Моё Высочество, Моё Величество

      Утро во дворце начинается с суматохи среди слуг и поваров, которые готовятся к вечернему балу. Кто-то занимается украшением большого зала, развешивая цветочные гирлянды, кто-то расставляет столы и стулья, кто-то с энтузиазмом начищает столовые приборы до искр, а кто-то просто бегает туда-сюда на подмоге у старших, не понимая, что нужно делать. Один мужчина аккуратно зажигает свечи на огромной люстре, сидя на лестнице, которая подвешена к куполу совершенно ненадежным способом. Ван Ибо не хотел бы оказаться на месте этого человека. Весь этот шум и гам напоминает пчелиный улей, где каждая пчелка старательно выполняет свое задание во имя общего блага. Жаль только, что у слуг нет такого же коллективного разума, потому что просто докричаться друг до друга в таком шуме уже непросто.       Второй принц Ван проснулся достаточно рано, но всё равно не успел застать отца и брата, как и остальных близких. Кое-где встречались знакомые лица, но все эти дворяне не были ему даже родственниками. Люди, которых парень искал, как будто все разом испарились, не удосужившись предупредить, куда отправятся. Самостоятельно обойдя весь дворец, Ибо понял, что остался один, среди бесконечного количества слуг. Единственное, куда принц не рискнул заходить — комната Сяо Чжаня. Конечно, это место — первое о чем подумал парень, начиная свои поиски. Просто посетило сомнение, что он может быть там, а врываться в чужое пространство без спроса — это, как минимум, неприлично.       Тем не менее, узнав у охраны, что Третьего принца Сяо с утра еще не видели выходящим из главного входа, Ван Ибо решается зайти в чужую комнату, потому что, во-первых, его одолевает скука и жажда разговоров, а во-вторых, накрывает нестерпимое желание скорее увидится именно с Сяо Чжанем.       В комнате тихо и темно. Плотные бордовые шторы не пропускают свет из окон, да и рассвет с другой стороны замка. Несколько тоненьких линий света, прорвавшихся из-под краев занавесок, разрезают приятный сумрак. Благодаря ним можно увидеть частички пыли, плавно витающие в воздухе, словно волшебная пыльца. Будто бы в этой комнате таится магия. А приятный ароматный шлейф напоминает о том, что здесь действительно живет кто-то неземной.       Ну, во всяком случае, Ибо так кажется, когда он втягивает носом знакомый сладкий запах персика и вишни. Закрыв глаза, он вспоминает первую встречу с хозяином этой комнаты и его лицо озаряется теплой улыбкой. Поднимая веки, Второй принц смотрит на кровать и его улыбка становится еще шире.       Там, укрытый пышным одеялом, забавно уронив голову на плечо и чуть надув свои мягкие, красные губы, сладко спит Сяо Чжань и кажется не собирается просыпаться еще долго. Такой теплый, спокойный, хрупкий. Лежа в одиночку посреди большущей кровати, в окружении мягких подушек, Третий принц напоминает ангелочка с известных картин, которыми увешан его дом. Ибо самого начинает клонить в сон от этого вида, хочется забраться под одеяло, где наверняка уютно, беззаботно и еще сильнее пахнет Сяо Чжанем.       Ван Ибо на цыпочках подходит к кровати, не смеет садится даже на самый её краешек, чтобы ненароком не разбудить и не сломать всю идиллию. Только опускается на корточки у изголовья и жадно рассматривает расслабленное лицо Сяо Чжаня. Его кожа выглядит нежной, а оттенок у неё немного темнее, чем у самого Ибо. Карамельный. Изгиб его черных, подрагивающих ресниц вызвал бы зависть у любой девицы. Аккуратный нос, острые углы челюсти и совершенные губы — налитые, как спелые ягоды, от природы пухлые, нежные. Припекая взглядом к ним и в особенности, к родинке под ними, Ибо неосознанно облизывается и сглатывает, при этом выглядит со стороны, как маньяк какой-то, честное слово.       Думает, что вблизи Сяо Чжань еще привлекательнее, а потом задается вопросом: «Как может существовать настолько красивый человек?»       