Моё Высочество, Моё Величество

      Парней тянуло друг к другу и никто этому не мешал. Даже если бы попробовали — получилось бы вряд ли. Потому как Ван Ибо и сам не верил, что за несколько дней можно сойти с ума. Не верил, но осознавал свое безумство, растущее с каждым часом, проведенным рядом с Сяо Чжанем. Понимал это особенно остро это во время приливов желания кричать во весь голос о любви, переполняющей сердце. Понимал и принимал, позволяя себе тонуть в море сладости и задыхаться в нем.       Точно так же, как и задыхается его Чжань от возбуждения, от горячих поцелуев на животе, от уверенных касаний на боках, от такой лишней сейчас одежды, сковывающей бедра. Принц стонет коротко, скорее скулит:       — Ибо…       …И это конечная остановка. Ван Ибо совсем звереет, припадая губами, куда достанет: то щека, то шея, то губы. Главное — поцеловать, это необходимо, как вода в пустыне. И он целует, целует, целует, не замечая даже, как под руками от его напора расходятся швы на брюках Сяо Чжаня.       В момент, когда дышать действительно уже нечем и голова идет кругом от жара, Третий принц со всхлипом отстраняется, чтобы вдохнуть немного воздуха и этой секунды хватает, чтобы прийти в себя обоим. Во всяком случае, так Сяо Чжань думает, пока Ибо чуть дрожащими руками не принимается снимать с себя рубашку. От этого Сяо Чжаню — обычно прилежному, тихому, милому парню — хочется ругаться всеми бранными словами, которые только пришлось услышать за периметром дворца. Перед ним Ван Ибо — воплощение божественной силы и красоты: лунный свет, играющий с рельефным прессом, острыми ключицами, крепкой грудью и самое интересное, с косыми мышцами внизу живота, точно указывающими путь туда, где он уверен, переливы света выглядят еще прекраснее.       Как завороженный, он смотрит на налитый член, отчетливо видимый сквозь ткань тесных штанов и совершенно самозабвенно тянется рукой, чтобы притронуться.       — Мгмх… Чжань! — вырывается у Второго принца, который не ожидал от своего возлюбленного таких смелых действий. Разжмурив глаза после краткой волны мурашек, он смотрит на Сяо Чжаня, а у того глаза совсем застлало поволокой. Он медленно, почти невесомо водит пальцами по чужому члену не столько с желанием доставить удовольствие, сколько ради интереса, будто изучает. И Ибо готов помочь ему разобраться в этом деле. Конечно он покажет, что и как нужно делать.       Покончив с верхом, парень мягко перехватывает ладонь Сяо Чжаня, отводя в сторону, приводя того в сознание. Принц под ним рассеянно смотрит перед собой, на белые, практически сияющие в темноте брюки, на большие руки своего любовника, которые выглядят очень мужественно со всеми этими венами на костяшках. Пальцы Ибо ловко расстегивают ремень, а затем и пуговицы, после чего ткань плавно сползает сама вниз, оголяя тело. И хорошо бы снять их совсем, но Ван Ибо думает, что сейчас важнее сияющий взгляд Чжаня. Тот так жадно смотрит и снова тянет руку за касанием, что ему просто невозможно отказать.       Сяо Чжань осторожно берет член в ладонь, перехватывая ствол поперек, и тихонько хихикает, когда думает, что большие у Ибо не только руки. Парень не двигает рукой, пока только примеряясь и рассматривая, но у Второго принца терпение закончилось еще в коридоре.       «Что ты там рассматриваешь? — думает Ибо, — Это же не как у барышень, всё должно быть знакомо, ». Он накрывает своей ладонью ладонь принца и делает первое движение вперед, подталкивая к действиям. Сяо Чжань послушно начинает ласкать возлюбленного, немного теряясь от смущения, когда тот в нетерпении направляет его руку. На этом контрасте размеров, между плотным, горячим естеством и не менее горячей рукой Ван Ибо, ладонь Чжаня кажется ему самому слишком утонченной и какой-то даже девичьей.       Третий принц вдруг понимает, что его любовник ведет себя слишком властно и смущающе, и кажется, совершенно не стесняется сам.       «Так не пойдет, » — с ехидной улыбкой на губах думает Сяо Чжань, чуть сильнее сжимая плоть и ускоряя темп, да так, что у Ибо аж глаза закатываются и рот открывается в немом стоне.       Затем Сяо Чжань поднимается на коленках, ловит свободной рукой парня за загривок, и, продолжая быстро надрачивать ему, принимается выцеловывать шею и уши. Принца Ван уносит, он теряется в ощущениях: ему одновременно жарко внутри и морозно снаружи. Он хватается обеими руками за Сяо Чжаня, пытаясь удержаться на ногах, ведь эти чувства абсолютно не такие, как когда удовлетворяешь себя сам. Здесь и сейчас он ничего не контролирует и не знает, что ожидать от человека, который сначала показался робким, а теперь так умело плавит его, как снег на крышах, заставляя стекать куда-то вниз. Единственное, что Ибо понимает точно — еще немного, и течь начнет не только его крыша, но и всё, что ниже пояса.       Но он не собирается так быстро кончать, хоть и очень-очень хочется.       — Ах-х… Чжань-Чжань, стой… пожа-а-луйста! Стой… — просит Ван Ибо, срываясь на стоны и цепляясь в предплечье любимого в попытках остановить его.       — Чт…что-то не так? Я сделал тебе больно? — чуть оторопело спрашивает Третий принц, прекращая сладкую пытку.       В один момент он действительно пугается того, что мог навредить своему мальчику, мог всё испортить, но успокаивается, когда Ибо отрицательно мотает головой и усмехается:       — Наоборот.       Второго принца бьет мелкой дрожью, он действительно едва успел, потому что сладкие судороги оргазма уже подкатывали. Теперь нужно успокоиться и совсем не касаться ничем там, поэтому он молча отнимает руку Сяо Чжаня от себя и сцепляет её со своей в замок, попутно нежно целуя губы.       Сяо Чжань снова укладывается на спину, утягивая за собой в поцелуе и Ван Ибо, который ему безумно благодарен, потому что ноги в таком положении порядком затекли. К тому же, щекочущее чувство от приливающей к ступням крови отрезвляет. И теперь очередь Ибо доводить до беспамятства своего любимого.       Вот он вновь изрисовывает тело под собой мокрыми поцелуями, вырывая хриплые стоны. И боги, как прекрасно ощущаются пальцы его Чжаня в его волосах… Второго принца кроет мурашками. Выходит, если вылизывать соски и темные ореолы вокруг, то приятно можно сделать не только партнеру, но и себе.       Ван Ибо уже добрался поцелуями до кромки брюк, так плотно облегающих чужие ноги и не только. Он поднимает взгляд на парня, замечая как высоко поднимается его грудь от глубоких и частых вздохов. Они сливаются в зрительном контакте, когда Ибо резкими движениями вырывает ремень из петель и с грохотом отбрасывает в темный угол комнаты. Выглядит это движение чертовски возбуждающе.       Сяо Чжань восторженно спрашивает по себя: «За что ж ты мне такой достался?..»       Вдруг за стенами слышится хохот каких-то девиц. Видимо, для них праздник закончился и пора баиньки. Только они, кажется совсем перебрали с алкоголем, раз забрели в это крыло.       Застыв в одном положении, принцы с легким волнением стали прислушиваться к разговорам. В какой-то момент со крипом начинает поворачиваться дверная ручка, но одна из барышень вовремя одумывается: «Ой, Лиззи, это не моя дверь!»       Ван Ибо сразу понимает, что незваные гостьи вот-вот уйдут, а это значит, что они с его Принцем могут продолжить. Но Третий принц дергается, жестом прося быть тише, стоит только расстегнуть первую пуговицу на его штанах.       