Recoveries/ Выздоровление

      Леголас был в своей комнате, одетый только в сапоги и бриджи. Он был один, поэтому не беспокоился о том, что кто-то может увидеть его шрамы. Принц держал в руках свои ножи и делал упражнения, и даже не взглянул на отца, который замер на пороге. Трандуил понимал, что его сын все еще наказывал его свои молчанием.       Король наблюдал за легкими движениями сына, пока тот вертел двумя своими любимыми белыми ножами. Его движения были похожи на танец, который нес в себе смертельную силу.       — Ты когда-нибудь можешь просто посидеть и тихо почитать какую-нибудь книгу? — поддразнил Трандуил.       — Я много читаю, — рассеянно ответил Леголас, не в силах отказать отцу в ответе. Но по-прежнему делая вид, что он один в комнате, продолжал упражнения, не обращая внимания на Трандуила. — Мои наставники всегда говорили, что я замечательный читатель.       — Опытный лучник, — с притворным изумлением сказал Трандуил, — воин, лодочник и читатель. Некоторые скажут что ты просто идеальный сын.       — Некоторые, — сказал Леголас, — но не все.       Король понял, что это был камень в его огород. В конце концов, Бренион был прав, Леголас думал, что отец считает его слабым.       Почувствовав, как настроение отца испортилось, Леголас прекратил тренировку. Он положил ножи на стол, провел руками по волосам и наконец повернулся к Трандуилу. Его шрамы стали светлее, но все равно резко выделялись на бледной коже, напоминая о случившемся.       — Чем я могу тебе помочь? — спросил Леголас с усталым вздохом, ожидая новой критики.       Трандуил не обратил внимания на тон, прекрасно понимая, что заслужил это. Но проигнорировал вопрос и оглядел комнату сына.       — Почему ты тренируешься здесь, а не с другими воинами?       — Никто не станет со мной тренироваться, — ответил Леголас.       — Почему?       — Хотелось бы верить, что это из-за страха перед моими навыками, — сказал Леголас, саркастически улыбаясь, — но все просто смотрят на меня, как будто я могу сломаться.       — Ну, ты всех напугал. Вряд ли их можно винить за осторожность.       — Ты смотришь на меня, как будто я могу сломаться.       — Я видел тебя сломленным, — сказал Трандуил, отводя взгляд. — И я такого больше не хочу переживать.

***

      Маенор сказал, что не может даже представить какую боль будет испытывать Леголас. Но Трандуил знал, что его сын выдержит. Он переживет это.       Король повторял про себя эти слова как молитву. Эти слова были как мост, с одной стороны которого были ранения и смерть. А на другой стороне ждала победа и спасение. А внизу была глубокая темная яма боли и страданий. И Трандуилу оставалось только крепко держать своего сына, веря в лучшее.       Леголас переживет это. Он может выдержать боль.       Целители дали принцу слабое болеутоляющее, но Леголас все равно нервничал и не мог уснуть. Его взгляд метался по палатке, следя за целителями.       Трандуил взял сына за руку, оставаясь рядом, пока целители готовились к операции. Приготовив все необходимое, Маенор и его помощники встали по стойке смирно перед королем и принцем.       — Они начинают сейчас, сын мой, — сказал Трандуил Леголасу. — Просто держись за меня.       Леголас тяжело сглотнул и кивнул.       — Постарайся не шевелиться, ваше высочество, — мягко проинструктировал Маенор. — Остальное мы сделаем сами.       