Глупо, но именно сейчас и в этот момент Ван Ибо понимает, что, каждый раз просыпаясь утром, он хотел бы видеть это лицо. Нет, не так. Хотел бы видеть этого человека рядом с собой. Он никогда не чувствовал что-то подобное к другим, никогда не хотел с кем-то сблизиться настолько, никогда не горел желанием узнать кого-то так же, как этого спящего красавца напротив. Ван Ибо хочет с ним всего и не только.       Он жаждет выяснить о Сяо Чжане любые мелочи. Чем он любит заниматься в свободное время? Какое у него любимое блюдо? Какой у него любимый цвет? Во сколько он обычно ложится спать? Какое он любит время года и почему? О чем он думает и мечтает? Какой он, когда злится? Когда счастлив? Этот парень манит к себе всё внимание, крутится в мыслях постоянно, каждую секунду.       Оказывается, он думал о нем еще до знакомства. Какая ирония! Шальной мыслью проносится идея о том, что связь между ними появилась задолго до. Их непросто так тянет друг к другу, как два магнитика с правильными полюсами. Другой такой половинки Ибо не найдет, он уверен. Он чувствует это в своей груди. И не хочет другого. Хочет только Сяо Чжаня.       Эти новые ощущения и намерения радуют парня и совершенно не пугают. Пугает лишь воспоминание о том, как потускнел взгляд Третьего принца за вчерашним ужином, как он с миг за мигом становился всё грустнее и грустнее. Тогда Ибо впервые почувствовал, что хочет пробраться в его мысли и прогнать прочь всё то ужасное, что делает его печальным. А сейчас он снова смотрит с нежностью на Сяо Чжаня и убеждается в правильности своих желаний, ведь эти глаза должны сверкать радостью, только ей. А губы должны улыбаться широко и искренне. Он весь создан для счастья. И Ван Ибо обязательно станет тому причиной и будет оберегать Его Высочество от всех на свете бед.       — Что ты тут делаешь? — вырывает его из размышлений чуть хриплый ото сна голос Сяо Чжаня, который, еще не до конца проснувшись, смотрит из-под полуоткрытых век.       — Я… эм-м… я… — застигнутый врасплох Второй принц Ван совсем теряется и не находит, что ответить. Все его мысли, в которых он копошился до этого, разлетаются в разные стороны, и не остается ни одной, чтобы слепить из неё какое-то оправдание. И правда, что он тут делает?       Сяо Чжань, уже придя в себя, приподнимается на локтях, принимая сидячее положение, не отрывая взгляда от Ибо и ожидая от него ответа. Он зовет: «Ибо?», чем вводит их обоих в больший ступор, так как впервые обращается к нему так. Не официально, впервые пробует его имя на вкус, и сам Ибо впервые слышит свое имя из уст столь желанных. Ему нравится смотреть, как эти губы движутся, когда Сяо Чжань произносит три буквы, и как при этом звучит его голос. Боже, помоги.       Ибо очень старается думать над ответом, а не о том, как еще может звучать его имя в исполнении Сяо Чжаня. Сглотнув слюну, вмиг собравшуюся во рту, парень, всё-таки, выдавливает из себя:       — Во дворце никого нет, вот и решил узнать, тут ли ты, — говорит, и поднимается на ноги слишком резко, отгрехаподальше, не обращая внимание на то, что икры совсем затекли от долгого сидения в неудобной позе.       — Ах, вот как, — Третий Принц чуть зевает и потирает глаза тыльной стороной ладони, словно ребеночек, а затем объясняет, — все наши пошли на охоту в северной части Буйного леса, а твой брат вызвался загонять дичь с обратной стороны и Принц Чэн благородно вызвался ему на помощь, — хихикает парень и заговорчески подмигивает, что Ибо находит очень милым.       — Откуда ты знаешь?       — Видел с утра.       — Я думал, ты еще не вставал, и вообще не просыпаешься рано.       — Да, это так. Не люблю ранние подъемы. Просто сегодня заглянул Юй Бинь, чтобы предупредить о своём отъезде домой, — подтверждает Сяо Чжань догадки Ван Ибо, от чего тому становится тепло на душе. «Забавно, — думает он, — меня радует одна только мысль, что я смог правильно понять его…»       А затем звучит удивительная новость:       — Кстати, твой помощник будет с ним.       — Фаньсин? Чжэн Фаньсин?       «Он же не из числа тех, кто быстро находит общий язык с новыми людьми…»       Ибо искренне интересуется:       — А зачем? И когда они успели познакомиться?       — Это уже не знаю, — честно отвечает Сяо Чжань, пожав плечами. — Мне нужно переодеться, — добавляет после, глядя неловко снизу вверх, до сих пор укутанный в одеяло.       — Ох, прости, — торопливо говорит Ван Ибо, — я ухожу, — и быстро идет к двери.       — Подожди снаружи. Давай прогуляемся, — слышит он, когда уже выходит из комнаты и ничего не отвечая, покорно остается ждать в коридоре, перед дверью.              Уже спустя всего несколько минут Сяо Чжань выходит, собранный. Сегодня день, когда можно спокойно идти в город, без всякого пафоса, прямо через главные ворота, а не через тайный обход, к которому привык Третий принц Сяо. Сегодня он с гордо поднятой головой официально покидает дворец в сопровождении Второго принца Ван и нескольких личных охранников, которые держатся рядом, но теряются в толпе, чтобы не напрягать Их Высочества.       Люди вокруг то и дело засматриваются на двух прекрасных молодых господ, гадая, кто же это может быть? Гости из соседних стран? Эта парочка несравненно красивых парней буквально завораживают окружающих, которые оборачиваются и даже останавливаются, чтобы насмотреться. В особенности внимание привлекает Ван Ибо своей светлой шевелюрой, ведь подобную за сто верст не встретишь. Вторые взгляды же принадлежат Сяо Чжаню. На него уже смотрят не столько с интересом, сколько с флиртом, при чем не только дамы, но и юноши, и даже иногда зрелые мужчины, что конечно не может не вызвать во рту Ибо кислый привкус ревности.       Что бы как-то прервать поток любовных феромонов, поступающих к его спутнику со всех сторон, Второй принц Ван спрашивает на ходу, возвращая внимание Третьего принца Сяо к себе, очаровательно улыбаясь:       — Куда мы идем?       — Вообще-то не знаю. Просто хотелось воспользоваться возможностью выйти из дворца не через черный выход, — отвечает ему Сяо Чжань, так же расплываясь в улыбке и снова смотрит вперед, на дорогу.       — Почему тебе нельзя покидать дворец? — задает Ибо следующий, давно интересующий его вопрос. Насколько ему известно, старшие Принцы Сяо могут спокойно ходить туда-сюда, когда захотят, но почему тогда Третьему принцу это запрещено? Почему он вынужден тайно сбегать на волю и прикрываться другим именем?       — Королеве-матери это не понравится, — отвечает Сяо Чжань и улыбка, только что сияющая на его устах, испаряется. Взгляд его мрачнеет, прямо как вчера.       Какое-то время они идут в тишине, потому что Ибо винит себя за то, что неосторожно сунул нос туда, куда не звали и больше не решается спросить хоть что-то, а Сяо Чжань слишком заинтересованно рассматривает улицы, пытаясь найти дорогу из этого квартала в определенное место. И скоро находит, потому что Второй принц Ван, осматриваясь узнает район, в котором они с А-Синем плутали в первые дни.       Серость, грязь, злые псы и чахлые кошки по углам… Неблагополучно. Эта местность как будто отделена от остального города даже архитектурой. Всё очень просто — у местных жителей недостаточно средств, чтобы содержать себя, не то что облагораживать улицы. Это бедный, старый участок, возведенный, кажется, еще до прихода к власти Императора Ян. По здешним улочкам легко заблудится, потому что жилые дома, лавки, таверны и всякие другие строения расположены в хаотичном порядке. Кто что придумал, там и поставил. Тем не менее Сяо Чжань идет уверенным шагом, как будто знает карту района наизусть.       Видимо, Третий принц придумал, как спланировать их прогулку и направляется в конкретное место, по пути здороваясь со всеми людьми, которых встречает и которые воодушевлённо здороваются с ним в ответ. Маленькие дети, играющие в догонялки, заметив «Шона», сразу бегут к нему обниматься. И он, совершенно не придавая значения их неопрятному виду, испачканным ручкам, прижимает ребятишек к себе, после чего они радостные, разбегаются.       — Дядюшка, — зовет Шон кого-то, когда они останавливаются на крылечке у одного из домов, и стучится в двери до того момента, пока оттуда не выходит пожилой мужчина, болезненно худой и в изъеденной молью одежде. На вид ему около шестидесяти лет, но по тяжелому, бездонному взгляду можно сказать, что он прожил больше и видел многое.       — Шон, это ты, — улыбается дядюшка Сяо Чжаню, а затем присматривается к Ван Ибо, которого видит впервые.       — Это мой друг, мы мимо проходили и решили заглянуть к вам. Вот, возьмите это, — объясняет парень, а затем, выудив из кармана мешок с монетами, вручает его в руки старика.       — Спасибо, Шон. Что бы мы без тебя делали… Кроме тебя всем плевать на нас. Тц, даже Королю до нас нет дела. Что ему могут дать бедняки, да? — грустно смеется мужчина в ответ, и глаза его тут же наполняются слезами. Но посмотрев на двух парней перед собой, он благодарно улыбается.       — Если в будущем у меня будет возможность, то я отстрою этот городок заново и жизнь здесь станет лучше, — отвечает Третий Принц взволнованно.       Находясь рядом с ним, с каждой секундой Ван Ибо понимает, что окончательно тонет в нём, теряя любую возможность всплыть. Этот человек удивляет его каждый раз, потому что регулярно показывает на своем примере, что нет предела совершенству. Как бы сладко это не звучало, что Ибо до встречи с ним не верил, что существуют люди, идеальные во всем. Если быть точнее, то такой человек всего один — это Его принц. Принц, который дарит всем окружающим свою заботу и любовь, не ожидая ничего взамен. Который оживляет этот мрачный мир своим светом, давая людям веру в добро, а еще силы и желание быть благодетельными. Сяо Чжань красив снаружи равно настолько, насколько красив и внутри.       И пусть в этом государстве Королем является Его Величество Сяо Фэн, но Ван Ибо уверен, что эти люди своим Королём считают именно Шона, таинственного молодого господина, который помогает им, поддерживает не только финансово, но и морально.       — Из тебя вышел бы великий король, — наконец подает голос Ибо, глядя восторженно на Сяо Чжаня, который прощается с очередными знакомыми в последнем домике в этом проулке, и отдает им последний заготовленный мешок с деньгами, на которые они спокойно проживут еще минимум месяц.       — Я не претендую на трон, — следует спокойный ответ. Эта фраза звучит, как заученная теорема по арифметике. Скорее даже аксиома, не требующая доказательств. Факт, принятый говорящим и не вызывающий сомнений. Только вот Ибо сомневается.       Конечно, он видит в Сяо Чжане искреннюю любовь к свободе, к познанию нового, к путешествиям и знакомствам, видит в нем желание мирно и тихо жить вдали от всего царского сумбура, от ограничений и бесконечной борьбы. И если это всё действительно нужно Третьему принцу, то он готов разделить с ним такую судьбу.       Но что-то здесь не так. Не может человек с горящим сердцем и таким рвением менять мир к лучшему покорно отвергать свои возможности. Ван Ибо обязательно разберется в этом и поймет, где истина. Немного позже, ведь сейчас Сяо Чжань, очевидно не готов ему открыться, не хочет говорить о столь личных вещах. И Второй принц Ван не собирается больше давить на него, создавая дискомфорт.       Он не будет портить такой прекрасный день и их хорошее настроение. По этой причине открывает совершенно другую тему, спрашивая:       — Куда мы пойдем дальше?       И Сяо Чжань улыбается мягко, взяв его за запястье, молча выводит его к центральной улице. Вот только это незначительное прикосновение вызывает в нем бурю эмоции.       Третий принц водит его по всем самым примечательным местам столицы, показывает интересные памятники, любимые библиотеки, рассказывает про древнюю часовню, реставрацию которой начали совсем недавно, водит по именитым паркам, по крупному рынку, где они покупают себе похожие кулоны с *гранатами, добычей которых славится Королевство Сяо, а затем знакомит с шикарной набережной и с красивой легендой, основанной, как всегда, на трагичной любви.       