Моё Высочество, Моё Величество

      Дорога предстояла долгая, поэтому Ван Ибо решил использовать эту возможность — взял путь в сторону Королевства Сяо на несколько дней раньше, чем отец с братом, чтобы запастись временем для экскурсии по центральному городу, знакомства с новыми окрестностями, и позвал с собой в путешествие верного друга — Чжэн Фаньсина.       Эта дружба началась ещё в раннем детстве и по сей день они оставались практически неразлучны. Чжэн старший служил Королю Ван личным советником, и по традиции его сын тоже должен был быть подле одного из принцев в будущем. В один день, Король Ван вызвал к себе сыновей, чтобы кто-то из них взял малыша А-Сина в помощники. И Ибо быстро понял, что его мечта о своем диди может исполниться прямо сейчас, поэтому сразу вызвался быть этому маленькому человеку другом и старшим братом. В дальнейшем мальчики не только учились бок о бок, но и проводили друг с другом свободное время вне занятий, вместе узнавали что-то новое, проказничали, нередко устраивая шумиху во дворце: то гоняя лошадей по всей округе и вынуждая бедных конюхов ловить их, то подкидывая лягушек в купальню служанок, доводя девушек до ужаса и криков.       За подобное баловство мальчишкам ничего не было. Ибо (заодно и Фаньсину) многое позволяли и многое спускали с рук, поскольку младший сын не займет трон в будущем и его незачем держать в строгости и в серьезности. В отличие от старшего — Хайкуаня.       Кронпринца, само собой, любят не меньше. Просто воспитание у него куда более жесткое. От него больше требуют, его чаще ругают, за ним внимательнее следят, его буквально пичкают знаниями обо всем на свете. Ведь вся его жизнь предопределена статусом наследника престола. Первый принц Ван должен сначала научиться быть главой огромнейшего государства, а затем перейти в законный статус и до конца своих дней быть никем иным, кроме как Королем Ван, приумножая благополучие страны, которой владеет.       Исторически сложилось так, что народ любого государства наблюдает один и тот же сценарий пару раз в сотню лет (а иногда и чаще). Борьба за трон. Сразу после выхода принцев из нежного возраста перед людьми разворачивается действо, точно живой театр. Чаще всего желания наследников занять престол оканчиваются жестокими и подлыми поступками, приводящими к смерти других претендентов. К сожалению, братоубийство становится обычным делом, когда речь идет о короне.       Таким образом за принцами и принцессами наблюдают, выбирают любимчика, делают ставки в игровых домах, будто бы живые люди, дети — это породистые скакуны на ипподроме.        В этот же раз выбор был спорным, так как голоса за обоих Принцев Ван были равными. Многие дворцовые слуги, дворяне, влиятельные и не очень горожане в тайне жаждали развития событий известных всем. Хлеба и зрелищ! Но ничего не происходило. Потому что, ко всеобщему удивлению, братья, будучи потенциальными соперниками, на самом деле являлись друг для друга опорой и поддержкой. Хайкуань за Ибо может горы свернуть, а Ибо за Хайкуаня — осушить Семь морей. Ни о какой вражде за власть даже речи идти не может.       На днях пришла весть о том, что Король Сяо устраивает бал в честь определения наследного принца. После пышного банкета планируются соревнования, по итогам которых и будет выбран победитель — наследник, достойный титула Кронпринца, который в своё время примет бразды правления.       На этот значимый для межгосударственных отношений праздник приглашены правители дружественных стран и их семьи, политические деятели, влиятельные аристократы и прочие люди, с которыми могут завязаться (или уже завязаны) выгодные отношения. Естественно, самыми почётными гостями считаются главы давнего Союза ВанСяоЧэн. Будучи прямыми потомками отцов-основателей, нынешние и будущие короли этих стран должны поддерживать теплые, даже братские связи друг с другом и с остальными родственниками.       