Глава 6. Стрижка
28 июня 2022 г., 23:49
Я никогда не видел, чтобы мой отец связывал свои длинные волосы, которые доходят ему почти до пояса. И он редко их стрижет, разве что для какой-нибудь церемонии. В последний раз он отрезал прядь в память о моей маме.
Я плохо помню те темные дни. Я был слишком молод, и ошеломленно смотрел, как мой отец мечом отрезал свои золотистые волосы. Он также отрезал несколько моих прядей, и бросил их в горящее пламя. Мы стояли у костра, пока огонь не погас, превратив дерево в угольки, а волосы в пепел. Когда пламя погасло, погас и свет в глазах моего отца, и он внезапно стал кем-то другим.
Его волосы с тех пор отрасли, и он никогда не заплетает их, даже в пылу битвы. Я не знаю, как он выглядит в глазах наших врагов, но мне он кажется чрезвычайно грозным.
Я не обращал внимания на свои волосы, пока не потерял почти половину скальпа в стычке с орками несколько дней назад. Сейчас я возвращаюсь домой после долгого патруля и гадаю, как он отнесется к моей новой внешности.
— Все говорят, что король оторвет мне голову за то, что я сделал с твоей головой, — говорит Рениор, сидя на соседней лошади.
Он грубый, необычайно крупный сильван, даже выше и шире моего отца. Говорят, что он самый большой эльф во всем Лихолесье, но никто не уверен в этом наверняка, потому что он не часто бывает в цитадели, чтобы кто-либо мог померяться с ним ростом. Рениор — один из тех солдат, чья жизнь постоянно в дороге. Опасная южная граница стала для него домом, и он всеми силами ухитряется сделать так, чтобы его не отправили обратно во дворец. У него нет жены, детей или какой-либо другой семьи во дворце моего отца. Рениор немного дикий, годы на границе стерли все следы изысканных манер, если они у него вообще когда-либо были. Он опасный сильван, которого вредные сверстники моего отца боялись, и которые не хотели выдать за него своих дочерей замуж. Он из тех эльфов, который вызывает кошмары у людей. Но он очень хорошо выглядит: рыжевато-коричневые волосы были коротко острижены на висках, а длинные пряди на макушке заплетены в замысловатые воинские косы.
Моя первая встреча с этим с грубым воином прошла не очень хорошо.
***
Меня только отправили на южную границу, а он как раз вернулся из патруля. Рениор был с группой усталых воинов, которые сидели у костра и ели жареное мясо. Их капитан представил меня, но все вели себя сдержанно, они были истощены и голодны, и их не волновало то, что принца назначили в их отряд. Я не обижался, поскольку меня часто направляли в разные патрули, и везде встречали насторожено. Я был уверен, что со временем все увидят то, что я искусный воин и примут меня как одного из своих. Я горжусь тем, что ни разу не оставил свой пост, даже если ко мне относились враждебно. Я долго уговаривал отца, и наконец меня перевели в наиболее опасный район. Рениор, однако, не только отказался меня приветствовать, он даже не потрудился поднять голову в знак приветствия. И когда один из солдат вежливо предложил мне часть трапезы, Рениор сказал: — Принц синдарин вряд ли удосужится разделить трапезу с нами, скромным народом, Телион. И у нас и так мало припасов, чтобы делить их с тем, кто еще не ничего не сделал чтобы их заработать. Я никогда не ожидал к себе особого отношения из-за моего происхождения и ранга, но явная враждебность меня обескуражила. Двое воинов из королевской гвардии позади меня обнажили свои мечи, но я махнул им рукой, успокаивая. — Я должен извиниться за моего товарища, — сказал Телион. — Он пробыл слишком долго на границе и начинает вести себя как орк. И воняет так же. Эльфы вокруг нас засмеялись, а Рениор просто зарычал, покачал головой и снова принялся за еду. Тогда мы избежали кровопролития, но это был не последний раз, когда он открыто бросал мне вызов. Он часто отказывался идти в патруль вместе со мной. — Сияющие доспехи его телохранителей словно мишень на спине, — говорил Рениор. Он просто ненавидел мои доспехи. — Как эти доспехи остаются