Что для Ибо кучка пьяных девушек, которые почти ушли к себе, когда под ним лежит такой Сяо Чжань? Взлохмаченный, возбужденный, с багровеющими засосами везде, где только смог дотянуться его любовник, с распирающим ширинку членом, который так и манит к себе и руки, и губы. Конечно, Второй принц лишь усмехается на волнения любимого и принимается зацеловывать низ его живота, зарываться языком в пупок, не обращая внимания на слабые препирательства сверху. В конце концов, смущенно хихикая, Сяо Чжань сдается и перестает прислушиваться к шороху платьев за стеной. Ровно в этот момент Ибо снова старается избавится от уже надоевших ему брюк, едва ли не с хрустом срывая их с изящных ног.       — Подожди, — опять тормозит процесс Сяо Чжань. Ибо с тяжелым вздохом останавливается, глядя укоризненно, на что тот взбудораженно отвечает: — нужно закрыть дверь на ключ.       И тут же неловко выкарабкивается из-под парня, почти бегом, но на цыпочках направляясь к злосчастной двери.       Ван Ибо успокаивает себя мыслью, что эта нелепая ситуация, во-первых, имеет значение для Сяо Чжаня. Раз с закрытым замком ему будет комфортнее, значит нужно дать ему закрыть этот замок. Во-вторых, небольшая пауза не помешает. Так их ночь удовольствия не закончилась слишком рано.       И всё бы ничего, но он возится в поисках ключей долго, забыв, что главная ошибка любого охотника: повернуться спиной к зверю, который прикинулся спящим.       Сяо Чжань охает, когда к нему сзади припечатывается разгоряченное тело. Ибо нападет неожиданно, сразу вдавливая любовника своим весом в комод, одновременно запрокидывая к себе на плечо его голову. Придерживая за подбородок одной рукой и поперек груди — другой, Ван Ибо впивается в пышные, раскрасневшиеся губы, сразу же углубляя поцелуй. Третий Принц стонет от такого напора, совсем плывет. Второй принц Ван нетерпеливый, смелый, страстный. Ну и как такому не отдаться? Тем более, когда он спускает с тебя штаны, слава богу, уже расстегнутые, шепчет на ухо: «Я хочу тебя» и в доказательство прижимается стоящим колом членом к его заднице. Нет, это выше любых сил.       Ибо скользит меж ягодиц пару раз, при этом крепко впиваясь в них пальцами одной руки, а другой — быстро и невесомо лаская спереди яички, лишь немного задевая корень члена. Эти действия срывают контроль, ведь Сяо Чжань, оказывается, тоже не отличается сдержанностью.       Ему хочется до зуда под кожей, чтобы Ибо перестал играться и дразнить, чтобы скорее облегчил его возбуждение, взял в руку член нормально и провел по нему хотя бы раз. Третий принц даже скулит:       — Ибо-о, мгх… пожалуйста…       Что именно «пожалуйста», тот не уточняет. Ван Ибо хватает одного этого сигнала и одобрительного стона, чтобы развернуть к себе передом любимого, лизнуть его наскоро в губы, опуститься на колени и приступить к тому, что он хотел сделать еще в день их знакомства.       Едва он обхватывает губами головку, перед этим отодвинув плавно крайнюю плоть, обнажая, и Сяо Чжань блаженно стонет на высоких нотах. Пожалуй, отныне эта композиция станет любимой у Второго принца Ван. Он обязательно будет вынуждать Его Высочество исполнять её почаще.       Смазка, которой так и сочится Третий принц, уже изрядно растеклась по всей длине члена, и, когда Ибо вбирает его в рот, эта жидкость быстро тает на губах и языке. Как соленая карамель. В погоне собрать ртом всю эту сладость без остатка, Ибо так увлекается, что даже не замечает, как Сяо Чжань над ним хнычет: «Да… да… милый, господи!.. Сделай так еще раз…»       Запал парня, с чувством вылизывающего чужой орган, чуть охлаждается, когда по коже бежит мороз от того, что его Принц впивается в его волосы на затылке, стараясь войти глубже. Тогда Ван Ибо вдруг поднимает глаза на возлюбленного и видит, что тот тонет в удовольствии. Сяо Чжань возбужден до скрежета зубов, жмурится от наслаждения и как будто совершенно не отдает себе отчета в том, что делает, насаживая голову любовника на свой член и выстанывая полушепотом: «Еще».       У самого Ибо аж кровь в висках кипит от понимания: сейчас между ними происходит по сути то самое, заветное, интимное таинство любви. Понятно, что множество людей трахаются без разбора, как по зову животных инстинктов. Но ему не хотелось так же. Это его первый раз, так еще и довелось влюбится недавно. Как можно в здравом уме лишиться девственности, просто потому что в голову ударило вино и пустое вожделение? Нет, совсем не так себе это представлял Второй принц Ван. Он хотел по любви.       И пусть в эту секунду они горят, едва ли не поджигая своей страстью замок, Ван Ибо сомневается, что Сяо Чжань, такой чудесный, добрый, загадочный, игривый… Что он влюблен, что в нем теплятся те же чувства, которые вскружили голову самому Ибо. Эта мысль вдруг так сильно обдаёт сердце болью. Ведь тот так и не ответил, не сказал, что он испытывает к… к кому? К новому знакомому?..       «Вдруг и правда… Неужели всё, что уже успело случиться в этой комнате — всего лишь похоть и возбуждение на фоне всех событий? Сяо Чжань со мной играется? Что будет утром? Он скажет мне: «Спасибо. Было интересно! А теперь можешь идти», а я молча пойду к себе? Как же я смогу забыть и отпустить его, если так случится?»       Все эти мысли, как стрелы, врезаются в оголенное тело Ибо, совсем еще не успевшее обрасти броней. Кровь начала приливать к мозгу, отпуская каменное возбуждение в том самом месте, которое привело их к этому моменту жизни. Десятки вопросов мигом проносятся в голове бедного Второго принца, пока он, как в замедленном времени, наблюдает выражение чистейшего экстаза на лице Сяо Чжаня.       Тем временем Третьему принцу Сяо, как человеку не искушенному, молодому, с еще пока пылающей душой и очень жадным телом, много для достижения оргазма не надо — хватает и нескольких минут сомнительных ласк такого же неопытного юнца. Вот-вот он уже изольется, стоит только Ибо провести по уздечке языком еще пару раз.       Кажется, это наслаждение он не забудет никогда в жизни. Ведь ему с упоением поможет достичь его любимый человек. И это никто иной, как Ван Ибо — самый лучший, самый сильный, самый притягательный, уверенный, вдохновляющий, желанный, надежный…       Он обязательно скажет ему потом все эти комплименты вслух, сразу, как только сможет выговорить хоть что-то, кроме:       — Быстрее, мальчик мой… Еще…       «Мальчик? Какой я тебе мальчик? — замирает Ибо, окончательно разочаровавшись в происходящем. — И сколько у тебя таких «мальчиков» уже было?»       К сожалению, Сяо Чжань ошибся, полагая, что так даст возлюбленному понять, что тот теперь принадлежит только ему. Ибо услышал совсем другое, даже не обратив внимания на важную приставку: «Мой».       Второй принц неуклюже, с хлюпающим звуком отстраняется и вытирая брезгливо рот рукой, поднимается на ноги, сразу отворачиваясь и уходит, собирая свою разбросанную одежду.       — Ты… ты куда?! — ошарашено и оттого слишком резко спрашивает Сяо Чжань, глядя в спину отдаляющемуся силуету.       — Давай остановимся на этом, — сипло отвечает ему Ибо, впрочем, почти спокойно.       Кровь в жилах Третьего принца застывает.       — Что это значит?       — Это значит, что мы зашли слишком далеко и лучше остановится, пока не стало поздно.       Ван Ибо говорит это на одном выдохе, чуть раздраженно, как будто его заставили доказывать очевидную истину на уроке истории. А затем, быстро накинув штаны и наскоро натянув туфли, он забрасывает себе на плечо все остальные вещи и перехватив рукой ткань на паху, чтобы штаны не свалились, стремительно выходит из комнаты.       «Как здорово, что дверь ты закрыть не успел.»       Сяо Чжань же так и остается стоять со спущенными брюками, опершись на комод и до боли впиваясь в него пальцами, с ужасом глядя на месиво из подушек и одеял, которое они устроили на кровати.