Соответственно, Ван Ибо не могло обойти знакомство с этими людьми. Кроме этого, принцы Сяо пользуются особой популярностью в народе — о них слышно даже в Королевстве Ван. Само собой, рассказы, передаваемые из уст в уста, рано или поздно превращаются в сплетни, порой абсолютно в бессмысленные. Вот, что говорилось чаще всего и принималось уже за истину: самый старший принц, Первый — не по годам умён, и за мудрость свою числится у наставников любимцем; Второй — отличается от остальных своей силой и отвагой, и рожден быть охотником. А Третий принц… Сколько всего про него только не говорили… Настоящая легенда, а не человек. Истории о нем доходят крайне противоречивые, поэтому совершенно не ясно, на какой из слухов можно опираться. И естественно, это только подогревает интерес Ван Ибо к его персоне. Какой же на самом деле Третий принц Королевства Сяо? Ему не терпится посетить королевский дворец на знаменитых каменистых холмах и увидеть всё своими глазами.       После нескольких дней утомительной дороги Второй принц Ван со своим товарищем Фаньсинем, наконец-то, добирается до столицы и может себе позволить один день отдыха, пока не приедут остальные. В итоге, гуляя по городу в поисках ночлега и места, где можно хорошенько поесть, они оказываются в одном районе, очевидно, не в самом благополучном. Но господину Чжэну «подсказывала интуиция», что где-то здесь точно должен быть хороший ресторанчик, поэтому они не сворачиваются обратно и начинают искать тот самый ресторанчик. Вот и сидят они теперь в старой лапшичной, где не то что негде прилечь, искупаться и расслабиться… Тут и стен с дверьми нету.       Но почему они до сих пор не ушли отсюда?       «Говорят, Третий принц будет присутствовать на баллу Трех Королевств, об этом слышали?» — улавливает Ибо голос парня, который садится за соседний столик. Видимо, этот молодой человек — очень значимая персона, раз хозяин заведения подходит в первую очередь именно к нему, даже не удостоив вниманием их с Фаньсинем. Возможно, дело в новости, которая мужчине настолько интересна, что он предпочитает её обсуждение платежеспособным клиентам.       И, как бы эти двое не пытались шептаться, их разговор всё равно был слышен. Тема беседы действительно оказалась любопытной, особенно для Ибо, поэтому он молчаливым жестом прося быть по тише, останавливает друга, который собирался отвлечь хозяина лавки.       Краем глаз, он стал внимательно наблюдать за тем самым парнем, кажется, очень заинтересованным Третьим принцем. Молодой человек явно был не из местных бедняков. Да и вообще вся его внешность кричит об исключительности этого человека — изящные черты лица, линии рук, плавность и уверенность движений, мимика, осанка. Что-то здесь нечисто…       Фаньсин знает этот взгляд. Нужно быть идиотом, чтобы не понять, что привлекло внимание юного принца в этой разваливающейся забегаловке.       — А парень-то не так прост, как кажется, — шепчет господин Чжэн, чуть склоняя голову в сторону, где сидит Сяо Чжань.       Но вдруг предмет обсуждения встает из-за стола и идет к плачущему ребенку, начинает говорить с ним о чем-то, что Ван Ибо уже не может расслышать.       — Тише, А-Син, — Второй принц Ван напрягает свой слух насколько только возможно, но всё равно ничего не может разобрать.       К тому же хозяин лапшичной решает своим басистым голосом поговорить с матерью плачущего мальчика:       «Не переживай, дева Сянь. Помнишь, я тебе говорил, что мой друг Шон занимается благотворительностью и помогает с едой? Так вот, это он».       Вот-вот Ибо успевает подумать, что слова мужчины содержат важную информацию, но вдруг Фаньсин снова что-то говорит:        — Почему ты так заинтересовался этим человеком?       Ван Ибо злится на то, что его отвлекают от наблюдения за тем молодым господином. За Шоном. Злится и не понимает, почему так бурно реагирует на это, ведь А-Син всего лишь задал обычный вопрос.       