такими чистыми? Они новенькие или эти двое стражников следуют за тобой повсюду и вылизывают их? Я пытался сгладить ситуацию. Раньше мне уже приходилось иметь дело с трудными воинами, которые не знали, что я заработал свой ранг кровью и потом, а не получил его только из-за статуса принца. Я твердил себе, что со временем он успокоится. Но даже после нескольких месяцев службы, когда все поняли, что я опытный воин, надежный товарищ и компетентный лидер патруля, ему было трудно угодить. Он с наслаждением пытался вывести меня из себя. В первый раз, когда я спас ему жизнь, он отказался признать это, пока не спас меня в ответ. — Теперь мы в расчете, — бросил он небрежно. Во второй раз, когда я спас ему жизнь, он разозлился на меня и сказал, что я не имею права рисковать своей жизнью. Когда мы вернулись в лагерь, он начал махать кулаками, и я был так зол, что ответил тем же. И нас обоих наказали. Впервые в жизни меня назначили работать в уборных. Мои телохранители веселились от души. Они как обычно находились поблизости, чтобы защитить меня (хотя на меня вряд ли могли напасть в этом месте), и никак не комментировали наказание, но в их глазах было веселье. Благодаря наказанию мы с Рениором не пошли в патруль, который попал в засаду. Большинство воинов, что остались на нашей заставе, пошли на выручку. Рениор, я и двое моих стражников были самыми умелыми и опытными воинами. Я был принцем, значит выше всех по рангу, но Рениор превосходил меня в воинском звании благодаря долгим годам службы. Он знал эту местность лучше меня, и хотя я уступил ему командование, он почему-то колебался. Но, в конце концов, он неохотно начал отдавать приказы. Два эльфа, лично отобранные отцом в качестве моих телохранителей, хотели, чтобы я остался на заставе, но тогда им пришлось бы уехать вместо меня. Они хотели, чтобы со мной на заставе остался один из них, но тогда в спасательном отряде будет мало опытных воинов. В конце концов, Рениор, я и старший из двух моих стражников, выступили с несколькими воинами, в то время как второй мой телохранитель остался на заставе. Мы довольно просто вернули наших воинов, к счастью обошлось без потерь, хотя с серьезными, но не опасными для жизни травмами. Рениор помогал раненому Телиону, с которым у него по необъяснимым причинам была особая связь. Рениор отвлекся, и у меня не было времени на раздумья, когда они оказались в опасности. Я бросился к Рениору, оттолкнув двух друзей в сторону и свалившись вместе с ними на землю. Стрела пролетела мимо, поцарапав мою голову. Я лежал на спине, ошеломленно глядя на звезды. Наконечники стрелы орков были зазубренными, тяжелыми и толстыми, и стрела не только ударила меня, как молот, но и вырвала кусок плоти. Я почувствовал раскаленную добела боль от пореза, что шел от левой брови к уху, и до основания шеи. Мой телохранитель и окружающие нас эльфы быстро расправились с нападающими, в то время как Рениор подполз ко мне и прижал кусок ткани к длинной кровоточащей ране. Раны на голове всегда сильно кровоточили. — С тобой все будет в порядке. С тобой все будет в порядке, — бормотал он себе под нос. — Я держу тебя. С тобой все будет в порядке. Зачем ты это сделал? Значит, правду о тебе говорят. Эльберет, неужели ты так безрассуден? Он говорил больше сам с собой, чем со мной. И выглядел таким встревоженным, что я решил дать ему понять, что я жив и не собираюсь умирать. — Ты как один из тех мифических гигантских огров, — пробормотал я невнятно. — В рассказах говорится, что вы должны выполнить три задачи, прежде чем сможете попросить их об услуге. Я должен был трижды спасти твою жизнь, прежде чем ты стал добр ко мне! — Ты болтаешь, как пьяница, — ухмыльнулся Рениор. Однако ухмылка исчезла, когда он поднял ткань, чтобы осмотреть рану. — Я ничего не вижу из-за всей этой крови и волос. Я поднял руку, чтобы ощупать свою голову, но он оттолкнул мои пальцы. — Порезы на голове редко бывают такими ужасными, как выглядят. — Ну, этот выглядит