Они гуляют так долго, что возвращаться во дворец приходится впопыхах, под сумеречным небом. До бала остается считанное время. Им нужно успеть привести себя в порядок и не отхватить от старших за отлучку без должного сопровождения. Лучше было бы взять карету и доехать побыстрее, к тому же у обоих откровенно болят ноги, но не сговариваясь, Ван Ибо и Сяо Чжань решают дойти домой пешком, потому что совсем не хочется расходится.       Прямо возле входной двери А-Бинь и А-Син встречают своих подопечных гневными лицами и не дав шанса сказать что-то против, утаскивают их по разным сторонам. Оба помощника успели получить нагоняй от дворецкого за то, что не уследили за принцами, которые исчезли перед началом торжества. Поэтому, не смея ругаться на Их Высочества, сурово шуруя в покои, под локоть тянут парней и причитают возмущения себе под нос. Выглядят при этом особо ответственно и важно. И смешно. Принцам совсем не стыдно.

***

      Принимая горячую ванную с аромамаслами, Сяо Чжань думает, что идти сейчас куда-то, кроме спальни, он не хочет. Расслабление окутывает и соблазняет остаться у себя в комнате, нашептывая, что среди кучи незнакомых людей, их фальшивого смеха и комплиментов, ему будет дурно, совсем не так, как было бы в кровати, где можно прочитать книгу под уютным желтым светом от свечи. Но парень отбрасывает эту затею мгновенно, вспоминая, что на балу обязательно будет присутствовать Ван Ибо.       Чжань с легким испугом понимает, что уже успел соскучится, хотя расстались они не больше часа назад. От предвкушения новой встречи в животе возникает волнение, щекочущее чувство, как когда он в детстве пропускал ступеньку на лестнице, терял равновесие и почти что падал. Вот и сейчас, кажется тоже падает. И ему это нравится.       Приведя себя в порядок, Сяо Чжань облачается в наряд, который так любезно подготовил для него заранее Юй Бинь. Милая и юная служанка ловко укладывает своими крохотными ручками его волосы, надевает подобранные всё тем же господином Юй драгоценные украшения. Вместо одного из них принц просит надеть на свою шею цепочку с новым кулоном, который идеально впишется в образ, даже если камень не достаточно драгоценный. В его голове стоимость одной этой подвески выше всей шкатулки, переполненной золотыми побрякушками с самыми редкими жемчужинами и алмазами, которые передавалась из поколения в поколения.       В конце концов парень смотрит на себя в зеркало и видит в отражении другого человека. Обычно он носит довольно простую одежду, качественную и удобную, но не вычурную, не яркую. Совсем не такую, как этот костюм. Перед ним стоит не просто Сяо Чжань, и уже тем более не Шон. Перед ним Третий принц Королевства Сяо.       Самым подлым образом в ушах гудит голос Ван Ибо, сказавший недавно: «Из тебя вышел бы великий король». И как от холода, по шее бежит мороз после этих слов. Вмиг становится на душе гадко, потому что на поверхность вместе с тем поднимаются и слова матери, навсегда поставившие запрет на унаследование им короны. Он привык не колебаться по этому поводу, давным-давно выбрав для себя однозначную дорогу, окольный путь, огибающий дугой дворец и трон, выбрав себе роль, которая не пошатнет его отношения с родными. Почему же теперь вдруг засомневался?       В груди начинает бушевать огонь подавленных эмоций. Непонимание и злоба на несправедливость искажают отражение. Перед глазами меняются одна за другой картинки, где его отвергает семья, где принимают чужие люди, где налиты кровью глаза Королевы, и где сверкают детским восторгом глаза Ван Ибо. Кому верить? Чьи слова являются правдой? Почему ему нельзя стать наследником? И почему он может им стать? Чего на самом деле хочет он сам? Тихой и спокойной жизни, чтобы матушка не сердилась? А это все ему нужно? Быть серой мышкой, на которую никто не обращает внимание, или никчемным принцем, о котором постоянно ходят грубые бредни?       Деликатный стук возвращает в реальность и восстанавливает видимость. Все мысли разом разлетаются, как стая птиц.       — Входите, — говорит Сяо Чжань, и смотрит на дверь, которая, не заставляя долго ждать, открывается и впускает в комнату парня в белоснежном костюме, с нежно голубыми отворотами пиджака, украшенном золотом, которое подчеркивает исключительность и статусность человека.       Ван Ибо в этом строгом костюме выглядит, как небожитель, как бог красоты, как сияющее ведение, которое растает, если моргнешь. И Сяо Чжань потому не моргает вовсе, замирая бездыханно. Ван Ибо олицетворяет в этом костюме само понятие «голубая кровь», и греху подобно отвести взгляд от данного произведения искусства, над которым сильно трудилась природа и известные мастера шитья и ювелирного дела.       Сяо Чжань же одет в черный костюм с более витиеватым кроем и мудреным, пышным воротником на рубашке, с красным, расшитым жилетом, которые вместе оформлены подобной фурнитурой из золота и сияющих камней, как на Втором принце Ван.       Осознание того, что их костюмы дополняют друг друга, он решает оставить на потом, когда снова встретится с А-Бинем. Что-то ему подсказывает, что тот сегодня успел не только домой к себе заехать, а еще и в модный дом.       — Ты превосходно выглядишь, — первым говорит Ван Ибо, от чего к щекам из груди приливает жар и краска. Сяо Чжань хочет сказать в ответ то же, но от собственного смущения и чужого пристального взгляда боится захлебнуться словами и выглядеть слишком глупо. Он только кивает в знак благодарности, и говорит, почти не запинаясь:       — Пойдем.       Начало мероприятия в самом разгаре. Главный зал уже наполнился людьми в шикарных платьях и костюмах. Принцы явились явно не первыми, но и не последними. Люди снуют тут и там, распивая шампанское, закусывая изысканными и маленькими деликатесами. Звучит пока что не слишком навязчивая, но игривая музыка, распаляя атмосферу праздника. Прислуга едва успевает скользить меж пышных юбок и не цепляться за бесчисленное количество запонок, брошей, заколок и прочих предметов роскоши, которыми обвешаны достопочтенные гости. Утренняя суета подготовки теперь кажется для Ван Ибо лишь разминкой перед настоящей анархией, за которой действительно невозможно уследить.       Среди толпы им удается отыскать Деву Лу, Принца Чэн и Кронпринца Ван, в компании которых получается чуть расслабиться и проникнуться общим весельем. Каждый из них выглядит великолепно и по-своему чудесно. Не только Ибо и Сяо Чжаню дано сегодня сиять своим великолепием. Но в глазах друг друга никто не способен затмить их красотой. Каждый думает об этом, но не решается сказать вслух.       Обмениваясь с друзьями рассказами о том, кто и как провел день, напрашивается вывод, что Хайкуань с Мариусом смогли сблизится еще больше. По соображениям морали, это не обсуждается прямо, но читается по их взглядам, жестам, взаимным улыбкам и касаниям. Ибо искренне радуется, глядя на счастливого старшего брата, а Чжань вторит его мыслям, радуясь за счастье своего лучшего друга. Лулу же не стесняется и сжимает кулачки, желая удачи, когда Первый принц Ван слишком долго любуется своим партнером, чем невероятно смущает его, после все хихикают уже открыто, прекрасно понимая, что никакие секреты утаить в этом кругу людей не получится. Да и не хочется.       Бал продолжается, пиршество набирает обороты и музыка сменяется на танцевальную. Когда гости отвлекаются на пляски, Мариус с Хайкуанем куда-то тактично исчезают, Лулу воодушевленно болтает с другими девушками. Действующие главы государств, собравшись за отдельным столом, увлеченно что-то обсуждают, иногда раздаваясь громким смехом. Королева Сяо Джи, исполняя долг хозяйки, попеременно увлекает особенно важных и возрастных гостей беседами, тягая всюду рядом с собой и Королеву Чэн Сюйин, чтобы, не дай бог, никто не заскучал. Даже Чжэн Фаньсин с Юй Бинем сидят за дальним обеденным столом и наминая изысканные блюда, о чем-то горячо спорят, явно поймав одну волну.       