Один из целителей слегка повернул Леголаса на правый бок. Принц лбом уткнулся в плечо отца и хрипло дышал. Другой целитель взял его за левую руку и плечо, в то время как Маенор развязал повязки на сломанных ребрах. Леголас зажмурился от боли, слезы потекли по его щекам.       Когда повязка упала на пол, Леголас резко распахнул глаза и ахнул. Трандуил вытянул шею, чтобы посмотреть на рану, и увидел обманчиво маленький порез, вокруг которого образовался темный синяк.       Целители вымыли кожу около раны чистыми тканями, смоченными в горячей воде. Сладкий запах целебных трав успокаивал, но Леголас стонал и дергался каждый раз, когда ткань касалась раны. Маенор протянул руку к помощнику и ему тут же дали маленький, тонкий, блестящий клинок. Целитель крепко сжал его и произнеся молитву, вонзил лезвие в рану на боку Леголаса.       Трандуил отвернулся и сосредоточился на лице сына, который тяжело дышал и часто моргал, смотря вдаль.       Клинок рассек кожу, но боль была терпимой и знакомой. Леголас нахмурился и сжал челюсти, стараясь дышать спокойно. Но вскоре он почувствовал как целитель вонзил клинок в рану и боль охватила все тело. Леголас распахнул глаза от шока и невольно дернулся. По телу прошла волна дрожи.       — Держите его крепко, — приказал Маенор невозмутимым тоном, неумолимо стремясь добраться до сломанного наконечника стрелы, который застрял в теле принца.       Трандуил прижал голову сына к себе, а трое других целителей держали его за плечи, бедра и ноги.       Маенор вонзил лезвие глубже, и Леголас застонал, а затем невнятно прошептал молитву Эльберет. Король начал бормотать собственные молитвы. Его сын становился все более беспокойным, качал головой из стороны в сторону и крепко зажмурился от боли, а по щекам текли слезы.       Когда целитель наткнулся на наконечник стрелы, Леголас закричал, изгибаясь и вздрагивая, но его удержали на месте. Он снова вскрикнул от боли и разочарования, и с мольбой посмотрел на отца. В его взгляде была чистая, неприкрытая агония, и он тонул в ней.       — Я нашел наконечник стрелы, — доложил Маенор, — я вытащу его сейчас. Приготовьтесь, милорд. Это будет нелегко, но мы почти закончили.       Он взял тонкие блестящие щипцы и воткнув их глубоко в рану, зацепил сломанный наконечник.       Леголас снова вскрикнул, но тут же стиснул челюсти, хрипло дыша. Он так крепко прижался к отцу, что Трандуил чувствовал как колотиться его сердце.       — Все почти закончилось, сын мой, — сказал король.       — Отец, — прошептал Леголас, а в следующую секунду его хватка на руке короля ослабла. — Ты должен кое-что знать, — пробормотал он, — ты не должен… тебе не нужно скорбеть по мне. Так же, как по маме…       — Я не хочу вести этот разговор, — с отчаянием сказал Трандуил, наклонившись к сыну. Длинные золотые волосы короля словно завеса скрыли их лица от посторонних глаз. — Посмотри на меня, — строго сказал Трандуил, — Леголас, посмотри на меня.       Испуганный, полный отчаяния взгляд Леголаса упал на отца.       Маенор дернул за застрявший наконечник, и Леголас застонал от агонии. Он сжал челюсти, изо всех сил стараясь не отрывать взгляда от отца. Маенор снова дернул, но наконечник стрелы крепко застрял в кости. Леголас больше не мог терпеть, отвел взгляд от отца и закричал.       Маенор снова потянул за наконечник.       Леголас застыл от раскаленной добела ослепляющей боли, но наконечник наконец вышел из его ребра, и худшее осталось позади. Принц сдавлено всхлипнул.       — Все закончилось, — дрожащим голосом сказал Трандуил. — Дело сделано, Леголас. Ты выдержал это, как мы и предполагали.       Принц посмотрел отцу в глаза. Он больше не выглядел отчаявшимся, безумным или испуганным. Но спокойствие в его глазах пугало еще больше.       — Леголас, — затаив дыхание, сказал Трандуил, встряхнув руку сына. — Маенор! — рявкнул король, когда сын не отреагировал.       — У него шок, ваше величество, — сказал целитель, быстро зашивая кровоточащую рану на боку Леголаса. Он махнул рукой одной из своих подчиненных и она подошла с маленькой чашей, в которой плескался сладко пахнущий отвар — мирувор. Один из целителей приподнял голову Леголаса, и эльфийка прижала чашу к его приоткрытым губам. Большая часть отвара стекла по его подбородку. Обычно эльфы очень дорожили этим отваром и старались не пролить ни капли драгоценной жидкости, но Трандуил не обратил внимания на пролитые зелье, главное чтобы несколько глотков попало в желудок его сына.       Целитель осторожно провел рукой по горлу Леголаса, чтобы тот проглотил отвар. Затем целители опустили голову принца на стол и вытерли его лицо влажной тканью, пропитанной ацеласом.       — Вы должны говорить с ним, — сказал Маэнор королю. — Пусть он услышит ваш голос, ваше величество.       — Леголас, — хриплым шепотом позвал сына Трандуил. Король никогда в жизни ни о чем не просил, но делал это сейчас.       Он прижал ладони к щекам сына и наклонился ниже.       — Сын мой.       Леголас нахмурился от боли, но не открыл глаза и не издал ни звука. Король убрал правую руку с лица сына и прижал ладонь к его груди и почувствовал слабые толчки сердца.       — Сын мой, — повторил король. Он пристально смотрел в лицо Леголаса. По его щекам потекли слезы, капая на лицо сына.       Внезапно Леголас тихо вздохнул и Трандуил задрожал. Он взглянул на целителей и на своих личных охранников, которые стояли у входа. Все они опустили глаза от слез короля.

***

      — Я видел тебя сломленным. И я такого больше не хочу переживать.       — Я тоже, — тихо ответил Леголас. — Почему, по-твоему, я так много тренируюсь? Я никогда не буду так хорош, как ты, отец, но я тоже очень способный воин. Я знаю, что тебя злит моя просьба, но пожалуйста, позволь мне вернуться к службе. Иначе мы сведем всех окружающих с ума.       Трандуил весело улыбнулся, прекрасно понимая, что его сын прав. Именно этим они и занимались в последнее время. И многие попадали под раздачу: от рыбаков и слуг до начинающих лучников, от советников до воинов королевской гвардии. Трандуил был королем, и ему было все равно, что думают о нем другие. Но у его сына была чуткая душа, Леголаса все называли по имени, а не по титулу, и он беспокоился о мнении всех окружающих. Как во всей Арде королю удалось воспитать такого доброго ребенка?       — Я не сломаюсь, — решительно добавил Леголас.       Трандуил пришел сюда наладить с сыном отношения, но после этого смелого заявление его снова охватил гнев, и улыбка исчезла с его лица.       — Ты слишком легко даешь обещания, которые не сможешь сдержать, — сказал король. — Не знаю, или ты слишком тщеславен или, что еще хуже, наивен. В бою все равно или поздно ломаются, кто телом, кто духом, — Трандуил пытался сдержать злость. — Я держал тебя на руках пока ты умирал!       Король сжал руки в кулаки и резко замолчал, его тело сотрясала дрожь. Он видел много зла и выдержал, и только сын может сломить его. Трандуил чувствовал себя таким маленьким, слабым и беспомощным.