очень плохо, — сказал он, — хотя я и не вижу все достаточно хорошо. Я почувствовал головокружение, на меня накатила тошнота от вида своей крови, но все равно догадался, что Рениор что-то замышляет. — Я все равно сделаю то, что должны будут сделать целители, — мрачно сказал он. — Рениор… — Волосы отрастут, малыш. Я распахнул глаза понимая о чем он говорит. Но не успел сделать что-либо, когда он схватился за прядь моих волос вокруг кровоточащей раны и срезал их ножом. Подползший к нам раненый Телион, появился в поле моего зрения. Он сжимал в руках орочью стрелу с окровавленным наконечником. — Яда нет, — сообщил он, — но мы должны взять стрелу с собой, чтобы убедиться наверняка. — Он замолчал и поморщившись, наблюдал за действиями друга. Рениор протянул ему первую горсть окровавленных волос, и Телион с необъяснимым благоговением засунул мои волосы в свой карман. — Зачем? — недоуменно спросил я. — Не знаю, — пожал плечами Телион. Рениор отрезал еще несколько прядей, и Телион спрятал их все. Целитель, который служил с нами в патруле, подошел к нам, как только Рениор закончил меня стричь. Он тоже выглядел испуганным, хотя я не был уверен, из-за раны это или из-за принесенных в жертву волос. Целитель оказал первую помощь и наложил несколько швов, которые могли продержаться до заставы. Когда Рениор помог мне встать, у меня закружилась голова, и затошнило. Я согнулся и меня стошнило, хорошо что не попал на его ботинки. — Правду все говорят, — сказал он, раздражающе легко поддерживая меня, словно я ничего не весил, и потирая спину свободной рукой. — А что все говорят? — спросил я, стараясь отдышаться. — Что ты шустрый! — с дикой ухмылкой сказал он. А потом потащил меня к заставе и был рядом все время, пока я находился в палатке целителей. Я был тронут его преданностью, пока не понял, что он околачивался рядом для того, чтобы увидеть мою реакцию, когда я посмотрюсь в зеркало. Треть моей головы от виска до затылка была выбрита. Остальные волосы заплели в воинские косы, чтобы они не мешали. Я был в таком шоке, что чуть не забыл о длинном порезе на голове и пятнадцати швах, а также о пурпурном синяке, который украшал всю левую сторону моего лица. Я смотрел на тщательно выбритые и заплетенные в косы волосы с ошеломленным молчанием. — Я спал, пока ты это делал, — понял я, указывая на косы. — Когда я это сделал, ты был в бреду от зелья, — поправил меня Рениор. Он выглядел нервным, как будто наслаждался моим удивлением и одновременно хотел получить мое одобрение за проделанную работу. — Это… странно, — сказал я ему, поворачивая голову из стороны в сторону. Я выглядел как дикарь. — Либо так, — сказал он, — либо будешь ходить с неровными волосами на своей хорошенькой маленькой головке, принц. Я подправил твои волосы, кстати, с одобрения целителей. В волосах могла оказаться грязь, сажа и инфекция, и они хотели очистить область вокруг раны. — Думаю, это все равно пришлось бы сделать, — поморщившись, говорю я. — Теперь ты действительно выглядишь как солдат с южной границы. После этого он постоянно был рядом, а это означало, что Телион тоже все время был с нами. Он и сейчас ехал по другую сторону от Рениора. Позже я понял, что худощавый эльф самый лучший шпион в нашем царстве и самый наблюдательный и умный разведчик. Он такой же гибкий и шустрый, как Рениор сильный и мощный. Но они были лучшими в своем деле, хотя были странным дуэтом. — На протяжении веков я был лучшим на поле боя, — напыщенно говорит Рениор, — и три десятилетия не пересекал безопасные чертоги короля. И внезапно мне приказывают вернуться домой. Но не ради того, чтобы мне объявили благодарность за хорошую службу. Нет, от меня требуют объясниться, как я повредил самое дорогое имущество короля. — Тебе не приказывали явиться в королевские залы, чтобы отчитаться за мои раны, Рениор. Меня вызвали домой только потому, что кто-то перепугал короля, послав ему окровавленные пряди моих волос. А ты просто не хочешь оставлять меня