Второй принц ничего не отвечает, углубляясь в свои мысли. Возможно, дело в его собственной тяге к разгадыванию загадок. А тот парень явно скрывает какую-то тайну, например, о своей личности. Он — не тот, кем себя выдает. Или Ибо только кажется то, чего нет, и парень вовсе не подозрительный в глазах других людей? Вместе с тем и Фаньсин ведь заметил что-то неладное.       Ван Ибо руководит чутьё, неясное чувство в груди, заставляющее следить, изучать, запоминать: почему вдруг молодой благотворитель Шон интересуется Третьим принцем Сяо? Как он с ним связан? Так много вопросов, но ни одного чёткого ответа, только догадки.       Если посмотреть со стороны, незнакомец создает впечатление хорошего человека. Но его неравнодушие к персоне столь темной и скверной, как Третий принц Сяо, вызывает кучу сомнений в каждом его движении. Обычно Ибо не цепляет личная жизнь посторонних людей… Но конкретно об этом Шоне хотелось узнать больше.       «И это вовсе не из-за его безумной красоты, солнечной улыбки, стройного и подтянутого тела, длиннющих ног… Конечно, нет!» — думает Второй принц Ван и сам с себя смеется.       — Что вы будете заказывать? — раздается совсем близко, и Ибо даже немного пугается от неожиданности. Видимо, он так отвлекся на мысли о невероятном парне, что даже не заметил, как этот самый парень к ним подошел.       Ван Ибо мельком оглядывается и видит, что в заведении стало слишком много народу. Всем хотелось побыстрее заказать и съесть что-нибудь, поэтому хозяин уже бегает меж столиками и торопится на кухню. Видимо, великодушный Шон снова проявил свою благочестивую натуру и решил помочь с обслуживанием посетителей.       Фаньсин начинает заказывать блюда, которых здесь, скорее всего, нет в меню, и Ибо решает пока затихнуть, плотнее закутавшись в свою мантию и ниже накинув капюшон, чтобы рассмотреть ближе и расслышать четче. Но словесная перепалка между брюнетами быстро наскучивает, поэтому Второй принц дает обнаружить себя и встревает в разговор:       — Давайте две миски куриного супа и воду, — говорит он мягко и не забывает этично улыбнуться.       Ему отвечают такой же вежливостью и возвращают ту же улыбку:        — Если пройдете дальше по улице и свернете налево, то можете увидеть большой ресторан. Мне кажется, вам туда.       «Интересно, » — думает Ван Ибо, стягивая с себя темный капюшон, чтобы собеседник мог оценить выражение его лица. И смотрит прямо, с абсолютно неприкрытым интересом, так пристально, как только может. Самому аж становится жарко от понимания в чужих глазах — тот тоже не против поиграть.       Под «игрой» Ибо задумал чтение «закрытой книги» — Шона.       Однажды в детстве Второй принц услышал от наставника рассказ о ком-то, чье имя уже и не вспомнить, но главное — это фраза, которой учитель описал того человека:       «Будто открытая книга, которую можно прочесть».       И эти слова во многом определили отношение Ван Ибо к миру. С тех пор он старался «прочитать» каждого человека в своей жизни. И это даже можно назвать спортивным интересом — понять о человеке как можно больше, даже не имея возможности пообщаться лично. Вот идет женщина. Чем она занимается? Какое у нее настроение? О чем она думает? Что ей может нравится? Какой у нее может быть характер? Желание постигнуть глубины чужих душ толкало Ибо на путешествия. Изучив новую окрестность через местных жителей, он после быстро терял интерес к этой территории и рвался в очередную «экспедицию».       Ван Ибо любит наблюдать за людьми и строить разные теории, делать выводы, прогнозировать их поступки, а затем проверять, насколько его ответ соответствует действительности. Он тренирует в себе данное умение и гордится им. Однако с возрастом это стало наскучивать, так как всё реже встречались люди, которые ставили под вопрос опыт и способности молодого принца к анализу окружающего мира. Мир начал казаться пресным для Ван Ибо.       