Сяо Чжань, глядя на Ван Ибо, который не отходит от него ни на шаг, давая ощущение защиты в чужеродной обстановке, хочет сказать что-то неважное, лишь бы завязался разговор. Но не успевает, так как его одергивает какая-то уже разрумянившаяся от вин девица:       — Прошу прощения, В…Ваше Вы… Высочество? — толи спрашивает, толи утверждает она, быстро теряя свою уверенность, когда натыкается на два прямых взгляда парней, к которым подошла.       — Что-то не так? — интересуется Сяо Чжань, впрочем, не подтверждая и не опровергая её догадки о его происхождении.       Но девушка на всякий случай почтительно склоняется в глубоком реверансе и представляется графиней какого-то, видимо достаточно знатного дома, снова извиняется, а затем, совсем покраснев от нахлынувшего волнения, выдавливает из себя еле слышное:       — Могу пригласить вас на танец?       Сяо Чжань даже не успевает удивиться внезапному интересу в его сторону и хоть как-то обдумать отказ, как вместо него отвечает Ван Ибо:       — Он занят.       А затем принц в белом хватает ошарашенного принца в черном за руку, и уводит того подальше от охмелевшей особы.       — Что ты творишь? — Сяо Чжань округляет глаза еще больше, когда ему протягивают ладонь, приглашая на танец прямо посреди зала, делая всех присутствующих свидетелями чего-то экстраординарного. Даже оркестр прекращает играть, выглядывая с балкона на двух безумцев.       — Я хочу пригласить Моё Высочество на танец, — гордо говорит Ван Ибо и улыбается, глядя прямо в душу, из-за чего сердце Третьего Принца марширует до пяток и обратно.       Кровь бурлит в ушах, разгоняя нервозность по всему телу. То, что происходит с ним сейчас, это неправильно, если учитывать, что сотни пар глаз приковываются к ним. Сяо Чжань даже не хочет думать о том, как на них смотрят Королевы и Короли.       — Ибо, мы оба парни, — почему-то шепотом произносит он, до сих пор не принимая протянутую ладонь.       — И? — выдает Второй принц Ван, поднимая свои брови в немом вопросе.       — Все смотрят на нас, — продолжает шипеть Сяо Чжань, краешком глаз замечая, как пристально за ними наблюдают, и с ужасом понимает, что они стоят в гробовой тишине, из-за чего его шепот слышен всем.       — Тебя не должно волновать чужое мнение. Ты должен слушать свое сердце. Прислушайся. Оно хочет со мной потанцевать? — спрашивает Ибо, у которого так же полыхают красным уши и шея. Он тоже смущен ситуацией, которую сам создал, потому что бесконечно боится получить отказ.       Но вмиг болезненный спазм, сдавивший грудь, разжимает свою хватку, когда Сяо Чжань принимает приглашение, немного неловко вкладывая свою ладонь, которая поменьше, в чужую ладонь, которая побольше. И дирижер без промедление командует музыкантам играть особенную композицию, написанную им недавно. Он собирался презентовать её как раз сегодня, и лучше момента просто не сыскать!       Теперь оба принца чувствуют спокойствие и удовлетворение, отпустив себя в вальсе. Сяо Чжань полностью доверяет танец Ибо, который уверенно ведёт своего принца. Шаг за шагом, секунда за секундой, эта уверенность передается и Сяо Чжаню. Он впрямь решает не обращать внимание на удивление толпы, не ожидающей такого поворота событии. Спустя минуту, пара парней во всю кружит по залу, восхищая всех не только своей решимостью, но и превосходными движениями.       Кажется весь мир замирает на этом моменте. Сяо Чжань чувствует себя таким счастливым и свободным впервые. Он гнался за этими чувствами годами, а нашлись они сами, в одном чудесном человеке, в лапшичной Большого Бо. И кажется, будто знаком он с ним не несколько дней, а целую вечность. И дело тут не в танце, не в мгновенном удовольствии и экстриме. Дело в самом Ван Ибо, который ворвался в его жизнь и перевернул всё с ног на голову, оставляя только самого себя в самом центре внимания.       