***

      Обычно совсем глухой, пустой и тихой коридор в этой части дворца отзывается гулким эхом на любой звук. Сейчас же весь замок гудит от шума, переполненный людьми, которые очень весело проводят время. До уха доносится музыка для танцев, играющая, кажется, уже далеко не впервые за этот вечер. Вроде…       «Вот черт…»       Это та самая композиция, под которую они вальсировали с Сяо Чжанем. Теперь эта мелодия так некстати. Ван Ибо невольно вспоминает чудесный вечер, сияющие глаза возлюбленного, вспоминает как готов был вложить ему в руки свое сердце, отдать навсегда. Потому что додумался поверить, что все и каждый обязаны его любить по определению. Он же всегда получает то, что хочет, верно?       «Болван.»       Хорошо, что вовремя опомнился и смог на ходу остановить вагонетку, несущуюся в пропасть на всех порах. Он летел в ней вперед, не боясь ничего, окрыленный чувствами. Он не подумал, что за очередным поворотом окажется обрыв. Было бы приятно свалиться вниз, потому что в конце, казалось есть человек, который его словит. Но теперь Ван Ибо понимает, что на дне пропасти его никто не ждет, а сейчас главное — удержать равновесие на старых, избитых рельсах и не разбиться.       Входя в свои покои, Ван Ибо уже успел приглушить внутри себя раздражение, но на освобожденное место сразу вылезла обида и горечь от разочарования. Ибо им совсем не рад. Желая закончить этот сумасшедший день и в частности вечер, Второй принц Ван идет в купальню.       «Как теперь это вымыть?»       В холодной воде, кончено становится только хуже — зябнет не только душа. Смывая с тела все события, Ибо невольно вспоминает, где и как его целовал Сяо Чжань, от чего возбуждение снова стягивает узлы внизу живота. Парень ругается матом, при этом называя себя «больным на голову извращенцем».       «Тобой воспользовались, как обычной шлюхой, а ты и не против…»       Через несколько минут, наспех обтеревшись полотенцем, полностью погруженный в самотерзания, Второй принц бредет в гардеробную, чтобы отыскать свежее белье. Ему хочется за последние часы ощутить хоть немного чистоты на себе. Подготовившись ко сну, как правильный ребенок, Ван Ибо укладывается в кровать, зарываясь с головой под одеяло. В этом маленьком убежище парень слушает собственное сердцебиение и старается не обращать внимания на боль, с которой сердце сжимается при каждом ударе.       Само собой, куча плохих мыслей с еще большей кучей вопросов обязательно догонят его. Но это будет завтра. Он разберется с головой потом, а сейчас постарается заснуть, лелея израненную душу.

***

      «Слишком далеко»       Сяо Чжань отлипает от комода и психованными движениями стряхивает с ног брюки.       «Слишком далеко»       Мечется по комнате, сгребая в охапку все-все элементы одежды, которые были на нем, а потом с остервенением запихивает их в самый дальний уголок одного из шкафов как памятный сувенир с самого худшего дня в его жизни.       «Слишком далеко»       Он смеется, пожалуй даже слишком громко и заливисто, когда понимает, что едва не отдался за красивые глаза, сладкие речи и один поцелуй.       «Любить? Любить.»       — Фу, Сяо Чжань, какой же ты наивный идиот! — злится вслух на самого себя парень, переодеваясь в домашнее и попутно отыгрывается на мебели. Стулья, подсвечники, дверцы шкафов и вообще всё, что встречается на пути у Третьего принца, исполняют роль «тени», с которой он ведёт бой.       Заправляя постель, он чувствует рыдания, которые удушливо давят где-то в горле и слезы, что так и грозят сорваться с глаз, но задирает голову к потолку, чтобы они «втекли обратно».       Только вот никуда не деть мысли, которые скатываются в ком:       «И кого ты там любить собрался? Да кто тебя полюбит? Сколько это можно ждать от них?!»       И в конце-концов его придавливает этим комом. Сяо Чжань, упав на колени, кричит самому себе:       — Когда ж ты уже успокоишься?!       Проплакав какое-то время прямо так, сидя на старом, истоптанном ковре, Третий принц, все-таки, берет себя в руки. Уловив вдруг его запах, Чжань подрывается к окну, чтобы проветрить помещение. Здесь слишком душно.       «Неужели все вот так закончится, даже не успев начаться? Почему он так сделал? Почему потянулся целоваться, если не чувствовал ничего? Почему решил поиграться именно со мной? Что ж тогда остановился на полпути?!»       — Да где этот ветер? Когда не надо, сквозняк гуляет по замку и хоть бы что! А сейчас тишь да гладь! Отлично просто!       Теперь и погода под горячую руку попала.       «Я в этой комнате жить больше не буду! Все им пропахло, черт!»       Сяо Чжань решает, что раз гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе, и собирается выйти на улицу через черный ход, чтобы проветриться. На самом деле, он всего лишь принимает защитную позу, которую облюбовал с раннего детства: успокоится и молча уйти, ведь всё само разрешится со временем. Главное, не мутить воду еще больше, а дать грязи осесть.       «Да, осесть в твоей душе, как обычно, » — подсказывает подсознание, но Сяо Чжань не ведется.       «Не сахарный, не растаю!»       И захлопывает окно со всей дури, разнося страшный грохот на пол замка.       Внезапно блик от стекла ударяется обо что-то, валяющееся около ножки кровати. Эта вещица тут же отбрасывает красный блеск, привлекая к себе внимание. Третий принц подходит к предмету и наклонившись, сразу понимает, что это подвеска. Та самая, которую они купили вместе с ним сегодня.       Рука дергается и взять украшение парень несколько секунд не решается. Перед глазами вдруг проносятся картинки, на которых Ван Ибо улыбается лучезарно, с интересом слушает рассказы о городе, с восторгом осматривает лавки на рынке…       — Вау! Какая красивая! — восхищался он, указывая прямо на кулон с кроваво-красным большим камнем, оправленный белым золотом.       — О, у вас отличный вкус, молодой господин. Этот камень не каждому нравится и даром. Такой глубокий цвет вы вряд ли где-то еще встретите. Называется «гранат», — интригующе рассказывал торговец, тут же поднося украшение ближе, чтобы сделать-таки из клиентов — покупателей.       — А-Чжань, что скажешь? — спросил Ибо, рассматривая вблизи все переливы граней камушка, которые раскрылись еще лучше на солнце.       — Мне нравится.       — Тогда я покупаю, — безапелляционно заявил он и сразу потянулся за кошелем, чтобы оплатить вещь.       А продавцу дважды повторять и не надо. Ловким движением рук произошел обмен денег и товара, после чего мужчина отблагодарил их и пожелал приятного дня. Но отойдя чуть подальше, Ван Ибо внезапно остановился, повернулся к Сяо Чжаню и не спрашивая, надел на него новое украшение.       — Он тебе отлично идет, Чжань-Чжань. Пусть с этого прекрасного дня у тебя останется памятная вещица. От меня.       Сяо Чжань сначала оторопел немного от неожиданности, а потом — от нежности, щемящей в груди. И бросив короткое: «Я быстро!», побежал обратно, к тому же торговцу, с просьбой продать второй такой же кулон, но к его большому огорчению, с гранатом и в белом золоте остался только другой, с более нагруженными, сложными узорами вокруг камня. Тем не менее, Третий принц все равно его купил и радостный, побежал обратно. Так же молча он надел подарок на шею Ван Ибо, взамен получив самую теплую и широкую улыбку.       А позже Сяо Чжань вспоминает, как стоял у зеркала, касаясь своей подвески, смотрел на себя и думал над словами парня, которые ввинтились слишком глубоко. Он тогда размышлял о том, что мог бы попробовать… Мог бы рискнуть всем, чтобы исправить свое положение. Дерзнул считать, что ничем не хуже других и тоже имеет право.       Нет, это не он посмел думать! Это Ван Ибо посмел залезть в душу и раскопошить там всё, а потом развернулся и ушел!       «Слишком далеко»       — Да, ты действительно слишком далеко зашел, Второй принц Королевства Ван! — грозится Сяо Чжань, сжимая в кулаке подарок. — И ты должен за это ответить.

***

      Ван Ибо, так и не уснув, лежал в постели, глядя на луну, как какая-то героиня шекспировских повестей. Он лежал бы себе мирно так еще час-два, а потом вместе с рассветом, может быть смог бы задремать.       Но это уже не случится, потому что двери в спальню распахиваются и ударяются об стены с шумом, на который могут сбежаться охранники. В комнату врывается парень, совсем недавно опрокинувший его достоинство и рычит:       — Ван Ибо! Ты! Придурок!       Сяо Чжань стоит на пороге, злой, пугающий и буравит взглядом, налитым кровью, как у быка на испанском корридо. Ибо только и успевает пробубнить: «Что…», а затем новоиспеченный гость за грудки вырывает его из постели и впечатывает в ближайшую стену.       — Решил поиграться, да? — сквозь зубы цедит Третий принц.       В такой близости Ибо понимает, что глаза Сяо Чжаня красные совсем не от гнева. Проносится мысль, от которой уже утихшие спазмы в сердце возвращаются, характерно прокатываясь болью по левой руке: «Он плакал…»       Но подумать об этом дольше не выходит, так как в его губы вжимаются чужие, сразу протискиваясь языком меж зубов. Получается грубо, насильственно, совсем без чувств. Этот поцелуй не такой, какими были их поцелуи всего час назад. Ибо не нравится. Он начинает вырываться, но Сяо Чжань не позволяет ему это сделать, одной рукой крепко удерживая обе его руки, а другой — придавливая за горло. Самым предательским образом на Ван Ибо сваливается возбуждение от этих действий и от понимания, что человек напротив сильнее. Даже небольшой перевес Третьего принца в росте сейчас кажется решающим, потому что Сяо Чжань такой… мощный, требовательный, властный.       — Что ты делаешь? — едва вклинивает Ибо сквозь поцелуй, все еще тщетно пытаясь вырваться. Позорно будет потечь, когда тебя продолжает унижать человек, с которым ты изначально хотел разделить не только постель.       Сяо Чжань отрывается от парня, смотрит на него остервенело, и ухмыляется злодейски.       «Красивый… — думает Ибо, а затем сам на себя ругается: — Блять, что с тобой не так…»       — Ты же хотел поиграться, нет? — спрашивает Сяо Чжань, удобнее перехватывая шею собеседника и сжимает чуть крепче. — Что? Нравится играть с другими, а когда с тобой делают то же — не нравится?       Второй принц старается концентрироваться на словах, а не на том, как приятно подкашиваются ноги от руки на шее. Он злится на свое тело за подобную реакцию, злится на Третьего Принца за то, что он ворвался и творит неизвестно что, злится на всю ситуацию. Дышит загнанно и шипит:       — О чем ты вообще?!       — Не делай вид, что не понимаешь. Ты же хотел со мной переспать, да? Ну так что ж не сделал этого и сбежал? Стыдно стало? Или я не гожусь даже для одноразовой подстилки?       — Перестань нести чушь! С чего ты это взял вообще?! — срывает Ибо на крик от негодования и абсурдности слов.       — Тогда что? Что это было? Опять скажешь, что любовь? — с сарказмом выкидывает Сяо Чжань последнее слово, будто сплевывая отравленную ягоду.       От того, с каким бесконечным пренебрежением вернули священные слова, Ван Ибо теряет самообладание и собравши остатки сил, отталкивает от себя собеседника.       Они теперь стоят в метре друг от друга. Взбешенный Сяо Чжань и растоптанный Ибо.       Второй смотрит вперед, на все-таки, любимого человека и кривится от морального и физического изнеможения. Хочется рухнуть наземь и разрыдаться. Эти эмоциональные качели его довели за день. Он поднимает на Третьего Принца взгляд, полный боли, и просит тихо, слабо:       — Уйди.       Вместо шага назад Сяо Чжань ни с того ни с сего делает шаг вперед, притягивает к себе Ван Ибо и целует. Мягко, едва сминая губы… Нежно. Второй принц от этого взорваться готов. Нет-нет-нет-нет… Перебор. Он действительно устал и никого видеть не хочет. Особенно его. Поэтому, опомнившись, Ибо стаскивает с себя чужие руки и просит:       — Хватит…       Но Третий принц не слушается. Не напирает больше, но и не отходит. Решает только обнять за плечи парня, который сейчас выглядит слишком разбито для человека, который собирался использовать кого-то ради своего удовольствия.       Это сомнение проскальзывает в голове Сяо Чжаня и он хватается за него, как за здравую мысль.       «Может, мне только кажется, и просто хочу верить, что он не такой…» — пролетает следующая идея, но вот её уже никто не стремится удержать.       «И пусть, » — думает он в конце концов и отмечает, что вот так, стоя в обнимку с Ван Ибо, ему становится спокойно и хорошо. Как будто здесь его место. Как будто так и должно быть.       — Ты всегда такая истеричка? — со смешком интересуется Принц Сяо, когда Ибо, наконец, перестает брыкаться и обмякает в чужих руках.       — А ты?       Третий принц отстраняется, чтобы заглянуть в глаза напротив и спросить укоризненно:       — Разве я устроил весь этот цирк, м?       — Боже… — снова раздражается Ван Ибо, закатывая глаза.       — Я не дождусь сегодня внятных объяснений? Почему ты ушел? Вроде бы ты сказал, что хочешь меня, а потом что?! Передумал, да?       Сяо Чжань тоже начинает распалять еле потушенный огонь ярости внутри. С каждым словом его интонации становятся всё резче, а голос — все выше.       — Да, представь себе, передумал! — выдавливает из себя сарказм Ибо, при этом глядя прямо, не мигая. Он собирается плеваться ядом из слов, надеясь, что Чжань сможет понять, как ему больно. — Я же сначала думал, что целуюсь с человеком, который меня любит.       Сяо Чжань кривится, услышав последнее слово и цедит:       — И что же потом?       На самом деле Третий принц очень боится услышать правду, до которой додумался в своей комнате. Он по крайней мере хотел получить честный ответ. Даже если ему прямо скажут, что да, его хотели использовать. Но дурацкая вера, подогреваемая любовью, которую так просто не выковырять, делают душу слишком мягкой, слишком ранимой. Он хочет разъяснить ситуацию и закрыть её, но к краху который может случиться следом, он не готов.       Ван Ибо улыбается, чтобы не заплакать. Когда улыбаешься, щеки поднимаются вверх, поддерживая веки. Так все слезы, которые собираются в глазах, не смогут скатиться вниз. Второй принц редко плакал в своей жизни и каждый раз старался скрыть это, чтобы не выглядеть слабым. Как и сейчас, произнося чуть дрожащими губами:       — А потом, Ваше Высочество, я понял, что являюсь для вас лишь очередным «мальчиком», с которым можно провести время.       Сяо Чжань застигнут врасплох озвученным выводом. Он смотрит на безумца перед собой и думает, что видимо, проблемы с доверием у них обоих. Куча эмоций сплетаются в его груди и мысли в голове путаются. Но самое важное четко светится в сознании красным: «Я ошибся. Мы ошиблись».       Парень трёт переносицу и задается вопросом вслух:       — Как ты до этого додумался вообще?       — Ты ни разу не сказал, что чувствуешь ко мне. Ни разу.       — А по мне не видно, да, что я чувствую?       «Более чем! — усмехается мысленно Ибо, прокручивая в голове всё проведенное вместе время. — Не дали поиграться с заморской зверушкой, А-Чжань?»       Они сцепляются взглядами, переполненными горечью и порицанием.       — Видно, Ваше Высочество. Видно, что все разы это я к вам лез, а вы лишь с радостью принимали внимание. И при этом никогда не проявляли инициативу сами. Ни одного шага ко мне не сделали. Как же я должен это понимать?       — Перестань говорить так формально. Зачем ты это делаешь? — тяжело вздыхая интересуется Сяо Чжань, а потом добавляет: — Хорошо. Я сделаю эти шаги к тебе.       И действительно делает. Один шаг навстречу — и вот уже два человека снова рядом. Он хватает Ван Ибо, прижимая к себе за плечи и целует одновременно мягко, но чувственно. Второй принц охает от неожиданности и случайно отвечает на поцелуй. Он хочет вырваться, но сил хватает только, чтобы оторваться от губ и прошептать совершенно подавленно:       — Я же влюбился в тебя, Сяо Чжань, зачем ты делаешь мне больно?       Чжань замирает, забывает сделать вдох. Смотрит на парня и боится поверить, что тот говорит серьезно.       Признание срывается с губ случайно и Ван Ибо сразу же корит себя за это. Но сказанного не воротишь и он ждет. Секунду. Пять. Десять. Двадцать. В комнате царит мертвая тишина, прерываемая лишь дыханием. Его принц молчит, не давая ответа. Опять. Он даже не целует больше.       Лицо Ван Ибо в своих руках держит человек, от дальнейших действий которого зависит то, сломается ли сегодня еще один мир. И парню страшно запустить этот механизм — раскрыть веки и увидеть в чужих глазах презрение или насмешку.       Но Сяо Чжань вдруг просит шепотом:       — Ибо, посмотри на меня.       Тот слушается сразу. Сердце Третьего принца сжимается от такого повиновения: «Что ж я с ним сделал? Куда делась вся крепость и уверенность?»       — Прости меня, — говорит он сразу, думая, что действительно виноват. Он не умеет еще показывать свои чувства, но обязательно научится, потому что: — Я тоже влюбился в тебя, Ван Ибо.       И целует, крепко-крепко прижимая к себе за голову и талию.       Второй принц плавится и если бы не удерживающие его руки, наверное свалился бы с ног. Это всё чересчур.       — Люблю, люблю, люблю… — продолжает шептать Чжань между поцелуями.       Ван Ибо отвечает ему, глухо постанывая, потому что Сяо Чжань впивается пальцами в затылок, в бок, и не дает сделать вздох.       Парней ведёт и наконец, все эмоции находят правильный выход, превращаясь в самые яркие доказательства любви — желание быть с избранником сердца столь близко, чтобы слиться воедино. Физическое возбуждение не заставляет себя долго ждать, ведь их совсем недавние игрища не закончились должным образом. Оба принца довели друг друга до исступления ласками, но не позволили получить разрядку. Так что теперь главное совсем не потерять голову от страсти и не сожрать партнера в процессе.       Но Сяо Чжань, кажется, собирается попробовать это сделать. Он присасывается к шее Ибо, как какой-то вампир, а потом даже подключает зубы, когда дорожка из свежих засосов приводит его к ключицам возлюбленного. Он кусается, но не сильно. Ровно настолько, чтобы заставить парня в своих руках высоко стонать.       Сяо Чжань постепенно двигается задом туда, где успел заметить кровать, на которую вскоре они валятся, не разрывая поцелуй. Пара ползком подтягивается к центру, и Второй принц оказывается сверху, сидящим на бедрах Сяо Чжаня, меж которых ощущается уже вставший член. Ибо зарывается рукой вниз и хочет коснуться его, но ладонь останавливает Третий принц и тянет к себе, вынуждая подвинуться выше. Когда Ван Ибо на коленях подвигается вперед, останавливаясь аж почти над его лицом, он принимается наглаживать крепкие бедра, поднимаясь руками к ягодицам и сжимает их. А затем устремляет свой потемневший взгляд на разрумянившегося любовника, чья белая ночная рубашка покосилась, обнажая левое плечо, а такие же белые волосы взмокли по кромке лица от пота.       — Ты невероятно красивый, Ван Ибо, — завороженно говорит Сяо Чжань, пробираясь руками под ткань, — я хочу тебя, — плавно сжимает ствол, — я хочу быть с тобой, — ведёт большим пальцем по головке, размазывая выступившую каплю смазки, — и ты мне нравишься, — задирает рубаху, открывая себе полный доступ, и наклоняется, чтобы взять в рот изнывающий член.       Ибо протяжно вздыхает, оказавшись в теплой тесноте, поддается вперед, не замечая крупной дрожи в бедрах. Сяо Чжань сразу срывается на большую скорость, при этом помогая себе рукой. Он старается одновременно вбирать в себя длину и работать языком, не задевая зубами. Но челюсть быстро устает, потому что оказывается, делать минет достаточно трудно. Тем не менее, он старается из всех сил сделать приятно своему любимому человеку, старается показать, что тоже может отдавать, а не только брать.       