Твои капризы

— Анто-он, — из кухни доносятся какие-то крики, звон посуды, а потом опять крики. Антон понимает, что других антонов здесь нет и притвориться мебелью не получится, так что ставит игру на паузу, откладывает джойстик на кровать, разминая по пути на кухню шею, совмещая приятное с полезным. Между прочим, обычно Антон никогда ни на что не реагировал, когда играл в приставку, так повелось еще с детства, поэтому Арсению нужно ценить, что ради него он готов на такие подвиги. — Чего такое? — Антон останавливается на пороге, надеется, что сейчас сможет быстренько ответить на какой-то его вопрос и свалить играть дальше. — Ты что натворил с кружкой?! — А что я с ней натворил? — Почему ложка приклеена? Арсений говорит с такой интонацией, будто Антон убил соседскую собаку, которая часто лаяла и не давала нормально выспаться, а потом принес хозяйке ее голову. Но Арсений не считает это маленькой проблемкой, поэтому яростно хватает кружку, переворачивает ее и несколько раз стучит по дну. Ложка же, которая прилипла к чашке, совершенно не собирается отлипать и вместе с кружкой висит «вниз головой». Антон глаза округляет, но не от такого фокуса — удивляется, что Арсений по такой мелочи разозлился. Последние несколько дней он вообще сам не свой был, предъявляя даже за слишком громкое дыхание, неправильные шаги, а еще он обнимал не так, как нужно. — Что ты на меня пялишься? Испортил кружку, верни теперь назад! Забавно, что кружка вообще-то Антона, и в случае чего он спокойно может попить из стакана, если надо будет. Антон с каменным лицом забирает кружку из его рук, а потом с силой дергает за ложку, та отсоединяется, и все это он споласкивает под водой, продолжая смотреть на удивленного Арсения. Вот вроде взрослый человек, а выглядел как маленький ребенок, которому показали фокус с отрыванием пальца. Не зря Антон был уверен, что на самом деле старше он, а у Арсения что-то в свидетельстве, а потом и паспорте напутали. Чистую кружку всучивает опешившему Арсению, а потом с гордым видом удаляется обратно на кровать, с довольной улыбкой игру снимает с паузы, устраиваясь поудобнее. Сейчас Арсений снова будет думать-думать, потом тупить-тупить, а спустя пару часиков придет и смотреть будет, комментируя каждое его действие. Ожидания не оправдываются: через десять минут раздается повторный крик, только в этот раз громче и несколько раз подряд. Антон уже собирается забрать его и притащить сюда, пусть лучше кричит рядышком, хотя еще лучше не кричать вообще, но это что-то из параллельной вселенной. Игра снова уходит на паузу, Антон на кухню, вот только в этот раз не топчется в проходе, а сразу же подбегает к нему, приобнимает и взволнованно смотрит в бледное лицо. — Что такое? Тебе не очень хорошо? Давай я тебя в спальню отнесу? Может тебе попить водички теплой? — Мне очень сильно не хорошо. — Арс, ну не молчи, что такое? — Я рожаю, кажется. — Что? — Блять, сколько раз мне повторить? — В смысле? Как это? Арс, может не надо, а? Это... а у нас вещи собраны? Бля, мы же не собрали в итоге сумку! Пиздец, что делать? Арс, ты только не паникуй, все будет хорошо, — Антон пытается успокоить, правда немного непонятно, себя или Арсения, потому что уже начинает ходить по кухне кругами, размахивать руками и бубнить себе под нос что-то. Арсений спокойно садится на табуретку, укладывает ладонь себе на живот, поглаживает мягко, наблюдая за антоновой суетой. Дает ему несколько минут на переваривание такой информации, а когда сам не выдерживает, то тихо его окликает. Вот только получает он, ожидаемо, ноль реакции. Приходится повысить голос, а для пущей уверенности хлопнуть рукой по столу. Антон дергается, кажется, понимает, что рожает вообще-то не он, а Арсений, смотрит на него своими большими глазюками, будто сейчас это поможет. Хотя помогает, потому что Арсений видит кудряшки родные, родинку на носу, а еще покрасневшие губы — и когда только успел искусать? — Арс, блин, я сейчас, это, — паузу делает, придумывает что сказать, но Арсений с табуретки приподнимается, рукой машет и с собой его зовет. Он подскакивает с места, сразу же обнимает за плечи и придерживает, помогает дойти до спальни, усаживает на кровать, только после этого впадает в повторную панику. И вроде они читали что-то, купили всратую книжку для начинающих родителей, но сейчас Антон понимает, что все вылетает из головы, оставляя после себя белый лист. Это самое настоящее предательство, ему становится слишком страшно за Арсения, ребенка, а еще немного себя. Готов ли он к такой ответственности? Ведь ребенок не какой-то кот, не собака, тем более не алоэ, а живое существо… Хотя алоэ и собака тоже живые, просто алоэ не говорит, а собака не плачет. Или плачет? Недавно в инстаграме он видел видео с таким милым песиком… — Ты меня слышишь вообще? Упс, он не слышал. — Прости, я… я не знаю, что делать. Бля, пиздец, сука… — Хватит материться, я тебе по губам сейчас дам! В шкафу лежит черная сумка, достань ее. Антон кивает головой, распихивает дверцы шкафа и вываливает оттуда половину вещей, судорожно пытается найти сумку, продолжает под нос бурчать неразборчиво. — Она внизу, — Арсений вздыхает. — Секунду! — Антон задницей садится на пол, наклоняется, сам чуть ли не залезает частично в шкаф, но в итоге находит сумку. А потом на Арсения смотрит беспомощно, понимая, что один точно не справится. — Возьми любую мою пижаму, белье, носки. Антону становится чуточку спокойнее от такого родного голоса, которому он начинает на автомате уже подчиняться. Не отходит далеко от шкафа, частично игнорирует просьбу — пижаму решает свою взять. Запихивает все это на дно сумки, оборачивается, ловит любимый взгляд, ожидая дальнейших указаний. — Собери наши документы, возьми ту красную папку, а паспорта на тумбочке. Комод настигает та же участь, что и шкаф, но сейчас никого не волнует беспорядок: Арсения больше волнует Антон, который волнуется за Арсения, подрагивающими руками протягивает Арсу папку с паспортами, но потом быстро опоминается и в сумку укладывает. — Зарядку и телефон. Проходит несколько минут, а все необходимое оказывается в сумке. — Молодец, теперь… остальное купить можно. Подойди ко мне, — Арсений тянет к нему руки. Антон боится, что что-то идет не так, снова плюхается на пол перед кроватью, но потом все-таки на корточки поднимается. — Антон, все будет хорошо, слышишь меня? — Арс, что я за альфа, если ты меня успокаиваешь? — Ты самый замечательный альфа из всех, кого я знаю. Подойди ко мне поближе. Антон подходит еще ближе, к нему наклоняется, а Арсений мягко целует в губы, хватает его за потную ладошку, а потом носом утыкается в его щеку. — Самый-самый. После такой поддержки Антон умудряется самостоятельно позвонить в скорую, потому что Арсению нельзя, и он волнуется, у него даже не дрожит голос, потому что сосредотачивается полностью на арсовой ладони, поглаживая большим пальцем. *** — Как ребенка назвали, папаши? — Алексений.