***

      — Его состояние еще тяжелое, но я считаю что он поправиться, — сказал Маенор. — Леголас очень сильный, ваше величество. Настолько сильный, что дождался вашего приезда. Настолько сильный, что бодрствовал во время операции. Он…       — Сильный, — сказал Трандуил, глядя на сына. Но сейчас Леголас не выглядел сильным.       После операции прошло много дней, но Леголас лежал в постели бледный и неподвижный, едва дыша. Целителям даже приходилось прижимать уши к его рту, чтобы удостовериться, что он дышит. У принца поднялась температура, целители постоянно обтирали его тело холодными влажными тряпками и вливали в рот целебные отвары, чтобы предотвратить обезвоживание. Но несмотря на все их усилия, Леголас не просыпался.       — Поговорите с ним, — убеждали Трандуила целители.       — Позовите его.       — Пусть он слышит ваш голос.       — Дайте ему знать, что вы рядом.       Королю никогда в жизни не отдавали стольно приказов. Но он делал все что ему говорили, пытался поговорить с Леголасом, но из его рта вылетало только имя сына.       В конце концов, Тауриэль вручила ему небольшую тонкую книгу, какой-то банальный роман, который вряд ли она взяла из королевской библиотеки. Тауриэль была суровым воином, и король был удивлен, что у нее была такая книжонка. Но он с благодарностью взял роман и начал читать сыну вслух.       — Сюжет этой книги настолько глупый, что Леголас точно проснется, чтобы указать на это, — подумал он.       Трандуил не сомневался, что целители и солдаты с интересом наблюдали как он корчиться, с трудом читая подобную чушь. Мелодраматическая история и глубокая неприязнь короля к этой книжке отвлекали всех от тяжелой ситуации. Смерть словно зависла над Леголасом, отказываясь уйти. И Трандуил не осмеливался отойти от сына и ослабить бдительность.       И поэтому сидел рядом с Леголасом. Прошло довольно много времени, но он начал замечать как веки сына трепетали, иногда он дергал пальцами. Иногда начинал метаться во сне, словно пытался избавиться от кошмара. И тогда королю снова начинали отдавать приказы.       — Отойдите, — рявкал целитель, отталкивая короля в сторону.       — Держите его.       — Позовите его по имени.       — Поговорите с ним.       — Дайте ему знать, что вы рядом.       Королю никогда в жизни не отдавали столько приказов. Но он делал все что ему говорили, снова и снова. Трижды проклятая, забытая богами книга, которую дала ему Тауриэль, тоже помогала отвлечься.       Король сидел рядом с сыном. Прошло довольно много времени, и Леголас начал стонать и что-то бормотать во сне. И вскоре эти тихие звуки превратились в бессвязный бред и беспомощные крики.       Леголас звал подкрепление. Он призывал к атаке. Он рявкал команды. Он кричал, называя имена уже мертвых солдат. Однажды, Тауриэль влетела в палатку держа в руках обнаженные ножи, полагая, что на них напали. Трандуил бросил на нее пристальный взгляд, недовольный ее вторжением, и взволнованно посмотрев на принца, она вышла из палатки.       Трандуил как мог успокаивал сына. Он держал его за руку, звал по имени, и когда крики сменились стонами, крепко прижал Леголаса к себе. Принц был потерян в своих страданиях, и Трандуил не узнавал его. Он хотел вернуть Леголаса которого знал.       Леголас снова вызывал подкрепление. Призывал к атаке. Рявкал команды. Звал короля. Звал отца. И эти крики разрывали сердце Трандуила.       Ночь была ненастная, и воздух был влажным. Вдохи Леголаса стали хриплыми, у него подеялась температура, и он снова начал тихо стонать. Он звал короля. Звал отца. И Трандуил с ужасом ждал, что Леголас скажет дальше.       Казалось, даже природа бушевала. Деверья качались от ветра, молния освещала небо, капли дождя грохотали по пологу палатки. Но Трандуил был благодарен за громкие звуки непогоды, потому что они заглушали крики его сына.       И вот наконец, Леголас позвал мать.       В первый раз Трандуил сделал вид, что ему это послышалось. Во второй раз, когда Леголас позвал мать, сердце короля чуть не остановилось. В третий раз Леголас приоткрыл голубые глаза, полные боли, и снова позвал мать.       — Мама…       — Твоей матери больше нет, — хрипло сказал Трандуил. — Ее больше нет. Но я все еще жив.       Леголас несколько раз моргнул и попытался сфокусировать взгляд на отце. Воспоминания и осознание вспыхнули в его взгляде. Леголасу было больно, как будто он только что узнал о смерти матери, или он чувствовал вину за то, что напомнил отцу о смерти любимой жены.       — Мне очень жаль, — прошептал он.       — Просто отдохни, сын мой.       Трандуил качал дрожащего сына, пока его крики не утихли и лихорадка не уменьшилась. И так продолжалось ночь за ночью.