На всё это Ван Ибо охотно отзывается, не стесняясь издавать стоны и подсказывать Чжаню, как и что сделать, чтобы стало приятнее.       — Да-а, да… вот так, а теперь рукой… Мха-ах…       Сяо Чжаню приятна подобная открытость, приятно, что его мальчик снова такой раскрепощенный, такой возбуждающий. Если ради счастливого Ван Ибо нужно вылезать из своего панциря, Сяо Чжань вылезет и побежит вслед. Если Ван Ибо самого нужно будет вытащить и повести за собой — Сяо Чжань поведет. Он всё сделает, чтобы любимый больше никогда не сомневался в собственной значимости, которую имеет для него. И минет сквозь боль в заклинившей челюсти — это меньшее.       — А-Чжань! Ах… Я… Я сейчас… уже… Агх-а…       Третий принц насаживается глубже, крепко сжимая задницу Ибо, подтягивая его к себе ближе.       — Амх… Чжань! — выкрикивает Второй принц дергаясь, когда его прошибает долгожданный оргазм. Судорогой сводит всё тело, и он последний раз вбивается в рот Сяо Чжаня, не в силах разжать кулак, в котором держит его темные волосы. Он слышит, как парень заходится кашлем от того, что не успевает всё проглотить. Часть спермы стекает по подбородку и тогда Ибо заставляет себя отпрянуть. Остатки удовольствия выплескиваются Третьему принцу на лицо, и он откидывается назад, прикрывая глаза. Он шепчет: «Ты прекрасен» и улыбается, хотя щеки и натертые губы подрагивают от усталости.       Ван Ибо валится на кровать рядом, еще изредко дергаясь от утихающего оргазма.       Оба дышат гулко, не в силах даже думать о чем-то первые минуты. Потом, уже порядком расслабившись, Ибо начинает ластиться к принцу, благодарно покрывать его плечо маленькими чмоками, приговаривая:       — Мне очень понравилось… Ты такой чудесный… Мне вообще всё в тебе нравится… Не хочу тебя потерять… Давай больше никогда… Никогда не ссорится…        Сяо Чжань обнимает его ласково и отвечает:       — Конечно, мой хороший.       Однажды в детстве Второй принц Ван засиделся со старшими на одной пирушке. Ему довелось подслушать взрослые разговоры, среди которых прозвучала фраза, которую он тогда еще не понял.       «Всё, что сказано во время секса — не в счёт!»       Двое мужчин обсуждали своих женщин, при этом один другого учил, как правильно себя с ними вести. Маленький Ибо запомнил этот диалог, ведь любая информация от старших может быть полезна.       Но прямо сейчас, находясь в объятиях любимого после близости, он понял, что те пьяные бароны ошибались. Во время секса могут звучат самые искренние и важные слова. Ведь он сам сказал их от всей души, от сердца, осознанно. И услышал из уст Сяо Чжаня такие же речи, в которых принял решение больше не сомневаться.       — Теперь, если что-то случится, мы будем сразу разговаривать об этом. Я запрещаю даже из комнаты выходить, пока мы не разберемся с проблемой! — наигранно грозно приказывает Ван Ибо, целуя в губы возлюбленного.       Тот снова безукоризненно соглашается, млея от того, что его избранник видит в бущем их вместе, парой, и хочет для них счастья.       Они целуются, размазывая на своих щеках следы предыдущего наслаждения, распаляя при этом новое. Многого для двух молодых парней не нужно — уже через несколько минут Ибо чувствует, как его член заново наливается кровью. А потом со стыдом вспоминает, что Сяо Чжань не кончил. Он доставил Ибо удовольствие, совершенно не позаботившись о собственном.       Второй принц хочет загладить вину и принимается ласкать партнера губами, точно помня о разных местах на его теле, от которых тот стонет особенно восхитительно. Например, область за ухом. Ибо широко лижет там языком, довольно слушая всхлипы.       «А если провести от мочки вверх по кромке? Так даже лучше… Хорошо, продолжим…»       Поизмывавшись уже над всеми эрогенными зонами Сяо Чжаня, кроме одной, самой чувствительной и самой изнывающей, Ибо слышит:       — Пожалуйста… — Третий принц жалобно просит, укладывая чужую ладонь к себе на пах, — я больше не могу…       Но Ван Ибо не касается его, ведя руками где угодно, но только не по члену. А потом, преодолевая смущение, намекает:       — Чжань, мне… Мне не достаточно только твоего рта и рук, — и многозначительно поглядывает то в глаза, то куда-то ниже живота возлюбленного.       Конечно, они оба догадывались, что одним петтингом и минетом не обойдется. И оба не хотели, чтобы обошлось. Но, будучи неопытными, они страшились секса с проникновением, ведь там столько всего непонятного… Сяо Чжань изо всех сил надеялся, что харизматичный и активный Ван Ибо окажется тем, кто знает, кто предпримет что-то, продвинет их на эту новую ступень. Ван Ибо ждал от Сяо Чжаня того же. По этой причине теперь они вдвоем оказываются в небольшом тупике.       Они не обсуждали бывших, не задавались даже вопросом об отношениях «до». Потому что ни для Сяо Чжаня, ни для Ибо это не имело никакого значения. Какая разница, что было в прошлом, если в настоящем они вместе?       Но так же и том, что делать, если никакого «прошлого» не окажется у обоих, они тоже не подумали. Теперь, краснея и запинаясь, Чжань неуверенно подбирает слова:       — Мы… эм… У меня в спальне… В общем, в спальне осталось масло. Знаешь, которое после бани втирают… Ну… Нужно что-то такое…       — А… точно-точно, — торопливо отзывается Ибо, вдруг вскакивая с постели, — подожди минутку, — и достает из прикроватной тумбочки небольшой стеклянный флакончик с розоватой жидкостью. Натыкаясь на удивленный взгляд Сяо Чжаня, робко отвечает: — Что ты так смотришь?.. Я… готовился…       Сяо Чжань неверяще улыбается:       — Готовился? То есть…       — Да-да, во всех смыслах. Пожалуйста… Давай не будем об этом… — наспех перебивает его Ибо, пуще прежнего алея щеками.       — Просто, я думал… — всё-таки продолжает тему Третий принц, облизывая пересохшие губы, — в общем, я т-тоже… готовился.       Отлично. Теперь тупик, в который они забрели, стал еще теснее. Но Ван Ибо не звался бы Ван Ибо, если б не любил таранить преграды. Всего один раз он отступился, сегодня, в другой спальне, и то — по дурости. Больше себе изменять он не будет, и собравшись духом, выдает уже увереннее:       — Моё Высочество, — и ползёт на кровать, — ответьте мне любезно, — нависает над Сяо Чжанем, — как бы вы хотели… — шепчет у самого уха, — чтобы мы занялись любовью? — проводит ладонью от вздымающейся груди до самого паха, — Мне важно ваше мнение, — пробирается рукой под свободные льняные штаны. — Какую роль вы хотите принять, Моё Высочество? — и под конец касается пальцами промежности.       