Но не сегодня. Сегодня он встретился с Шоном, который так кстати оказался сложной загадкой, еще и связанный с другой головоломкой — с Третьим принцем Сяо. Сегодня Ибо охватил азарт и в нем пробудились рефлексы охотника. Жертвой был официант лапшичной, конечно. Только…       «Очаровательный…» — всё, что звучит в голове у Второго принца Ван. И больше никаких идей, причинно-следственных связей, подмеченных деталей. Он смотрит на Шона жадно, цепляется за каждый миллиметр чужого лица, тела, одежды, но ничего не понимает. Не хочет понимать, если честно. Хочет только бесконечно любоваться и не думать.       — Нет, мы не ошиблись. Нам две миски куриного супа и воду, господин Шон, — говорит Ибо, как ему кажется, спокойно, хоть внутри всё зудит от волнения. Он пошел ва-банк, чтобы сдвинуть маску милого официанта.       — Ох… Вы знаете меня? — переспрашивает парень, чуть погодя, при этом практически профессионально держа лицо.       Но Второму принцу достаточно и быстрой запинки вначале, чтобы понять — парень попал. Раз одно только имя вывело его из себя… Шестеренки в мозгу Ван Ибо, наконец-то, завертелись, и он стал ковать железо, пока горячо:       — Я слышал, что в этой местности есть некто по имени Шон, который занимается волонтерством и финансово поддерживает нуждающихся. Вот посмотрел на вас и подумал, что вы очень походите на описание. Просто на удачу сказал, и оказалось, что не ошибся.       Ибо не стал упоминать о том, что следил за парнем несколько минут назад и нагло подслушивал его разговор с хозяином лавки. Хитрец улыбается собственной находчивости и уверенности.       — Ах, вот как, — отзывается Шон такой же улыбкой, но слишком часто моргая.       «Нервничает», — мысленно усмехается Ван Ибо. Уже предвкушая разоблачение, он подводит парня к самому интригующему вопросу, но не забывает с каким-то садистским наслаждением поиздеваться над чужой выдержкой, растягивая слова и паузы между ними:       — Я… слышал… об одном… очень… жестоком человеке… живущем в этом… королевстве… — тут Шон раздраженно вздыхает и хочет закатить глаза, но держится, а вот самому Ибо становится сложно сдержать смех, поэтому он скорее заканчивает вопрос, — …Третий принц. Знаете его?       И это окончательно выбивает официанта из колеи — он тут же весь напрягается, кажется, даже затаив дыхание. Вопрос о знаменитой королевской персоне загоняет парня в самый угол, хоть он и отвечает четко и уверенно, но по реакции тела становится ясно, что тот не просто что-то скрывает. Он действительно напуган. Даже не додумался перевести тему или соврать, что ничего не знает. Вместо этого Шон начинает оправдываться, поддавшись нехитрой манипуляции. В итоге даже срывается с места, как только появляется возможность.       Ван Ибо становится радостно от мысли, что он близок к разгадке задачи не из легких. Он попал в яблочко с первой же попытки. Для Второго принца это определенно новый уровень мастерства, открытию которого он бесконечно счастлив. И восторг совсем не связан со знакомством с неземным красавцем, которого, очевидно, получилось зацепить. Точно нет.       Ну, может чуть-чуть.       — Еще увидимся, господин Шон, — кричит Ибо, глядя на удаляющуюся спину молодого человека с довольной улыбкой.        Ибо уверен, что им придется встретиться в жизни не раз. Эта идея греет душу и будоражит тело. Есть что-то интригующие в их знакомстве. Интуиция Ван Ибо никогда еще не подводило, и сейчас она подсказывает, что оба человека, которые больше всего интересовали Второго принца Ван в Королевстве Сяо — Третий принц и Шон — как-то связаны между собой.       Эта поездка нравится ему всё больше.       После перекуса в не самой роскошной, но, что уж кривить душой, действительно уютной закусочной Большого Бо, Ибо и Фаньсин отправились дальше. Им нужно было найти хороший постоялый двор, чтобы отдохнуть, привести себя в порядок и дождаться своих.       