и устало вздохнула. Генерал Ноэль Карлайл медленно подошел к столу, оказываясь напротив Королевы. Он серьезно посмотрел на нее, и Королеве на долю секунды показалось, что его и без того темные глаза стали еще темнее. Чьих кровей он был, Королева не знала. Не знал никто. Все видели лишь его острый ум, когда он предлагал стратегии видения боя, и нечеловеческую жестокость, когда он без жалости рубил всех врагов. Ему не боялись доверять свои жизни, потому что знали: Генерал Ноэль Карлайл защитит любой ценой. А еще его боялись: он не щадил предателей и дезертиров. В Королевстве рассказывали разные истории о том, как он расправлялся с теми, кто изменил короне: сжигал или хоронил заживо, четвертовал, отрубал конечности. Тех, кто пошатнул доверие Генерала, никто не видел. Они исчезали раньше, чем успевали сбежать. Нечеловеческая жестокость делала его похожим на дьявола, но природное очарование обольщало и пленило. Королеву это устраивало. Королеве это нравилось. — А как думаешь ты? Вопрос был риторическим: Королева часто говорила, что никто не смог бы заменить Ноэля, потому что Ноэль принадлежал тому типу людей, которых заменить попросту невозможно. Но иногда она любила вот так посмеиваться, задавая нелепые вопросы и проверяя, когда же его ледяное спокойствие даст трещину. Не давало. Они не были любовниками, их отношения никогда не переходили черту сугубо рабочих, но Королева по своей природе не могла удержаться от подначек, а Генерал — от того, чтобы не называть ее по имени. Ноэль Карлайл принимал любые странности Королевы и никогда не задавал лишних вопросов. Королева вызывала странные чувства, когда мне приходилось иметь с ней дело. Ее сложно было назвать обычной женщиной, и уж точно она никогда не вела себя как подобало истинной королеве, но никто не сомневался в том, что именно она должна править Королевством. — Думаю, что скоро велю тебя казнить, — ее глаза игриво сверкнули, губы тронула кокетливая улыбка. Она убрала за ухо выбившуюся русую прядь и поправила крупный овальный медальон на шее. Сколько раз видел Королеву, она всегда носила эту безделушку с витиеватыми узорами. Других украшений на ней я никогда не замечал. Медальон напоминал фамильную реликвию или что-то вроде того. Он не сочетался ни с одним ее платьем, но ее это волновало в самую последнюю очередь. — Разумеется, Луиза, — согласился Генерал. Королева снова нахмурилась и топнула ногой, но ничего больше не сказала и указала пальцем на карту. — Ты позвала меня не просто так, Луиза, — лаконично продолжил Ноэль Карлайл, когда понял, что Королева не собиралась ничего говорить. Она уверенно кивнула, с легкостью запрыгнула на стол, закинув ногу на ногу, и развернула карты к Ноэлю. — Разумеется, Ноэль, — парировала Королева, хмыкнув. Пока Генерал изучал карты, Королева поднялась прямо на стол и прошествовала к другому концу. Посмотрела на пол и ловко спрыгнула, а после вновь очутилась рядом с Генералом, сидя на столе. Она медленно провела пальцем по карте в том месте, где были отмечены Горы и Лес, за которыми располагался таинственный Город. Ее рука переместилась к Морю. Королева кусала губы и хмурилась. — Грядет что-то страшное, но я не могу понять, что именно, — наконец, призналась Королева. — Что-то очень сильное, несокрушимое. Я чувствую это всем своим сердцем, словно чья-то рука сжимает его прямо сейчас. Последние дни мне трудно дышать, — призналась Луиза, положив одну руку себе на грудь. Ноэль внимательно рассматривал карту, никак не комментируя заявление Королевы. Королева Луиза — и пусть это не было ее истинным именем — никогда не ошибалась в своих предчувствиях. Ее интуиция могла предупреждать о многом, если не обо всем. — Последние дни воздуха не хватает, — повторила Королева, сглатывая подступивший к горлу ком. — Они придут с Моря или из-за Гор, а может быть, с какой-то другой стороны, но точно придут, я знаю. Они идут уже не один год, но сейчас стали слишком сильны, Ноэль. — Ты знаешь, кто они? С его стороны было глупо надеяться, что Королева ответит. Она покачала головой: не знала. Лишь чувствовала неминуемое приближение неизвестных чудовищ. — Только то, что они сильны и опасны. Оба замолчали, не сводя глаз с карты. Королева пыталась понять, с какой же стороны ждать нападения, а Генерал — как выстраивать оборону, если он не имел ни малейшего понятия, против кого они должны сражаться. Задачи оказались сложнее, чем они могли представить, однако Королева и Генерал не собирались сдаваться, с чем бы им ни пришлось столкнуться. Интуиция Королевы никогда не подводила, а Генерал Ноэль Карлайл никогда не проигрывал. — Но не сильнее и опаснее нас, — жестко отрезал Ноэль. Лицо его вдруг посуровело и побледнело. Луиза дернула плечами как от холода и обхватила себя руками. Ее пробрала мелкая дрожь. Медальон на шее на мгновение вспыхнул голубым сиянием и тут же погас. Ни Королева, ни Генерал этого не заметили. Луиза нервничала. Кусала губы, царапала ногтями собственные ладони и хмурилась. Ноэль пристально разглядывал карту, словно карта могла дать совет, помочь, рассказать о будущем. — Откуда ты знаешь? — голос Королевы прозвучал непривычно тихо, и Генерал понял, что она напугана сильнее обычного. — Оттуда, откуда ты знаешь, что они придут, — невозмутимо ответил Ноэль. Королева Луиза вздрогнула. Страх сковал ее от самого сердца, не позволял дышать, но Королева упрямилась, противостояла ему. Несколько секунду спустя она громко стукнула кулаком по столу. — Сделай так, чтобы моему Королевству ничего не угрожало! Даже если тебе понадобится сила всех дьяволов, — приказала Луиза. Что-то в ней переменилось: сломалось и срослось снова. Страх исчез — Королева его победила. Ноэль покорно склонил голову: приказы Королевы — нерушимый закон. Луиза выглядела непримиримой, не готова была сдаться на милость судьбе и не желала подчиняться ни врагам, ни друзьям, ни сильным мира сего. В тот момент Королева Луиза научилась управлять своими страхами. — В таком случае, Ваше Величество, позвольте идти. — Позволяю, — Королева свернула карты, но так и оставила их лежать на столе. Генерал Ноэль Карлайл вышел.