Говоря всё это, конечно, Ибо и сам смущается нехило, но его добивает тот факт, что в области за яичками у Сяо Чжаня гладко выбрито. Значит, он и правда основательно готовился к тому, что будет принимающей стороной, рассчитывая на то, что… Его возьмут как нижнего. Значит, он был не против этого. Значит, он доверяет ему настолько.       — Ниже, Ибо, — шепчет Третий принц, чуть вскидывая бедра вверх, чтобы любовнику было удобнее трогать его там.       Ван Ибо сглатывает, прежде чем завести руку дальше и коснуться сжатого колечка.       Сяо Чжань дал понять, чего хочет сегодня, решительно пуская к самым сокрытым частям тела, но всё равно занервничал, ощутив первые осторожные, пытливые движения пальцев. Он начинает чаще дышать, прикрывая глаза, и прислушивается к собственным ощущениям. Возможно, если бы не колом стоящий член, он бы не так остро всё чувствовал, но дикое возбуждение также мотивирует к продолжению.       Те же мысли и эмоции крутятся в голове Ван Ибо. Он боится сделать что-то не так, сделать больно, не смочь доставить удовольствие. Глядя украдкой на притихшего Сяо Чжаня становится еще страшнее. Ведь он лежит, хоть и до сих пор в одежде, но такой открытый, хрупкий, хоть и ростом вышел больше, нежный, хоть уже не раз показывал свои шипы. Иррациональное желание защитить его родилось во Втором Принце за столом при повторном знакомстве, да так и не исчезло никуда. Это почти что инстинкт, которой невозможно объяснить. Сяо Чжань — сын Короля могущественного государства, здоровый, уже достаточно взрослый и сильный, способный постоять за себя и других. Но при этом внутри у него очень мягко, тепло, тихо. Ибо чувствует это, видит во всех деталях. Сяо Чжань добрый и кроткий. Ему нельзя навредить. Ван Ибо сам этого никогда не сделает, и другим не позволит.       «Я буду твоим знаменем, щитом, или твоим серебряным мечом…»       Второй принц отнимает руки от интимных мест, перемещая их на щеки любимого. Заглядывает в глаза и со всей твердостью говорит:       — Я не причиню тебе боли.       А затем жарко сминает губы до того момента, пока Сяо Чжань не расслабляется, и не начинает сам тянутся руками к Ибо, разрешая действовать дальше. Он отвечает с легкой улыбкой:       — Я знаю.       Парни раздеваются, влажно целуясь и беспорядочно трогая друг друга. Ибо широко разводит ноги его Принца, подмечая в уме, какой тот пластичный и изящный. Он подтягивает его за лодыжки на другую часть кровати, куда падает из окна яркий свет от полной луны.       — Хочу тебя всего рассмотреть, — говорит Ибо и в самом деле начинает внимательно следить за всеми реакциями на лице своего любимого, за всеми перепадами света и тени на мускулистом теле. Затем ставить одну его ногу себе на плечо и целует её от щиколотки до внутренней части бедра, не сводя глаз с блеска на багровой головке, и со стекающей от нее к пупку тонкой, густой струйки кристальной жидкости.       Следом Ибо опускается еще ниже, припадая языком к яичками, вырывая из уст Сяо Чжаня рваные стоны. Постепенно Второй принц языком заходит всё дальше и, когда становится немного неудобно дотянутся до дырочки, он заводит чужие ноги выше и просит придержать их рукой. Сяо Чжань покорно выполняет просьбу, еще искренне не догадываясь, что собирается сделать его ненаглядный.       Ему остается только визжать, когда Ван Ибо, получив доступ, начинает водить языком по заднему входу:       — Ибо! Что ты делаешь… Ибо-о, мха-ах… перестань же, ну…       — Тебе не нравится? — чуть взволновано уточняет парень, при этом временно заменяя язык пальцем, которым кружит по увлажненной дырочке с небольшим нажимом. Он дает привыкнуть любимому к новым ощущениям, чтобы дальнейшие, более явственные движения не сковывали.       — Нет… — немного погодя отвечает Сяо Чжань. У Ибо от этого слова аж сердце замирает на секунду, и он тут же отнимает руку, из-за чего Чжань понимает, что ляпнул, не подумав, и поправляет себя: — то есть да… то есть… в общем, это очень… странно, я не знаю…       — Тогда я больше не буду, извини… — стыдливо говорит Ибо в ответ. Ему вдруг становится неловко от того, что его порыв, маленькое грязное желание не понравилось партнеру.       Это смущение и режущее по сердцу «извини» вновь говорит Чжаню, что он выбрал не те слова, поэтому приходится снова объяснять, что он имел в виду:       — Нет-нет, не подумай, просто… Мы же хотели использовать масло… и… тебе… тебе совсем не обязательно делать… это.       И до Ван Ибо, наконец-то, доходит.       — Делать что? Делать тебе приятно? Неужто ты подумал, что это может быть неприятно мне? Ты еще не понял, что, говоря: «Хочу тебя», я имел в виду всего тебя? Каждый сантиметр твоего тела. Чжань, если бы можно было тебя съесть, я бы это сделал. Целиком и не подавился бы.       Сяо Чжань слушает эти откровения и улыбается неосознанно. Его мальчик кажется ему таким милым, таким родным. Его длинные белые волосы и круглые щечки выглядят невинно, но искусанные, опухшие от поцелуев губы, глаза, взгляд в которых тверже камня, поджарое тело и возбуждённое достоинство — говорят об обратном. В Ван Ибо удивительным образом сочетаются очаровательная мягкость и властность. Пожалуй, именно такие люди и покоряют миры.       — Тогда продолжай, пожалуйста… — резюмирует свои мысли Сяо Чжань, окончательно отдаваясь под контроль своего принца.       И тот теперь действует смелее, вылизывая попеременно то мошонку, то дырочку. Сяо Чжань начинает определяться с тем, что ему эта новая ласка, всё-таки нравится, да притом очень. Ему просто нужно было чуть больше времени, чтобы войти во вкус. В конечном счете удовольствие оказывается очень изматывающим, потому что оно не способно довести до разрядки.       — Мхах!.. Ибо… сделай что-нибудь еще, иначе… боже… я сейчас умру…       — Ну раз ты просишь, — ухмыляется Второй принц, хотя сам уже находится на изводе.       Пошарив по простыням ладонью, Ван Ибо находит флакончик с маслом. Краем глаза он видит, как Сяо Чжань трогает свой член, уже прилипший к животу на собственной смазке, и тут же останавливает его:       — Нет-нет, не трогай.       Третий принц, поджимая ноги, хнычет:       — Я правда больше не могу-у-у…       — Сейчас всё будет, мой любимый, — отвечает ему Ибо, быстро чмокая в губы, а затем пристраивается между ног и выливает на руки полупрозрачную жидкость.       