Удача явно на их стороне, ведь всего через пару улиц на одном из многоэтажных домов показалась вывеска: «Гостиница у тёти Нин». Конечно, это место не рассчитана на приема детей голубых кровей, но здесь довольно чисто, чему Ван Ибо рад, в отличие от друга, который без устали ворчит: то кровать жесткая, то подушки маленькие и воняют сыростью, то куда ни ступи — везде пыль. Диди настолько усердно возмущается и часто говорит, что не сможет уснуть в таких условиях, что сам не замечает, как выключается в обнимку со своей «вонючей» подушкой.       Ван Ибо же засыпает не так скоро и всю ночь просыпается от непонятного волнения. Завтра он познакомится со всей семьей Короля Сяо, в том числе и с его младшим сыном. Окажется ли где-то рядом Шон?       Утро наступает для Ибо достаточно быстро, несмотря на мучительную ночь, рваный сон и ощущение, будто его голову использовали вместо гонга. После завтрака они с другом отправляются к Центральным воротам, ведущим ко дворцу правителя. Именно там было договорено встретиться с остальной семьей и свитой. Ван Ибо хочется скорее увидеть брата и отца, потому что те всегда вселяют в него уверенность.       И вот он уже подходит к вычурной карете, едва пробравшись через толпу зевак, которые собрались поглазеть на иностранного государя, но солдат почетного караула вдруг кричит ему грозным голосом:       — Стоять!       Ибо, конечно, не останавливается, и тогда солдат хватается за рукоять своей шпаги, угрожая, и кричит снова:       — Не знаешь, кто перед тобой?! Прочь с дороги!       Не трудно догадаться, что это военный Королевства Сяо.       Хоть раньше все три королевства Союза ВанСяоЧэн были единым целым, спустя годы у каждого из них всё же развились собственные обычаи, традиции, культура, закон. В том числе это проявилось и в отличительной атрибутике государств. Например, гербы: Королевство Ван освещало золотое солнце, Королевство Сяо украшала роза с алыми лепестками, а Королевству Чэн давал силу зелёный четырехлистник.       Случилось недоразумение. Очевидно, что солдат, назначенный сопровождать почетных гостей такого уровня, не посмел бы и голову поднять перед. Поэтому Ибо решает не разворачивать конфликт и отчитывать гвардейца, ведь тот просто ошибся, выполняя свою работу. Кто ж знал, что сын Короля Ван явится не вместе с основным экипажем? К тому же, никто из местных понятия не имеет, как чужой принц должен выглядеть.       Через пару мгновений к ним подбегает солдат в уже знакомом обмундировании, куда более пёстром, с многочисленными золотыми загогулинами, и усиленно склоняет голову:       — Ваше Высочество, прошу простить! — а затем оборачивается на приставленную охрану и сокрушается, — Это ты не знаешь, кто перед тобой!       Воин Королевства Сяо от ужаса и понимания, кому он посмел нагрубить, тотчас сливается лицом со своими красными доспехами.       Но дальнейшее развитие событий Ван Ибо уже мало интересует, поэтому он проходит мимо, прямо к отцу и старшему брату.       — Где ваша лошадь? — сразу интересуется Король, когда видит в окошке через штору подошедших к нему сына и его помощника. Фаньсин приветствует монарха глубоким поклоном, на что Король лишь кивает, не отводя сурового взгляда с Ибо, ожидая ответа.       Принцу эта строгость за секунду портит настроение. Он выдерживает тяжелый взгляд старшего и не собирается отвечать. Вместо него говорит юный господин Чжэн:       — Неподалеку в деревне мы увидели нуждающихся и Второй принц решил оставить наших лошадей им.       — Не беспокойтесь, Ваше Величество, я доберусь рядом с вами пешком, — дерзит Ибо с широкой улыбкой на лице.       Отец ничего не отвечает, лишь отводит немного усталый взгляд и опускает шторку. Возможно, это значит: «Делай, как посчитаешь нужным».       