***

      — Я держал тебя на руках пока ты умирал! — рявкнул Трандуил, и Леголас умолк на несколько минут. — И я изо всех сил старался удержать тебя в мире живых.       — И тебе это удалось, отец. Ты удержал меня. Я слышал твой голос.       Трандуил покачал головой и устало потер глаза.       — Еще одна такая ночь меня убьет.       — Мне жаль, что тебе пришлось это терпеть, — тихо сказал Леголас. — Я многого не помню, но знаю, что ты будешь помнить о том что произошло целую вечность. Мне очень жаль. Я не могу представить, какую боль я тебе причинил. Я был глупым и эгоистичным…       Трандуил закатил глаза.       — Я слышу большое «но» в твоей речи. Ты всегда должен быть таким вежливым?       — Но, — серьезно продолжил Леголас, — но я не могу оставаться здесь вечно. У нас обоих есть обязанности в этом царстве. Я беру с тебя пример. Я знаю, что достаточно выздоровел, чтобы вернуться в строй, отец. Если ты считаешь иначе, я не выйду в поле, но могу заняться чем-то другим, чтобы не подвергать никого опасности. Но я умоляю тебя хотя бы немного послабить ограничения. Пожалуйста. Да, ты прав, и я могу сломаться. Но ты сам сказал, что я не слабый и смогу выдержать боль.       Трандуил виновато закрыл глаза, стараясь подавить тяжелые воспоминания.       — Ты не слабый, Леголас, — твердо сказал он. — Это я слаб. Именно я боюсь боли. Душевной боли.       Трандуил не знал, как объяснить сыну, что не может судить о его выздоровлении объективно. Его отцовское сердце обливалось кровью, затуманивая разум. Он не знал, как сказать: «Ты готов к боли, а я — нет».       Но Леголас все равно его понял. Он был не очень доволен, что ему придется бездельничать еще какое-то время, но смиренно вздохнул.       — Я как всегда выполню вашу волю, ваше величество.       В комнате повисла тревожная тишина, но Трандуил знал, что на этот раз сын молчит не для того, чтобы наказать его. Но так же он знал, что этот спор рано или поздно начнется снова. В конце концов, воина такого уровня как Леголас нельзя слишком долго держать вдали от поля боя.       Задумчиво прищурившись, король перевел взгляд на оружие. На столе лежал прекрасный меч, которым он сам пользовался в юности на тренировках. Взяв его за рукоять, он почувствовал себя так, словно вернулся в прошлое.       — Значит, никто не хочет с тобой тренироваться?       В глазах Леголаса мгновенно вспыхнули восторг и легкое озорство. Но он все еще держался немного настороженно, опасаясь того, что отец передумает.       — Король не возражает помочь простому солдату?       Трандуил сбросил с себя парадную мантию и кинул ее на пол, оставшись только в легкой тунике, сапогах и штанах. Внимательный слуга поспешно поднял одежду короля с пола. Все охранники собрались у дверей, чтобы посмотреть на бой. В коридоре послышался топот, когда один из слуг побежал рассказать остальным.       Гостиная принца большая, но сообразительные слуги все же отодвинули тяжелую мебель, чтобы освободить место. Король и принц начали кружить друг напротив друга.       — Ты же не будешь сдерживаться? — спросил Леголас отца.       — Даже не проси меня об этом, — ответил Трандуил. — А ты?       — Я первым пущу кровь, — весело пообещал Леголас.       — Посмотрим.       — Если я это сделаю, ты разрешишь мне вернуться к моим обязанностям, — начал торговаться Леголас, быстро возвращаясь к предыдущему спору.       — Если тебе это удастся, это будет означать, что ты заслуживаешь вернуться в строй. А теперь сосредоточься, малыш.       — Возможно, вам следует сначала сделать разминку, ваше величество, — усмехнулся Леголас.       В ответ Трандуил сделал выпад, чтобы проверить реакцию сына. Леголас легко увернулся. Его ножи со звоном встретились с мечом Трандуила, как будто просто приветствуя друг друга.       Услышав о тренировке короля с принцем, Бренион поспешил в цитадель. Военному министру пришлось проталкиваться среди толпы зрителей, чтобы добраться до комнат принца.       — Трандуил! — закричал он. — Что это за безумие? Я сказал тебе поговорить с ребенком, а не калечить его!       — Калечить?! — воскликнул возмущенно Леголас, нанося удар, который король перехватил в нескольких дюймах от своего лица. — Никто не будет меня калечить!       Трандуил с ворчанием оттолкнул ножи сына от своего лица. Леголас уступил, но использовал инерцию и быстро развернулся. Король споткнулся, но быстро восстановил равновесие.       — Да! — закричал Бренион, увлеченно наблюдая за поединком.       Зрители начали делать ставки, пока отец и сын обменивались ударами. Трандуил обладал большим терпением и силой, но Леголас обладал ловкостью юности. Они идеально сочетали сильные и слабые стороны друг друга. Помня об обещании Трандуил не сдерживался, как и его сын. Однако по ходу тренировки, Леголас начал уставать и решил использовать хитрость, чтобы бой закончился побыстрее.       Он прижал руку к раненому боку, и Трандуил сразу же уловив это движение, отступил, опасаясь, что сын слишком перенапрягся и теперь ему больно. Воспользовавшись отвлечением отца, Леголас быстро бросился вперед. В следующее мгновение он остановил один из ножей в миллиметре от горла Трандуила, а другой у его бока.       Король был удивлен и на мгновение сбит с толку. Но когда Леголас медленно ухмыльнулся, он наконец понял, что его обманули.       — Ты жулик, — проворчал Трандуил, но в его глазах было веселье.       — Но я твой жулик, — пошутил Леголас. Слова «Я твой сын. Я буду бороться за тебя. Я сделаю все возможное, чтобы выжить ради тебя» остались невысказанными, но они сияли в его глазах.       Эльфы вокруг них молчали, ожидая окончательного исхода поединка.       — Ну? — сардонически спросил Трандуил. — Неужели ты не заберешь свой приз, Леголас? Не говори мне, что ты растерял весь пыл.       Леголас опустил нож от горла отца немного ниже и порезал кожу на широкой груди, прямо под вырезом туники. Этот порез никто никогда не увидит и Трандуил оценил внимательность сына.       Леголас отошел и посмотрел на отца со смешанными эмоциями. Он нервничал и одновременно был взволнован, горд своей победой, доволен тем, что доказал свою точку зрения и выиграл пари, но также опасается грозного гнева отца.       — Битва выиграна честно и решительно, — объявил Трандуил зрителям. Потом криво улыбнулся: — Хотя не очень благородно.       Все засмеялись, и Леголас громче всех.       — А теперь кто-нибудь найдите чистую тунику моему дикому сыну, — приказал король громче, — и мы все можем выпить вина в холле.       Веселая компания радостно засмеялась и разошлась, в то время как Леголас пошел в свои апартаменты, потирая раненую ногу.        — Ты был прав, — признался он отцу, — я еще не полностью исцелился. Мне очень жаль, что я был таким упрямым. Я не хочу подвергать кого-либо опасности.       — Ты тоже был прав, — сказал Трандуил, — ты достаточно исцелился. Возможно мы сможем найти компромисс. Если ты отдохнешь еще неделю, тогда я соглашусь на твои условия.       Леголас лучезарно улыбнулся.       — И может быть, ты все-таки сможешь спокойно дочитать книгу, которую дала Тауриэль.