Парень сначала размазывает масло по ладоням, разогревая. По комнате тут же разносится запах цветов, кажется, пионов, и Сяо Чжань начинает дышать глубже. Но замирает, когда парень льет немного прямо на его яички, а затем растирает пролитое по всей промежности. Он понимает, где сейчас окажутся эти прекрасные руки с этим прекрасным ароматом, и, само собой, начинает немного паниковать.       — Не волнуйся, — шепчет, успокаивающе, Второй принц. — Если будет больно, сразу скажи мне, хорошо?       Сяо Чжань кивает коротко несколько раз и Ван Ибо поступательными движениями начинает вводить первый палец. Масла оказывается более чем достаточно, чтобы Третий принц почти не заметил вторжения.       — Ну как? — проникнув на пару фаланг, спрашивает Ибо.       Чжань внимательнее прислушивается к своим ощущениям и с удивлением констатирует, что не чувствует дискомфорта, после чего заявляет:       — Давай еще.       Ибо вводит средний палец до костяшки и тут принц начинает сжиматься.       — Всё нормально?       — Да… — уже менее уверенно отвечает Сяо Чжань, ощущая небольшое натяжение у самого входа, где рука партнера упирается сильнее.       Ибо делает на пробу несколько движение назад-вперед и старается сосредоточится на вздохах любимого, а не на картинках, которые подкидывает ему подсознание при одной только мысли о том, что в этой жаркой и нежной узости совсем скоро окажется его член и он, наверное, просто в обморок упадет от удовольствия.       — Милый… — слабо зовет Сяо Чжань, вырывая из задумчивости в которую Ибо, все-таки, впал, представляя всякое.       — Больно?       — Нет, всё хорошо. Просто если мы не ускоримся, я кончу еще до того, как начнется всё самое интересное, — ласково поясняет парень.       Ван Ибо пунцовеет и достает палец, чтобы открыть склянку со смазкой и налить еще. Затем, установив зрительный контакт, парень вводит уже сразу два пальца. Чжань сразу сильно сжимается внизу и выдыхает сипло.       — Ты как? — волнуется Ибо, сразу же замирая.       — Терпимо. Не останавливайся, пока я не скажу.       И Ван Ибо плавно погружает пальцы глубже, преодолевая сопротивление. Ему хочется, чтобы Сяо Чжань комментировал то, что чувствует, чтобы было легче понять, все ли он делает правильно. Но Третий принц лишь дышит с перебоями и жмурится иногда, явно не от удовольствия. Однако Ибо зарекся больше не сомневаться в том, что между ними происходит, и ведь решил доверится любимому и его собственным ощущениям. Поэтому осторожно начинает двигаться внутри, иногда чуть разводя пальцы в стороны, постепенно растягивая. Он пока не старается углубить процесс, разрабатывая только вход.       Когда Ибо кажется, что мышцы Сяо Чжаня уже перестали сопротивляться двум пальцам, он осторожно вводит третий, при этом свободной рукой, все же, принимается нежно ласкать его член. Сяо Чжаня настигает замешательство, когда вместе с колкой болью его прошибает и удовольствием. Он сам не понимает от чего именно стонет, но выбирает сосредоточится скорее на той руке Ван Ибо, которая медленно надрачивает ему, пуская по телу табуны мурашек.       Таким образом, теряя грани между болью и наслаждением, Третий Принц привыкает и к трем пальцам внутри, при этом чувствуя, как начинают неметь ноги от подступающего оргазма.       — Стой-стой-стой, — тараторит он, быстро отводя чужую руку от своего хозяйства и старается отдышаться.       — Ты в порядке? — тут же интересуется Ибо, которому, наконец-то, дали слово.       — Да, я чуть не кончил, — хихикает Чжань, подстегнутый разогнавшимся в крови адреналином.       — Тогда я…       — Да. Сделай это.              Ван Ибо дважды повторять не нужно. Он только вздыхает глубже, когда растирает по своему члену масло, а потом, направляя рукой, плавно входит в уже мягкую, податливую попку, при этом массируя яички партнера.       — Ох, Ибо… — задыхается вдруг Сяо Чжань, понимая, что естество его мальчика куда больше, чем какие-то пальцы. Не даром говорят, что эти две вещи сравнивать не стоит.       — Боже-е… — тянет восторженно Второй принц, ощущая себя внутри ровно так, как и представлял, — идеально…       Дойдя почти до конца, он вдруг вспоминает о том, что принимающему сейчас может быть совсем не так здорово. Он поднимает глаза на Сяо Чжаня и сталкивается со взглядом помутневшим, но прямым. Похотливым.       — Мой Ибо такой красивый, когда ему приятно, — шепчет он и улыбается.       Парень снова чувствует, что ему срывает крышу, но сдержанно лишь толкается один раз, входя полностью. По спальне разлетается пошлый звук от касания кожи об кожу, после чего Сяо Чжань облизывается и просит:       — Еще.       Второй принц плавно выходит, а затем снова входит до конца, а с губ Чжаня срывается первый стон удовольствия. Резким движением Ибо задевает что-то внутри, от чего становится так приятно, что аж член дернулся. Это не остается незамеченным, поэтому парень повторяет фрикции, наращивая скорость, лишь бы услышать еще раз сладкое стенание. И Сяо Чжань не обделяет его этой радостью. Он стонет всё громче и протяжнее, каждый раз при этом крепче сжимая в руках простынь.       Ван Ибо балдеет даже не столько от процесса вытрахивания из Третьего Принца души, сколько от того, что этот процесс нравится самому Третьему Принцу. Он настолько увлекается восторженным наблюдением за лицом Сяо Чжаня, и за тем чтобы точно попадать по какой-то точке, что не замечает, как уже во всю вбивается в парня под ним, быстро-быстро, и подводит их обоих к высшей точке.       — Да-да, еще… Ах…а-а, еще-е, — вторит Чжань, извиваясь, — И… ах… Ибо-о-о…       — Что, любимый?       — Чуть-чуть быстрее… я… мгх… уже скоро… Боже!       Ван Ибо немного меняет положение, прижавшись к Сяо Чжаню, даже не выходя из него, и тот смыкает свои длиннющие ноги за чужой спиной. Поза получается обычная, но при таком угле проникновение становится еще глубже, что Чжань сразу чувствует.       — Я люблю тебя, — говорит Ибо перед поцелуем, а затем принимается входить еще интенсивнее, как и хотел его любовник.       Их хватает ненадолго. Секундная стрелка на часах едва успевает сделать десять полных оборотов, когда тягучее наслаждение накрывает сначала Третьего Принца, а затем и Второго. Сяо Чжань кончает, даже ни разу не прикоснувшись к своему члену, а Ван Ибо едва успевает достать, расплескивая свой оргазм где-то на чужом паху.       Говорить про звуки, которые эти два человека выкрикивали на самом пике, даже не стоит. Слуги, будь они неподалеку, решили бы, что в спальню к Его Высочеству младшему Вану забрались дикие звери, с которыми он отважно борется. Сейчас же, очевидно, победив в схватке, оба парня дышат часто и даже не двигаются. Уже надвигались сегодня.       Им, пожалуй, хватит.