До замка они добираются без происшествий, в полной тишине. Пылкий настрой и предвкушение насыщенных событий почти рассеиваются. Ван Ибо не подбадривают даже восхищенные взгляды и крики из толпы. А когда они прибывают во дворец и их встречают подобающим образом, со всей возможной торжественностью Король и Королева Сяо, наследные принцы, остальные ближайшие родственники, от прежней радости не остается и следа, ведь среди семьи монарха нет одного человека. Ибо знает, кого именно.       Третий принц не пришел на церемониальное приветствие. Он настолько скрытный или просто бестактный? Среди множества слухов о нем, есть и слова о том, что его в лицо видели всего несколько человек, не считая родителей и братьев. Видимо, это правда.       «По крайней мере, невозможно не встретиться с ним, находясь в одном дворце, на празднике в его честь и честь других принцев», — тешит себя Ван Ибо, пока вежливо отвечает на поклоны, соблюдая этикет. Еще одной маленькой радостью становится Фаньсин, который всё время липнет, как банный лист, и не может сдержать переполняющее его восхищения и удивление. Парень ни на секунду не замолкает и делится своим мнением по поводу каждой мелочи:       — Слуг одевают иначе, не так, как у нас…       — Вау, на Королеве Сяо такие роскошные украшения!       — Смотри, у нас такой же чайный набор дома, хихи!       — Говорили же, что старшие принцы Королевства Сяо восхитительны, но смотря на них я не чувствую восхищение… Как думаешь, Третий принц похож на них?       Будь это кто-то другой, Ибо бы уже давно что-нибудь сделал с разговорчивым спутником, но это его дражайший А-Син… он уже давно смирился и привык за столько лет. Ибо молча слушает оценки происходящему от Фансиня и изредка улыбается некоторым его особенно острым высказываниям.       — Они так пялятся на тебя, наверное из-за волос, — шепчет юный Чжэнь, когда замечает обращенные на Второго принца Ван взгляды.       — Неважно, — коротко отрезает Ибо, глазами продолжая искать человека, который мог бы оказаться Третьим принцем. Он уверен: хватит и одного взгляда, чтобы понять, что это младший наследник престола Сяо. Но тот словно под землю провалился.       После долгой процедуры знакомств и светских бесед, собравшихся направили в покои, чтобы уважаемые гости могли передохнуть с дороги.       Ван Ибо, наконец, смог подобраться к своему старшему брату, оставшемуся в главном холле, и поговорить с ним по-человечески:       — Люди из Королевства Чэн еще не прибыли. Ждешь его?       — Ты должен принять ванную и привести себя в порядок, — слышит он спокойный ответ Хайкуаня.       Удивительное замечание: этот ровный тон — единственный, который Ибо слышал от брата. Сколько себя помнит, он ни разу не был свидетелем того, как Ван Хайкуань теряет контроль над собой или повышает на кого-то голос. Видимо, по этой причине у младшего брата старший ассоциировался с тихим островом, в котором всегда уютно и можно ощутить покой. Но с возрастом Ибо все лучше осознает, что внутри у мирного острова есть свой спящий вулкан, который рано или поздно проснется. Не хочется оказаться рядом в этот момент.       Тем не менее, Ван Ибо продолжает мутить воду в этом тихом омуте:       — Я слышал, они прибудут вечером. У них, кажется, форс-мажорные обстоятельства.       — Правда? — ведется Хайкуань и смотрит на младшего щенячьими глазами, полными веры.       — Хах! Видишь — ждешь его!       Хайкуань сразу одаряет его строгим взглядом, и Ибо делает вид, что пугается, поднимает руки вверх, и, коротко пожелав удачи, шагает к своим апартаментам.       Младший Ван не упускает возможности подкалывать братца на тему его чувств к принцу Королевства Чэн. Ему известно, что они познакомились, когда Хайкуаня отправили в соседнее государство в роли посла. С тех пор парни ведут тайную переписку.       