И Сяо Чжань бы соврал, если бы сказал, что это ему не нравится. Он сразу тогда понял, что этот человек станет особенным для него во всех смыслах и изменит его жизнь кардинально. Вероятно, их отношения чересчур быстро развиваются, но он уверен в том, что подпустить этого принца к себе так близко — самое верное решение из всех, которые он делал в жизни. Его никогда так не тянуло к определённому человеку, ему никогда не хотелось, чтобы кто-то был рядом с ним всё время, он никогда не чувствовал то, что вспыхнуло в его груди при самом первом взгляде на Ван Ибо.       Скорее всего, он понимает принцесс из сказок, которые выскакивают замуж за людей, с которыми едва знакомы. Скорее всего, все эти сказки написаны о нём самом, повстречавшем своего принца на белом коне.       Сяо Чжаню больше ничего не страшно.       Мелодия стихает. Зал взрывается овациями. Ибо величественно подводит вальс к завершению, затем почтительно склоняется перед своим партнером, благодаря за оказанную честь. Сяо Чжань, чуть погодя и едва отдышавшись, точно так же благодарит Ван Ибо и медленно возвращает сознание в реальность.       Через полминуты звучит новая мелодия, зазывая остальных гостей на общий быстрый танец, что дает скромную возможность двум бунтарям скрыться в кавардаке от чужого внимания. Дирижер явно на их стороне.       — Ты сумасшедший, — пищит Чжань, когда они скрываются за дверьми, оставляя за спинами чужие выпытывающие взгляды.       — Мое Высочество слишком красивый. Я не смог упустить возможность, — улыбается ему в ответ Ибо, переплетая их пальцы в замке, и направляя в другое крыло замка — туда, где расположены их спальни.       — Перестань так называть, — наигранно хмурится Третий принц Сяо, когда снова слышит это обращение.       — Мне нравится. Хочу так, — ухмыляется в ответ Второй принц Ван, игриво закусывая губу.       Сяо Чжань вдруг цепляется за этот жест и ему становится не до шуток. Они так и замирают посреди пустого коридора.       — И что мне с тобой делать? — парень задается вопросом вслух и встречается со взглядом Ибо, в котором не осталось и тени кокетства. Тот смотрит на него так плотоядно, что ноги подкашиваются, а в животе своими крохотными крыльями щекочут внутренность миллионы бабочек.       — Любить? — предлагает Ван Ибо один из возможных вариантов и сам чуть не задыхается от месива чувств, которые крутятся внутри.       — Любить? — шепотом вторит Чжань, будто проверяет это слово на прочность.       — Любить, — подтверждает Ибо и не дожидаясь ответа, мягко притягивает парня к себе, чтобы нежно коснуться своими губами его губ.       Второй принц Ван оказывается прав в очередной раз, ведь губы Сяо Чжаня действительно мягкие, теплые, сочные, и, кажется, даже сладкие. Этот вкус сносит крышу, вызывая дрожь по телу. Ибо придерживает Чжаня за талию и шею, прижимаясь всем телом всё ближе и ближе. Откуда только берутся силы, если у самого ноги ватные?       Третий принц отвечает неуверенно, немного неумело, что распаляет в Ибо еще больше желания. Он хочет большего, хочет уверить Чжаня в надежности и наслаждении, которые последуют, если он не будет зажиматься. Как несколько минут назад, когда они танцевали, несмотря ни на что. В нетерпении, разгоряченный Ибо пробирается одной рукой под чужую рубашку, а другую опускает на ягодицу и сжимает раз, на пробу. Сяо Чжань на эти действия отзывается стоном и окончательно сдается течению, которое уносит его далеко-далеко.       Они целуются, напрочь забывая о том, что до сих пор находятся в проходном месте. Они не замечают слуг, которые раз за разом, шокированные, убегают из этого коридора, случайно наткнувшись на двух молодых любовников. Это все на самом деле абсолютно не важно. Единственное, что имеет вес — это пух и прах, который остается от сдержанности и здравого рассудка принцев.       Лишь визг той самой юной служанки, которая помогала собираться Сяо Чажню, немного отрезвляет парней.       — Комната, — шепчет сквозь поцелуй Ван Ибо и они не отрываясь друг от друга, быстро добираются до спальни Третьего принца.       С горем пополам открыв замок, врываются в комнату и с силой хлопнув дверью, падают на кровать.