одного. — В свое оправдание, — возражает Телион, — я спрашивал тебя, что делать с волосами. — Я был не в себе от лекарств! У меня было сотрясение мозга! — Ты сказал, что мы можем делать с ними что захотим, — продолжает Телион, — а тем временем посыльный собирал послания для цитадели. Поэтому я отправил волосы нашему начальству с подробными заметками о твоем добром здоровье. Это посланник отдал твои волосы королю, а не я. Я бы не набрался смелости обратиться к нему напрямую. — Ты мог просто выбросить волосы, — задумчиво говорит Рениор, — или, по крайней мере, сначала вымыть их. — Я не собирался просто выбрасывать волосы принца, — в ужасе восклицает Телион. — Думаю, ты впервые подстригся, — они выжидающе смотрят на меня. — Нет, это не так, — говорю я, но не в силах сказать остальное. Я срезал несколько прядей в память о маме, но с тех пор не стригся. — В любом случае король вряд ли может обвинить тебя в травмах Леголаса, — говорит Телион другу. — Мы служим на южной границе, там все равно или поздно бывают ранены. — Но это не объясняет, почему ты здесь, — подчеркиваю я. — Тебе не обязательно быть со мной. Ты еще можешь повернуть назад. И не сталкиваться с гневом короля. — Нет, — решительно говорит Рениор, — мы воины южной границы, и всегда несем ответственность за то, что там происходит, несмотря ни на что. Иногда кто-то погибает или мы теряем территорию. Король послал нам принца, и мы должны объяснить, почему возвращаем ему дикаря. — Он вздыхает. — Меня могут обвинить в том, что ты был ранен. Меня также могут справедливо обвинить в том, что я был невнимателен, из-за чего тебе пришлось вмешаться и подвергнуть себя опасности. — Могут, — бормочу я. Это совсем не правда, но дорога домой еще долгая, и я не прочь немного развлечься. Я позволю ему немного тушиться в своем беспокойстве, решив мелочно отомстить за то, как от вел себя со мной вначале. — У меня уже было худшее задание за последнее столетие, — нервно смеется Рениор. — Как еще король может меня наказать, а? Я смотрю на него долгим и жалостливым взглядом. — Нет, серьезно, — быстро спрашивает Рениор, — как он может меня наказать? Я не могу сдержать смех, и Рениор рычит на меня, зная, что я его разыграл. — Ты действительно так боишься короля? — Только глупец не боиться твоего отца, — говорит Рениор. — Да, все его боятся, — поясняю я. — Но меня удивляет твой страх. Если ты его так боишься, почему был так груб со мной вначале? — Я не был грубым, — слегка смущенно говорит Рениор. — Ты был очень грубым, — подтверждает Телион. — Я не был грубым, — повторяет Рениор, — я просто не знал тебя. Я так отношусь ко всем в самом начале. Я удивленно приподнимаю брови. Мне трудно поверить, что он не испытывал ко мне личной неприязни. Но когда воин так долго находиться на поле боя у него нет времени на интриги. — Серьезно, Леголас, — умоляет он, — чего мне ожидать от короля? — Честно говоря, не знаю, — говорю я со смехом. Несколько часов спустя никто из нас уже не смеется. Мы отдаем лошадей конюхам и идем ко входу во дворец. Я беспокойно приглаживаю волосы. На ступеньках ясно виден силуэт могущественного Трандуила. Сам король ждет нашего возвращения. Шаг за шагом я подхожу ближе и задаюсь вопросом, увидит ли он в моей новой внешности слабость, потому что кто-то подошел достаточно близко, чтобы порезать меня. Я подозреваю, что после того, как он получил мои окровавленные волосы, он не раз думал о моей маме и ее смерти. Я останавливаюсь перед ним и замечаю у него в руках конверт из толстого пергамента, из которого выглядывают мои обрезанные волосы. Он передает конверт слуге, что стоит позади него, и берет меня за плечи, внимательно осматривая. — Ты выглядишь опасным, — наконец говорит он, задумчиво кивая. — Не волнуйся, отец, — говорю я. Что там сказал Ренион, стараясь меня успокоить? — Волосы отрастут. — Это так, — признает король. Однако в глазах отца вспыхивает веселый блеск, когда он говорит: — Но такой твой вид мне больше нравится.