Ибо старается не думать о том, как отреагирует на такой союз их отец, как вообще будут развиваться их отношения, потому как Король придерживается консервативных правил. Но надежда на хороший исход тоже немалая, ведь отец однажды согласился и принял закон о разрешении однополых браков по велению почившей Королевы.        Она говорила: «Любить — это не грех», и оба сына оставались согласны с матерью.       «Пол не имел значения, ведь важны лишь чувства двух людей друг к другу, чтобы их сердца бились в унисон.»       Кажется, Ван Ибо слишком глубоко задумался. Из мыслей его вырвал голос служанки, провожающей его до спален:       — Ваше Высочество, прошу прощения. Мне необходимо отлучиться. Сейчас вам надо будет пройти прямо до упора, повернуть налево, затем сразу направо, и с левой стороны увидите массивную дверь. Это ваша комната.       Ибо кивает, хоть и не успевает запомнить. А девушка, вежливо поклонившись, почти бегом направляется в совершенно другую.       «Как-нибудь да найду», — думает Второй принц Ван и идет прямо по длинному коридору, заворачивает направо, а после — налево.       «О, вот она!», — радуется парень, когда видит большую дверь, единственную в этом коридоре, и уверенно входит в неё.              Комната оказывается светлой и просторной. Высоченные окна пропускают последние лучики закатного солнца, которые путаются в длинных шторах, развивающихся от гуляющего ветра. В воздухе витает свежесть с улицы, мягкий аромат персикового дерева, еще, кажется, можно уловить нотки спелой вишни, и знакомый аромат… мыла? По всей видимости, ему подготовили ванную. Прекрасно! Постель в кровати заправлена, повсюду царит идеальная чистота, но что-то настораживает. Будто бы комната не просто подготовлена к его приезду, а уже обжита кем-то другим.       Ван Ибо словно чувствует чужое присутствие. Или это паранойя от бессонной ночи?       Парень решает не строить догадки, а поскорее искупаться и лечь спать. Он стягивает с себя мантию, кидает её вместе с сумкой на диванчик, и замечает рядом вторую дверь, ведущую, видимо, в умывальню. Он уже тянется к ручке, но тут дверь распахивается сама, выпуская сначала клубы пара с усиленным запахом сладкого персика и кислой вишни, а затем — человека.       Слава всем богам, что на нем есть хотя бы полотенце.       — Ты кто?! — сразу кричит незнакомец.              Ван Ибо замирает в шоке и кричит в ответ:       — Это ты!       Второй принц узнает в неожиданном визитере недавнего знакомого. Перед ним стоит Шон в одном лишь полотенце, повязанном вокруг бёдер. Он его после первой встречи забыть всю ночь не мог, а теперь… даже думать страшно.       — Как ты посмел сюда войти?! Откуда ты в моей комнате?! — продолжает гневно орать молодой человек, перехватывая соскальзывающую ткань, на которой держатся остатки его самообладания.       — Я, кажется, ошибся дверьми. Мне, вроде как, сказали идти сюда, — Ибо всё еще стоит в проходе, как истукан, и только глаза его резво бегают по телу напротив.       Шон вдруг указывает на дверь и приказывает грубо:       — Выйди.       — Что?       «Какой раз за сегодняшний день мне хамят в этом Королевстве? Что здесь за манеры вообще? Ни в какие ворота!» — думает Второй принц Ван, но вслух проговаривает сдержанное:       — С чего такая грубость? Ты ведь не знаешь даже, кто я.       Но ему вторят еще громче:       — Выйди!       Шон всем своим видом показывает, что его должны послушаться здесь и сейчас. Но, когда парень видит, что приказ никто исполнять даже не пытается, он решает свою проблему другим путём, и хватает Ибо за запястье, утаскивая к выходу.       Удивленный Принц Ван не сразу понимает происходящее и чуть запоздало вырывается из хватки, быстрыми движениями сворачивая руку Шона ему за спину и прижимая того лицом к стене.       Шон же, не ожидавший такого развития, начинает вырываться из хватки, но осознав, что ему это не удастся, опять начинает орать:       — Ты с дуба рухнул?       — Ты первый, кто начал грубить, — отвечает Ибо, прижимаясь к нему всем телом, чтобы удержать на месте, потому что усилий рук не достаточно — сил у паренька внезапно многовато и, если не применить силу больше, то придется самому целоваться со стеной.       — Ты знаешь, что за это тебе влетит по полной? — сообщает Шон уже более спокойным, но полным яда тоном. Он перестает вырываться, из-за чего Ибо тоже немного ослабляет хватку, дабы не сделать больно человеку. Всё-таки, он в чужом доме, нельзя обращаться с местными так грубо.       — Я ошибся комнатами, а ты сразу начал грубить.       — Я не грубил, я повышал голос.       — Это одно и то же.       — А как бы ты отреагировал, увидев в своем дворце незнакомого человека?       — В своем дворце? Так ты… — пазл вмиг складывается, открывая перед Ибо целую картину.       Он ошибался. Шон никак не связан с Третьим принцем. Он и есть…        — Третий принц — Сяо Чжань! — восклицает Ван Ибо удивленно, и уменьшает натиск, чтобы глянуть Шону в глаза, но тут же об этом жалеет.       «Никогда не ослабляй бдительность, » — проносится в голове у Второго принца Ван голосом старшего брата. Стоило крепко держать в уме это правило, ведь тогда Ибо не был бы сейчас обездвижен вывернувшимся в удобный момент Чжанем.       — Раз уж пошел такой разговор, ответь, кто ты, и что ты делаешь в моих покоях?       Третий принц давит на парню всем телом, как было сделано ранее с ним самим. Но только вот Ван Ибо не вырывается, цепляясь за контраст ощущений от холодной, шершавой, каменной стены под щекой, и жаркого, мягкого, приятно пахнущего человека, прижимающегося сзади.       Нотки фруктов и ягод вперемешку со свежестью мыла — первое, что очаровало Ибо при входе в комнату, а теперь источник этого запаха находится так близко, что можно с ума сойти от удовольствия. Насыщенный аромат, наверное, впечатляет Второго принца Ван даже больше, чем факт осознания, что официант из лапшичной в нищем переулке — это тот самый легендарный Третий принц Сяо.              — Отвечай, — Чжань жестче припечатывает к стене парня под собой.       — Я Ван Ибо, — отвечает Второй принц почти гордо.       — Я разве спрашивал твое имя?!       И тут Ибо понимает, что удивлений в жизни рядом с этим человеком будет более, чем достаточно…       — Ты не знаешь меня?       — А должен?       — Я тебя не знаю, потому что тебя почти никто не видел и не слышал, а моё-то имя знают многие! — возражает Принц Ван, всё еще находясь в недоумении. Можно понять, что простые люди не признали в нем сына правителя, но члены принимающей королевской семьи? Они должны знать!       — Уж прости, не интересуюсь слухами, — выпаливает Сяо Чжань, на чём тут же и попадается.       — Это кто тогда вчера интересовался Третьим Принцем, являясь им же, а?!       — Так ты ответишь на вопрос?       — Я Ван Ибо, Второй принц Королевства Ван, — чуть ли не по слогам проговаривает парень и ждет, что отношение к нему разом изменится по праву титула.       Но ответом служит мертвая тишина, после которой, будто очнувшись, Третий Принц дергает на себя Ибо, тащит его к двери и выставляет из комнаты, как провинившегося котёнка. Не успевает парень сказать хоть что-то, как оказывается в длинном и пустом коридоре.       — Приятно познакомиться, — последнее, что говорит Сяо Чжань, захлопывая дверь прямо перед носом Второго Принца.       — Очень приятно, — придя в себя через несколько минут, бормочет Ибо, то ли самому себе, то ли обращаясь к Третьему Принцу.       Не важно, услышали его слова или нет. Важно только то, что Второй Принц Ван, пытаясь еще раз найти свою комнату, думает только об одном: после сегодняшней встречи Третьему Принцу Сяо не отделаться. Ибо хочет узнать все его секреты, стать к нему ближе, чем кто-либо другой. Ближе, чем друзья и родственники.       У него есть достаточно времени, чтобы открыть книгу, чьи страницы пока неведомы никому.